Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Когда Аня запнулась, замолчала и принялась смотреть сквозь проём арки в коридор, Штольман немедленно всё понял. Он быстро шагнул вперед, подхватил почти выпавшую из Аниной руки коробку, а саму её прижал к себе. — Кто там? — спросил он Анну, замечая, что она побледнела и дышит поверхностно. Мария Тимофеевна и Виктор Иванович, которые до этого бросились к дочери, думая, что ей нехорошо, замерли на месте и пораженно уставились на Якова. Он что, совершенно серьезно в этом участвует? Штольман даже и бровью не повел, а склонился к Ане и стал её внимательно слушать, проводя ладонью по спине, стараясь успокоить. — Женщина! — чуть слышно проговорила она. Что-то слишком холодно ей было в этот раз, слова с трудом шли из горла. — Молодая? — немедленно спросил Яков, который знал, что призраки приходят к ней чаще всего в связи с теми расследованиями, которые они обычно вели, что было очень странно для него. Он подумал, что это могла быть Варвара. — Ох, Яков Платонович, — всплеснула руками Мария Тимофеевна, которая органически не переваривала всю эту чушь со спиритизмом и виденьем духов. Столько она с этим намучилась! А тут такое! И этот отъявленный материалист Штольман вовсе не пресекает всё это, а потворствует ей. Ну нельзя ей давать во все это углубляться! Она всё Анино детство и юность потратила на то, чтобы удалить все эти фантазии из головы дочери, а тут вон что творится! — Ну не думаете же вы в самом деле, что… Она не закончила, потому что Штольман вдруг доказал, что он не просто Яша и любимый окрестными жителями почитатель миндальных пирожных, а всё ещё суровый следователь, который взглядом может заставить человека замолчать или заговорить в зависимости от своего желания. Он так взглянул на Миронову, что она немедленно поняла, что уже не она решает, что лучше или хуже для Ани и что теперь её дочь стоит за спиной человека, который не допустит до Анны никого, кто доставит ей хоть малейшие неудобства. Это было очень неприятно. Она же мать! Она хочет Анне только добра! Зачем погружать её в эту мистику? Зачем давать ей ложное представление о мире? Мария Тимофеевна уже хотела возмутиться, но Штольман уже вернулся обратно к Ане и инстинктивно даже встал так, что прикрыл её от них с Виктором. Это кольнуло еще больнее. Неужели они так уж неправы? На её плечо опустилась рука мужа и притянула её к нему. Стало немного спокойнее. После истории с Лизой Мария Тимофеевна не могла воспринимать мужа так, как раньше. Исчезло то безоговорочное доверие, которое всегда их связывало. Она подсознательно ждала теперь, что все может рухнуть в один момент, даже сейчас, когда они всё прояснили и склеили, как сумели, рассыпавшиеся осколки их брака. Она не могла опереться на него безоговорочно. Она автоматически думала о том, как будет действовать, если опора рассыплется на глазах. Сейчас, однако, его объятия и тепло пришлись очень кстати. У неё тоже была поддержка. Мария Тимофеевна сердилась, но не могла при этом Штольманом не восхищаться. Это нужно было решиться защищать её дочь не только от потенциальных врагов, но и от родителей! Не мог же он не знать, что этим явно не расположит их к себе! А всё равно сделал то, что считал нужным! — Нет, — покачала головой Аня и облегченно вздохнула, когда дух наконец двинулся, и мороз, пробирающий её до костей, перестал сковывать лёгкие. — Ей лет сорок с небольшим. — Что-нибудь говорит? — Нет, — озадаченно рассматривала грустную женщину Анна. — Что вам нужно? Призрак грустно посмотрел на неё и сказал: — И я прошу, найдите мою Вареньку! Она сейчас спит! Спит и не просыпается! Но скоро её увезут! Увезут, и её жизнь будет кончена! А всё из-за проклятых денег! Всю жизнь вокруг меня все делали что-то из-за них, и сейчас снова они! Прошу вас! Прошу! Женщина зарыдала и исчезла. У Ани закружилась голова. Всё-таки возлюбленная Лазарева попала в беду.