Behind black eyes

Гарри какой–то миг оторопело думал о людях, у которых через рот высосали душу. И тут же мысли перекинулись на Блэка. — Он это заслужил, — тихо проговорил он. — Ты так полагаешь? — деликатно спросил Люпин. — Ты и в самом деле думаешь, что существуют люди, которые заслуживают такого наказания? — Да! — с отчаянной решимостью воскликнул Гарри. — Есть ведь совсем особые преступления. "Гарри Поттер и Узник Азкабана", гл. 12.

Гарри не был уверен, что поступает правильно. Всё случилось так быстро и преимущественно на эмоциях, что он не успел толком обдумать последствия своих действий. Снейп уже закончил свой полёт до стены и свалился на пол, обмотанный с ног до головы верёвками — из-за этого он стал похож на кокон с какой-то удивительно уродливой чёрной бабочкой. Когда он застыл на полу, не шевелясь, у Гарри на секунду ёкнуло в груди. «Он же не умер, да?» Не сказать, что он желал добра Снейпу. Нет-нет, напротив — его даже порадует, если зловредный профессор чуть-чуть пострадает. В конце концов, разве Гарри первый распустил руки? Нет. Пусть тогда профессор получит ответные шишки! Но убить преподавателя было… не столько ужасно, сколько глупо. У Снейпа, Гарри был в этом уверен, куча врагов, с его-то мерзким характером — а убил его, получается, именно он. Третьекурсник, не обладающий выдающимися способностями, не считая парселтанга и полётов на метле… Или не убил? К счастью, перед тем как Гарри начал представлять свой отъезд в Азкабан бок о бок с Блэком, тёмная груда на полу шевельнулась, попытавшись перевернуться на другой бок. Гарри нерешительно шагнул в его сторону, когда услышал сдавленный стон и шипение — похоже, профессору сильно попало по лопаткам, когда он ударился. Гермиона успела раньше него. Она быстро подбежала к Снейпу и осторожно перевернула его лицом к собравшимся. Гарри быстро понял — если Снейп каким-то образом выпутается, жить гриффиндорец будет недолго. — Идиот! — тут же рявкнул он, заставив Гермиону испуганно отпрянуть. — Помяни моё слово, Поттер — в этот раз я заставлю директора исключить тебя из школы! Глупый мальчишка, молись, чтобы мы все успели дожить до этого момента — Блэк от нас и мизинца не оставит, как только освободится… Не смей развязывать его и оборотня! — Спасибо, что напомнили, — прохладно отозвался Гарри, про себя, впрочем, радуясь — лучше недовольный Снейп, чем мёртвый. Он подошёл к ним и, не смотря в сторону профессора, освободил от верёвок. Уже через минуту-другую Блэк стоял во весь рост и тёр затёкшие кисти. — Спасибо, — прохрипел он, кивая Гарри. — Я рад, что ты послушал своё сердце, а не этого… — Блэк презрительно взглянул на старого недруга, тот ответил ему взаимностью. — Он всегда был озлобленным убожеством, готовым растерзать за самую безобидную шутку. Уверен, вам крепко от него достаётся. Ума не приложу, как Дамблдор додумался дать ему место преподавателя! «В этом я с тобой согласен». — Дамблдор дал место преподавателя оборотню, Блэк, — не замедлил съязвить Снейп. Гермиона, всё с такой же опаской на лице и в движениях, пыталась поднять его с пола — безуспешно, Люпин уже спешил ей на подмогу. — Уж меня-то грех было не взять. Я хотя бы не превращаюсь раз в месяц монстра, который может укусить детей. Люпин стоически пропустил оскорбления мимо ушей и помог профессору опереться спиной об стену, чтобы он принял устойчивое сидячее положение. Гарри удивился тому, насколько велики запасы яда у Снейпа, если он источает их, даже будучи покалеченным, связанным, в уязвимом положении — ведь Блэк стоит прямо перед ним и может наброситься в любую минуту. Видимо, по-другому просто не может, настолько этот процесс автоматизирован. И всё же Гарри с неохотой признал — на такое надо иметь определённую смелость. Здравый смысл даже у него мог выключить вечную вспыльчивость — яд Снейпа же всё сочился и сочился в окружающее пространство, будто тот был вооружён до зубов, а не беззащитно сидел у стены. Эх, поучиться бы Драко Малфою у своего декана! А то задирать он тоже любит… пока Крэбб и Гойл, прикрывающие его белобрысую задницу, не исчезнут с горизонта. Гарри вдруг услышал тихое ойканье Рона и обернулся — похоже, Короста («Короста ли?») попыталась укусить его за палец. Бедная крыса продолжала извиваться изо всех сил. Честно признаться, у Гарри было мало опыта наблюдения за этими животными, поэтому он не мог сказать, насколько адекватно она себя ведёт — даже с учётом того, что на неё смотрит большой и явно проголодавшийся кот. Но он знал, как ведёт себя Короста. И Короста ни разу не металась так отчаянно, с таким испуганным писком… У него на секунду даже промелькнула мысль о крысином припадке — может, это какая-то болезнь? Должно же быть разумное объяснение её поведению! «Да, например, она — анимаг по имени Питер Петтигрю». — Я не просто так освободил вас, — напомнил Гарри, нервно сглотнув слюну. — Я не поверю вам на слово. Как вы докажете, что Короста — не Короста, а Питер Петтигрю? Это же бред… — Радует, что мистер Поттер сохраняет остатки критического мышления… — Замолчите! — крикнул он Снейпу. Тот уже открыл рот для продолжения перепалки, и Гарри пришлось быстро возвращать разговор в прежнее русло. — Это бред. Зачем Питеру Петтигрю двенадцать лет жить в облике крысы? И откуда вам об этом знать? — Да уж, — фыркнул Снейп. — Отлично, Поттер, вы не так безнадёжны, как я думал. Прости, Блэк, — со злорадной улыбкой повернулся он беглецу. — Как видишь, даже такой тугодум, как он, понимает, что на такие вопросы мог бы ответить только Петтигрю — уж никак не ты и твой дружок. Как жаль, что он… — Первая светлая мысль за сегодняшний вечер, Снейп, поздравляю, — мрачно прервал его Блэк и решительно двинулся к Рону. — Нам незачем рассказывать всё самим — Питер сам ответит на твои вопросы, Гарри. — Да и на мои тоже, — тихо проговорил Люпин, также походя к кровати. — У меня много их накопилось, я знаю далеко не всё… Рон поспешно отодвинулся к изголовью кровати. Короста дёргалась, как бешеная, кажется, только мешая Рону прижимать её к себе, уберегать от протянутой руки Блэка. «Я понял бы, если бы это была реакция на Живоглота, — вдруг подумал Гарри. — Но Живоглот сидит там же, где и был». — Что вам от неё надо?! — в отчаянии закричал Рон. — Вы что, убьёте её? — Нет-нет, — покачал головой Люпин. — Мы используем заклинание, которое раскрывает истинный облик анимага. Настоящей крысе заклинание не повредит... Давайте так — если оно не сработает, вы можете спокойно связывать нас и отводить к дементорам. Перевес по палочкам в вашу пользу, можете сразу направить их на нас, если вам будет спокойнее. А крыса… крыса останется у Рона в качестве домашнего питомца. Если же оно сработает… — То Питер ответит на все вопросы, а потом мы убьём его, — нетерпеливо заключил Блэк, не спуская глаз с крысы. — Договорились? Гарри и Гермиона переглянулись и, кивнув друг другу, направили палочки на них. Он мельком успел заметить, что Снейп уже не стремится вставлять язвительные комментарии, а только наблюдает за ними, сосредоточенно сощурившись. Он повернулся к Рону — тот неуверенно протягивал крысу Блэку. Казалось бы, громче визжать и сильнее извиваться Короста не могла… но у неё получалось. Люпин поднял палочку Снейпа, которая, оказывается, упала на кровать, и направил её на Коросту. Рон зажмурился и тихо заскулил — похоже, доводы Люпина не до конца успокоили его. — Готов? — спросил Люпин Блэка. — Как никогда, — кивнул он. Люпин вздохнул и резко взмахнул волшебной палочкой. Яркая вспышка, ещё одна — и перед ними стоял Питер Петтигрю, собственной персоной. Гарри слушал, слушал, задавал вопросы… и начинал думать, что сходит с ума. Петтигрю — настоящий предатель. Этот толстенький, трусливо сгорбившийся человечек хладнокровно убил двенадцать человек, отправил невиновного в Азкабан, а незадолго до этого предал родителей Гарри. А Сириус… Он невиновен. Он двенадцать лет провёл в тюрьме с дементорами и примчался сюда, рискуя жизнью и душой, когда понял, в какой опасности находится сын его друзей. И из желания отомстить, конечно. В комнате было шумно. Кажется, все, кроме Блэка, были в шоке. Молчал только Снейп, что Гарри показалось странным — может, и тот был поражён, только тем, что оказался дураком? Наверное, да, причём настолько, что у профессора пропал дар речи. Впрочем, его лицо ничего не выражало, поэтому Гарри не мог сказать наверняка. — С… Северус! — взвизгнул Петтигрю в какой-то момент и бухнулся на колени рядом с ним, хватаясь за его обвязанные голени, как за спасательный круг. — Скажи им, Северус! Ты знаешь, как яростен бывает Тёмный Лорд, как страшен его гнев! Он не пощадил бы меня, он бы разворошил мой разум… — Блэк, покажи левое запястье, — потребовал Снейп, не отводя взгляд от вздрагивающего Петтигрю. Сириус непонимающе нахмурился, а потом пожал плечами и закатал рукав тюремной робы. Гарри поднялся на цыпочках, пытаясь разглядеть его запястье — однако не увидел ничего, кроме болезненно-бледной кожи с кучей царапин. Но Снейпа, коротко посмотревшего на запястье, похоже, это удовлетворило. Он кивнул и перевёл взгляд обратно на Петтигрю. — Теперь ты, — ровным голосом сказал он, — и тогда, быть может, я тебя пощажу. Петтигрю издал полувсхлип-полувздох, как будто Снейп не пообещал ему возможную помощь, а подписал смертный приговор. Трясясь от страха, он медленно освободил левое запястье от одежды. Гарри, Люпин, Сириус и Гермиона быстро подошли и наклонили головы, чтобы посмотреть. Гермиона тихо ахнула и прикрыла рот ладонью. На запястье Петтигрю красовалась жуткая татуировка — змея, выползающая изо рта черепа. Гарри поднял взгляд и успел заметить, как чёрные глаза Снейпа блеснули опасным огнём. — Всё ясно, — поджал губы он и повернулся к Сириусу. — Я тебе верю, Блэк. Полагаю, теперь меня можно освободить. Сириус посмотрел на него с явным сомнением во взгляде — не блефует ли? Потом он обратился взглядом к Гарри, словно ища разрешения. Тот кивнул и взмахом палочки освободил Снейпа от верёвок. Он медленно, морщась, приподнялся, быстро облизал губы и… Произошло нечто неожиданное. И, похоже, неожиданное не только для Гарри — лица всех присутствующих через секунду вытянулись от удивления. Снейп с размаху долбанул ботинком по кадыку Петтигрю, до этого момента стоящего на коленях. Хвост захрипел, схватился за шею, его спина прогнулась назад, а из глаз брызнули слёзы. — Что вы будете с ним делать? — деловито поинтересовался Снейп, будто рассуждал об интересном зелье, а не об опасном преступнике, ревевшим рядом с ним от страха и боли. — Убьём, — растерянно ответил Блэк, с удивлением уставившись на профессора. — Что, хочешь сорвать злость на подходящем объекте? Ладно. Чем больше людей, тем больше шанс, что на этот раз встречу со мной он не переживёт. Мне только интересно… А что он тебе сделал-то, Снейп? Из нашей школьной компании он меньше остальных проявлял к тебе интерес. Всегда только повторял всегда за мной или Джеймсом. — Убивать его никто не будет, — вкрадчиво сообщил Снейп. Гарри не мог не заметить, что последний вопрос он проигнорировал. — Тебе легко говорить, — неожиданно резко возразил Люпин. — Он не предавал твоих друзей и не подставлял их. Не лезь в это дело, пожалуйста, оно касается только нас и Гарри. — То есть, убийство лучше поцелуя дементора? — поднял брови Снейп. — Как вы милосердны к человеку, которого так ненавидите. Я, как всегда, самый злой и кровожадный в комнате. Рыдания Петтигрю усилились. Оторвав руки от лица, он подполз к Гарри — кажется, он был его последней надеждой, потому что всех остальных в комнате он обошёл. — Гарри… — громко зашептал он, ухватываясь за его штанину. — Гарри, он бы не стал этого делать… Джеймс ненавидел Снейпа, но он спас его… И он пощадил бы меня, он бы простил меня… — Поттер, только попробуй повестись на его грязные дешёвые манипуляции, и я сам тебя убью! — рявкнул Снейп, опередив открывших рот Люпина и Сириуса. — Это мерзкое животное отдало твоих родителей на растерзание Тёмному Лорду — держи эту мысль в голове и не делай глупостей! Гарри смотрел на рыдающего Петтигрю. Ему было неприятно и волнительно держать чужую жизнь и душу в своих руках. А ещё в нём смешались омерзение, ненависть, презрение и… жалость? Он помнил слова профессора Люпина о поцелуе дементора. О том, что это даже хуже, чем смерть — когда ты существуешь, но не чувствуешь, не помнишь. Это ужасно. Он никому такого не пожелает… Да он даже смерти никому не желает — вон, как заволновался, когда Снейпа об стену припечатало! Хотя формально он просто связал его и почему-то приписал эффект от чужого Экспеллиармуса себе. Вспомнилось ещё, как он яростно доказывал Люпину, что есть какие-то особые преступления, особые преступники, которые заслуживают поцелуя дементора. Надо же, прошло всего несколько месяцев! Теперь видит себя тогдашнего таким маленьким и глупым. На практике всё оказалось гораздо сложнее, чем рассуждения в уютном кабинете за чашечкой чая. — Мы не будем его убивать, — медленно и решительно, насколько мог, сказал Гарри. — И отдавать дементорам тоже. Петтигрю чуть не взвыл от радости и начал смотреть на Гарри с противным благоговением, будто тот был не маленьким щуплым мальчиком, а Мессией. Взгляд остальных ясно передавал сомнения в его умственных способностях — особенно ярко это выражалось у Снейпа. — И что теперь? — кисло спросил Сириус. — Просто отпустим его? Гарри, этот ублюдок фактически убил твоих родителей, отправил на тот свет столько невинных людей… — Я знаю, что он сделал, — напряжённо проговорил Гарри. — Но не нам убивать его или отправлять дементорам. Гермиона не так давно говорила о презумпции невиновности — отлично, отправим его в суд. Пусть он решит, насколько Петтигрю виновен и какого наказания заслуживает. Сириус, разве ты не хочешь, чтобы тебя оправдали? Сириус задумался. Гарри очень надеялся, что его аргументы покажутся убедительными — ему не хотелось быть молчаливым свидетелем жестокой расправы, которой можно было избежать. Его неожиданно поддержал Снейп: — Если я что-то знаю про британский волшебный суд, так это то, что за такие преступления дают высшую меру. То есть, к дементорам он так и так попадёт, но мне и Люпину не придётся отвечать за самоуправство. Прекрасно. Из Поттера сегодня прямо-таки фонтанирует здравый смысл. Как жаль, что на моих уроках этот волшебных фонтан перекрывается... — Значит, дело не в Гарри, а в уроках, очевидно! — не преминул кинуть ответную колкость Сириус. — Не сомневаюсь, что ты отвратительный учитель… Римус, что ты думаешь? Люпин пожал плечами. — Гарри больше всех пострадал от него, поэтому его голос значимее наших. К тому же, он разумен в своих рассуждениях. Хотя, признаться, желания убить Питера у меня не убавилось. — У меня тоже, — кивнул Сириус. — Посему предлагаю связать этого выродка и поскорее отконвоировать в Хогвартс, пока я и Римус его не задушили. Гарри, раз уж ты знаешь связывающие чары — можешь сам сделать это? А то я боюсь случайно изменить заклинание. Кстати, удивлён, что его знают третьекурсники — либо со времени моего выпуска так сильно изменилась программа, либо ты очень одарённый волшебник для своего возраста. Как, впрочем, и твои родители. — Спасибо профессору Снейпу, — хмыкнул Гарри, поднимая палочку над Петтигрю. — Он лично проследил за тем, чтобы я его усвоил. — На свою голову, — недовольно пробурчал Снейп. Странная процессия покидала Визжащую Хижину. Живоглот шёл впереди, Люпин, Петтигрю и Гермиона двигались за ним. Рон медленно полз позади них, пыхтя от возмущения — во-первых, его домашний зверёк оказался опасным тёмным магом, во-вторых, Снейп не дал ему конвоировать Петтигрю, напомнив о больной ноге. Гарри плёлся в самом конце, за профессором Снейпом и Сириусом. — Я всё-таки удивлён, что ты выбрал поцелуй дементора для Питера, — говорил Сириус, проползая через тоннель. — Серьёзно, колись, что он тебе сделал? Ты, конечно, озлобленный и обиженный на жизнь гадёныш, но не настолько, чтобы отправлять человека на поцелуй… не из личной мести. Тем более, ты сам был в Азкабане. — Сн… Профессор Снейп был в Азкабане? — удивился Гарри. — Ага, — повернулся к нему через плечо Сириус. — Пересеклись там двенадцать лет назад. Вскоре после моего ареста привезли. Правда, долго он там не просидел, в отличие от меня. — И всё равно не горю желанием это вспоминать, — отрезал Снейп. — Блэк, заткнись, будь так любезен. И заодно заткни своего крестника, чтобы он не совал свой нос в чужие дела. — Крестника? — ещё больше удивился Гарри. — Ты мой крёстный, серьёзно? Ну конечно! Он слышал об этом, но успел подзабыть. Он же думал всё это время, что Сириус Блэк предал его родителей — на этом фоне прочая информация как-то выпадает из головы. — И не только крёстный, — горько усмехнулся он. — Родители назначили меня твоим опекуном — на случай, если с ними что-нибудь случится. Ты не представляешь, как я жалею о том, что тебе пришлось отправиться к дяде и тёте — я слышал, Петуния и её муж плохо отнеслись к Джеймсу. Лили после их встречи долго плакала, мы с твоим отцом успокаивали её. Джеймс обещал превратить Вернона Дурсля в моржа, если он ещё хоть раз обидит её. Гарри засмеялся. На душе стало легко и спокойно, как будто и не было волнительных событий последнего вечера. Подумать только — у него есть крёстный! Самый настоящий, живой! У него теперь есть взрослый, который будет к нему хорошо относиться. Да, к нему много кто из взрослых хорошо относился — Хагрид, Люпин, Дамблдор, Фадж… Но это, конечно, совсем другое. Крёстный — самый, наверное, близкий человек, который у него остался. Он поверить не мог своему счастью. Возможно, он даже будет плакать от радости, когда всё закончится. Когда они выберутся, когда Сириуса оправдают, когда… До Гарри только что дошло. Ещё пару часов назад он о таком и мечтать не смел. — Получается, я смогу съехать от Дурслей? — чуть ли не с придыханием спросил он. — Можешь, но я не буду настаивать! — быстро ответил Сириус. — Я понимаю, ты с ними столько жил, наверняка к ним привязался — и тут я. Явился, спустя двенадцать лет. Хорош крёстный, ничего не скажешь. — Ты шутишь, что ли? — воскликнул Гарри. — Да я их терпеть не могу! Сириус, пообещай мне, что приедешь забрать меня от Дурслей — они в обморок упадут, когда увидят массового убийцу на пороге своего дома. А уж когда узнают, что я — твой крестник… Сириус усмехнулся, а потом вдруг помрачнел. — Это ж насколько они плохо с тобой обращались, что ты сбегаешь от них с человеком, которого два часа назад впервые увидел и тогда же захотел убить, — медленно протянул он. — Да, ты прав — надо бы навестить их. И заодно Дамблдора. Обязательно спрошу, какого чёрта он приказал отвезти тебя к ним, но не интересовался, какие у вас взаимоотношения. — Думаю, у него были дела поважнее, — пожал плечами Гарри. — Он, наверное, посчитал, что сестра мамы лучше, чем приют. Наверняка думал, что между ними и моими родителями отношения были куда лучше — родственники, как-никак. — Ты очень добр, Гарри, — снова повернулся к нему крёстный, одарив его невесёлой улыбкой. — В том числе к тем, кто этого не заслуживает — в который раз убеждаюсь в этом. Похоже, от Лили у тебя не только глаза. Что до родственников… — Сириус вздохнул. — Как-нибудь я тебе обязательно расскажу о своей семье. Особенно выделю матушку, от которой я сбежал в шестнадцать лет — к твоему отцу, кстати. Она терпеть меня не могла. Да и, честно говоря, с остальными членами своей семьи я тоже не сильно ладил — позже поймёшь, почему. Небольшая подсказка: «Чистота крови навек». Девиз нашей древнейшей, благороднейшей, мерзотнейшей семейки. Кстати, Снейп! — окликнул он профессора. — Ты не знаешь, что случилось с моим братом, Регулусом? Он так и не вернулся, насколько я понял, и никто не знает, что с ним. — Раз никто не знает — почему, по-твоему, должен знать я? — огрызнулся Снейп. — Ко мне твоя дражайшая матушка как-то приезжала, то же самое спрашивала. И к Малфоям приезжала, и много к кому ещё. Не знаю, утешит ли это тебя — она тогда была единственным человеком, маниакально убеждённым в твоей невиновности. Говорила, что ты слишком юродивый для подобного. — Какая ирония, — саркастично протянул Сириус. — Сейчас, наверное, в гробу вертится и верещит, что она всегда знала, какое я мерзкое отродье, и даже в этот раз не ошиблась. Что ж, рад, что я хотя бы в этом её не разочаровал. Гарри услышал горечь в его голосе, поэтому решил подождать с расспросами. С любыми — и про мать, и про брата, и про Снейпа, который, оказывается, успел побывать в волшебной тюрьме. К тому же, дышать становилось всё тяжелее из-за неудобной ходьбы, сил на разговоры не оставалось. Поэтому остаток пути прошли молча. Они наконец вышли на свежий воздух. Было темно, те, кто держали палочки, начали подсвечивать ими, как фонариками… Но очень скоро необходимость в освещении отпала. Облака разошлись, и луг рядом с Гремучей Ивой осветила луна. Полная луна. Раздался визг Гермионы: — Он не принял сегодня зелье! Он опасен! — Бегите! — взревел Сириус. — Уходите отсюда, я отвлеку его! Но как тут убежать? Гермиона была прикована наручниками к Петтигрю, а тот — к Люпину. Его лицо уже застыло в жуткой маске, счёт явно шёл на секунды. Сбоку от Гарри что-то резко шелохнулось — это Снейп размахивал палочкой, надвигаясь вместе с ним и Сириусом на Люпина. Впрочем, вместе они надвигались недолго — профессор с силой отпихнул его назад, и Гарри, чуть не потеряв равновесие, остановился. До него доковылял запыхавшийся и испуганный Рон, тоже с палочкой наготове — и они оба встали, не понимая, что делать. Снейп, похоже, отстегнул одним из заклинаний наручник Гермионы, а вторым попытался оглушить Люпина, который стремительно превращался в волка. Освобождённая Гермиона метнулась было в сторону, но не успела — за её запястье крепко ухватился Петтигрю. «Он что, хочет, чтобы она умерла вместе с ним?!» — в ужасе подумал Гарри. — Прочь! — гаркнул Снейп, вскидывая палочку. Впереди него уже нёсся большой чёрный пёс. Тут выяснилось, что мотивы Петтигрю гораздо прозаичнее — он зубами выхватил палочку из рук Гермионы, кричавшей от ужаса и, похоже, боли. Как ему это удалось? История умалчивает. Возможно, сказался крысиный навык выхватывания еды из самых неожиданных мест. В любом случае, вряд ли ему это помогло. В тот самый момент, когда заклинание Снейпа уже начало лететь в сторону Петтигрю, когда красный луч выстрелил из его палочки, произошло нечто очень неприятное, спутавшее весь ход событий, превративший происходящее перед Гарри и Роном в чехарду. Сириус, рыча, мягко оттолкнулся лапами от земли и прыгнул на грудь окончательно превратившегося Люпина. Заклинание Снейпа пролетело над головой их узника, потому что все они начали падать от удара на землю — первоначально покачнувшийся Люпин потянул за собой сначала Петтигрю, который был всё ещё прикован к оборотню, а тот не отпустил руку Гермионы, и она рухнула на траву вслед за ними. Но на этом чехарда не желала прекращаться. Снейп застыл на мгновение, потому что оборотень взревел от злости, вырвался из наручников и начал метаться туда-сюда в беспорядочной грызне с Блэком — профессор явно боялся послать заклинание в Гермиону. Гарри вдруг услышал её крик. Словно проснувшись, он вздрогнул и решил оббежать дерущихся, подобраться с тыла к подруге — как оказалось, не он один и, как оказалось, поздно. Оборотень, машущий лапами, с размаху ударил тыльной стороной по лицу Гермионы. К ужасу Гарри, удар был такой сильный, что она пролетела несколько футов, прежде чем упасть — на этот раз, похоже, надолго. Точно — подбегающий Гарри сразу понял, что она без сознания. Из носа льётся кровь — не беда, у них ещё есть Снейп, бегущий по другую сторону от Гарри, он поможет… Но Снейп и не думал помогать Гермионе. Быстро и резко, с сосредоточенной яростью на лице, он направил палочку куда-то в сторону от неё и прокричал на бегу: — Экспеллиармус! Остолбеней! Инкарцеро! Петтигрю! Гарри и забыл про него. Он оглянулся, чтобы найти его, проводил взглядом два красных луча… и почувствовал, как его сердце ухается куда-то в район пяток. Петтигрю, обезоруженный первым заклинанием, каким-то образом уклонился от второго, а перед третьим начал трансформацию. — Нет! — заорал Гарри. Его счастье, казавшееся таким близким, сейчас превратится в крысу и сбежит по тёмному лугу — и поминай как звали все мечты о переезде от Дурслей и беззаботной жизни с крёстным. Он и поспешно хромающий к ним Рон начали беспорядочно метать заклинания, но было поздно. Петтигрю исчез. Не только он — скулящий оборотень ретировался в сторону Запретного Леса. — Блэк! — отрывисто каркнул Снейп, повернувшись к чёрному псу. — Петтигрю сбежал. Проследи, чтобы Люпин не вернулся на территорию школы, а я займусь детьми! У Гарри защемило в груди — с собачьей морды стекала кровь. Его крёстному явно досталось в потасовке. Гарри злобно уставился на Снейпа — он что, не видит, в каком Сириус состоянии? Почему бы Снейпу самому не пойти к опасному оборотню? Он пострадал явно меньше, чем Сириус, и у него есть палочка. Уж до больничного крыла они смогут дойти без приключений. И без Снейпа. Тоже мне, нянька нашлась! Но Сириус не стал спорить, только осмотрел присутствующих и, кивнув, бросился за Люпином. Они какое-то время глядели ему вслед, а затем профессор подбежал к лежащей Гермионе. Он присел на корточки и начал нашёптывать неизвестные ребятам заклинания. — С ней всё будет нормально? — обеспокоенно спросил Гарри. — Жить будет, — хмуро ответил Снейп. — Обычный удар, хотя и очень сильный. Хорошо, что не покусал. Но не обещаю, что обойдётся без сотрясения или трещины… В этот момент раздался громкий собачий визг, отозвавшийся у Гарри болезненно сжавшимся сердцем. Снейп тоже услышал его, поэтому сразу же сказал: — Поттер, даже не думайте… Но Гарри уже не слушал его. Сириус в беде, какие тут могут быть мысли? Только бежать, и со всех ног, не слушая крики Снейпа и Рона за спиной, по мокрой траве, к Чёрному озеру — именно оттуда доносились визги, быстро перешедшие в вой. Вой пугал Гарри, но куда больше он испугался, когда он резко прекратился и перешёл в человеческий крик. «Неужели Люпин вернулся и подкараулил его?» — с тревогой подумал Гарри. Но это был не Люпин. Дементоры. Десятки чёрных балахонов тянулись к берегу озера, к Сириусу. Гарри чувствовал, как ужас накатывает на него с головой, расползается по телу, как ледяная вода. Был только один способ помочь крёстному — Патронус. Но он никогда не применял его против реальных дементоров, а уж против такого количества!.. Вариантов, впрочем, было не слишком много и Гарри, достав палочку, принялся усиленно думать о хорошем. Сейчас это казалось чем-то нереальным. «Я буду жить с Сириусом! Я доведу дядю Вернона до инфаркта, когда Сириус приедет забирать меня!» Слабая серебристая струйка вылетела из его палочки. Рука, держащая её, предательски дрожала. Один из дементоров вдруг обратил внимание на Гарри и начал подлетать, протягивая к нему мерзкую руку, изуродованную струпьями и язвами. От него несло чем-то затхлым, мёртвым, как от вскопанной мародёрами могилы. Или Гарри просто кажется? Откуда он вообще знает, как пахнет вскопанная могила? Он уже слышал крик в ушах, уже понял, что теряет связь с реальностью. «Я буду… я буду жить…» Он повалился в бессилии на землю, приготовившись к ужасному — хотя, казалось бы, куда уж ужаснее? Петтигрю сбежал. Сириуса, невиновного, сейчас поцелуют. И Гарри его не вернёт — как нельзя вернуть маму и папу. Он снова будет совсем один… а может, и не будет — может, изголодавшиеся дементоры поцелуют и его… — Экспекто Патронум! — услышал он как будто из далёкого-далёкого мира. Яркая серебряная вспышка — и Гарри проваливается во тьму. — Профессор, вы несёте чушь! Неужели вы думаете, что я вам поверю? — Вам придётся. Если, конечно, вы не хотите, чтобы на следующее утро вся школа узнала замечательную историю о том, как взбесившиеся дементоры чуть не высосали душу одного из студентов. Интересно посмотреть, как быстро родители потребуют вашей отставки. Думаете, они стерпят, они подождут, пока на их ребёнка нападёт страж Азкабана? — Северус, я не спорю — дементоры и правда повели себя возмутительно. Напасть на бедного мальчика! Мерлин, мне бы и в голову не пришло, что они так далеко зайдут. Им был дан чёткий приказ — никого из детей не трогать… — Корнелиус, извините, что вклиниваюсь в ваш замечательный диалог, но я предупреждал вас. Ещё в начале года я говорил о том, что дементорам не место в Хогвартсе. Эта школа — крепость, которая выдержит осаду целой армии, что уж говорить про одного человека, вам прекрасно об этом известно. Они уже нападали на студента — по удивительному совпадению, опять-таки, на Гарри. Надо ли говорить, насколько велико везение у мальчика? Подойди Северус минутой позже — второго шанса судьба бы не дала. — Родился в рубашке и со шрамом на лбу! Воистину, удивительный ребёнок. Да, с дементорами надо что-то делать… Но вся эта история с Блэком… Вы же понимаете, что меня съест общественность? Такие меры в этом году приняты, такие риски… И, самое обидное, я даже не отвечал за поимку Блэка — не я в то время не занимал пост министра! А расхлёбывать ошибки предшественников, получается, мне и моей команде. Представляю, что начнётся в «Пророке», как только они пронюхают… Нет, Дамблдор, я не могу на это пойти! Как хотите, но я — министр, и моя задача — успокоить людей. Они взволнованы, взвинчены всей этой историей, и всё, что им нужно — долгожданная поиска опасного преступника. А Блэк — преступник! Без доказательств ни мне, ни вам не поверят. Гарри сощурился, пытаясь сфокусироваться. Сначала ему показалось, что он спит, а голоса — плод сновидений. К сожалению, кажется, это не сон. Итак, Сириус в порядке, дементоры не успели применить поцелуй — это радует. Однако, похоже, его судьба решается не в лучшую сторону. Но где он? Что же делать? Если он правильно понял, в коридоре стоит Фадж — может, он послушает Гарри? Министр всегда хорошо к нему относился. Уж явно лучше, чем к Снейпу. Голоса становились громче — кажется, говорящие приближались к палате. Гарри к этому времени успел нащупать очки на прикроватной тумбочке, поэтому решил осмотреться. Рон лежал в кровати напротив него, его взгляд был прикован к двери. Гермиона всё ещё была без сознания, Гарри смог разглядеть гигантскую гематому, украсившую добрую половину её лица. Мадам Помфри в палате не было. — Мерлин, перестаньте молоть чепуху! — послышался из коридора недовольный голос Снейпа. Кажется, он терял терпение. — Вы понимаете, к чему всё идёт? Петтигрю объявится, помяните моё слово. И вот тогда общественность не просто съест — она сожрёт вас с дерьмом и потрохами! — Профессор, выбирайте выражения! — возмутился Фадж. — Вы же работаете с детьми, вам нельзя позволять себе такие высказывания… Дверь открылась, и Фадж перешёл на шёпот. Он продолжал шипеть что-то Снейпу, который и не думал скрывать злость на министра, а Дамблдор осмотрел палату. Гарри и Рон мгновенно изобразили честно спящих пациентов. Кажется, директора их актёрская игра не впечатлила. — Господа, я думаю, нам всем стоит выбирать выражения, — негромко прервал он спорящих. — Очевидно, что у нашего диалога есть свидетели. И, несомненно, им хочется поучаствовать в разговоре. Гарри и Рон тут же распахнули глаза и переглянулись. В следующую секунду на министра обрушились их крики: — Мистер Фадж, Сириус Блэк не виновен! — Петтигрю жив! Все думали, что он моя крыса, но мы видели, как он превратился! — И он сбежал! Надо поймать его и отпустить Сириуса! — Что здесь происходит? — показалась в дверном проёме сердитая физиономия мадам Помфри. — Дамблдор, я же сказала — никакого шума! Моим пациентам нужен покой. Вы пообещали мне, что просто посмотрите и убедитесь, что они в порядке. Министр, то, что я вызвала вас, ещё не означает, что вы вольны разгуливать по больничному крылу и нарушать его распорядок! Дамблдор предупреждающе поднял ладонь, а Фадж покачал головой и улыбнулся. Эта улыбка очень не понравилась Гарри. — Так я и думал, — сочувствующе проговорил министр. — Очевидное временное помешательство на фоне пережитого потрясения. Мадам Помфри, надеюсь, вы дали им шоколад и успокоительное? Чрезвычайное потрясение… — Мне бы тоже успокоительное не помешало, — ядовито процедил Снейп. — Я сегодня столкнулся с такой непроходимой тупостью, какой не видел ни на одном своём уроке — а я провёл их немало, тупиц повидал достаточно за свою преподавательскую практику. Действительно, «чрезвычайное потрясение». Гарри отчётливо увидел, как лицо Фаджа побагровело. Уже второй раз за сегодня Снейп удивляет его своей смелостью, надо же! Раньше он думал, что профессор пользуется положением и хамит исключительно ученикам. Дамблдор, похоже, тоже заметил реакцию министра и поспешил опередить его гневную тираду: — Я полагаю, что сегодняшняя ночь потрясла всех нас. Однако до утра ещё далеко, волнений предстоит немало. Не растрачивайте нервы на перепалки между собой — они нам ещё понадобятся. Мадам Помфри! — повернулся он к школьной медсестре. — Отведите министра к себе в кабинет, дайте ему успокаивающий отвар. Первое лицо государства должно сохранять ясность ума, чтобы не пожалеть о своих решениях — всё-таки от них зависим все мы. Не беспокойтесь, я тоже скоро подойду — сердце что-то расшалилось. Только схожу, облегчу мочевой пузырь... Эх, старость! Иногда я завидую молодым. — Всем бы молодым быть такими же здоровыми, как вы в свои годы, директор, — проворчал Фадж, рассматривая котелок в своих руках, и вздохнул. — Впрочем, вы правы — не хочется идти к дементорам с беспокойной душой. Выпью — и сразу за ними. Альбус, не хотите со мной? Не люблю ходить к дементорам в одиночку. С другой стороны, почему бы просто не послать Макнейра... — Ну что вы, Корнелиус! — с притворным осуждением протянул Дамблдор. — Вы не любите ходить к дементорам в одиночку — с чего бы любить Уолдену? Нам с вами как-то веселее будет. — Ваша правда, — вздохнул Фадж. Министр бросил последний неприязненный взгляд на Снейпа и удалился из палаты в кабинет мадам Помфри. Дверь закрылась, и профессор тут же повернулся к Дамблдору. — Не стоило звать сюда этого кретина, — скривился он. — Извините, директор. Мадам Помфри увидела Блэка и сразу помчалась к камину — я не успел остановить её. — Не стоит винить мадам Помфри, — мягко сказал Дамблдор. — Она действовала по инструкции. К тому же, она, как и Фадж, не была в Визжащей Хижине и знает не больше, чем остальной волшебный мир. Поставьте себя на её место. — Но мы-то знаем! — воскликнул Гарри. — Вы верите нам, профессор? — Я-то верю, — вздохнул Дамблдор, взгляд его помрачнел. — А министр — нет. Его можно понять. Посудите сами — Петтигрю считали мёртвым столько лет, никто его не видел, кроме трёх студентов и одного преподавателя… профессор Люпин не в счёт, он сейчас не в том состоянии, чтобы давать показания. Он мог бы поверить Северусу, будь тот чуточку сдержаннее, но, боюсь, я требую от профессора невозможное. — Пусть тогда поверит моим воспоминаниям! — огрызнулся Снейп. — У вас омут памяти стоит в кабинете — давайте поднимемся сию же минуту, и он сам всё увидит. — Вам прекрасно известно, что воспоминания можно подделать. И Корнелиусу, думаю, тоже. — Чушь! Поддельные воспоминания легко отличить от истинных. Даже такой тугодум, как министр, справится с этим. — Боюсь, что отличить-то он отличит, но предпочтёт проигнорировать. Я вообще сомневаюсь, что его упрямство позволит ему дойти до моего кабинета. Видите ли, Северус, дело уже даже не в том, что правда ему политически неудобна. Вы настроили его против себя, и он до последнего будет идти против вас и ваших слов. Он из тех людей, что верит в первое впечатление, ослепляется им и следует ему до конца. Должны быть серьёзные основания, чтобы он поверил в вашу историю. — И какие же? — уныло спросил Снейп. — Я что, должен поймать в темноте крысу, не имея ни малейшего понятия о том, где она находится? Да ещё и до момента, когда дементоры подойдут к Блэку и высосут из него душу? Директор, вам не кажется, что задачка немного… нерешаемая? Нет, я могу наложить на министра Конфундус, но отмазывать от Азкабана вы меня будете сами. На все остальные варианты у меня нет времени — это работа на два месяца минимум. Уж никак не на двадцать минут! Гарри не поверил своим глазам — на лице Дамблдора появилась лукавая улыбка. Директор сложил руки за спиной и повернулся к окнам. — Время, — усмехнулся он. — Вечно его не хватает. Всё было бы решаемо в этом мире, если бы не его небольшие запасы. Друзья вновь переглянулись. Лицо друга выражало полнейшее непонимание того, к чему клонит директор, и Гарри готов был поспорить, что Рон видит то же самое. Снейп же прищурился и внимательно смотрел на директора, ожидая продолжения. — К счастью, есть способ обмануть его, — резко обернулся Дамблдор и достал палочку. — Надеюсь, мисс Грейнджер простит меня — я бы спросил у неё разрешения, но времени не так много. Гарри напрягся. Что Дамблдор пытается сделать? Они проведут какой-нибудь древний ритуал, требующий крови Гермионы? Или частички её души? Но почему именно Гермиона, почему Рон или Гарри не подходят? Или Снейп? Этого вообще не жалко — пусть хоть голову заберут. Он хотел отправить Сириуса к дементорам, не выслушав его, он нахамил министру, он всё испортил — пусть исправляет! Дамблдор взмахнул палочкой, и из-под одеяла Гермионы вылетело что-то длинное и золотистое — кажется, это был кулон на цепочке. Снейп сдавленно ахнул. — Чёрт подери, — тихо проговорил он, подходя к Дамблдору и внимательно разглядывая золотистый предмет. — Я и забыл про него! Помнится, профессор Макгонагалл клялась и божилась, что Грейнджер никогда не использует его не по назначению. Хвала Мерлину, что Минерва забыла упомянуть про ежегодные неприятности, в которые попадает её компания. Я устану перечислять школьные правила, которые она, Поттер и Уизли успели нарушить за всё время обучения. — Если это не сработает, — посмотрел на него директор, — вы со спокойной совестью можете применить Конфундус к министру — я за вас поручусь. Но лучше этого избежать, сами понимаете. — Дамблдор протянул кивающему Снейпу предмет. — Я думаю, вам потребуется помощь — это путешествие слишком рискованно для одного человека. Рон не сможет, поэтому Гарри… — Это ещё зачем? — резко спросил Снейп. — Вы что, сомневаетесь в моих способностях? У меня были путешествия и поопаснее, вы прекрасно об этом знаете... Впрочем, если вам угодно — хорошо. Я вызову своего домовика. Альбус, не спорьте — вы сами знаете, что даже он будет полезнее, чем Поттер! — повысил голос он, хотя Дамблдор даже не открыл рот. — Мальчишка и в обычные дни не блещет умом и навыками, а сегодня ещё и ослаблен встречей с дементорами. Он только под ногами будет путаться! Гарри не знал, чего добивался профессор. Но если он хотел спровоцировать его на то, чтобы сбросить одеяло, вскочить и подбежать к разговаривающим — ему это удалось. Впрочем, судя по гримасе на лице Снейпа, тот не слишком обрадовался. В отличие от просиявшего Дамблдора. — Мне кажется, Гарри в отличной форме, — весело проговорил он, подмигнув гриффиндорцу. — К тому же, я бы не рассчитывал, что он будет просто сидеть и ждать, пока кто-то спасёт его крёстного. Кроме того, я бы не стал посвящать посторонних в то, что вы планируете сделать — пока что это опасно и для вас, и для тех, кого вы хотите впутать. А ещё… — Похоже, у меня нет выбора, — почти прошипел Снейп. — Я понял. Дамблдор только шире улыбнулся. Гарри поймал себя на мысли, что, похоже, директору просто нравится издеваться над Снейпом. Как он в этот момент завидовал Дамблдору! Между тем, директор направился к двери. Обернулся уже тогда, когда положил ладонь на дверную ручку. — Северус, вы знаете правила, — серьёзность вернулась в его голос. — Никто не должен вас видеть — особенно вы сами. Если что, вы знаете, где заперли Сириуса. Трёх оборотов, думаю, хватит, чтобы успеть спасти невинную жизнь — а может, и не одну. В любом случае, постарайтесь вернуться сюда до того, как я закрою дверь. Если не успеете — я вернусь и на какое-то время задержу министра. Удачи! И был таков. Гарри проморгался, пытаясь осознать услышанное без объяснений Снейпа — он вообще решил лишний раз к нему не обращаться. «Кажется, я понял, что ничего не понял». — Идите сюда, Поттер, — мрачно протянул Снейп, разворачивая цепочку. У профессора был такой вид, будто он съел самую невкусную конфетку «Берти Боттс» из всех возможных. — Запомните, — строго проговорил он, аккуратно надевая цепочку на себя и Гарри, — что бы не случилось — не отходить от меня ни на шаг. Я понятия не имею, почему профессор решил, что вам стоит отправляться со мной. В любом случае, с этого момента ваши конечности, жизнь и душа находятся в зоне моей ответственности. Если вы их утратите — боюсь, что даже директор не сможет их вернуть, а отвечать за это придётся мне. Надеюсь, не надо объяснять, что я от этого не в восторге. Готовы? Он нервно кивнул. Рон, лежащий за спиной Снейпа, неуверенно показал другу большой палец. Гарри слабо улыбнулся ему в ответ. — Отлично, — проговорил Снейп и поднял кулон на уровень глаз. Гарри увидел маленькие песочные часы. — Если сейчас около полуночи, то будет… — пробормотал он себе под нос. Снейп осторожно перевернул песочные часы, словно боясь, что повредит их. Перевернул один раз, второй, третий… И завертелось. — Девять вечера. Голос Снейпа был первым, что смог услышать Гарри. Они стояли в больничном крыле, только… в каком-то другом. Светильники выключены, закатный свет освещает пол и стены. В палате никого, кроме них. «Бред какой-то! — подумал Гарри. — Как может быть два больничных крыла? И почему на дворе вечер, а не ночь?» Профессор снял с них цепочку, свернул её и отправил в карман мантии. — На выход! — приказал он, кивая на дверь. Гарри поспешно двинулся за ним. Снейп осторожно высунулся в коридор, проверяя свободен ли путь. Когда они вышли из больничного крыла, профессор осмотрелся по сторонам и вдруг схватил руку Гарри, потащив его в ближайший кабинет. — Итак, Поттер, — сказал он, запирая дверцу. Гарри тут же проклял его — кабинет давно не использовали, поэтому в нём скопилось достаточное количество пыли, чтобы начать безостановочно чихать. — Думаю, вам требуются объяснения. Вот это, — он достал из кармана кулон с часами и тут же засунул его обратно, — маховик времени. Крайне интересный инструмент, но и крайне опасный… если попадёт в руки идиота. Мисс Грейнджер пользовалась им, потому что изъявила желание изучать все предметы, что есть в школьной программе. Оставлю это решение на совести профессора Макгонагалл — лично я сомневаюсь, что такие вещи стоит доверять всем выскочкам, умеющим пересказывать параграфы. Знаете, почему она вам об этом не говорила, Поттер? — Потому что… э-э… если бы кто-то узнал о маховике, начал бы требовать себе такой же? — растерянно предположил Гарри. Если честно, он сомневался, что кто-то, кроме Гермионы, захочет нагрузить себя всеми предметами сразу. — Не только, — поправил профессор. — Первое правило использования маховика: «Никто не должен увидеть тебя в прошлом». Я понимаю, что у вас генетическая склонность к нарушению правил, но в этом случае я бы поостерегся. Последний такой случай закончился тем, что супруга волшебника, вернувшегося домой после пользования маховиком, приняла его за вора и обрушила на голову железный сейф. Представьте, что вы выходите за эту дверь и видите там себя. Ваши действия? — Запереться в сумасшедшем доме! — выпалил Гарри. — Или навредить себе, — кивнул Снейп. — Не говоря уже о том, что вы создаёте временной парадокс. Время очень не любит, когда в его ход вмешиваются, мистер Поттер. — Но зачем мы тогда здесь? — недоумевал Гарри. — Если во время нельзя вмешиваться — что мы можем сделать? — Принцип самосогласованности Новикова, — ответил Снейп. Увидев озадаченное лицо студента, он закатил глаза. — Мерлин, вы хоть что-нибудь читаете, кроме «Истории квиддича»? Принцип самосогласованности подразумевает, — издевательски забубнил он, — что события будущего неизбежны, как бы вы не пытались его изменить своими действиями в прошлом. Если держаться этого принципа и не искушать судьбу, выпрыгивая перед самим собой, как чёрт из табакерки — по идее, всё должно получиться. Никто даже не поймёт, что произошли какие-то изменения — в этом вся суть. — «По идее»? — переспросил Гарри. — Это теория. К тому же, магловская, а оттого ещё более несовершенная. Мы этого никогда не узнаем — невозможно понять, находитесь ли вы в нормальной реальности, или ход вашей истории спущен в сточную трубу каким-нибудь умником, решившим убить собственного дедушку… В общем, не суть. Принцип понятен? — Да, но я всё ещё не понимаю, чего от нас хочет профессор Дамблдор, — нахмурился Гарри и почесал висок. Кажется, его голова сейчас взорвётся от переизбытка информации. — Зачем нам возвращаться на три часа, почему именно на это время? До момента, когда Петтигрю сбежит, ещё далеко. Мы его ещё даже не нашли в это время — только когда дошли до Хагрида… Гарри замолчал. Кажется, он только что сказал что-то очень важное. Но что важного в том, что они нашли Петтигрю потом? Или в том, что они были у Хагрида? — Если вы планируете перехватить Петтигрю у Хагрида, то вынужден разочаровать, — твёрдо сказал Снейп. — Все мы видели его позднее, в Визжащей Хижине. Если мы сейчас вмешаемся в это событие, произойдёт парадокс. А ещё из этого следует вывод, что нам надо будет позволить ему сбежать, когда Люпин превратится. — Подождите, — покачал головой Гарри. — Профессор Дамблдор не мог нам сказать про три оборота просто так, верно? Значит, за это время мы должны сделать что ещё… Он говорил про спасение невинных жизней, так? И, если повезёт, может, и не одной… Постойте, а если он намекнул на Клювокрыла? Снейп оторопел. — Причём тут гиппогриф? — Его казнят сегодня на закате! — затараторил он, осенённый внезапной догадкой. — Поэтому профессор Дамблдор сказал нам вернуться на три часа — мы как раз сейчас идём к нему. Если мы спасём его и не успеем поймать Петтигрю — Сириусу хотя бы будет, на чём улететь. Зельевар задумчиво провёл пальцем по губе, а Гарри почему-то засмотрелся на его волосы. Господи, это ж так неудобно! Они же всё время лезут в глаза. Неужели так сложно постричь их, купить резинки, заколки? Впрочем, у самого Гарри с волосами отношения были не сильно лучше, особенно сейчас. К концу каждого учебного года они отрастали так, что он начинал мечтать об ободках, как у Лаванды и Парвати. Но чёрные сосульки, которые свисали с головы Снейпа — это, конечно, нечто! Тётя Петунья просто не позволила бы Гарри разгуливать с такими патлами. «Интересно, у него была когда-нибудь девушка, жена? — задумался он. — Бр-р… Сочувствую этой несчастной. Как она гладила его голову? Наверняка же руки приходилось мыть каждый раз от жира. Сейчас у него точно никого нет — если все девушки и жёны такие, как тётя Петунья, у него бы просто не было этих волос! Ну или, как минимум, они были бы чистые, собранные в хвост…» Он вдруг представил Снейпа с двумя хвостиками. Боже, какой кошмар — и как невовремя! Гарри поспешно отвёл взгляд от профессора, чтобы не засмеяться, и со вселенской задумчивостью во взоре уставился на жвачку, навеки прилипшую к парте. — Интересная идея, — послышался голос Снейпа. — Да, директор мог предположить такой вариант развития событий. Как хорошо, что у меня есть план получше, и мне не придётся скакать под носом у Министерства, спасая агрессивное животное. — Что? — не поверил своим ушам Гарри и, не удержавшись, посмотрел на профессора. На его лице красовалась издевательская ухмылка. — Мы оставим Клювокрыла умирать, имея возможность спасти его? А как же Сириус… — Поттер, это идиотизм! — рыкнул он. — Вы думаете, что башня, в которой держат Блэка, слишком высока для стражей Азкабана? Как только ваш дорогой крёстный взлетит — к нему ринутся дементоры, которые могут лететь хоть до термосферы. От них не убежать и не улететь, только если вы не украдёте одну из ракет НАСА. Единственный выход — это схватить Петтигрю после того, как он превратился и убежал от нас. На ваше счастье, я знаю заклятие слежения, которое поможет нам поймать его на удалённом расстоянии… от нас самих. — Ладно, — упрямо сказал Гарри, сжав кулаки. — Не хотите идти — я сам освобожу Клювокрыла. Он двинулся было к двери, но профессор ухватился за его руку, и Гарри безуспешно пытался выкрутить её. Молчаливая борьба затянулась секунд на двадцать — больше профессор молчать не мог. — Я предупредил, чтобы ты не отходил от меня? — прошипел он в лицо Гарри. — То, что я смирился с указанием директора и взял тебя, Поттер, не значит, что я продолжу таскаться с тобой и нянчиться, уговаривая вести себя разумно. Директора рядом нет, ты заметил? Никто не мешает мне связать тебя и оставить здесь, пока я выполняю свою работу. Хочешь этого? Не хочешь? Тогда перестань ерепениться и выполняй всё, что я тебе скажу! Гарри не хотел. Однако бросать Клювокрыла он тоже не собирался, поэтому решил, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. Его правая рука до этого момента была занята освобождением левого запястья от клешней Снейпа. И тут, в каком-то странном порыве, не до конца осознавая свои действия, Гарри отпустил ладонь ненавистного профессора, занес руку в сторону, сжал пальцы в кулак и… ХРЯСЬ! Удар пришёлся куда-то между глазом и носом Снейпа. Судя по его виду, он не столько мучался от боли, сколько ошалел — глаза выпучились, рот открылся, дрожащая рука отпустила его запястье и потянулась к месту удара. Гарри воспользовался его состоянием и, доставая на ходу палочку, помчался к двери. — Алохомора! — выкрикнул он, распахнул дверь и выскочил в коридор. Дверь, похоже, закрылась прямо перед носом Снейпа. Оглянувшись на бегу, Гарри увидел смертельно бледного и очень злого профессора, который бежал за ним и вытаскивал из кармана палочку. Он попытался завернуть за угол, но почувствовал, как кто-то подставил ему невидимую подножку, и в следующую секунду проехался копчиком по полу. Гарри, морщась, тут же попытался встать, но замер — лицо Снейпа нависло над ним голодным коршуном. Профессор наклонился, схватил его за ухо, заставив подняться, развернул к себе и приблизился вплотную к его лицу — наверное, чтобы не орать, хотя было видно, что ему очень хочется. — Какой же ты тупой, Поттер, ты даже не представляешь, — тихо проговорил Снейп. — На что ты вообще рассчитывал, мне интересно? Я — взрослый волшебник, сильнее и быстрее тебя как минимум вдвое. Ты хоть понимаешь, что я чудом сдержался, чтобы не ударить в ответ? Провести лекцию о том, что такое «рефлекс»? Снейп говорил тихо, и от этого Гарри почему-то стало очень страшно. Возможно, дело в том, что в глазах профессора, вопреки негромкому голосу, горело адское пламя, которое не скрыл бы и самый дружелюбный тон. — Я всё равно убегу, — как можно твёрже сказал Гарри, собрав немногочисленные остатки своей смелости. — Можете связать меня и бросить в подземелье — вы же знаете, я найду способ выбраться. — Да что ты? — почти прошептал Снейп. — Хочешь проверить? Гарри замолчал. Нужно было срочно что-то делать — во-первых, время до казни на исходе, во-вторых, они стоят в коридоре, в котором может появиться кто угодно. Он, Рон и Гермиона, например. Или профессор Снейп, который поразит своего «двойника» множеством страшных проклятий, как только увидит. — Пожалуйста, — сглотнул слюну Гарри. — Я в жизни вас ни о чём не просил, профессор, и клянусь, что ни о чём больше не попрошу — только об этом. Если вам не хочется самому освобождать Клювокрыла — я сам это сделаю, просто постойте в сторонке и не мешайте мне. Я… я не смогу вам объяснить за пять минут это… Что если представилась возможность спасти чью-то жизнь — наверное, её надо спасать. Неважно, чья она. Я Петтигрю-то не позволил убить. Как я, по-вашему, могу пройти мимо невиновного Клювокрыла? Вы же знаете, что он не виноват! В глазах Снейпа что-то промелькнуло. Гарри не мог однозначно сказать, что это, но, кажется, пламя в них поутихло. «Надо добивать», — решил он. — Клювокрыл дорог Хагриду, а Хагрид дорог мне. Вы бы позволили умереть кому-то, кто дорог вашему близкому другу? Мне кажется, вы более человечный, чем о вас принято говорить, профессор. На самом деле, будь обстоятельства менее экстремальными, он бы опасался так решительно рассуждать о чём-то, что касается личности профессора Снейпа. Он же совершенно ничего не знал о нём! Ну да, он зловредный — это точно. Но он зловредный сам по себе, как дядя Вернон, или из-за чего-то, что произошло в его жизни? Гарри понятия не имел, да и не так часто задумывался об этом — эта самая зловредность не позволяла думать о чём-то, кроме пыток, убийств и хулиганских выходок всё с теми же несчастными волосами профессора. Неизвестно, поверил ли ему Снейп или нет, но ухо Гарри было наконец-то отпущено. Он нерешительно посмотрел снизу-верх на зельевара — каменное лицо ничего не выдавало. Однако пламя во взгляде окончательно потухло. — Я так понимаю, удерживать вас бесполезно, — бесстрастно проговорил он, скрещивая руки на груди. Гарри активно закивал. Неужели есть надежда? — Блестяще, — устало вздохнул Снейп. — Что ж, сразу скажу, что я не испытываю ни малейшего восторга по поводу этой идеи. А ещё я не думаю, что вам разумно идти на такой риск… одному. Да-да-да, радуйтесь, я помогу вам нарушить школьные правила — только попробуйте растрепать об этом кому-нибудь, и я вас прикончу раньше Тёмного Лорда! — И утереть нос министру магии! — обрадованно поддакнул Гарри. Хвала небесам, Снейп оказался не таким уж упрямым бревном, как он думал! Или, может, это Гарри оказался более упрямым бревном, чем он? Да без разницы — главное, что получилось! — Скорее уж Люциусу Малфою, — недовольно поджал губы Снейп и, достав палочку, постучал ей по лохматой макушке гриффиндорца. Стало неуютно и холодно. — Представляю, в каком он будет в бешенстве, если у нас всё получится… Так, Поттер, смотрите. Это — дезиллюминационное заклинание. Перевод на язык тупиц: заклинание-хамелеон. Чары не делают вас невидимым, но позволяют сливаться с окружающей обстановкой. Они не заменят вашу мантию-невидимку, но мантия нас замедлит, а времени мало. Держите меня за руку, чтобы не потеряться. Снейп применил заклинания на себя и исчез. Не полностью, конечно — Гарри мог видеть его контуры, когда он двигался. Различил он и протянутую руку профессора. Не удержавшись, он улыбнулся Снейпу, когда взял его ладонь в свою — жаль, нельзя было узнать, заметил ли профессор. Гарри и Снейп успели как раз к моменту, когда министр, старичок из Министерства, Макнейр и Дамблдор подошли к хижине Хагрида. Они едва не пересеклись с ними на выходе из замка и потом мчались со всех ног, чтобы не опоздать на апелляцию. Теперь они сидели за деревьями, и Гарри надеялся, что Макнейр, смотрящий из окна на гиппогрифа, не заметит странное шевеление в кустах. — Значит так, — быстро шептал профессор, когда палач отвернулся к кому-то из присутствующих в хижине. — Подходить к гиппогрифу я вам, естественно, не позволю. Не думаю, что вы такой же нерасторопный, как Лонгботтом, но риск попасться слишком велик. Поэтому… — Снейп оглянулся на окно и прицелился палочкой в сторону мёртвых хорьков, лежащих возле Клювокрыла. — Нет, слишком далеко. Акцио! Один из хорьков подлетел к ним и шлёпнулся у ног Снейпа. Тот проделал уже знакомые Гарри манипуляции — хорёк приобрёл ту же окраску, что и земля под ним. Профессор прошуршал руками за пазухой мантии и что-то оттуда достал. — Усилитель вкуса, — тихо пояснил Снейп. — Ношу его на случай, если в Большом зале дадут что-то откровенно пресное. Впрочем, чаще это происходит на обеде у одной особы. — Особы? — не поверил своим ушам Гарри. — У вас есть девушка? То есть… извините, профессор… — Да не в этом смысле! — огрызнулся Снейп. — Просто знакомый, которого я периодически посещаю. И вообще, не суйте нос не в своё дело, если не хотите, чтобы я его вам оторвал. Он решил, что разумнее промолчать. Не из-за носа — боялся разозлить Снейпа, с таким трудом уломанного на спасение Клювокрыла. Сейчас ведь обидится и передумает! К счастью, видимо, у Снейпа была не настолько нежная душевная организация, как он думал. — Теперь, — прокашлялся он и повернулся к Клювокрылу, — нужно освободить это гордое создание, пока все заняты бюрократией. Спасибо, господин директор, что тянете до последнего — как всегда вовремя. Он резко рассёк воздух палочкой. Сначала Гарри не понял, что произошло, а потом увидел, как разрезанная верёвка болтается на ветру. Клювокрыл был свободен, но явно не спешил уходить от старого хозяина. — А вот сейчас, Поттер, — проговорил профессор, не отрывая взгляда то ли от Клювокрыла, то ли от хижины, — нас ждёт небольшой кросс по окрестностям Запретного леса. Вставайте! Рука Гарри оказалось схвачена прохладной профессорской ладонью. Мерлин, в этом человеке есть хоть что-нибудь тёплое? Почему его руки каждый раз такие, будто их опускали в чан с ледяной водой? Впрочем, вечером становилось прохладно, несмотря на июньскую теплынь днём. В этот раз холод в пальцах был вполне уместен. Если он правильно понял, Снейп выманил Клювокрыла с тыквенных грядок тем самым «улучшенным» хорьком. И теперь они бежали вместе с профессором вглубь леса, царапаясь о ветки деревьев и кустов, причём Снейп держал руку с палочкой поднятой. Клювокрыл кружил между деревьями, иногда ударяясь крыльями об их массивные стволы. Свою добычу он настиг только тогда, когда до Гарри и Снейпа донеслись крики со стороны хижины. — Мерлин мой, — выдохнул Снейп, прислоняясь спиной к осиновой кроне. — Мне определённо пора заняться спортом. Это никуда не годится. Он тяжело дышал — Гарри слышал этот свист даже сквозь кровожадное чавканье Клювокрыла. Ему вдруг вспомнились уроки физкультуры в начальной школе — сначала он бегал вокруг стадиона, а потом — по городу от Дадли и его компании. Может, он потому и вырос таким щуплым, но выносливым? Больше него бегали только ребята из спортивных секций, и то, не факт. «Сильнее и быстрее вдвое, как же», — фыркнул про себя Гарри. — Не останавливайтесь после бега, профессор, — посоветовал он, расхаживая туда-сюда. — Слишком резкая смена нагрузки. Сердце вам спасибо не скажет, если оно слабое. — Отвяжитесь, — вяло отмахнулся профессор и вдруг закашлялся. — Проклятье! — Снейп громко сплюнул на землю. — Если у меня случится сердечный приступ — приятно будет узнать, что я не ошибся. Всё-таки меня довели именно вы, Поттер, как я и думал. — Что ж тут приятного? — буркнул Гарри. Раздался неприятный хруст — кажется, Клювокрыл разгрыз особенно крупную кость у хорька. — Кстати, что мы будем делать с Клювиком? Возьмём с собой, а потом, если что, поможем Сириусу сбежать? — Я же уже говорил вам, Поттер! — раздражённо ответил Снейп. — Я считал, считаю и буду считать эту затею идиотской. Разумеется, есть шанс, что его не заметят — как думаете, насколько он велик? Второй раз Блэк может не уйти от дементоров. Забудьте и не нервируйте меня! Клювокрыл вдруг перестал пережёвывать хорька и встревоженно выпрямился. Кажется, он насытился, начал прислушиваться к тому, что происходит вокруг него, и услышал профессора. Сам профессор не шевелился, наблюдая за гиппогрифом. — Стойте смирно, Поттер, — предупреждающе протянул он. Даже не видя его лица, Гарри знал, насколько оно напряжённое сейчас. — Когда я сниму с вас заклинание — поклонитесь ему. Смотрите в глаза и… — Да, знаю, — кивнул Гарри. — В отличие от Малфоя, я слушал, что говорит Хагрид. Снейп медленно поднёс палочку к своей голове и снял заклинание. С секунду стояло молчание, прерываемое лишь шумом ветра и скрипом вековых деревьев. Профессор сделал шаг навстречу гиппогрифу, и тут… — Чёрт! — воскликнул Снейп и кинулся к Гарри, выставив перед ним руки. Он не успел увидеть, что произошло — только услышал громкое клокотание Клювокрыла. Когда Снейп опустил руки, гиппогриф уже мчался вглубь лесной чащи. Профессор снял с Гарри чары хамелеона (его мозг решительно отказывался запоминать настоящее название этого заклинания). — Он испугался, — объяснил профессор. — Видимо, я слишком неожиданно появился. Наше счастье, что он отреагировал именно так — я ожидал нападения… Что ж, похоже, наш спор разрешился сам собой. Предлагаю найти смотровую площадку перед Гремучей Ивой, чтобы дождаться подходящего момента. Смотровая площадка нашлась быстро — благо, они не успели убежать далеко от окрестностей Хогвартса. По пути профессор расспросил Гарри, помнит ли он, в каком направлении убежал Петтигрю, куда убежал Люпин, с какой стороны пришли они от Хагрида… На большую часть вопросов он ответил отрицательно. Если честно, Гарри не понимал, кто в такие моменты смотрит на какие-то там пути и направления, а не орёт заклинания, ругательства или молитвы. — Это плохо, — нахмурился Снейп. — Моя память не так сильно напоминает дырявый котёл, как ваша, но даже я не уверен, что всё правильно помню. Но по большей части они молчали. Когда пришли к месту ожидания — тоже. Гарри не знал, как к этому молчанию относится Снейп, но его оно начало напрягать. — Почему вы были в Азкабане? — спросил он. — Вам не терпится расстаться с носом, Поттер? Он вздохнул. Ну о чём ещё говорить с мрачным профессором? О зельях? Спасибо, ему хватает уроков. О Снейпе? Тот будет посылать его, не давая завязать диалог. — Почему вы так ненавидите моего отца? — предпринял ещё одну попытку Гарри. Почему-то ему казалось, что Снейп не выдержит — его всегда прорывало на этой теме. — Только не говорите про тот случай с профессором Люпином. Мне кажется, дело в чём-то ещё. Конечно, Люпин говорил ему про квиддич, но, наверное, лучше узнавать такие вещи непосредственно у Снейпа. Сам Снейп поморщился, будто кто-то больно укусил его. — Слишком долго перечислять, — цокнул языком он. — Да и смысл? Всё равно не поверите. Вы не знали его, но вам уже вдолбили в голову некий образ, который я не разрушу. Не за один разговор, во всяком случае. К тому же, я не горю желанием вспоминать о том, что было между нами. Слишком гадостно от воспоминаний. — А мама? — вопросил Гарри. — Вы никогда не говорили о ней. Они же учились на одном курсе с вами — мама и папа. Вы не могли её не знать. Снейп быстро посмотрел на него, и Гарри не поверил своим глазам. Ему показалось? Он действительно увидел во взгляде профессора страх? Профессор отвёл глаза и нахмурился. — Знал, — коротко ответил он. — Она была хорошим человеком. На горизонте показались Рон, Гермиона и… Гарри. Как же это странно — наблюдать за собой со стороны! Но он смотрел на развернувшуюся битву с Сириусом и Гремучей Ивой без особого интереса — он и так знал, чем она закончится. Он обдумывал слова Снейпа и параллельно пытался прихлопнуть комара, назойливо и нагло пищащего у него перед лицом. — Когда вы прекратите задевать меня? — неожиданно даже для себя спросил Гарри, оттряхивая остатки комара на землю. — И какая вам разница, похож я на своего отца или нет? Такое чувство, будто вы ему мстите через меня... — Когда вы перестанете лезть в неприятности! — раздражённо огрызнулся Снейп. — И прекратите задавать глупые вопросы. Поттер, запомните — я никогда не делаю ничего просто так. Не забывайте, что я заканчивал Слизерин — у нас на факультете не в почёте бессмысленная рефлексия. Я уже не пубертатный подросток, чтобы мстить и самоутверждаться за счёт маленьких тупиц. Да и если вспомнить время, когда я был подростком, я даже тогда этим не страдал — это больше к вашему папочке и крёстному. К Гремучей Иве подбежал Люпин. Гарри смотрел на то, как он исчезает в проходе, и думал, что профессору не верит. Наверное, это потому, что адекватных объяснений его поведения у Гарри не было. Если не ради самоутверждения, то зачем? В чём смысл? — Я пожалею о том, что я скажу, — медленно проговорил Снейп, и Гарри тут же повернулся к нему, навострив уши. — Но я устал от вас, серьёзно. Когда вы уже смиритесь с тем, что вы маленький и глупый, и перестанете нарываться на проблемы? Разочарованию Гарри не было предела. — И это всё? — спросил он, вскинув брови. — Могли бы придумать что-нибудь поинтереснее. С чего вам жалеть об этом, профессор? — А с того. — Снейп мотнул головой в сторону замка. — Смотрите внимательно. Ворота замка распахнулись, и во двор выбежал Снейп. Другой Снейп, из прошлого, который сейчас пойдёт угрожать Сириусу и которого свяжет Гарри. — Ничего не замечаете, Поттер? — вкрадчиво спросил профессор. Гарри в ответ покачал головой и недоумённо пожал плечами. — Не видите человека, который мчится со всех ног, лишь бы убийца не перерезал вам горло? — Так вы преподаватель, — растерянно проговорил гриффиндорец. — Профессор Макгонагалл тоже бы помчалась… Ещё бы и остальных в замке на уши подняла… Ну это понятно, её Сириус не пытался подослать к оборотню, когда они учились в школе... — Вы просто неблагодарный ребёнок, — тяжело вздохнул Снейп. — С этим надо бы смириться уже мне. Он устало зарылся лицом в ладони. Гарри с минуту смотрел на его сгорбленную фигуру, не зная, что сказать. Нет, он знал, конечно, но не был уверен, что это будет разумно — не хотелось бы получить ещё одну порцию яда. Решившись, он осторожно дотронулся до предплечья Снейпа, который тут же вздрогнул, оторвался от ладоней и выжидающе уставился на него. Почему-то только сейчас Гарри увидел, что профессор выглядит значительно старше своего реального возраста. И дело было не в грязных волосах, не в болезненном цвете кожи, не в худобе — в глазах. В них плескалась какая-то странная усталость от всего на свете, не только от Гарри. «А ведь он очень молод», — подумалось ему. — Спасибо, — выпалил он. — Спасибо, что побежали спасать меня… и всё такое. Ему удалось сменить усталость в глазах Снейпа на искреннее удивление, надо же. Гарри морально приготовился к издёвкам и хамству. — Пожалуйста, — вполне серьёзно ответил ему Снейп. Профессор покосился на руку Гарри, всё ещё держащую его предплечье, и мягко отстранил её. — Но лучшей благодарностью для меня будет тот счастливый день, когда вы перестанете искать приключения себе на голову. Правда, я подозреваю, что мне легче умереть, чем дождаться его. — Так я не ищу их, — усмехнулся Гарри. — Это они меня находят. Какое-то время молчали, и Гарри был чуть ли не впервые за долгое время удовлетворён этой немотой вокруг них. Она казалась правильной, уместной, необходимой им обоим. Впрочем, продлилась она недолго. — Давайте лучше обсудим порядок действий, Поттер — сказал профессор, прищуренно вглядываясь в проход под Ивой. — Конечно, мне было бы предпочтительнее, если бы вы остались тут, но я сомневаюсь, что гриффиндорское шило в заднице позволит вам спокойно сидеть на месте. Итак, мы заблаговременно направляемся к месту потасовки, стоим чуть поодаль, чтобы нас не заметили. Мне не хочется рисковать, применяя только дезиллюминационное заклинание, поэтому воспользуемся ещё и вашей мантией-невидимкой — ваше счастье, что я забрал её из Визжащей Хижины. Я накладываю на Петтигрю следящие чары, и мы бежим за ним, пока он не прыгнул в ближайшую канализацию. Как только посторонние лица скроются, я нейтрализую его. Желательно, чтобы при этом он не заметил нас. — А почему? — спросил Гарри. — Мы-из-прошлого уже не видны ему. Он же может подумать, что мы побежали за ним. — Потому что потом будет суд, — нетерпеливо объяснил Снейп. — И будет очень странно, если я скажу, что одновременно бежал к дементорам и скакал по лугам за Петтигрю. — Но план же отстойный! — воскликнул Гарри. — Во-первых, как мы побежим за Петтигрю под мантией-невидимкой? Вы видели, как быстро он бегает? Там восемь футов в секунду, как минимум! — Максимум до Хогсмида добежит, а там выдохнется. Хотя, конечно, лучше до такого не затягивать. — Во-вторых, я вообще не участвую в этом плане! Никак, абсолютно. — Верно, вы моя маленькая собачка — просто будете рядом для моего же спокойствия. Хотели идти со мной — получайте. В глазах профессора показалось пакостное удовлетворение. Гарри чуть не задохнулся от возмущения — только они начали нормально разговаривать, и Снейп снова всё испортил! Ну что за человек? — Хорошо, — как можно старательнее изобразил равнодушие Гарри и демонстративно отвернулся. — Всё равно вы не выдержите, у вас слишком слабая дыхалка. Две мили непрерывного бега — и я побегу за Петтигрю один. — Смотрите, как бы вы не добегались до того, чтобы я оторвал вам ноги, — угрожающе процедил Снейп. — Постараемся сделать так, чтобы две мили не набралось. Если не получится — мне легче умереть, чем дать ему сбежать, поверьте. — А давайте лучше Инкарцеро, — прошептал Гарри. — А то от Остолбеней идёт красный луч. Заметят. — А вы других заклинаний не знаете, Поттер? Отрадно, конечно, что вы выучили именно то, что я пытался в вас вдолбить на своём уроке. Посоветую следующему преподавателю ЗОТИ, чтобы он почаще практиковал подобное с вами. Видимо, это единственный способ заставить вас учиться… Так, приготовьтесь! Они сидели вдвоём под мантией-невидимкой и ждали, пока Петтигрю сбежит. Было ужасно неудобно — пришлось прижаться друг к другу, чтобы чья-нибудь обувь не показалась наружу. Гарри считал, что Снейп — параноик. Они под чарами хамелеона, кто их заметит-то, в такой темноте? И как они будут бежать за Петтигрю? Палочка Снейпа указывала прямо на него, как компасная стрелка, но профессор не спешил с активными действиями. Петтигрю наконец превратился и побежал по лугу, прочь от Гремучей Ивы. Гарри хотел было ринуться за ним, но Снейп остановил его. — Дайте ему чуть-чуть пробежаться… Вот так… Ага! Он взмахнул палочкой, и они медленно, гуськом, двинулись в ту сторону, куда указывал «компас». Сзади раздался знакомый вой — у Гарри вновь защемило сердце. Только бы у них всё получилось, только бы Сириуса освободили! — А мы не опоздаем? — скептически вопросил Гарри. — Не думаю, — успокоил его Снейп с каким-то хищническим удовольствием в голосе. — Наш маленький мохнатый друг сейчас борется со сном. Наверняка думает, что закончились силы, падает давление. Обычно люди считают, что падают в обморок — уверен, что и волшебные крысы чувствуют то же самое. Будем надеяться, во всяком случае. Иначе министру придётся пережить заклинание контузии, чтобы я смог притащить его к омуту памяти… а то и что похуже. К его радости, Снейп оказался прав — они прошли меньше мили, и палочка профессора привела их к лежащей крысе, едва-едва видимой в темноте, накрывшей луг — Гарри был уверен, что в жизни бы её не нашёл без следящего заклинания. Крыса со стороны казалась мёртвой, но тихое сопение выдавало в ней жизнь. Профессор наклонился к ней и начал взмахивать палочкой. Через секунду Петтигрю мирно лежал в клетке — и откуда профессор её наколдовал? У Гарри проснулось странное желание оторвать парочку усиков, пока анимаг спит. — Так-с, — тихо проговорил профессор, оглядываясь в сторону Чёрного озера — крик Сириуса прервался, дементоры слетались на пиршество, другой Гарри подбегал к злополучному берегу, а другой Снейп, чуть отставая, мчался за ним. — У вас есть часы? — Гарри покачал головой. — Это плохо. Почему вы не носите часы? Поэтому вы и опаздываете на уроки! В любом случае, мы умудрились не только уложиться в срок, но и выиграть свободное время — понятия не имею, что нам с этим временем делать, но предлагаю убраться отсюда. Сейчас дементоры отойдут, и я отправлю всех в замок — зайдём сразу за… нами. — А почему они ушли, кстати? — спросил Гарри. Они оба смотрели, как он безуспешно пытается бороться против дементоров. — Погодите… Так это вы… Снейп на том береге реки взмахнул палочкой, и из неё вырвался Патронус. Не такой, как у Гарри, не облачко и не струя — настоящий, телесный. Гарри прищурился, пытаясь разглядеть, какую форму он принял, но не мог — Патронус метался по берегу, разгоняя чёрные балахоны. Когда они ушли, а на берегу остались только Гарри, Сириус и Снейп, Патронус подлетел к своему хозяину — тот что-то быстро говорил ему. Серебряная сущность, дослушав его, понеслась к замку. Гарри сначала показалось, что это лошадь, но потом Патронус свернул в их сторону, и он смог разглядеть его. Это была лань. — Какая красивая! — ахнул он, наблюдая за серебряными копытцами, рассекающими ночной воздух. Он вдруг почувствовал желание выбежать из-под мантии-невидимки, чтобы дотронуться до неё. Гарри никогда до этого не видел телесного Патронуса, и пообещал себе, что когда-нибудь обязательно научится вызывать своего. Интересно, а какое животное у него? Очарование спало только тогда, когда лань исчезла из виду. — А как происходит выбор Патронуса? — повернулся он к Снейпу. — То есть… Чем определяется выбор животного? Можно ли заранее сказать, кто будет у меня? — Нет, — покачал головой Снейп и протёр веки пальцами. Когда его глаза открылись, Гарри вновь увидел в них усталость — неудивительно, впрочем, с учётом того, сколько им сегодня пришлось пережить. — Есть мнение, что они отражают какую-то часть нашей личности. Точнее, её скрытый «резерв», который используется исключительно в тёмные, тяжёлые времена. Также известно, что Патронус имеет свойство меняться, если произошло какое-то эмоциональное потрясение — травматичная ситуация, изменившая личность, или появление любимого человека — проблемного, как правило. — А у вас он всегда такой был? — с интересом спросил Гарри. Он подумал, что Снейпу была бы уместнее летучая мышь в качестве защитника от дементоров, а не красивая лань. С другой стороны, это было бы нелогично, ведь Патронус — «резерв». Летучая мышь отражала бы самые выпирающие качества зельевара. А что отражает такое дивное создание? Ну нет, в Снейпе не может быть чего-то, что настолько красиво! — Понятия не имею. Я первый раз смог вызвать телесного Патронуса, когда мне был двадцать один год — с тех пор он не менялся. Похвально, кстати — у вас получилось в тринадцать. — Гарри непонимающе уставился на него. — Люпин рассказывал всем желающим, как вы вызвали его на поле для квиддича. Ваш олень до смерти напугал мистера Малфоя — да будет вам известно, он призван защищать от страшнейших созданий мироздания, а не повергать в ужас одногруппников... Признайтесь, Поттер, кто над вами так поиздевался, что вы освоили столь мощную магию? Хочу позаимствовать у него преподавательские методики. — Олень? — зачарованно переспросил Гарри, проигнорировав вопрос профессора. — Серьёзно? Вау. Он наблюдал за тем, как Снейп и остальная компания двигается к замку. Как-то он забыл про тот матч и шутку Малфоя, а Люпин ему не напомнил. Это было так давно… Чёрт, да ему вчерашний день уже кажется прошлым веком! Слишком много всего произошло. «Надеюсь, каникулы будут спокойные, без всяких анимагов и надутых тётушек. Что-то я подустал от приключений». Они сидели всё в том же пыльном кабинете, из которого Гарри почти три часа назад сбежал от Снейпа. Пробрались туда не иначе как чудом — из-за начавшейся суматохи с Сириусом началась беготня по коридорам, им то и дело приходилось замирать под мантией-невидимкой, пока кто-нибудь мчится от больничного крыла или к нему. Теперь же оба обсудили план действий и выжидали, внимательно прислушиваясь к шуму в коридоре. План был до безобразия прост. Гарри выбегает в коридор сразу после того, как Дамблдор выходит из палаты. Снейп же стоит за углом коридора, ожидая министра, а потом вылетает на него с клеткой в руках, чтобы показать Петтигрю. Всё это время профессор якобы искал крысу — мало ли, может, не успела далеко убежать. — Не думаю, что министр будет углубляться в подробности, когда увидит его, — говорил он, завершая обсуждение. — На фоне того, что Петтигрю жив и относительно здоров, становится не таким уж важным то, как его нашли. Главное — не проморгать момент. С одной стороны, Гарри был счастлив, что этот безумный день может закончится хорошо. С другой — кое-что не давало ему покоя. Почему-то он вспомнил об этом только сейчас. — Профессор! — окликнул Снейпа он. — Да? — А как вы относитесь к профессору Трелони? Снейп фыркнул и повернулся обратно к двери. — Неэтично критиковать своих коллег, но, скажем так, я рад, что она редко покидает пределы своей башни. Что, нагадала вам мучительную смерть? У неё это ежегодная традиция, не волнуйтесь. Мадам Трелони так развлекается. Ей нечего делать, кроме гадания на Таро и чтения журнала «Астрология для профессионалов». Человек помирает от скуки и отсутствия умственной деятельности. — Да, но сегодня я был на экзамене, и она как-то очень странно себя вела, — осторожно протянул Гарри — вдруг Снейп посчитает, что он струсил? — Это нормально, если иногда её голос становится хриплым, она как будто впадает в транс?.. Хотя нет, «транс» — это же что-то загадочное, таинственное. Тут больше слово «припадок» подходит. Может, она что-то принимает? Травы там, благовония какие-нибудь… Полы профессорской мантии тут же взлетели над деревянными половицами — так резко он повернулся к Гарри. Взгляд профессора вперился в него — ни намёка на былую иронию. — Что она вам сказала? — резко спросил он. Гарри пожал плечами. — Сказала про слугу Волан-де-Морта… — Не произносите его имя! — крикнул Снейп, забыв про конспирацию. — Сказала про то, что его слуга вернётся, — торопливо продолжил Гарри. Что-то ему не нравится нервный вид профессора. — Что он был заперт двенадцать лет, а сегодня освободится, причём до наступления полуночи. И что он поможет хозяину восстать. Сначала я думал, что она о Сириусе, потом — что о Петтигрю. Но Петтигрю пойман, о ком же она тогда говорила? Хотя, знаете… Забудьте. Она на уроках постоянно всякую чушь несла — наверное, решила эффектно проводить меня на каникулы, потому что я отказался наврать ей про казнённого Клювокрыла в хрустальном шаре. — Сомневаюсь, — поджал губы Снейп. По глазам было видно, как быстро неслись мысли в его голове. — Видите ли, я однажды стал свидетелем её настоящего предсказания. Похоже, единственного за её карьеру. Точнее, оно было единственным… до сегодняшнего дня. Что ж, поздравляю, Поттер — ваша жизнь резко усложнилась. Если бы это был Петтигрю, признаться, всё было бы куда радужнее. Теперь мы будем сидеть с профессором Трелони и гадать на чаинках, чтобы выяснить, что же это за загадочный «слуга». — И что теперь — отпустим Петтигрю для облегчения моей жизни? — уныло протянул Гарри. Снейп хотел что-то ответить, но тут замер — в коридоре, впервые после долгого перерыва, открылась дверь. Похоже, Дамблдор вышел из палаты. — Идите! — приказал профессор, подталкивая его к выходу из кабинета. — Нам бы сегодняшний день закончить, будь он неладен, с остальным разберёмся завтра.