Behind black eyes

— Бездарный, самовлюбленный, как и его отец, любитель нарушать правила, жадный до славы и внимания, нахальный… — Вы видите то, что хотите видеть, Северус, — ответил Дамблдор, не отрывая глаз от журнала «Трансфигурация сегодня». — Другие преподаватели говорят, что мальчик скромен, приятен в обращении и не лишен дарований. Лично мне он кажется симпатичным ребенком. "Гарри Поттер и Дары Смерти", гл. 33.

Директору сегодня приспичило обсудить результаты переводных экзаменов. — Я повторял сотню раз и повторю в сто первый, — не сдавался Снейп. — Я не собираюсь завышать оценки тем, кто на моих уроках хлопал ушами. Все зелья с экзаменов были в учебном курсе, я регулярно задавал эссе по свойствам ингредиентов. С моей стороны было сделано всё, чтобы даже самые безнадёжные студенты получили необходимую информацию для натянутого «удовлетворительно». Если им помешала лень — это уже вне зоны моей ответственности. Дамблдор сделал глоток из фарфоровой чашки с золотистой каёмкой. Снейп покосился на едва отпитый кофе, который ему предложил директор. Надо бы отпить хотя бы половину — просто из соображений этикета. — А вы не думаете, что иногда недостаточно просто варить зелья на уроках и задавать эссе, чтобы студенты усвоили ваш предмет? — спокойно поинтересовался Дамблдор. — Вам не нравится то, как я преподаю зельеварение? Я из года в год вам твержу, что вы можете доверить мне ЗОТИ. Увольте Люпина, и я наконец займусь тем, что мне действительно по душе. — Мы уже говорили об этом, Северус, — устало вздохнул Дамблдор. — Я не дам вам эту должность. Вы мне ещё нужны, покуда есть угроза возрождения Волан-де-Морта. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось в конце учебного года. Дождитесь мирных времён, и тогда я с радостью поставлю вас на это место. У меня есть подозрение, что с окончательным уходом вашего старого хозяина проклятье должности будет снято — вы помните эту историю, я вам рассказывал, как Том приходил ко мне, чтобы получить работу в Хогвартсе. Неужели вы не сможете немного подождать, чтобы преподавать не два семестра, а долгие годы? — Боюсь, что я не доживу до этого момента, — съязвил Снейп, протягивая руку к чашке. — У меня вредная работа, знаете ли. — В любом случае, я не об этом. Видите ли, Северус, даже если бы я вдруг — представим это — дал вам должность преподавателя ЗОТИ, отношение к урокам изменилось бы только у вас. Не у студентов, которые посещают ваши занятия. Дело тут, как мне кажется, далеко не в предмете. У вас удивительно низкая популярность в школе, вы в курсе? — Разумеется, — процедил он, — ведь я хочу, чтобы студенты сдали экзамены и худо-бедно освоили предмет. Прикажете не нагружать их домашней работой и ограничиться чтением параграфов? Конечно, ко мне станут относиться гораздо лучше — их ведь хлебом не корми, только дай ничего не делать! Извините, директор, но в таком случае ответы Министерству за горы «троллей» на СОВ и ЖАБА я оставлю на вас. Не непомерная ли цена за популярность среди кучки лентяев? — Профессор Макгонагалл, насколько мне известно, требует со студентов не меньше вашего, — заметил Дамблдор, внимательно наблюдая за ним из-под очков-половинок. — Она не жалеет даже своих подопечных, высоко держит планку знаний и оценивает всех учеников по справедливости, не скупясь ни на замечания, ни на похвалу. Но при этом её уважают и даже любят, и не только гриффиндорцы. Это наводит на мысль, что вам чего-то не хватает. — И чего же? — прищурился Снейп. Разговор, и до этого неприятный, сворачивал в совсем нехорошее русло. Дамблдор вздохнул и, наклонившись к столу, поставил пустую чашку на блюдце с такой же каёмкой. Немного подумав, ответил: — Я думаю, что похвалы-то как раз и не хватает. Точнее, не хватает на всех, кроме слизеринцев. Я много раз говорил вам, что такая политика не приведёт ни к чему хорошему. Прежде всего вы подставляете ребят со своего факультета, поскольку они привыкают, что на ваших занятиях можно не стараться, чтобы заслужить положительную оценку. Другие же либо будут вылезать из кожи вон, чтобы понравиться вам, либо не станут даже пытаться, увидев, что это бессмысленно. Например, мне известно, что вы до сих пор, несмотря на мои просьбы, ищете любой повод, чтобы задеть Гарри Поттера… Снейп цокнул и возвёл глаза к люстре. Следовало догадаться, что просто так его не вызовут — тема-то стандартная, по ней даже совещаний не устраивают. Что там у Поттера было за экзамен, ноль? Снейп скрестил ноги, приготовившись к усиленной обороне. — Скажите сразу — вы позвали меня, чтобы я исправил оценку Поттера, так? — Не только Гарри, — улыбнулся Дамблдор, позволяя глазам заблестеть лукавством. — Если вы не заметили, я говорил ещё и о трёх факультетах, старания которых вы, на мой взгляд, несколько принижаете. Вы снова выделили его среди всех учеников, хотя я лишь привёл его в качестве примера. Неосознанно, конечно. — И не просите, — отрезал Снейп. — Поттер проявил удивительную бездарность, не сумев сгустить Морочащую закваску. Это одно из самых элементарных зелий, что я предлагал сделать на экзамене… — Боюсь представить, что же предлагалось другим, если вы дали Гарри зелье, которое я проходил в своё время на пятом курсе, — продолжал улыбаться Дамблдор, словно не замечая его недовольства. — Я хорошо его запомнил, так как не спал всю ночь перед уроком, и из-за желания прикорнуть чуть не спалил волосы в процессе. Эх, молодость! Как говорил наш зельевар: «Не испортил зелье — перевёл котёл». — Тем не менее, с вашей молодости учебная программа немного изменилась, — холодно прервал его ностальгический рассказ Снейп. — У меня такие зелья, такие требования, такие критерии оценивания, и я ни под какими угрозами не изменю их. — Я и не собирался вам угрожать, Северус, — с каким-то подозрительным весельем в голосе проговорил Дамблдор и откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. — Скажите, а вам нужны новые котлы? Снейп чуть не поперхнулся кофе, отправленным в рот за секунду до этого. — Простите? — спросил он. — Я тут подумал, — самым невинным тоном сказал Дамблдор, — что совсем забыл о вашем личном инвентаре. У меня есть на примете замечательный мастер, делающий котлы на заказ. Он как-то обмолвился, что готов предложить мне экземпляр с примесью иридия в сплаве. Мне-то котёл ни к чему, да ещё и за кругленькую сумму, а вот вам может пригодиться. — Серьёзно? — поднял брови Снейп. — Директор, вы пять минут назад говорили мне о справедливости, а сейчас буквально покупаете Поттеру зачёт. Кажется, это называется «взятка». Портреты директоров зашевелились. Кто-то активно закивал на слова Северуса, кто-то хмыкнул, а кто-то перестал притворяться спящим, с интересом ожидая продолжения спора. — Я бы назвал это восстановлением баланса сил во вселенной, — ответил Дамблдор. — Если мне не изменяет память, вы не очень-то возражали, когда мистера Малфоя взяли в команду только из-за того, что его отец купил мётлы всей команде. Чем не взятка? — Этот спор идёт по кругу, — поморщился Северус. — Вы меняете темы, но неизменно пытаетесь обвинить меня в двойных стандартах и предвзятом отношении к… определённым лицам. Поверьте, мне незачем отпираться — да, я твёрдо убеждён, что к Поттеру необходимо относиться строже, чем к другим ученикам. Он подтвердил это ещё на первом курсе, когда проник на третий этаж. Напомню, что ни один студент не додумался подвергнуть себя смертельной опасности — кроме него, а заодно и Грейнджер с Уизли. Разумеется, ведь для этого надо обладать поистине «поттеровской» наглостью! Он думает, что он особенный, исключительный, что ему всё сойдёт с рук… А я думаю, что он такими темпами не доживёт до выпускного. Если, конечно, никто не сумеет спустить его с небес на землю. Но лично я уже почти отчаялся. Снейп поставил недопитый кофе на стол и, встав, поправил мантию. Дамблдор наблюдал за ним с отрешённым выражением на лице, как будто и не слушал всё это время. — Тёмного Лорда не купишь за котлы, — сказал Снейп, позволив себе слабую ухмылку. — Даже за очень хорошие. И меня тоже. Я думаю, мне пора идти — меня ждёт огромное количество отчётности по итогам учебного года. — Я подозревал, что меня ждёт такой ответ, — мягко улыбнулся Дамблдор. — Но вынужден с вами не согласиться — думаю, отчётность может подождать ещё минуту. — Он открыл ящик в столе и достал оттуда маленькую, но длинную шкатулку, отделанную серебром. — Вот, взгляните. Дамблдор протянул ему шкатулку. Снейп с секунду недовольно смотрел на директора — иногда Северуса неприятно удивляла его упёртость, непонятно с чем связанная. Интересно, у него всегда был такой характер или это старческое? Он открыл шкатулку и обнаружил там буро-рыжее перо. Нахмурившись, он взял его в руки и покрутил в пальцах. Сова? Вроде бы да, а вроде бы… Тут он увидел, что под пером, на дне шкатулки, осталась валяться бирка. Бирка, сделанная из пергамента, но не такого, к какому привык Северус — гораздо светлее и грубее. Он аккуратно поставил шкатулку на стол, взял бирку в свободную руку, перевернул… «Стикини». — Я даже не хочу знать, где вы это достали, — тихо сказал Снейп, раз за разом перечитывая бирку — вдруг ему всё-таки померещилось. Дамблдор только усмехнулся. Северус думал, что стикини — всего лишь легенда, распространяемая индейцами, чтобы чужаки не приходили на их территории. Сова-перевёртыш, питающаяся человеческими сердцами, была известна ему по книжке «Легендарные создания», прочитанной много-много лет назад в библиотеке Хогвартса. Единственный выживший после встречи с ней волшебник, убегая, захватил вместо своей палочки опавшее перо — что уже выглядело сомнительно… по крайней мере, тогда. Но достоверно известно, что много лет спустя он стал преподавателем в Ильверморни и прославился открытием мощнейшего защитного зелья. Правда, из-за этого заработал репутацию безумного мошенника — никто не мог повторить его успех, поскольку в числе ингредиентов было нечто, похожее на выдумку сказочника, выпившего полбочки огневиски. — Как-то вы продешевили, — хмыкнул Снейп, оправившись от шока, и захлопнул шкатулку. — Зачёт Поттера на такой раритет — невыгодная сделка. Если вы захотите покинуть пост директора и сменить род деятельности — категорически не рекомендую идти в торговлю. «Зачёты трём факультетам, — поправил себя Северус. — Но все мы знаем, что это лишь прикрытие, чтобы исправить оценки исключительно одному лоботрясу — невероятное в своей бесполезности». Лицо Дамблдора маслилось довольством собой. Похоже, его совершенно не смущала низкая оценка своих коммерческих способностей. — Честно говоря, я собирался отдать его вам просто так, — безмятежно отозвался он. — Я получил это перо от одного старого знакомого. Много лет назад ему грозила мучительная смертная казнь в одном из африканских племён, а я тогда путешествовал в тех краях, изучая местную флору, и случайно наткнулся на их поселение — искал одно дивное растение, достойное отдельной истории, которую я обязательно расскажу в более подходящее время. Мне удалось обменять его на драконью кровь. Уж не знаю, чем она привлекала местных жителей, но они отпустили его, и с тех пор он считал себя моим должником. Не так давно он вернулся из Оклахомы, полуживой, но с целой коллекцией этих перьев. Он посчитал это достойной платой за свою жизнь и отправил одно из них мне, а я сразу понял — мне оно незачем. У меня сейчас нет столько времени на исследования, как раньше, и я могу лишь сохранить его, как коллекционер. Или отдать тому, кто ещё молод и горит желанием изучать неизведанное — то есть, вам… Поэтому я сомневаюсь, что тут можно говорить о сделке — скорее, мне хотелось проверить, насколько вы неподкупны. Оставалось только дождаться подходящего повода. Северус молчал. Директор не в первый раз развлекается, выставляя его дураком. Пора бы привыкнуть к тому, что в их дуэте «старше и мудрее» — это не про зельевара. — Что ж, я думаю, вам удалось выявить пределы моей неподкупности, — бесстрастно проговорил он. — О, несомненно, — протянул Дамблдор, усмехаясь. — И, надо сказать, я получил колоссальное удовольствие от процесса! Но больше всего меня позабавило то, с какой решительностью вы отказались от хорошего котла, чтобы не исправлять оценку Гарри. Вы по-своему заботитесь о нём, Северус, пусть и неправильно представляя форму заботы, которая ему нужна. Глупо это отрицать. — Это не забота, а логика! — огрызнулся Снейп. Ну почему, почему всё в этом мире вращается вокруг несносного мальчишки? — Поттер самоуверенный. Самоуверенность приводит к безрассудному риску. Риск приводит к проблемам. Проблемы в его случае могут оказаться смертельными. Может, лучше убить его самоуверенность, пока она не убила его, а не потакать ей? — Нет, — ответил Дамблдор, впервые за долгое время возвращая в свой голос серьёзность. — Вы ошибаетесь, когда утверждаете, что Гарри самоуверенный. Я понимаю, откуда у вас взялось это убеждение — мальчик очень похож на Джеймса. По крайней мере, внешне и на квиддичном поле. В остальном — копия матери, только, пожалуй, более застенчивая. Внешность бывает обманчива, Северус — уж кто-кто, а вы-то должны об этом знать. Я смирился с тем, что не смогу доказать вам то, что без всяких доказательств понимают все, кто общался с Гарри больше десяти минут. Но вы можете лично в этом убедиться, если Гарри начнёт вам доверять. — Доверять? — горько усмехнулся Снейп. — Альбус, вы разве не в курсе? У нас с Поттером взаимная неприязнь, возведённая в абсолют. Мальчишка непрошибаемый, он видит в моих действиях исключительно желание насолить ему — опять-таки, его апломб не позволяет увидеть ничего, кроме ущемления своего эго. Он спит и видит, как вы выпинываете меня из школы, надеясь, что никогда больше меня не увидит. — Вам грустно от этого, Северус? — поднял брови Дамблдор. — Почему бы тогда не сказать Гарри прямо, что всё, что вы делаете, продиктовано желанием помочь ему? Я думаю, его отношение к вам сразу изменится. Сейчас он видит в вас зловредного преподавателя, мстящего ему за отца и его жестокое чувство юмора. И не из-за самоуверенности, как вы думаете, а исключительно потому, что ему никто не говорит истинных мотивов. В том числе и я — по вашей же, напоминаю, просьбе. Снейпа словно окатили ушатом ледяной воды — и это посреди тёплого июньского солнца, заливавшего кабинет. Рот приоткрылся сам: он точно собирался ответить, наверное, даже едко. Но мысли разлетелись, словно пикси от доксицида. Грустно? В случае с Поттером у него было два постоянных чувства — беспокойство и досада. Беспокойство — потому что тот постоянно находил приключения себе на одно место, досада — потому что Снейп в числе первых кидался его спасать, а Поттер этого не замечал и был таким… неблагодарным! Неблагодарность, по мнению Северуса, выражалась прежде всего в том, что его всё спасали и спасали, а приключения всё не заканчивались и не заканчивались. Он устало выдохнул и прикрыл глаза. Можно, конечно, сказать мальчику, что дело не только в Поттере-старшем. Можно. Но как он это объяснит, не рассказывая всего? Унижения. Страха. Того, что он сам, своими руками, навёл… Нет. Дальше он думать не будет. Слишком уж болезненные темы всплыли. Болезненное лучше просто запихивать подальше. Да на кой ему будет нужна эта "забота"? Первое, что Поттер сделает, когда рассказ закончится — кинется к нему и свернёт шею. По крайней мере, попытается. И, пожалуй, это будет первый в истории случай, когда у Снейпа не получится его осудить. — Давайте не будем об этом, — тихо попросил он, открывая глаза. Дамблдор кивнул и посмотрел на часы. Снейпу показалось, что с момента, когда они говорили о пере стикини, прошла целая вечность. — Как пожелаете, — сказал он, не отрываясь от часов, и поднялся. — К тому же, боюсь, что у меня не так много времени. Через десять минут мне надо будет отлучиться на крайне неприятную встречу с одним вашим старым товарищем. Помните Макнейра? — Уолден? — удивился Снейп, про себя радуясь возможности отвлечься. — Что случилось? Это как-то связано… — Нет-нет, — хмуро покачал головой Дамблдор, жестом приглашая его выйти вместе из кабинета. — Волан-де-Морт слишком слаб, чтобы собирать старую гвардию, а Макнейр слишком бесполезен, чтобы как-то ему помочь. Я бы даже сказал, что не бесполезен — просто трусоват или не настолько плохо устроился. Сегодня апелляция по поводу решения суда над гиппогрифом Хагрида — думаю, вы в курсе, что Макнейр после войны смог попасть в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Снейп кивнул. Они с Дамблдором мерно вышагивали к двери. Он успел услышать, как феникс вскрикнул, провожая своего хозяина. — Не думаю, что у гиппогрифа есть хоть какие-то шансы, — протянул Снейп. — Насколько я помню, у него должность палача — кровожадность не ушла с окончанием войны. А палачей на апелляции не зовут. К тому же, Люциус упоминал, что он поговорил со всей обвинительной стороной… в своей манере. Я пытался его убедить, что глупо устраивать такую шумиху из-за обычной царапины, которую я лично осмотрел и обработал, но, видимо, он настроен решительно. Любовь к долгожданному сыну иногда застилает ему взор, и я не берусь его за это судить. Дамблдор улыбнулся. Горгулья открыла им выход с винтовой лестницы в коридор. — Всё-таки есть ещё одна вещь, которой вам очень не хватает, Северус, — вера. Всегда надо надеяться на лучшее, даже если кажется, что спасения нет и прийти на помощь некому. И ушёл, оставив Северуса стоять в коридоре и гадать, было ли это стандартным наставлением или очередной задумкой старого хитреца. К вечеру настроение Снейпа выровнялось. Он честно, пусть и с большой неохотой, исправил табель оценок за переводные экзамены — благо, лентяев и балбесов в этот раз не так много. Он ещё помнил, какой скандал был в первый год его работы, когда он завалил почти треть обучающихся, не считая пятого и седьмого курса. Чему их учил до этого Слизнорт, интересно? Тому, как полезно посещать его вечеринки? Потом пришлось заполнять характеристики некоторых учеников для Министерства. Почти все — его подопечные, и только веснушчатое лицо Перси Уизли, сиявшее на чёрно-белой колдографии, выбивалось из общей картины. В начале года тот подошёл к нему, важный и напыщенный, и известил его о своих планах на будущее. Для Северуса радости в этом было мало. — Уизли, зачем вам ЖАБА по зельеварению и характеристика от меня? — спросил он его тогда, надеясь вложить в свой тон максимальную долю раздражения — может, отвяжется от него. — Вы хотите попасть в Отдел международного магического сотрудничества. Как с ним связан я и мой предмет, позвольте узнать? Будете измерять днища у импортных котлов? — Сэр, я считаю, что ваш предмет очень важен! — горячо возразил ему Уизли. — И я уверен, что в Министерстве ценят всесторонне развитых сотрудников. Ваша характеристика будет как нельзя кстати. Что тогда, что сейчас Снейп еле удержался от хохота. «Всесторонне развитые сотрудники»… Всесторонне развитые бездельники, скорее. Умеешь пресмыкаться и подхалимничать — можешь даже не работать, только иногда приходить, чтобы не забывали, как ты выглядишь. А вкалывать за тебя будут такие энтузиасты, как Уизли. Хотя… Чёрт его знает, этот подлизываться тоже умеет. Но слишком уж рьяно берёт на себя лишнюю ответственность. Скорее всего, будет половой тряпкой для министерских швабр, которые в качестве награды будут только прибавлять и прибавлять объём работы. В любом случае, ему прибавилось двадцать минут скрипения пером над пергаментом. Министерство требовало подробное описание личностных качеств будущего работника, динамику его обучения на протяжении всех семи лет и, самое безумное, оценку перспектив выпускника на будущей должности. Как будто Северус мог предсказать, будет ли через десять лет Перси Уизли строить интриги против действующего министра или уйдёт в запой от профессионального выгорания! Когда нудная бумажная работа была окончена, он откинулся на спинку кресла и принялся усиленно разминать пальцы. Что-то он устал от писанины за последнее время. Мерлин, а ведь впереди ещё отчётность по итогам года! Нет, ему нужен отдых, определённо. Он пропустил обед и… Настенные часы показывали половину девятого. Что ж, видимо, ужин ему тоже не светит. Не в Большом зале, во всяком случае. — Виппи! — позвал он. Хлопок, пусть и ожидаемый, заставил его вздрогнуть. Домовик, который был прикреплён к нему после смерти своего предшественника, был ещё молод и не имел такой усталости во взгляде, как у старичков. Напротив, большие голубые глаза прямо-таки горели желанием услужить, и иногда Снейпа утомлял его раболепный энтузиазм. — Господин Снейп! — обрадованно воскликнул он и отвесил ему такой низкий поклон, что длинные уши чуть не коснулись пола. — Вы пропустили обед и ужин, господин. Виппи заметил, Виппи специально оставил для вас самый сочный кусок баранины! А ещё Виппи помнит, что господину нужно отнести зелье для профессора Люпина. Может, пока господин трапезничает, Виппи отнесёт зелье? Снейп тихо выругался. Сегодня же очередное полнолуние, как он мог забыть про Люпина? «Что ж, видимо, даже сломанные часы два раза в сутки показывают правильное время», — подумал он, глядя на Виппи. — Нет, Виппи, не надо, — покачал головой Снейп и встал. — Зелье я отнесу сам — оно слишком ценное. — Господин… господин Снейп не доверяет Виппи? — Большие уши эльфа расстроенно поникли. — Господин считает, что Виппи не сможет справиться с простым переходом из кабинета в кабинет? — Нет, я считаю, что никто не должен прикасаться к таким зельям, помимо меня! — раздражённо огрызнулся Снейп, открывая дверь в лабораторную. — Ты и твои способности тут ни при чём. Всё, отправляйся обратно на кухню. Я позову тебя, когда вернусь, и ты принесёшь мне ужин. Эльф пробормотал что-то похожее на «Да, господин Снейп» и исчез из кабинета. Хлопок при аппарации был куда громче обычного, и Снейп закатил глаза — только обиженных домовиков ему не хватало! Зелье стояло на столе и испускало слабую струйку светло-голубого дыма. Снейп провёл палочкой, проверяя, не случилось ли что-нибудь — не попали ли туда посторонние предметы, нормальная ли температура у раствора. Судя по тому, что из палочки не посыпались предупреждающие красные искры, можно было спокойно относить отвар Люпину. Между ним и старым школьным недругом установилось что-то, что с натяжкой можно было назвать «нейтралитетом». Снейп теперь не так активно поливал его грязью, а Люпин сменил прохладную вежливость на усталое равнодушие. При этом Северус не собирался прощать оборотню семь лет обучения в Хогвартсе вместе с его компашкой — да, несмотря на то, что тот не принимал активного участия в их «шалостях» против него. Он не забыл это. Однако Снейп подозревал, что Люпин был чуть ли не единственным, кто мог заставить Поттера и Блэка остепениться, но в случае нападок на него предпочитал молчать. А молчание — то же, что и соучастие. Они старательно избегали этой темы. Снейп догадывался, что у Люпина наконец-то проснулась совесть, но не удовлетворялся этим — слишком поздно. Угрызения Люпина не вернут его нервы и годы. Снейп второй раз постучал в дверь кабинета. Зелье дымилось в его руке, неприятно щекоча слизистую носа, а Люпин и не думал открывать ему. — Твою мать, неужели и ты забыл? — раздражённо пробормотал Снейп, косясь на замок — надеялся не упустить момент, когда дверь откроется, чтобы вовремя облить Люпина парочкой-другой ругательств. Стоп. «А если она открыта? Может, Люпин дрыхнет, а я стою тут, как дурак». Снейп, подумав, толкнул дверь носком ботинка. И правда — заскрипев, она поддалась, и через секунду ему открылся вид совершенно пустого, без единой души, кабинета. Подойдя к столу, он поставил зелье и быстро прошагал к деревянной двери, за которой скрывались профессорские покои, и открыл её. Там тоже было пусто. — Такое чувство, будто мне одному всё это надо, — прошептал Снейп, захлопнул дверь и повернулся к столу. «Надо бы оставить Люпину записку и предупредить, что в следующий раз я никуда не пойду. Ему надо — пусть приходит ко мне, а если меня не будет на месте — это уже его проблемы». Он подошёл к столу, чтобы самым бессовестным образом одолжить кусок пергамента из запасов Люпина, как вдруг увидел предмет, занявший почти треть столешницы. Он спешил, поэтому не заметил его сразу, когда ставил бокал с зельем на стол. Снейп, прищурившись, наклонился поближе. Это был большой кусок развёрнутого пергамента, на котором располагались любительские чертежи и постоянно двигались нарисованные объекты. Были и надписи: «Большой зал», «Кухня», «Кабинет преподавателя трансфигурации»… Рядом с последней надписью была ещё одна, поменьше — она обозначала неторопливо движущуюся точку. «Минерва Макгонагалл». «Карта», — догадался Северус. И не просто карта. Зелёные чернила, выведенные в крупном заголовке в самом верху карты, известили его: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов, с гордостью представляют свое новейшее изобретение — Карту Мародёров!» Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост. Какие знакомые лица. Кровь толкнулась к вискам. В голове стало очень горячо и тесно, а кулак, готовый начать громить всё вокруг, с силой сжался. «Оскорбляющий пергамент, да, Люпин?» Он убьёт его. И Поттера тоже. Обязательно, непременно и крайне мучительно. Только вот где они? Поттер наверняка в гостиной своего факультета, а Люпин… Снейп тихо проматерился. Мерлин Всемогущий, какой же он идиот! Судьба оставила ему подарок в виде Карты Мародёров, лежащей прямо перед ним, а он задаёт сам себе бессмысленные задачки. Его взгляд начал лихорадочно бегать по Карте. В гостиной Поттера не было, хотя он обязан там находиться — время позднее. Кто бы мог подумать — Поттер опять нарушает школьные правила! Отлично, добавляем ещё один повод для нагоняя. Но где же он тогда? К злобе постепенно добавлялась тревога. Поттер отсутствовал не просто в гостиной — Северус, как ни старался, не мог найти его во всём замке. Куда он мог деться? «Сегодня апелляция по поводу решения суда над гиппогрифом Хагрида», — зазвучал в его голове голос Дамблдора. Ну конечно! Апелляция наверняка была проиграна, казнь решили не откладывать — зря они брали Макнейра с собой, что ли? Значит, надо искать у Хагрида. Наверняка Поттер отправился утешать его, спрятавшись под мантией-невидимкой. Но и у Хагрида его не оказалось. Снейп судорожно провёл пальцем по пергаменту, первым делом проверив Запретный лес. И там нет! Мерлин, куда же он делся? Снейп понял, что что-то случилось. «Чёртов Поттер, сказано же было по-человечески: будь добр, пожалуйста, не высовывайся, пока тебя хочет убить опасный психопат»... И тут он увидел, как точки «Гермиона Грейнджер» и «Гарри Поттер» в самом углу карты двинулись и в тот же миг исчезли, зайдя куда-то, где заканчивались окрестности Хогвартса. И, судя по тому, что они двигались по тропинке, ведущей от Плакучей Ивы, он знал, куда они направлялись. «Неужели Люпин?» — мелькнула мысль у Снейпа. Но тут он заметил на Карте точку, обозначавшую Люпина, о котором совсем забыл на время поисков Поттера. Тот покинул пределы замка и теперь направлялся прямиком к тайному ходу, в котором исчезли Грейнджер и Поттер. Напрашивался вывод, что он просто заметил их на Карте раньше него. Но какого чёрта они туда вообще полезли? И как пробрались мимо Ивы, не зная про секретный сучок? Если только… Кровь резко отлила от лица Снейпа. Он уже не так внимательно смотрел за тем, как Люпин бежит до Плакучей Ивы и резко останавливается перед ней. Его мысли быстро проносились в мозгу, пытаясь оформить внезапно пришедшую догадку. «Если только им кто-нибудь не подсказал. Кто-то, кто знал об этом. Вряд ли Люпин — видно, что он напуган и не ожидал от Поттера таких познаний. Петтигрю слишком мёртв, чтобы сказать. Поттер-старший тоже. Остаётся Блэк». Вмиг забылась Карта, вмиг остановился мыслительный процесс. Не теряя более ни секунды, он одним рывком обогнул стол и понёсся к двери, распахнул её и помчался вниз по винтовой лестнице, ведущей в класс. Пока прыгал через ступеньки — успел достать палочку, готовясь в любой момент отправить заклинание в лоб любого, кто помешает ему добежать до злосчастной Ивы, даже если это будет директор или министр. Впрочем, от помощи Дамблдора он бы сейчас не отказался, но боялся, что пока будет бежать за ним, от Поттера останется мизинец — история уже знает один такой случай. В такие моменты Снейп жалел, что у него плохая выносливость. Он бежит всего две минуты, а у него уже покалывает в боку — ну куда это годится? Хотя сейчас ему было так тревожно, что это застилало любой физический дискомфорт. Он-то не умрёт, если пробежит полторы мили, а вот Поттер от малейшего промедления — вполне. «Только бы успеть, только бы успеть», — стучало в висках вместе с кровью. Как бы он ни относился к Поттеру, как бы он ни относился к его отцу, прямо сейчас, когда мальчишка как никогда рисковал расстаться с жизнью по собственной глупости, ему хотелось только одного — чтобы он был такой же невыносимый, раздражающий, лохматый, но живой и здоровый. Он не был уверен, что сможет удержаться от применения непростительных к Блэку, если ему откроется иная картина. Он вылетел в коридор, ведущий к холлу первого этажа, резким взмахом палочки распахнул двери, пока бежал по каменной лестнице, и вскоре оказался на улице. Ещё одна лестница, и его ботинки начали топтать летнюю траву. Ива виднелась вдалеке, целая, невредимая и всё такая же монструозная. У него оставалась какая-то надежда, что Поттер просто-напросто убил дерево или повредил его, но и она угасла, не успев укрепиться. Значит, всё-таки через сучок, значит, помогли. Снейп добежал до Ивы и замедлил шаг, чтобы отдышаться. И не зря. На траве возле Ивы валялась ткань. Она была настолько неуместна в этом пейзаже, что выделялась даже в сумерках. «Наверное, мантия-невидимка Поттера, — осенило его. — С чего вдруг он оставил её здесь? Так волновался, что забыл её?» Снейп поднял её. Точно — она. Поттера явно ждало что-то серьёзное под Ивой, иначе бы он никогда в жизни не забыл про такую ценную помощницу в нарушении школьных правил. И, думается, дело даже не в Иве, всё ещё злой на него за поломку веток магловским автомобилем. Кстати о ветках. Он поднял одну из них, особенно длинную, в два больших шага подскочил к сучку и быстрым, порывистым движением ткнул в него. Ива, почти пригвоздившая его к земле, замерла. Снейп испытал странное ощущение — где-то он это видел. Лет восемнадцать назад, да. «Ну, с Мерлином». Он попытался надеть мантию-невидимку. Получилось плохо — щиколотки оставались открытыми. Он был худым, но далеко не маленьким и низеньким. Пришлось нагнуться и, сгорбившись, вбежать в проход под Ивой на полусогнутых ногах. С того раза, как он был тут в прошлый раз, мало что изменилось — пыльный туннель, противопоказанный клаустрофобам из-за маленького пространства, заставил Северуса чуть ли не ползком пробираться вперёд. Чёрт, он же вытянулся с шестнадцати лет всего на дюйм! В прошлый раз его преодоление воспринималось куда проще. Туннель кончился, и он оказался в знакомой комнате. Он плохо успел рассмотреть её, когда был тут в прошлый раз — тогда ему было немного не до этого. Всё выглядело так, будто здесь прошёл маленький ураган — поломанная мебель, щепки от неё на полу («Зачем вообще нужна мебель для убежища оборотня?»), ободранные древние обои и ни единого источника света, кроме его волшебной палочки. Разруха, словом. — Он не Питер, он моя Короста! — донёсся до него вопль. Вопль прозвучал откуда-то сверху, и Снейп тут же поднял взгляд к потолку. «Ага, а вот и Уизли». Как-то он забыл проверить его на карте — скорее всего, он оказался в хижине первым, а Грейнджер и Поттер побежали за ним. Блэк наверняка взял его в качестве заложника. Голоса стали менее разборчивыми, и он тихонько, стараясь, чтобы деревянные половицы не скрипели под его ботинками, начал двигаться по коридору прихожей. Он дошёл до лестницы и выключил свет, чтобы его не заметили раньше времени. Из-за этого жизнь резко усложнилась — ступеньки освещала только тоненькая полоска, выходящая из-под двери наверху, и он боялся споткнуться. — Я ждал целых двенадцать лет и дольше ждать не намерен... Голос Блэка заставил его остановиться у самой двери. Значит, его худшие опасения подтвердились. Снейп крепче сжал палочку и, не слушая, что ответил Блэку Люпин, резко толкнул дверь. Она предательски заскрипела, и он спешно пробрался в комнату, после чего быстро осмотрелся. Он еле удержался, чтобы не выдохнуть от облегчения. Перед ним предстала удивительная картина: Поттер, Уизли, Грейнджер, Люпин и Блэк уставились на дверь, через которую он только что зашёл. Первые трое — с палочками наготове, вторые — безоружные. Слава Мерлину, все живы, но у Уизли явно сломана нога. А ещё он придерживал крысу, извивающуюся в его руках, как толстый уж. Снейп подумал, что это из-за кота, который какого-то чёрта тоже оказался здесь — тот не спускал жёлтых глаз с неё. Похоже, караулил удобный момент, чтобы сожрать. После осмотра присутствующих Снейпу определённо стало легче. Он ожидал увидеть тут кровавое месиво, такое же, как двенадцать лет назад на магловской улице. Ан нет. Чего же Блэк медлит? Очень быстро ему открылись два неприятных факта. Первый — Люпин спокойно рассказывал свою волчью историю и даже не думал нападать на старого дружка. Напротив, они вполне мирно переговаривались и посматривали друг на друга. Это не вязалось с тем, что Люпин ненавидел Блэка почти так же сильно, как Северус — в конце концов, тот предал его друзей. Вывод напрашивался только один. «Да они в сговоре! Я предупреждал, предостерегал Дамблдора — не верьте вервольфу, он такой же убийца, как и его дружок, только более скрытный. Теперь понятно, как Блэк проникал в замок — всё это время у него был сообщник. И как вовремя он откликнулся на вакансию в Хогвартсе! Как раз в то время, когда Блэк сбежал из Азкабана. Поразительно. Я догадывался, но думал, что Дамблдор умнее и ему стоит верить. Видимо, даже воплощение мудрости иногда совершает ошибки». А ещё его настораживало то, как вели себя эти трое. Да, у Снейпа отлегло от сердца, да, всё оказалось не так плохо, как он думал. Но как же спокойно они слушали Люпина! Как будто это очередной урок ЗОТИ, а не западня, организованная двумя взрослыми и очень опасными чёрными магами. Больше всего удивляла Грейнджер — самая, казалось бы, благоразумная и осторожная из этой троицы. Ему это не нравилось. Это было неправильно, так не должны себя вести дети, попавшие в лапы опасных преступников. Может, у Блэка за время заключения прибавились мозги? На его месте он был бы осторожнее с применением силы. Зачем просто убивать Поттера? Чтобы дальше бегать от дементоров, пока ищешь старого хозяина? В духе старого Блэка, но слишком топорно. Куда умнее заколдовать наивных подростков, которые и без заклинания готовы поверить в любую чушь. А они поручатся за него в суде, обелят его репутацию… А может, он переоценивает Блэка? Судя по тому, какой у них расклад по палочкам, троица каким-то образом смогла их обезоружить. Скорее всего, эти двое тянут время, выжидают удобный момент. А как только он представится — перережут всем глотки и сбегут. — Снейп? — вырвал его из размышлений резкий голос Блэка. — А Снейп тут при чём? О, вот и про него вспомнили. И про их весёлую «шутку», которая чуть не угробила его. — Он это заслужил, — усмехнулся Блэк. — Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. Зря он это сказал. После этой фразы Снейп понял, что долго не выдержит. «Заслужил? Заслужил, мать твою?! Заслужил смерть за то, что пытался понять, чем вы занимаетесь? Слова истинного убийцы. И ведь я раньше всех понял, насколько ты опасен! Если бы Дамблдор прислушался ко мне ещё тогда — ничего бы не случилось. Родители Поттера были бы живы, Лили была бы жива... А ты, кусок дерьма, гнил бы в Азкабане, неспособный никому навредить!». Невыносимо. Он знал, что нельзя нападать на взводе, что это может обернуться против него. Но злость уже расползалась по венам, как ядовитая змея. Люпин только усугублял ситуацию: — Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич... «Как мне надоело, что Поттеру внушают все, кому не лень, что его папаша был святой. Их послушать, так он просто херувим! Херувим, который гнобил меня лишь за то, что я существую. От зависти я его терпеть не мог, конечно. Только почему тогда грызся с одним Поттером и его шайкой, а не со всеми игроками в квиддич? Неужели не найдётся ни одного свидетеля тех лет, кто не стал бы пудрить Поттеру мозги? Выходит, мальчишка не...» Снейп поморщился. Нет. Дамблдор и так вбивает ему в голову, что Поттер ни в чём не виноват, — ещё не хватало начать поддаваться на манипуляции старого хитреца. — Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снейпом и, рискуя жизнью, увёл его из подземного хода… Снейп про себя присвистнул. «Вот это пафос! Вот это умение переворачивать факты в свою пользу! Молодец, Люпин, выкрутился. Выставить героем того, кто просто спасал шеи своих дружков — это надо уметь». — Так вот почему Снейп вас не любит, — послышался голос Поттера. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. Всё, хватит. Ему надоело выслушивать бредни оборотня. — Совершенно верно, — холодно произнёс он, скидывая мантию и с превеликим облегчением выпрямляясь — спина отозвалась на это благодарным хрустом. В его возрасте противопоказано так долго горбиться. Он нацелил палочку прямо в лицо Люпина, опасаясь, что тот двинется в его сторону или, что хуже, в сторону детей, чтобы взять одного из них в заложники. — «Оскорбляющий пергамент», да, Люпин? — издевательски процедил он. — Следовало догадаться, что ты не просто так выгораживал Поттера, когда тот нарушил правила. Надеялся, что он не получит нагоняй, снова попрётся в Хогсмид и попадёт прямо в лапы твоего дружка, да? Так, для вида пожурил его и отнял пергамент, чтобы никто ничего не заподозрил раньше времени. Впрочем, всё к лучшему — если бы не эта выходка, я бы не увидел сейчас Карту на столе твоего кабинета, когда относил тебе зелье. — Северус, вы бредите, — быстро заговорил Люпин. Его лицо превратилось в бледную тень. — Я понимаю, вы пропустили важную часть нашей беседы, но, уверяю — всё было совсем не так, как вы говорите. Сириус… — Ах, так он уже Сириус, — саркастично протянул Снейп. — Не «Блэк», не «предатель», не «убийца» — «Сириус». Интересно, как бы отреагировал покойный Поттер, узнав, что двое его старых друзей вместо того, чтобы защищать Гарри Поттера, объединились, чтобы его убить? — Он злобно, невесело хохотнул. — Какая чёрная ирония! Не говоря уж о том, что мальчишку пришёл спасать ваш заклятый школьный враг. Мир перевернулся, как и Джеймс Поттер в своём гробу. — О да, Снейп! — воскликнул Блэк, впиваясь в него взглядом, полным самой искренней ненависти. — Уж кто-кто, а ты знаешь о предательстве лучше других. Давай, расскажи Гарри… Что именно Снейп должен рассказать Гарри, к счастью, никто не успел услышать — он поспешно взмахнул палочкой, и тело Блэка опутали прочные верёвки. Они обмотались вокруг его лодыжек, бёдер, рук и, самое главное — рта. Он был лишён возможности говорить и потому лишь громко, злобно мычал, пытаясь освободиться от пут. Северус не знал наверняка, о чём хотел сказать Блэк. Скорее всего, о Тёмном Лорде — наверняка до сих пор гложет обида, что Северус предал его хозяина. В любом случае, он посчитал, что Поттеру необязательно знать некоторые эпизоды его биографии. — Если ты ещё хоть раз дёрнешься, — угрожающе проговорил он, — я просто убью тебя. Моё терпение на исходе, и ты рискуешь не дождаться свидания с дементорами — будь уверен, я позову их сразу, как только мы выйдем из вашей берлоги. Можешь не надеяться, что на меня подействуют твои рассказы, — повернулся он к Люпину. — Всё, что я услышал до этого, можно в лучшем случае принять за помутнение сознания. Неужели ты думаешь, что кто-то, кроме кучки глупых подростков, поверил бы вам? Ты считаешь себя умнее меня… или, может быть, Дамблдора? Вынужден разочаровать… — Давайте тогда проверим крысу! — вдруг подал голос Поттер. — Если это действительно Петтигрю — мы упустим реального преступника и накажем невиновного! У него сжались зубы. Даже если Поттер околдован, это никак не повлияло на его хамскую манеру перебивать людей. — Замолчите, Поттер! — прошипел он. — Вы и так нарушили несчётное количество школьных правил, позволили одурачить себя сбежавшему преступнику и оборотню… — Вы меня слышите? — не унимался Поттер. — Что вам стоит проверить его? Как вы будете жить, если потом выяснится, что вы отправили на смерть невиновного? — О, поверьте, Поттер — легко и спокойно! — ядовито заверил Снейп. — И, что ещё приятнее, я направляю его не на смерть — поцелуй дементора будет ему лучшей наградой за все подвиги, что он успел совершить в своей недолгой жизни. — Но это неправильно! — подключилась Грейнджер. — Есть же презумпция невиновности, нельзя отправлять человека на поцелуй без суда и следствия! — Молчать! — рявкнул Снейп. — Молчать, если не хотите, чтобы я связал абсолютно всех и по очереди вывел за верёвку наружу! Пока ещё есть шанс — проявите остатки благоразумия и закройте рот! Я не намерен копаться в фантазиях вервольфа, я не собираюсь убивать время на пререкание с безмозглыми детьми… — Давайте все успокоимся, — медленно, почти по слогам проговорил Люпин и раздвинул руки в стороны, как будто разнимал дерущихся, — и не будем торопить события. Северус, я понимаю, у вас есть причины злиться, но сейчас не время мстить за старые обиды. Представьте хоть на секунду, что вы ошибаетесь, и Сириус Блэк действительно не виновен. Даже если на минутку забыть о моральной стороне вопроса — просто подумайте, что случится, если Петтигрю останется безнаказанным. Однажды настанет момент, когда Волан-де-Морт вернётся… и Питер в это время будет рядом с Роном, а значит, и рядом с Гарри. Вы понимаете, в какой опасности он будет находиться? Рука Снейпа, держащая палочку, дрогнула. «А если правда?» — всё-таки промелькнула мысль в голове. Он мотнул головой, словно избавляясь от наваждения. Никаких «а если». Оборотень сделает всё, чтобы он ему поверил, будет спекулировать на его эмоциях и слабостях — а безопасность Поттера, безусловно, была его слабостью. — Я понимаю, — прищурясь, ответил он ему, возвращая руке твёрдость, — что ты наплетёшь мне что угодно, лишь бы сохранить свободу… или хотя бы душу, что более актуально. Как жаль, что все твои старания уйдут в пустоту. За тридцать четыре года я, к сожалению, слишком хорошо понял, на что могут пойти люди, готовые добиться своего. — Северус, это неблагоразумно! — воскликнул Люпин, не скрывая отчаяния в голосе. Он хотел что-то ещё сказать, успел открыть рот, но Северус взмахнул палочкой, и он, связанный, рухнул на пол недалеко от Блэка. — Все за мной! — кивнул головой Снейп в сторону двери. — Поттер, Грейнджер — поднимайте Уизли и идите. Я буду идти впереди и конвоировать преступников. Живо! Но тут случилось неожиданное — Поттер в три прыжка пересёк комнату и заслонил руками дверь. Снейп на секунду оцепенел, не понимая, в чём дело. — Я никуда не пойду! — упрямо уставился он на него. — И никто никуда не пойдёт, пока мы их не дослушаем. — Кто дал тебе право командовать, глупый мальчишка?! — рыкнул Снейп, схватился за его запястье и попытался откинуть от двери. Поттер морщился от боли, но продолжал стоять. — Ты совсем обнаглел? Откуда в тебе столько уверенности в том, что тебе позволено нахальничать, хамить, нарушать правила, постоянно идти наперекор требованиям старших? Если твоя дражайшая тётушка не озаботилась тем, чтобы научить тебя хорошим манерам — поверь, я всегда могу это исправить! Он всё-таки оторвал его руку от дверного косяка, но Поттер внезапно упёрся ладонями в его живот. Видимо, он решил, что лучше оттолкнуть Снейпа от двери, чем загораживать её от него. Это выглядело смешно — тощий тринадцатилетний мальчик, не достающий лохматой макушкой даже до его груди, толкает чёрную громадину, словно заглохшую на дороге машину. Естественно, он добился исключительно того, что Северус окончательно рассвирепел. Снейп попытался обхватить его запястья, но это оказалось неожиданно тяжело — он всё время ловко выкручивался из захвата. К тому же, в одной руке у него всё ещё была палочка, и он боялся выколоть мальчишке глаз в процессе борьбы. — А откуда… в вас… столько… обидчивости… — пропыхтел Поттер. — Какая-то… глупая шутка, про которую все забыли… И только вы… только вам она так не даёт покоя… что вы, не разобравшись, готовы… лишить души человека, просто чтобы отомстить… Ведёте себя, как идиот… На него накатила такая злость, что он, забыв про запястья, схватил Поттера за ворот футболки, слегка потянул на себя, а затем с силой откинул назад. Мальчишка приземлился на пол, стукнувшись о дверной косяк. Словно издалека Северус слышал его болезненные стоны — вокруг него образовался вакуум, в ушах звенело от накатившей ярости. Снейпа вывели не слова Поттера. Его вывело поведение. «Я тебя ненавижу, — внезапно подумал он. — Я ненавижу тебя, я ненавижу твоего папашу, на которого ты похож почти один в один. Я бежал тебе на помощь, моля всех богов о том, чтобы с тобой ничего не случилось — и вот, как ты мне отвечаешь! Чего я вообще ожидал от Поттера? Благодарностей? Ну не-ет, это же так сложно — на секунду поверить в то, что ты можешь быть не прав!». И он начал орать. Орать исступленно, самозабвенно, не замечая ничего вокруг. — Ты просто невыносим! Как же меня это задолбало — каждый раз прикрывать твою шею и раз за разом оказываться в дураках! Меня тошнит от тебя, Поттер. Раз жизнь ничему тебя не учит — прекрасно! Самоуверенность у Поттеров невыбиваема. Однажды она уже подставила твоего папашу — тот тоже думал, что он слишком умный, чтобы Тёмный Лорд нашёл его. Помнишь, чем это кончилось? Всесильный Джеймс Поттер не смог защитить свою жену и ребёнка, кто бы мог подумать! Хочешь сдохнуть так же, как он, самоуверенный и наивный… Это была ошибка. Он потерял контроль над собой, и уже через минуту сильно пожалел об этом. Он так злился, так упивался ненавистью к Поттеру, что не заметил, как он и двое его друзей вскинули палочки и почти одновременно закричали: — Экспеллиармус! — Инкарцеро!