Behind black eyes

— Молчите! — крикнула Гермиона, но было поздно. Амбридж направила на Магориана волшебную палочку: — Инкарцеро! В воздухе, откуда ни возьмись, появились толстые канаты-змеи. Они туго опутали грудь и руки кентавра. С яростным ревом Магориан взвился на дыбы, пытаясь высвободиться; другие кентавры ринулись в атаку. "Гарри Поттер и Орден Феникса", гл. 33.

Они успели обойти Малфоя и его компанию, пока шли на ЗОТИ. Тот, едва заметив их, начал громко разглагольствовать: — Кстати, как думаете, почему уйдёт Люпин? Все же в курсе, что проклятье должности так никто и не снял? Держу пари, его убьют гоблины за долги — если у него хватает денег даже на нормальную одежду, представляю, в какую денежную яму ему пришлось скатиться, чтобы купить билет на поезд до Хогвартса! Гарри стиснул зубы. Гермиона ощутимо ускорила шаг, и ему с Роном пришлось сделать то же самое, чтобы поспевать за ней. — Надеюсь, в следующем году эту должность отдадут профессору Снейпу! — продолжал Драко, повысив голос, чтобы его слова продолжали доноситься до друзей. — Он давно просит Дамблдора поставить его на это место. Уж он-то, конечно, справится с проклятьем — он вам не какой-то нищий оборванец… — Или его утянет на дно Чёрного озера гигантский кальмар, приняв за огромную летучую мышь, — мечтательно протянул Рон. — Посмотрим, как твой любимый Снейп попытается выбраться — наверное, снимет сто очков с водяного народа. Гермиона, не удержавшись, прыснула и оглянулась на Драко. Тот явно растерялся, не понимая, над чем она смеётся. Гарри слабо улыбнулся. С того дня в подземелье, когда Снейп поймал его после Хогсмида, слова про отца никак не шли у Гарри из головы. Он возвращался к ним, как язык возвращается к больному зубу, — вроде и не надо, а тянет. Глупо, конечно, верить хоть чему-то, что говорит Снейп. Гарри не доверял ему с первого курса — с первой же пары по зельеварению. Потом, правда, оказалось, что весь тот год Снейп его, наоборот, спасал. Но в доброту Снейпа Гарри не поверил бы, даже если бы тот лично вынес его из огня на руках. Мало того что Снейп ненавидел его с первого урока без всякой причины — в тот раз он ещё и приплёл Дурслей. «Я знаю про твоих любимых родственничков, ха-ха-ха», — передразнил он про себя профессора. Гарри до сих пор передёргивало. Какое Снейпу вообще дело до его жизни на Тисовой улице? Дамблдор тоже хорош. Вот уж кто должен был лучше других понимать, что со Снейпом разговаривать бессмысленно, так это директор. Тем не менее, когда Рон пошутил про Снейпа, что-то упрямое кольнуло его в горле. «Небось желаешь каждый раз, возвращаясь в «Хогвартс», чтобы меня переехал школьный поезд?» — загремела в голове совесть голосом профессора Снейпа. Гарри тут же отогнал назойливую мысль. Конечно, он не желал ему смерти! Ну, может, чуть-чуть, и только в те редкие моменты, когда он совсем несправедливо с ним обходился. Но что плохого в том, что он или Рон хотят, чтобы его выперли из школы? Вон, Малфой мечтает о том же, только для Люпина. Хотя нет, это другое: они с Роном терпеть не могут Снейпа за придирки и поганый характер, а Малфой Люпина — за то, что тот беден. Бедность-то тут при чём? Когда они уже подошли к классу ЗОТИ, Рон открыл дверь и вдруг резко затормозил на самом пороге. До Гарри донеслись его тихие ругательства. — Что такое? — спросила Гермиона, едва не ударившись носом о широкую спину Рона. Рон молча стянул с плеча сумку и поплёлся внутрь класса. Гарри двинулся за ним и Гермионой и сразу понял, что привело Рона в такой ступор. Класс был освобождён от парт и стульев. Из интерьера остались доска и стол для преподавателя. За столом сидел Снейп. — Какого чёрта он здесь делает? — как можно тише прошептал Рон, поспешно отходя к стенке, чтобы скрыться за остальными студентами. Гарри заметил краем глаза, что Малфой, напротив, активно пробивается вперёд, поближе к столу. — Я не хочу снова таскать утки в Больничном крыле только из-за того, что ему не нравится чья-то поднятая рука (на этих словах Гермиона вдруг смущённо улыбнулась). А ещё мне не по себе от того, как он на нас смотрит. Гарри поднялся на цыпочки — впрочем, в этом не было необходимости. Снейп в ту же секунду встал, и Гарри понял, о чём говорил Рон — на лице зельевара было злобно-торжествующее выражение. Оно ему тоже не понравилось, потому что последний раз Гарри видел что-то похожее, когда Снейп сцапал его у статуи одноглазой ведьмы. — Успокаиваемся! — сказал Снейп, оглядывая ряды студентов. Приказ был на удивление бессмысленным — как только профессор поднялся, все разговоры и перешёптывания прекратились сами. — Как видите, я снова заменяю профессора Люпина. Он попросил меня провести у вас урок, поскольку не может присутствовать здесь… по состоянию здоровья. Взгляд Снейпа вперился в Гарри, будто тот снова хотел начать спрашивать, где его любимый преподаватель. Излишне — он понял с прошлого раза, что ни к чему хорошему подобные вопросы не приведут. К тому же, он уже догадался, что у профессора Люпина какой-то серьёзный недуг. Что ж, если ему от одного больничного дня станет легче, он готов потерпеть общество Снейпа. Правда, он бы предпочёл, чтобы урок совсем отменили — всё равно Снейп не пойдёт по учебному плану Люпина, а домашняя работа окажется бесполезной. Будто прочитав его мысли, Снейп скрестил руки на груди и продолжил: — Также мне стало известно, что в прошлый раз вы не выполнили домашнее задание. В этот раз его не будет. Не спешите радоваться. — Он заметил облегчённые выдохи учеников. — Я не в восторге от того, что профессор настолько наплевательски относится к вашей внеурочной нагрузке. Тот объём домашней работы, который я дал вам в прошлый раз, должен быть нормой для студентов вашего возраста. Если для вашего класса это неактуально, многие из вас пойдут прыгать с Астрономической башни в период СОВ, когда нагрузка возрастёт в разы, и мне придётся готовить для вас большой запас успокаивающих зелий. А у меня, можете не сомневаться, хватает дел, помимо спасения психически неустойчивых учеников. Он перевёл взгляд на Невилла, который стоял недалеко от Гарри и вжимал голову в плечи, будто хотел силой мысли уменьшиться до размеров пикси. — Вместе с тем, — продолжал Снейп, — у меня нет ни времени, ни желания проверять ваши бездарные каракули — этот предмет не входит в мои непосредственные обязанности. Получается, что домашнюю работу давать не имеет смысла. А это значит, — голос Снейпа приобрёл зловещие нотки, — что всю домашнюю нагрузку придётся перенести на сегодняшний урок. Снейп резко повернулся к доске, заставив длинные волосы плавно взлететь и опуститься, и взмахнул палочкой. Гарри шумно выдохнул. У него уже испортилось настроение и при этом он не мог отделаться от мысли, что худшее ещё впереди. На доске тем временем появилась надпись: «Применение обездвиживающего и оглушающего заклятий». — Профессор Люпин учил вас обезвреживать разного рода тварей, с частью которых вы уже могли столкнуться на уходе за магическими существами… — Но только не гиппогрифов! — тут же прервал его Малфой. — Эти твари будут поопаснее гриндилоу, а он о них ничего не сказал! Снейп криво ухмыльнулся. Злость закипела в Гарри — любому другому уже была бы назначена отработка за перебивание преподавателя, а Малфою — хоть бы что! — Я думаю, что ваш отец уже справился с одним из них, мистер Малфой, — ответил ему Снейп. — У вас нет необходимости в подобных лекциях. Вы знаете о ликвидации агрессивных гиппогрифов лучше, чем кто-либо в этом кабинете. Гарри не встрял в разговор только потому, что его язык приклеился к нёбу от ненависти. А даже если бы встрял, у него не хватило бы цензурных слов, чтобы выразить всё, что он думает о Снейпе. «Молись о том, чтобы он не узнал о твоих словах, — думал Гарри, изо всех сил сжимая кулак, чтобы не разораться на Снейпа прямо в классе. — А то мне кажется, что разъярённый Хагрид будет пострашнее Клювокрыла и гигантского кальмара вместе взятых». Не один Гарри возмущался словами Снейпа и Малфоя — среди гриффиндорцев пробежал агрессивный шепоток. Снейп, казалось, даже не заметил, что является желанной мишенью для коллективного убийства, а на лице Малфоя появилась самодовольная ухмылка. Одна только Гермиона смотрела не на них, а на Гарри с Роном, и в её взгляде угадывалось суровое: «Только не ввязывайтесь!». Гарри иногда поражался её самоконтролю. Сам он на подобные чудеса не был способен. — Итак, вы научились обезвреживать некоторых тварей, — продолжал Снейп. — Что ж, радует, что большинство из вас не упадёт в обморок при появлении садового гнома. Однако, на мой взгляд, такой подход к изучению предмета не несёт никакой пользы — в первую очередь из-за того, что в нём нет системности. Вы просто перебираете разные типы противников, зазубриваете их характеристики и кидаете в них такие же зазубренные заклинания. Любой квалифицированный специалист по тёмным искусствам сперва дал бы вам основы, а уже потом показал, как они применяются на врагах, проиллюстрировал бы, что бывают разные условия сражения… — Профессор Люпин был раз в десять квалифицированнее всех, кто у нас преподавал ЗОТИ до этого! — не выдержал Дин Томас. Его поддержал недовольный гул гриффиндорцев. — Минус пять очков с Гриффиндора за вставку мнения не к месту, мистер Томас, — не замедлил отреагировать Снейп. — Кажется, я уже говорил в прошлый раз — вам легко угодить. Дайте-ка вспомнить… На первом курсе у вас преподавал спятивший воришка, которого мог бы победить любой первокурсник, даже если бы у него была сломана палочка и раздроблено правое колено. — Снейп не смотрел в сторону Гарри, но тот был уверен, что последняя фраза посвящалась ему. — А год назад был герой домохозяек, обожающих низкосортную беллетристику. Последний подвиг, если мне, — тут он усмехнулся, — не изменяет память, кончился тем, что он по глупости применил коронное заклинание к себе же. Почётные образцы для сравнения, ничего не скажешь. На их фоне любой дилетант будет выглядеть профессионалом. «В чём-то он прав», — мелькнула мысль у Гарри. Да, прав. У них были бездарнейшие преподаватели, хуже которых, кажется, не мог быть никто — разве что Филч вдруг обнаружит в себе способности к волшебству и захочет повышения. Но это никак не отменяло того, что уроки Люпина приносили плоды. Например, стеснительный Невилл начал поднимать руку — в своё время это заставило половину класса разинуть рты. Обычно-то он подавал признаки жизни исключительно на травологии! Не отменяло это и того, что Рон чуть ли не впервые за все годы обучения делал домашнюю работу без отвращения к процессу. Возможно, как раз из-за того, что Люпин делал то, что так не понравилось Снейпу — задавал ничтожный объём заданий на дом. Но разве Невилл или Рон стали хуже усваивать предмет? Гарри раздражённо повёл плечом. Ему плевать, что там считает Снейп и какой подход ему больше нравится. Даже если у Снейпа обнаружится медаль за научные достижения в сфере тёмных искусств, ему никогда не победить Люпина в одном — умении нормально разговаривать с людьми, у которых нет змеи на гербе факультета. — Надеюсь, мы закончили обсуждение компетенций профессора Люпина? — Холодный голос Снейпа вырвал его из размышлений. — Прекрасно. Следующий, кто без спроса решит вклиниться в мою лекцию со своим ценным мнением, будет драить котлы от варева самых безнадёжных первокурсников. Все поняли? — Снейп подождал секунды три, обводя ястребиным взглядом класс, и, видимо, приняв молчание за согласие, продолжил. — Будем надеяться, что да. Так вот, я считаю, что вы должны учиться общим заклинаниям, а потом, в зависимости от ситуации, применять их на разных противниках — будь то гриндилоу, красные колпаки или люди… Что, мисс Грейнджер? — с немалым раздражением в голосе прервался он. Гермиона стояла с поднятой рукой и крайней неуверенностью во взгляде — похоже, ещё помнила, чем закончилась активность в прошлый раз. — Но сэр! — Голос Гермионы тоже не отличался уверенностью. — У нас в курсе нет применения заклинаний на людях. Профессор Люпин говорил, что это отдельный раздел ЗОТИ, и очень большой раздел, поскольку люди могут защищаться так, как не защищается ни одно из существ. Если мы начнём сейчас заниматься им, у нас просто не хватит времени! Мы не успеем пройти всё за один урок, а потом вернёмся к стандартному плану профессора Люпина и всё забудем. Несколько мгновений в классе царила тишина. У Снейпа было такое лицо, будто он специально молчал, давая Гермионе возможность понять, что она сморозила глупость. Однако Гарри не считал слова Гермионы глупостью — он не запомнил ни слова из урока об оборотнях, который им провёл Снейп в прошлом семестре. Он вообще старался как можно скорее выбрасывать из памяти всё, что связано со Снейпом, как что-то особенно мерзкое и неприятное. — Спасибо, мисс Грейнджер, за реалистичную оценку умственных способностей большинства ваших однокурсников, — наконец-то ответил он, добавив голосу немалую толику яда. — Действительно, как показала практика, большинство из вас неспособны запомнить даже рецепт зелья от фурункулов. Не правда ли, Лонгботтом? Уши Невилла окрасились в насыщенный рубиновый оттенок. Гарри очень хотелось положить ему руку на плечо, чтобы поддержать, но он стоял слишком далеко, чтобы дотянуться. — Тем не менее, — продолжал Снейп, обращаясь уже не к Гермионе или Невиллу, а ко всем в классе, — я уверен, что сегодняшний урок отпечатается в вашей памяти надолго. Сейчас я разделю вас на пары. Один человек будет отрабатывать заклинания, а другой будет его тренировочным чучелом. Предупреждаю сразу — у вторых я отниму палочки. — Угадай, кем будем мы и кем будут слизеринцы! — прошептал ему Рон, воспользовавшись тем, что Снейп отвернулся от них в сторону Лаванды Браун, стоящей в другом конце класса. — Это несправедливо! Гермиона, кажется, думала о том же — её рука вновь взлетела вверх, и на этот раз в её лице и движениях было куда больше сосредоточенной уверенности. Снейп игнорировал её, занимаясь распределением других студентов. Гарри сразу отметил, что Рон не совсем прав — да, Снейп предсказуемо поставил Невилла в пару с Малфоем — нападающим, разумеется, —, но зачем ставить вместе Крэбба и Гойла? Боится, что даже безоружный противник нанесёт им непоправимый урон? В какой-то момент в классе осталось четыре человека без пары — Гарри, Рон, Гермиона и Милисента Булстроуд, крупное телосложение и поросячье лицо которой наводили Гарри на мысль о её дальнем родстве с Дадли. Она была толще и выше всех девочек в классе, да и мальчики с трудом могли составить ей конкуренцию — разве что Гойл. Снейп подошёл к троице и всё-таки соизволил обратить внимание на Гермиону, со странным упрямством продолжавшую держать руку поднятой. Его чёрные глаза сверкнули недобрым огоньком. — Мне кажется, я дал настолько исчерпывающие объяснения, что на данном этапе не должно быть вопросов, мисс Грейнджер, — сказал Снейп таким тоном, что у любого бы отбилось желание продолжать диалог. — Вы не сказали, будем ли мы меняться, — заметила она. — Если не будем, то получается, что практика будет только у одной половины класса. — И правда, — протянул Снейп, притворно-удивлённо подняв брови. — Что ж, надо будет поменять роли… если, конечно, мы успеем до конца урока. Гарри едва удержался от того, чтобы чертыхнуться. И на что Гермиона надеялась? Снейп никогда не был справедлив, что должно было измениться в этот раз? — Но даже если этого не произойдёт, — хмыкнул Снейп, — у тех, кто сегодня выступает в качестве мальчиков и девочек для битья, появится понимание того, каково это — чувствовать на себе подобные заклинания, не имея палочки под рукой… Булстроуд, идите сюда! — повысил голос он, давая понять, что обсуждение закончено. — Вы будете в паре с Грейнджер. Первая нападает, — он посмотрел на Булстроуд, — вторая защищается. Поттер, Уизли — аналогично. Посмотрим, сможет ли один закадычный дружок подставить щёку другому, чтобы помочь обоим избежать неприятностей. И не дай Мерлин я увижу, что один из вас поддаётся. Гарри даже не собирался его слушать. Он не будет причинять вред Рону, который, к тому же, остался без единого шанса на защиту — Снейп уже забирал у раскрасневшегося от злости друга палочку. — Давай я буду кидать заклинания в сторону, — быстро зашептал ему Гарри, когда Снейп отошёл обратно к учительскому столу. — Наверняка спишет на то, что я криворукий тупица, которому нужно сменить очки. Рон медленно кивнул, не спуская злобного прищура со Снейпа. Для него происходящее было унизительным, Гарри понимал, но ничего не мог сделать. А ещё он поймал себя на искушении «случайно» запустить одним из заклинаний в Снейпа, но решил сдержаться — тот мог отправить его на неделю отработок, что перед матчем со Слизерином было сродни самоубийству. Вуду плевать на то, какой Снейп мерзавец, он просто задушит своего ловца голыми руками. — Теперь о том, какие именно заклинания часть из вас будет сегодня отрабатывать. Есть два крайне эффективных способа обезвредить противника — Остолбеней и Инкарцеро. Можете не волноваться, у человеческого вида никакой природной защиты против них нет, — добавил он, посмотрев на Невилла, который, как был уверен Гарри, только больше занервничал. — Остолбеней оглушает соперника и, в зависимости от силы воздействия, отбрасывает его на определённое расстояние или оставляет без сознания. Не работает на троллях, великанах и драконах… «И на дементорах, — добавил про себя Гарри. — Профессор Люпин не забыл бы об этом упомянуть!» — Инкарцеро же, — продолжал лекцию профессор, — связывает противника, опутывает его тело прочнейшими верёвками. У заклинания есть одна особенность — связанный может освободиться только в том случае, если он знает, на какую часть тела наложено заклинание. Поэтому, — он ухмыльнулся, — могу порекомендовать нападающей стороне направлять палочку в самые неожиданные места. Малфой громко фыркнул, а Гарри подумал, что после такой подсказки логичнее было бы, наоборот, выбирать для нападения что-то максимально тривиальное — живот, например. На всякий случай он тихонько кашлянул, чтобы Рон повернулся к нему, и постучал палочкой по правому запястью — чем ближе к пальцам, тем лучше. Рон кивнул. — Схемы взмаха — на доске. Приступаем. Через секунду-другую послышались выкрики и вспышки. Кажется, первое заклинание получилось не у всех нападающих. Гарри не спешил — делал вид, что изучает схемы взмаха. С Остолбеней всё было просто и, похоже, все начали именно с него — оно требовало лишь провести в воздухе короткую прямую линию. А вот схема для Инкарцеро напоминала замысловатого вида крендель, похожий на те, что любила брать тётя Петуния в булочной на соседней улице. Когда время изучения схем превысило две минуты, отсутствие активности стало опасным — Снейп ходил между парами, изредка вставляя едкие комментарии, поправляя нападающих и приводя в чувство жертв воздействия заклинаний. При этом он старательно не замечал Крэбба, который орал и махал палочкой во все стороны, и Гойла, который, кажется, начинал скучать — он смотрел в одну точку, засунув руки в карманы мантии. Потом их со Снейпом разделило всего две пары — Парвати с Пэнси и Гермиона… Гарри так и замер, чувствуя, что его челюсть готова улететь на пол. Гермиона, давно снявшая мантию, ловко уворачивалась от красных лучей, посылаемых палочкой Булстроуд, словно играла в магловские вышибалы. Милисента яростно махала палочкой, словно конским кнутом, и всё никак не могла попасть по Гермионе. Гарри невольно засмотрелся, с сожалением подумав, что Гермиона могла бы неплохо играть в квиддич, сложись у неё получше отношения с мётлами. — Остолбеней! — орала Милисента, отправляя в Гермиону очередной красный луч. У Гарри ёкнуло сердце — Гермиона в последний момент успела нагнуться, и луч едва не задел её макушку. Она быстро выпрямилась, и Гарри, увидев её красное лицо, понял, что долго она так не продержится. Он оглянулся на Снейпа — тот наклонился к Паркинсон, что-то объясняя ей. «Попробовать стоит», — решил Гарри. И тихо, не спуская глаз со спины Снейпа, сделал круговое движение волшебной палочкой, прошептав: — Экспеллиармус! Вдруг случилось неожиданное. Он думал, что палочка Булстроуд отскочит, тем самым дав Гермионе короткую передышку. Вместо этого сама Милисента с громким криком отшатнулась назад и упала, напугав Гермиону и Гарри. Видимо, заклинание, которое должно было её обезоружить, попало в Милисенту, а не в её палочку. «Ну и чёрт с ней. Если что, скажу, что в неё кто-то случайно отправил оглушающее». — Гарри! — предупредил его Рон, кивнув вправо — к ним направлялся Снейп. Он прошёл мимо запыхавшихся Милисенты и Гермионы, приготовившихся к новому раунду, и остановился прямо за спиной Гарри. Он ощутил неприятное шевеление в районе затылка — ему не нравилось упускать профессора из поля зрения. Он поднял палочку и медленно, неуверенно прочертил в воздухе линию, рассчитывая так, чтобы луч попал в пол, а не в Рона. Ничего не произошло. — Что вы делаете, Поттер? — мягко спросил голос за его спиной. Гарри не сомневался, что эта нарочитая мягкость не несёт в себе ничего хорошего. — Пытаюсь применить заклинание, — ответил он. — Попробуйте целиться в Уизли и действительно пытаться применить его. Гарри вздохнул. Он решил тянуть время настолько, насколько получится. Следующая попытка привела к тому, что красный луч всё-таки выстрелил из конца его палочки, но пролетел в десяти дюймах от уха Рона. — Вы заметили, сколько прошло времени с начала урока, Поттер? Гарри обернулся. Снейп возвышался над ним, скрестив руки на груди, словно мрачная древняя статуя. — Я не знаю, сэр. У меня нет часов. — Достаточно, чтобы не просто освоить одно из заклинаний, но и перейти к другому, — вкрадчиво подсказал Снейп. — Я не вижу, чтобы Уизли хоть раз был оглушён или связан. Очевидно, что ко второму вы даже не приступали. Может, попробуете Инкарцеро, если необходимость применять оглушающее сбивает вам прицел? — Я… я уже пытался применять его, — соврал Гарри. — У меня не получается, оно слишком сложное. Конечно, Гарри не слишком надеялся, что это освободит его от связывания Рона, но пока они препираются, пройдёт немало времени. С другой стороны, Снейп всегда считал его безмозглым. Почему бы ему не убедиться в этом в очередной раз и отстать от него? Тем более, насколько Гарри мог судить, связывающие чары пока что не получились ни у кого. — «Слишком сложное», — повторил Снейп сквозь зубы. — Замечательно. Убрали палочки! — каркнул он, и все, кто не был оглушён, замерли. — Отойдите к стенке. Сейчас Поттер продемонстрирует нам, насколько сложно следовать чётким инструкциям, если нет желания и мозгов. Уизли, оставайтесь на месте. Они с Роном переглянулись — и Гарри виновато отвёл глаза. Может, стоило аккуратно применять связывающее, тихо работая вместе со всеми? Он перевёл взгляд в сторону профессора, разбирающегося с последними оглушёнными однокурсниками. Сразу после снятия заклинания Снейп отправлял их к стене, к остальным ученикам. Гарри успел заметить в толпе предвкушающие лица слизеринцев, болезненно-бледного Невилла и, на контрасте, всё ещё розовое лицо Гермионы. — Выходите на середину комнаты, — приказал Снейп. Гарри и Рон послушно поплелись к центру, стараясь как можно медленнее передвигать ногами. Гарри при этом обогнул Рона, в конечном итоге встав лицом к однокурсникам, чтобы его друг не чувствовал себя ещё хуже под двумя десятками взглядов. — Итак. Поттер утверждает, что заклинание Инкарцеро для него «слишком сложное». — Снейп медленно кружил вокруг них, словно голодная ворона. — Возможно, наша гриффиндорская звезда вдруг решила, что ей можно лениться и не выполнять требования преподавателя. Очевидно, что с этим заклинанием справится даже полутролль, а у Поттера, насколько мне известно, нет среди родственников волшебных тварей. Просто ему непозволительно многое прощается, он привык к этому и обнаглел настолько, что готов ради безделья на любую ложь, даже самую глупую. Но я не собираюсь потакать его расхлябанности и выслушивать нелепые оправдания… — Снейп вдруг остановился справа от Гарри, встав совсем рядом. — Поднимите палочку, Поттер. Гарри сделал то, что требовал профессор. Через секунду Снейп, к его ужасу, настолько сократил расстояние между ними, что их мантии едва не начали соприкасаться. Что он с ним будет делать? Бить по рукам за каждую неудачную попытку? — Сейчас мы с мистером Поттером будем разучивать движения волшебной палочки для заклинания, — продолжал зельевар, доставляя слизеринцам всё новые и новые поводы для гогота, — поскольку он, судя по всему, единственный в классе, кто испытывает сложности в самостоятельном проведении подобных действий. И тут Снейп резко наклонился к Гарри — так резко, что он подумал, что профессор собирается ударить его кулаком в живот, и инстинктивно прикрыл его левой рукой. Но нет. Снейп всего лишь накрыл его руку, держащую палочку, своей ладонью, после чего мягко сжал её. Ладонь была длинная, холодная, с коротко остриженными ногтями. Сразу после прикосновения Гарри, вздрогнув, сам начал холодеть — почему-то начиная от спины. Он боязливо покосился на Снейпа — тот смотрел прямо, в сторону красного, как помидор, Рона, сосредоточенно прищурившись. Гарри отметил про себя, что вблизи его профиль производит ещё более грозное впечатление. А ещё он только сейчас увидел фиолетовые круги под глазами и размазанную по скуле чернильную каплю, ставшую тонкой чёрной линией. Он начал вести руку Гарри, выводя «крендель» для Инкарцеро. — Если вы не перестанете упрямиться, я поставлю вам отработку аккурат на время матча в воскресенье, — угрожающе и тихо, так, чтобы услышал только Гарри, предупредил Снейп, не поворачиваясь в его сторону. — Поверьте, ради этого я готов пропустить игру своего факультета. Тем более, как вы понимаете, результат матча будет весьма предсказуем. Гарри резко повернулся к нему, едва не задохнувшись от возмущения. Он что, специально всё подстроил, чтобы не дать ему играть против своих слизеринцев? Со стороны толпы послышались знакомые гаденькие смешки. Переведя взгляд, он увидел, что слизеринцам, похоже, наскучило ждать продолжения шоу, поэтому они решили устроить своё. Невилла прижали к стене, закрыв рот, а Малфой стоял перед ним, указывая палочкой то на голову, то на ноги, словно предлагал ему выбрать конечность, которая будет заколдована. Малфой. Мерзкий, трусоватый гадёныш, который отправил Клювокрыла на плаху. Кажется, ещё недавно Гарри поклялся себе отомстить ему на матче, так? Да и не только в нём было дело. Рон, Гермиона, Хагрид, весь факультет и даже профессор Макгонагалл — столько людей возлагает надежды на их победу! С другой стороны — Рон. Гарри посмотрел на него и увидел, что ожидание не прибавило ему спокойствия — его губы совершали беспорядочные движения, словно хотели пережевать сами себя, а глаза, кажется, забыли, что им иногда требуется моргать. Перед ним стояла тяжёлая моральная дилемма. Единственное, с чем он точно определился — он ненавидит Снейпа. Может, даже сильнее, чем Малфоя. Победило подозрение, что от его сопротивления лучше не станет, и Снейп всё равно придумает способ поиздеваться над Роном — не его руками, так чужими. «Прости, Рон». И Гарри молча кивнул, не желая более смотреть на профессора. Тот отпустил его руку, выпрямился и сказал достаточно громко, чтобы его услышали слизеринцы, тут же отставшие от Невилла: — Приступайте. Он сделал глубокий вдох и резко очертил палочкой воздух, представляя для собственного успокоения, что на месте Рона находится Малфой. — Инкарцеро! Хлоп! Никакой вспышки, как от Остолбеней, не было. Из ниоткуда появились толстые белые верёвки, похожие на корабельные тросы, и обмотали Рона от щиколоток до плеч. Он испуганно выдохнул, секунду-другую качался на месте и нелепо, шумно плюхнулся на пол, вызвав, к отвращению Гарри, оглушительный смех и аплодисменты со стороны слизеринцев. — Что и требовалось доказать, — тут же раздался ехидный голос справа от Гарри, — Поттер способен работать, если его вовремя спускать с небес на землю. — Гарри боковым зрением увидел, как Снейп взмахивает палочкой — верёвки исчезли, и Рон тут же вскочил с пола. — Но мне кажется, что надо закрепить успех. Повторяйте заклинание, Поттер. Если я увижу, что вы усвоили урок, скажу остановиться. Не увидел. Гарри освободился только после звонка на перемену. Он посчитал, что успел связать Рона восемь раз, и к тому моменту чувствовал себя Добби, которому после стольких лет всё-таки подарили носок. Не слыша, что говорит Снейп, не видя остальных студентов, он сорвался с места и побежал к Рону, успевшему на последней попытке удариться носом об пол. Он уселся по-турецки и, морщась, сжимал нос пальцами, не замечая, что у него размазалась кровь по подбородку и участку над губой. — Рон, ты как? — тут же спросил он. К ним уже подоспела Гермиона, успевшая забрать их с Роном палочки со стола профессора, и явно хотела задать тот же вопрос. Вместо этого она нахмурилась, взмахнула своей палочкой, неразборчиво прошептав какое-то заклинание. Лицо Рона очистилось от крови. — Пойдём отсюда! — гнусаво выдохнул он и, встав, направился за сумкой, лежавшей у стены. Гарри и Гермиона, переглянувшись, поспешили за ним и дружно вылетели из класса в числе последних учеников. Рона надолго не хватило. — Мерзкий ублюдок! — взорвался он, предварительно оглянувшись назад — вдруг Снейп идёт у них за спинами. — Подлая, скользкая гадина! У меня из-за него теперь всё ноет. Чтоб тебя Плакса Миртл утопила в своём туалете… — Прости, что так получилось, — виновато сказал Гарри. — Я пытался протянуть до конца урока, но сделал только хуже. Рон раздражённо отмахнулся от него. — Этот урод всё равно бы заставил, — покачал головой он. — Ему без разницы, что ты говоришь. Мимо нас он тем более бы не прошёл — его как-то клинит на тебе с первого дня обучения. Тут вообще без шансов. — Скорее, сегодня бы не прошёл, — поправил его Гарри. — Вы только послушайте, что он сказал, когда держал мою руку… Примерный пересказ слов Снейпа произвёл очень разное впечатление на Рона и Гермиону. Его друг только больше распалился, разделив возмущение Гарри: — Ну конечно! Разумеется, он всё подстроил, чтобы ты не попал на матч. И как это я сразу не догадался? Представляю, как он злился, когда ты продолжал кидать в меня заклинание! Наверняка думал, что ты не выдержишь… Чёрт, за что ты вообще извинялся, Гарри? Гермиона же, к неудовольствию Гарри, не спешила ругаться на профессора и восклицать в своей манере: «Это возмутительно! Он же преподаватель!». — Не думаю, что в этом дело, — покачала головой она. — Да, он поступил отвратительно, но мне кажется, что он просто хотел заставить тебя применить заклинание против Рона. Кстати, формально он имел на это право — ты должен выполнять то, что требует преподаватель, если не хочешь получить дисциплинарное наказание. Я не оправдываю его! — предупредительно воскликнула она, видимо, заметив, что Рон и Гарри одномоментно открыли рты, приготовившись к горячему спору. — Просто странно ожидать от Снейпа, что он не будет давить на Гарри, правда? Ему просто нравится заставлять его делать неприятные вещи… И вообще, почему вы так взъелись на него из-за квиддича, если он сказал кое-что поважнее? — А что, по-твоему, может быть важнее квиддича? — недовольно удивился Рон. Гарри про себя согласился с ним, гадая, что же такого услышала Гермиона — лично он из всего урока запомнил только нападки Снейпа. Весь теоретический материал вылетел из головы ещё в классе, поскольку разум был занят кровожадными фантазиями о сотне способов убийства одного зельевара. «Даже не думай сейчас просыпаться», — предупредил он совесть, вспомнив об её внезапном обеденном пробуждении. Совесть и не думала подавать голос, предпочтя укоризненное молчание. — Мальчишки! — закатила глаза Гермиона. — Вы вообще слышали, что он говорил Малфою? «Я думаю, что ваш отец уже справился с одним из них». Они с Люциусом Малфоем наверняка хорошо знакомы — не просто же так он выделяет Драко даже среди слизеринцев. Может, они встречались, и он упомянул дело Клювокрыла? Может… — Гермиона запнулась и продолжила уже с тревогой в голосе. — Может, он проговорился, что всё решено и даже апелляция не поможет? — Скорее всего, — неожиданно для себя кивнул Гарри. Хотя, конечно, в глубине души он упорно отказывался верить в услышанное. — Но мало ли, что там говорит Малфой. Мы всё равно должны попытаться. Гарри сощурился — резкий свет из окна, мимо которого они проходили, упал на его лицо. Через два часа он должен пойти на тренировку. Оставалось надеяться, что солнце к этому времени перестанет так сильно палить в глаза. Иначе ему вместо обычных очков понадобятся солнечные. Они просто обязаны победить в воскресенье! Пусть Малфой и Снейп подавятся. Он тоже может отомстить им, и проигрыш Слизерина в качестве ответа его вполне устраивал.