Behind black eyes

"Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли. Профессор Снейп не мог смириться с тем, что остался в долгу перед твоим отцом... Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернет долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем..." "Гарри Поттер и Философский камень", гл. 17.

У Северуса Снейпа сегодня было отвратительное настроение. Час назад к нему в кабинет забежал испуганный и грязный, как загнанный штырехвост, Драко Малфой. — Сэр! — крикнул он с порога, ухватившись руками за дверь. Снейп тут же оторвался от домашнего задания одного хаффлпаффца — оно было настолько отвратительным, что он уже готовился нацарапать маленькое, но твёрдое «Т». — Там Поттер! То есть, не весь Поттер… Я видел его голову, когда был в Хогсмиде! Снейпу понадобилось три секунды, чтобы осознать услышанное и понять, что Драко не шутит. Его подопечный был на грани истерики и, казалось, держался из последних сил, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Неужели? — поинтересовался Снейп, сощурившись. Он встал, выпрямил пальцами пергамент и бросил его на письменный стол. — В какой части Хогсмида это произошло? Он обогнул стол и взмахнул палочкой, призывая умиротворяющий бальзам. Второй взмах палочки очистил голову Драко от грязи — тот, кажется, даже не заметил этого. — У Визжащей хижины, — ответил он, нервно сглотнув слюну. — Я могу позвать Крэбба и Гойла — они там были, подтвердят. Ещё там был Уизли… Профессор, может, это всё привидения? — Глаза Малфоя округлились. — Может, они прокляли нас? До этого кто-то кинул мне грязь в затылок, вот, смотрите… Драко провёл рукой по абсолютно чистой голове и непонимающе нахмурился. — Держите, Драко, — сказал Снейп, протягивая ему флакон с бальзамом. — Давайте-ка повторим. Вы пошли в Хогсмид, добрались до Визжащей хижины. Там, как я понимаю, встретили Уизли. Потом кто-то начал швыряться в вас грязью, а в конце перед вами появилась голова Поттера. Я прав? — Снейп дождался нетерпеливых кивков Драко и продолжил. — Как интересно. В то, что призраки могут кидаться грязью, я ещё мог бы поверить. Но голова Поттера... — Но я не вру! — тут же вскинулся Малфой. — Говорю же, давайте я позову Крэбба и Гойла… — В этом нет необходимости, — сказал зельевар. — Я знаю, что не врёте. Я говорю лишь о том, что возможности призраков ограничены — даже те, что живут в Визжащей хижине, не способны на столь мощное вредительство. «А ещё призраков там и в помине не было, но тебе об этом знать необязательно». — Но ведь и Поттера там не могло быть, — рассеянно сказал Малфой, смотря куда-то в сторону. — Я точно знаю, ему нельзя ходить в Хогсмид. Как он прошёл мимо Филча и дементоров? — А вот это мы сейчас и узнаем, — с хищным предвкушением пообещал ему Снейп, — непосредственно у мистера Поттера. Сомневаюсь, правда, что он заметил потерю своей головы, если она без его разрешения отправилась гулять по окрестностям — я ни разу не видел, чтобы она им использовалась по назначению. Следовало ожидать, что мальчишка будет упираться до последнего. Лицо Поттера, находившееся в каких-то семи футах от него, настолько выдавало его, что Снейп отбросил последние сомнения — да, Поттер был в Хогсмиде. Щёки порозовели то ли от долгого бега, то ли от бессовестного вранья — а может, от всего вместе. Упрямство плескалось во взгляде, а поджатые губы показывали прямо-таки партизанскую готовность умереть, но не выдать тайну — скорее всего, не только свою, иначе бы он уже раскололся. «Значит, тут замешаны твои друзья. Замечательно, Поттер, чем дольше ты будешь молчать — тем злее я буду. И тем страшнее будет наказание для всех, кто причастен к твоим прогулкам». Не хочет открывать рот по-хорошему — он спровоцирует его на гнев. Пусть разозлится и брякнет что-то, что сдаст его с потрохами. — Как вы похожи на своего отца, Поттер. Просто удивительно! Он тоже был на редкость высокомерен. Немного удачливее других на площадке для квиддича, а гонору сколько! Так важно разгуливал по школе в окружении друзей и поклонников... Да, сходство прямо-таки сверхъестественное! Снейпу ещё и очень хотелось излиться. Мелкий паршивец даже не подозревает, с какой тревогой он подбегал к одноглазой ведьме. Он мчался по коридорам и лестницам, сжимая палочку в кармане мантии, и перед его глазами всплывало, не желая прогоняться, омерзительное: смеющийся Блэк наклонился над Поттером, у которого разодрано горло, а рядом лежит заляпанный кровью нож. Навязчивый образ на секунду вернулся, и плечи Снейпа слегка дёрнуло. Нет нужды в таких подробностях. Тем более, что ненависть к его папаше была неисчерпаемым источником гневных тирад. И, что удобно, они настолько вышибали мальчишку из равновесия, что тот даже не задумывался, каким чёртом он его тут приплетает. Хоть где-то покойный Джеймс Поттер смог принести пользу миру. Поттер, не выдержав, взорвался ровно тогда, когда Северус и рассчитывал: — Мой отец не важничал, — проговорил он сквозь стиснутые зубы. — И я тоже. «Ты понятия не имеешь о том, что делал твой отец, но умудряешься вести себя так же, как он. Удивительное дело! Видимо, родственники не смогли выбить происхождение». Северус не без труда подавил приступ нервного смеха, когда выяснилось, что Поттер знает о том достопамятном случае в Визжащей хижине… только то, что директор посчитал нужным сообщить. "Пожалел бедного мальчика, чтобы тот не разочаровался в своём примере для подражания? Какая милая стариковская забота". Сейчас он это исправит. — Она могла бы кончиться моей смертью, если бы ваш отец в последнюю минуту не опомнился. Ничего доблестного он не сделал. Всего-навсего спасал свою шкуру вместе с моей. Удайся их шутка, он вылетел бы из школы, — подытожил профессор, чувствуя злорадное удовлетворение от того, что лицо Поттера изумлённо вытянулось. Он приготовился было добить мальчишку едкой шуткой, как вдруг замер — из кармана Поттера топорщился какой-то пергамент. Он что, потащил в Хогсмид эссе по истории магии? Или его память настолько ухудшилась, что ему понадобился список покупок? Уже больше похоже на правду. Отличное доказательство того, чтобы прижать его к стенке и заставить признаться. Только он открыл рот, чтобы приказать вывернуть карманы, как Поттер вдруг тихо, с неприкрытой ненавистью в голосе сказал: — Так вот в чём дело. Вы все эти годы мстите мне за то, что сделал мой отец. Вы просто боялись ему тогда ответить, и теперь сделали виноватым меня. Как будто это я над вами пошутил! А Невиллу-то за что прилетает? Его родители тоже над вами шутили, да? А всему Гриффиндору, всем остальным факультетам, кроме Слизерина? По-вашему, вас в шутку хотело убить столько людей? — Поттер нервно ухмыльнулся. — Мне кажется, это многое о вас говорит, профессор. Поттер смотрел на него, ожидая реакции. Он явно испугался собственной дерзости и одновременно гордился тем, что высказался — подбородок вызывающе вздёрнулся. Перед глазами Снейпа поплыла белая пелена. Мир отдалился от него. А потом мир рванулся обратно, сжался до одной точки, до одного ненавистного лица в семи футах. Внутри него стремительно, холодно отбиралось наказание — самое жестокое из тех, что сойдут ему с рук. Определившись, он в два шага пересёк расстояние между собой и Поттером, храбрость которого тут же испарилась. Он схватил его за ворот мантии, потянул на себя и прошипел прямо в покрасневшее лицо: — Я более чем уверен, Поттер… — Снейп почувствовал, как он пытается вырваться, и тряхнул ворот. — Более чем уверен, что в той же ситуации ты бы поступил точно так же, как он. Небось желаешь каждый раз, возвращаясь в «Хогвартс», чтобы меня переехал школьный поезд? Думаешь, я забыл, с какой надеждой ты и Уизли гадали, выгнал ли меня директор, когда вы заявились в школу на магловском автомобиле? Поттер глотал ртом воздух. Похоже, от волнения у него отшибло все оскорбления и дерзости. Как же ему хотелось высказать всё, что он думает по поводу мальчишки! Столько лет в нём копилась и бурлила эта ненависть, и вот, подходящий момент… — А может быть, — продолжал он, мысленно пообещав себе быстро закруглиться, — ты думаешь, что я заслужил то, что сделал твой отец? Что я издевался над ним так же, как... — Снейп вовремя остановился и выдавил издевательскую ухмылку. — Как твои любимые родственнички над тобой? Да, Поттер, я знаю об этом, — вкрадчиво ответил он на немой вопрос в глазах Поттера. — Директор пытался убедить меня в том, что наш золотой мальчик натерпелся от мистера и миссис Дурсль вдоволь, поэтому с ним нужно быть аккуратнее. Что ж, либо в тебе в наследство досталась такая же непрошибаемая гордыня, как у твоего предка, либо профессор Дамблдор несколько преувеличивает твои страдания. В любом случае, я посчитал это необычайно забавным — сын расплачивается за грехи отца… если ты понимаешь, о чём я. «Стоп». Пора останавливаться, а то он сам сейчас ляпнет что-нибудь такое, за что придётся убить сначала Поттера, потом себя. Первого за то, что услышал вещи, которые слышать не следовало, второго — за слишком длинный язык. Пусть Поттер знает, что его отец был свиньёй, но не знает, насколько сильно эта свинья испортила ему жизнь. Впрочем, судя по нахмуренным бровям, мальчишка то ли до конца не понял, что ему пытались сказать, либо отказывался в это верить. Да и пёс с ним. Они здесь не на ностальгический вечер собрались. — А теперь, Поттер, — Снейп постарался придать голосу угрожающие нотки, — я хочу, чтобы вы достали пергамент, который лежит в кармане вашей мантии. Вот он! Чистейший, ничем не замутнённый испуг! Всего на мгновение-другое, но такой заметный и яркий. «И как тебя Филч каждый раз не ловил? Как ты спокойно ходишь по коридорам, замышляя пакости? Поверить не могу, что я один вижу его насквозь». Снейп отпустил ворот мантии, предоставляя Поттеру максимальные удобства для исполнения приказа. Такого медленного доставания вещей из кармана Снейп, пожалуй, ещё не видел. «Пытаешься отсрочить неприятный момент? Ну-ну». — Это Рон купил мне в «Зонко»! — выпалил вдруг Поттер, когда пергамент оказался в его руках. Когда Снейп поднял бровь, он поспешил пояснить: — В прошлый раз. — И вы всё это время носили его с собой? — не опуская бровь, спросил Снейп. — Как трогательно. — Так получилось, — буркнул Поттер в ответ.— Я хотел отдать его Рону, как только он вернётся из Хогсмида. Снейп вернул взгляд в сторону пергамента, повертел его, осмотрел со всех сторон. — И ни одного пятнышка, ни одной записи за это время, — притворно удивился Снейп. — Поразительно, не правда ли? — Я аккуратно ношу вещи! — тут же оправдался он. — Интересно, — протянул Снейп, — если я сейчас обращусь в «Зонко», они скажут мне, что это товар из их ассортимента? Снейп всё ещё стоял рядом, поэтому смог услышать, что Поттер на какое-то время перестал дышать. — Они… они, возможно, уже убрали его с полок, — выдавил из себя тот, громко проглотив слюну. — Рон что-то говорил про то, что это была последняя партия… «Ах ты маленький…» Снейп с силой сжал пергамент в руке, заставив его слегка погнуться. Он задавал ему эти вопросы, думая, что сразу после этого пойдёт в «Зонко», спросит у продавцов, когда именно был куплен пергамент. И если вдруг, не дай Мерлин, окажется, что сегодня — лохматая башка Поттера получит заслуженный приз в виде подзатыльника. Но всё оказалось хуже, чем он думал. Очевидно, что он, чёрт подери, не из «Зонко». Вместе с тем, это и не обычный пергамент — Поттер не стал бы так волноваться и нагло врать из-за обычного куска бумаги. Проклятье отметалось сразу — не стоит забывать про отсроченное действие, но пока что и он, и Поттер были живы и здоровы. — И что же делает этот пергамент? — спросил он самым беспечным тоном, на какой только был способен. — Сомневаюсь, что «Зонко» начали приторговывать канцелярскими принадлежностями. — Я не знаю!— слишком, слишком быстро ответил Поттер, не спуская глаз с рук Снейпа. — Я не успел спросить, запихнул в дальний угол, а вспомнил только сегодня — Рон ушёл в Хогсмид, и мне это напомнило о нём. Я пытался понять, что с ним сделать, и решил, что лучше показать его Рону, как только он вернётся, чтобы объяснил… — Вы же сказали, что хотели отдать его, — тут же поймал его Снейп. — Ну… да, — протянул он, явно пытаясь выиграть время на ответ. — Отдать, чтобы он объяснил. А вообще, я так разозлился, что не смог с ним разобраться, и решил… — Достаточно! — рявкнул Снейп, заставив Гарри вздрогнуть. — Неудивительно, что шляпа отправила вас в Гриффиндор — на Слизерине вы бы и дня не прожили с таким неумением врать. Гриффиндорцы, видимо, обладают поголовным неумением отличить ложь от правды. Более чем уверен, что и ухом не поведут, даже если им скажут, что Лонгботтом завтра же отправляется на Чемпионат по зельям. Снейп раздражённо мотнул головой и резко достал из кармана волшебную палочку, направив её на пергамент. — Что ж, Поттер, — медленно проговорил он. — Если вы не хотите говорить правду — попробуем обойтись без вашего участия. Возможно, пергамент сам прольёт свет на своё истинное происхождение. Он дал Поттеру ещё две секунды на чистосердечное признание. Все эти две секунды тот потратил на сосредоточенную слежку за пергаментом — как будто тот рисковал куда-то исчезнуть или вспыхнуть в руках Северуса. Впрочем, он до последнего был готов подозревать, что эта штука на самом деле не так проста, как выглядит. Вполне может и вспыхнуть. — Откройся мне! На пергаменте не было никаких изменений. Это и раздражало, и настораживало — очевидно, если он не открылся ему сразу, то зачарован гораздо сильнее, чем Северус думал. Может, стоит повторить? — Поведай свои тайны! Не получилось. Пергамент оставался пергаментом — ни письма, ни каракуль, ни рун. Хоть сейчас пиши конспект или заметки… Северус так и застыл. Ему тут же вспомнилась история с младшей Уизли, которая год назад нашла себе источник поддержки в лице Тёмного Лорда, заколдовавшего дневник. С нарастающей тревогой он кинулся к перу и чернилам, стоявшим на столе. «Кто-то явно подослал Поттеру похожую вещь. И этот болван даже не подозревает, в какой опасности находится». Подумав секунду, он нацарапал на пергаменте короткое: «Меня зовут Северус Снейп, я декан факультета Слизерин и профессор зельеварения, так откройся же мне». — Поттер, — сказал он, дописывая послание, — я не знаю, от кого вы получили эту вещь, но вы долж… Он оборвался на полуслове, заметив, что его мелкие буквы начинают впитываться в пергамент. Значит, он прав? Ещё один подарок от Тёмного Лорда? Или это его верный слуга, недавно сбежавший из Азкабана? Пергамент начал отвечать ему. Чем больше отвечал, тем явственнее Снейп чувствовал, как к лицу приливает кровь. «М-р Лунатик приветствует профессора Снейпа и нижайше просит не совать длинного носа не в свои дела». «М-р Сохатый присоединяется к м-ру Лунатику и хотел бы только прибавить, что профессор Снейп урод и кретин». «М-р Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот стал профессором». «М-р Хвост кланяется профессору Снейп и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову». Когда пергамент, наконец, закончил измываться над ним, он медленно поднял голову и посмотрел на Поттера. Тот выглядел так, будто хотел выбежать отсюда любыми средствами. Как удачно, что Северус предварительно запер дверь. И что в его кабинете нет окон. Впрочем, даже если бы Поттер разбился насмерть, это бы его не спасло. — Прочитайте-ка это, — значительно тише, чем до этого, сказал Снейп и швырнул пергамент в Поттера. В процессе чтения его брови поднимались всё выше и выше, из чего следовало сделать вывод, что он ошарашен и видит подобные сообщения впервые. Снейпа это нисколько не удовлетворило. — Объяснитесь! — прикрикнул он. — Я… я не знаю, что это! — испуганно уставился на него Поттер. Снейп не без труда отогнал желание схватить его за лохмы и начать трясти так, чтобы правда вылетела сама. — Я же говорю, я ещё не пользовался им. Я не успел спросить у Рона, как он работает. «Зато я прекрасно знаю, у кого точно можно спросить». — Разберёмся, — рыкнул Снейп, развернулся и направился к камину. Конечно, он узнал эти клички. Он не раз слышал, как эти придурки перекидываются ими в коридорах во весь голос. Думали, видимо, что их творение никто не найдёт, а если и найдёт, то не вспомнит их прозвища. Самоуверенные идиоты. Между прочим, Снейп до сих пор не до конца понимал логику этих кличек. Одна была очевидна — «Лунатик», конечно, от волчьих прогулок Люпина. «Сохатый»? Можно было с натяжкой сказать, что даже дружки, пусть и любя, относились к Джеймсу Поттеру, как к оленю, что бы это не значило. Но «Бродяге» и «Хвосту» он, хоть убей, даже за уши не смог притянуть ни единого объяснения. Стоит ли, впрочем, искать логику, когда речь идёт об этой компашке? — Люпин! — отрывисто сказал он в камин. — Вы нужны мне, срочно. Он отошёл, давая Люпину пройти в кабинет. Тот кивнул ему в знак приветствия и тут же бросил заинтересованный взгляд на Поттера. — Звали, Северус? — коротко спросил он. — Звал, — так же коротко ответил Снейп, подошёл к Поттеру и вырвал пергамент из его рук. Надписи по-прежнему красовались на нём, поэтому необходимости в повторной процедуре не было. — Мне нужна ваша консультация, как преподавателя защиты от тёмных искусств. Я нашёл это у Поттера, взгляните. — Снейп протянул ему пергамент — от него не укрылось, насколько резко лицо Люпина потеряло все эмоции и выражения. — Эта вещь полна чёрной магии… В этот момент в кабинетную дверь кто-то яростно начал тарабанить. Очень недовольный тем, что его прервали, Снейп резко взмахнул палочкой, заставив дверь распахнуться. Младший Уизли резко подался вперёд, едва сохранив равновесие. Выпрямившись, он изо всех сил пытался отдышаться. Значит, оба (Снейп окончательно в этом убедился) бежали в замок из Хогсмида, оба, как он предполагал, преодолели относительно одинаковое расстояние. При этом Поттер не выглядел настолько запыхавшимся. «Кормят его дома плохо, как же, — сардонически протянул про себя профессор. — Зато гоняют, видимо, хорошо, в отличие от Уизли. У Молли целая орава бесплатной рабочей силы, а она их только закармливает, чтобы вытягивались, как фонарные столбы». — Это... я... дал... Гарри... Купил... в «Зонко»... сто... лет... назад... Снейп был готов скрежетать зубами от злости. Неужели они не понимают, насколько легко проверяются такие вещи? И неужели они считают его клиническим идиотом, по своему образу и подобию? Зато Люпину, похоже, экспромт Уизли пришёлся по душе. — Не знаю, зачем вы меня позвали, Северус, — улыбнулся он, переводя взгляд с Уизли на Снейпа. — «Полна чёрной магии»… Очевидно же, что это просто шутка из лавки розыгрышей! Оскорбляет каждого, кто попытается узнать, что в нём спрятано. Не относитесь к этому так серьёзно, а то прослывёте вторым Грозным Глазом. Снейп сощурился и вплотную подошёл к Люпину. Ох, сколько у него было вариантов для ответа. «Такая же шутка, как тогда, когда твой дружок заманил меня в Визжащую хижину? А ведь я могу попросить тебя, чтобы и ты узнал, что в нём спрятано — будет ли пергамент оскорблять своего создателя? А ещё могу случайно добавить не тот ингредиент в зелье. Или ненароком разболтать всем о твоей болезни, чтобы тебя вышвырнули из Хогвартса. Вот это я понимаю — шутка! Умрёшь от смеха». — По-вашему, это шутка? — с тихой злостью спросил Снейп. — Очень интересно. Позвольте узнать, с каких это пор у нас лавки розыгрыша продают товары с… подписью непосредственных изготовителей? Я думал, что это возможно только в одном случае— когда это адресный подарок. Снейп изо всех сил старался говорить так, чтобы его понял только Люпин. Судя по недоумённым переглядываниям Поттера и Уизли, ему это удалось. Люпин буравил его взглядом и вдруг открыл рот, явно придумав новый контраргумент, лучше прежнего в своей нелепости. «Ну уж нет, с меня довольно». — Поттер, Уизли! — громко сказал он, не отводя взгляд от Люпина. — Покиньте кабинет и возвращайтесь в свои спальни. — Гарри и Рон ещё будут нужны мне, — возразил Люпин, напротив, очень тихо. — Не отгоняйте их так далеко. Секунду-другую они прожигали друг друга взглядами. Надо же, совсем как в старые добрые времена! — Замечательно, — прошипел Снейп и всё-таки повернулся к студентам. — Оставайтесь за дверью. Ну же, Поттер, или вы без метлы не умеете быстро перемещаться в пространстве? Когда дверь захлопнулась, Снейп в ту же секунду запер её и наложил Недосягаемость. Заметив, как Люпин собирается что-то сказать, он направил на него палочку. — Даже не думай, что я не догадался, чья это работа, — сразу же проговорил Снейп, не пытаясь скрыть ярость на своём лице и в голосе. — У меня три варианта, один лучше другого. Первый, самый безобидный — этот пергамент дал ему ты, устав в одиночку плакать над единственным, что осталось от твоих драгоценных дружков. Второй — Поттеру дал его Блэк, пытаясь приманить его к себе. Третий — вариация второго варианта, только у Блэка есть сообщник. Этот сообщник — ты. Какой вариант тебе больше нравится, Люпин? Палочка Снейпа упёрлась в ребро старого недруга. Он был готов в любой момент кинуть в него оглушающим заклинанием, если тот начнёт говорить что-то подозрительное, или обезоруживающим, если тот вздумает достать палочку. Люпин, впрочем, не торопился с применением обычных человеческих слов, что уж говорить про заклинания. У него было такое лицо, будто он находился в коридоре с множеством дверей, и ему приходилось быстро соображать, в какую же всё-таки ворваться. Когда Снейп уже начал подумывать о легилименции, тот вдруг ответил: — Первое. Мне хотелось подарить Гарри что-то, что связано с его отцом. Отправил на Рождество. — Как будто Поттеру не хватает его самодовольства и мантии-невидимки, в которой так удобно нарушать школьные правила хоть по пять раз на дню! — выплюнул Снейп. Он не торопился верить Люпину, поэтому не убирал палочку. — Что это такое? Почему Поттер так старался скрыть это? Люпин вдруг улыбнулся. — Ну это же очевидно — оскорбляющий пергамент. Он боялся твоей реакции, поэтому выворачивался, как мог. Надо сказать, ты здорово его напугал. Выглядело до смешного логично. Противоречий не видно. — Поттера невозможно напугать, у него инстинкт самосохранения отбит напрочь. — Снейп всё-таки отпустил палочку — было ощущение, что Люпину он ещё нужен хотя бы в качестве зельевара, поэтому кровопролитие сегодня стоило вычеркнуть из планов. — Я тебе всё равно не верю. Учти, если окажется, что вы с Блэком решили помириться… — Тебе лучше других известно, почему это невозможно, — неожиданно холодно отрезал Люпин. Снейп невесело усмехнулся и убрал палочку в карман. Под дверью что-то по-крысиному шкрябалось — похоже, Поттер и Уизли не оставляли попыток подслушать. — Почему ты так взъелся на обычный пергамент с глупой шуткой? — уже с большей теплотой в голосе поинтересовался Люпин. — Потому что это Гарри? Другого бы ты, конечно, не тронул. — Надо же, какая удивительная прозорливость, — ядовито сказал он. Дамблдору он позволит крутить шарманку про «объективное отношение» к Поттеру, но только ему, никому более — и уж точно не дружку его папаши. — Да, Люпин — потому что это Поттер. У нас за кем-то другим охотится спятивший Пожиратель смерти? Кому-то другому могут прислать проклятую вещь? Могут, конечно, — раздражённо поправил себя Снейп, заметив скепсис в глазах Люпина. — Но не с такой вероятностью. У Поттера и так удивительный талант находить неприятности на свою голову. До этого он сам лез, куда его не просили — в этом году всё ещё хуже, чем раньше. Кстати, — Снейп вдруг оживился и перешёл на гораздо более будничный тон, — изначально я вызвал его, пытаясь выбить, какого чёрта он забыл в Хогсмиде — ты не дал мне закончить этот увлекательный диалог. Первое, о чём я подумал, когда узнал, что он там — Блэк нашёл способ его выманить в место, где не так много дементоров и охраны. С Поттером это провернуть проще простого — он, как и его отец, считает, что запреты и предписания написаны для дураков. Я уж подумал было, что пергамент — это инструкция, как в это место пройти. Как же нам всем повезло, что за ним скрывалась лишь сентиментальность старого оборотня. Снейп ухмыльнулся, довольный издёвкой, и вдруг прищурился. Он был готов поклясться, что Люпин на последних фразах начал стремительно бледнеть. Игра света? Испуг за Поттера, наконец-то начавший доходить до него — лучше поздно, чем никогда? А, впрочем, ему без разницы. Снейп повернулся в сторону рабочего стола и протёр лоб ладонью. Домашнее задание хаффлпаффца с непроставленным «Троллем» так и лежало на столе. Рядом с ним — стопки работ второкурсников и пятикурсников, как подозревал Снейп, почти таких же провальных. — Ладно, чёрт с ним, с Поттером, — пробормотал он раздражённо и устало. — У меня ещё куча работы. Забирай этих двоих и проваливай отсюда. Он указал Люпину на дверь, про себя решив, что с тайной проникновения Поттера в Хогсмид он разберётся позже. У мальчишки не хватит ума сидеть на месте и не соваться туда ещё раз, он более чем уверен. «Невнушаемый. Абсолютно, невыносимо невнушаемый. Бестолковый, не понимающий, чем ради него рискуют люди…» — До свидания, Северус, — кивнул Люпин и отправился на выход. — Извини за беспокойство — не думал, что всё так выйдет. Кстати, — он обернулся уже у самой двери, — не подменишь меня на ещё один урок? — Когда? — хмуро спросил уже усевшийся и настроившийся на работу Снейп. Впрочем, сразу понял, что вопрос был глупый — график полнолуний он знал уже почти наизусть. — Всё, понял. Опять Гриффиндор с моими? — Надеюсь, ты не будешь задавать им домашнего задания сверх меры, — предупредил Люпин. — И не будешь нарочно просить от них подробного эссе по оборотням. — Мне решать, что им задавать, а что — нет, — отрезал Снейп, уткнувшись носом в работу. — Не нравится — ищи другую замену. Люпин только пожал плечами. — Всё равно никто из них его не написал, насколько я понял. И был таков. Пару минут спустя Снейп тихо чертыхнулся — Люпин, чтоб у него зелье свернулось, поймал его на относительно хорошем настроении! Оно резко улучшилось, когда он понял, что опасности для мальчишки нет, и, должно быть, это было слишком заметно. Он же ещё недавно, кажется, пытался поговорить с ним о повторной замене — тогда Снейп не горел желанием помогать старому недругу, сославшись на подготовку к экзаменам у студентов. И как он только забыл? «Ты ещё успеешь пожалеть об этом, я тебе гарантирую, — подумал Снейп, даже не думая гасить в себе растущую мстительность. — На этом уроке будут выть не хуже тебя в полнолуние. Чтоб неповадно было». Настроение Северуса Снейпа вернулось на отметку «отвратительно». И в первую же неделю после пасхальных каникул он с лихвой компенсирует это.