Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

— Варвара Кирилловна живет с нами уже два года, — продолжал Василий. Аня внимательно наблюдала за его лицом. Мужчина не хотел этого показывать, но Анна всё равно увидела необычную мягкость в его чертах. Это было невольно, инстинктивно. Он, верно, не был властен над этим. — Мамина давняя подруга не очень удачно вышла замуж. Её муж оказался картёжником и в итоге промотал все своё состояние и пустил пулю в лоб. Жена и дочь остались без жилья и средств к существованию. Мама взялась помочь и пригласила их к нам, но Екатерина Ивановна умерла перед самым отъездом, и несчастная Варвара Кирилловна осталась совершенно одна и без денег. Если Штольман до этого момента понимал, что его приятель испытывает к пропавшей девушке чувства, то теперь уверился в этом окончательно. Искреннее сочувствие было написано на его лице, сочувствие, прошедшее через сердце, а не только внешнее. — Она собиралась идти в гувернантки, ведь образование у неё прекрасное, но мама пригласила её к нам, желая помочь дочери своей давней подруги. Так и получилось, что Варвара Кирилловна осталась с нами. Она, однако, отказалась бездельничать и стала маме почти что компаньонкой. Только она может успокоить её и удержать от чрезмерной реакции на окружающих. Василий усмехнулся, но было видно, что делает он это по-доброму, признавая некоторую сумасбродность матери и так пришедшиеся кстати умения Варвары. — Словом, она уже два года живет с нами, стала частью семьи. Я не видел, что с ней что-то происходит, всё было как обычно! Я заметил, что она нервничает лишь три дня назад, но Варя…ммм… Варвара Кирилловна говорила, что все хорошо, и волноваться не о чем! А вчера она пропала. Причем пропала так, что сразу становится ясно, что это совершеннейший бред. Он порылся в кармане и вытащил сложенный лист бумаги. — Утром обнаружили, что дома она не ночевала, а под подушкой нашли сие послание, где написано, что жить в доме она более не может, здесь ей нечем дышать! Она выбрала жизнь свободную и выходит замуж, поэтому прощается и просит её не искать! Это совершеннейшая нелепица! — Почерк её? — тут же спросил Штольман, видя, что его друг выходит из себя. — Несомненно! — горько сказал Лазарев. — Строчки немного пляшут, но рука её. — Так почему ты думаешь, что написанное здесь — ложь? — осторожно спросил Яков. — Поверь мне, у меня есть все основания так думать! — Лазарев говорил серьезно и спокойно внешне, но Аня видела, что ему больно. Ей немедленно захотелось как-то облегчить его боль, но в голову ничего не шло, да и что тут сделаешь? — Она бы этого не сделала! Штольман нахмурился. Если Василий и дома так плохо скрывал свои чувства, то вариантов, отчего девушка пропала, уже сейчас можно было назвать немало. Но тем не менее, саму Варвару Кирилловну он не знал, поэтому версию о том, что она всё же предпочла вольную жизнь с каким-нибудь молодым человеком, откидывать нельзя. Любовь глаза застит, поэтому суждениям Лазарева до конца доверять нельзя. Василий вдруг поднялся и стал ожесточенно запихивать послание обратно в карман. — Но знаешь, что во всей этой истории самое поганое? Простите, Анна Викторовна! — извинился он за грубое слово. — То что никто, ни один человек в моем доме не усомнился в происходящем! Весь вчерашний день я только и слышал от родителей, брата и гостей о том, что современные девушки, да еще без роду, без племени, совершенно потеряли стыд, не могут быть благодарными, думают только о себе и всё такое прочее! Ох, как же мне хотелось расколотить наш парадный сервиз вчера за ужином, ты бы знал! Штольман понял теперь, что друг все же прекрасно умеет скрывать свои истинные чувства. То, что сквозь его спокойствие просачивалась любовь, лишь доказывало, что её слишком много, и удержать её не получается. Но теперь маска треснула, и настоящие эмоции показали своё лицо. Лазареву было страшно. Так страшно, что он цеплялся за злость, которая сейчас волнами исходила от него. Когда ты злишься, то бояться не получается! — Василий Степанович, — Аня встала и взяла мужчину за руку, — мы возьмемся за это дело, да, Яков? Аня повернулась к Штольману, ожидая ответа. Он кивнул. — Да, конечно, Вася! Мы постараемся тебе помочь, и сделаем всё как можно скорее, чтобы времени не терять! Лазарев выдохнул и попытался успокоиться. Анна всё еще тревожно смотрела на него снизу, и мужчина выдавил из себя улыбку, стараясь дать понять, что всё нормально. Женщина кивнула и вернулась к Якову. — Ты хочешь, чтобы мы действовали как официальные лица? Или как друзья семьи, не особенно показывая, что происходит? Лазарев задумался: — Как официальные лица! Так все будет четко и понятно! Мне нужно знать, что произошло! Штольман согласился, что это было разумно. — У Варвары Кирилловны был кто-нибудь? Я имею в виду поклонников, — спросил он у Василия. Тот замер на долю секунды. — Нет, не было, — покачал он головой, и Яков снова почувствовал ту же фальшь, что и до этого. Это его раздражало. — Что связывает тебя с этой девушкой? — прямо спросил он друга. Василий помолчал пару секунд. — Она очень дорога мне, — наконец сказал мужчина. — Выясните, что с ней произошло! Её необходимо найти!