Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Дом Лазаревых поразил Аню обилием слуг и какой-то торжественностью. Она невольно заробела. Степан Андреевич и его жена приняли Якова и Анну в большой гостиной. Мужчина выглядел очень представительно, и его жена возле него казалась невесомой тростиночкой. Это впечатление подчёркивалось совершенно не зимним выбором платья и постоянным отрешенным выражением глаз Стефаниды Давидовны. Она будто летала в облаках, не обращая внимания на то, что происходит на грешной земле. Когда приветствия были произнесены, а гости усажены на диван, Лазарев-старший улыбнулся Штольману и сказал: — Как же давно мы не видели тебя, Яков. Я слышал о твоих…неприятностях и очень о них сожалею. Степан Андреевич умел прекрасно говорить между строк и без слов, сказывалась многолетняя служба на дипломатическом поприще. Вот и сейчас Штольман по двум фразам понял, что его всё ещё принимают в этом доме, но некое недоверие в связи с потерянным добрым именем присутствует, и о возобновлении прежних добрых отношений с главой семейства речи быть не может. Яков что-то подобное предполагал, поэтому мелкую занозу боли из сердца безжалостно выдернул и перешел к делу, успев однако заметить, что Аня, хоть и не поняла, что конкретно произошло, сумела его прочитать и села ровнее, пытаясь определить, что не так. — Василий сказал, что пригласил вас с женой для того, чтобы вы помогли разобраться с побегом Варвары, — недовольно сказал Лазарев, вновь давая понять голосом, что считает женщин-следователей нонсенсом, а всю историю вовсе не заслуживающей таких хлопот. — В этом нет никакой необходимости! Всё предельно ясно. — Вашему сыну, однако, так не кажется! — ответил Штольман, стараясь не раздражаться. — Неужели и вам в этой ситуации не показалось ничего странным? Лазарев дернул уголком рта, говоря о том, что не будет он искать странности в поведении девушки, которая не имеет никакого отношения к его жизни. Стефанида Давидовна, однако, вынырнула из пучины грёз, в которой до этого пребывала и изящно поведя рукой, сказала: — Вы знаете, Яков, — женщина никогда не называла Штольмана на «ты», так уж повелось, — я подумала, что это странно. У девочки не было никаких увлечений, да и негде им было взяться! Она всё время в доме, у меня на глазах. Помогала мне во всем. Я уж, признаться, так привыкла к ней, что стала злоупотреблять, наверное, её услугами. Она говорила об этом легко, почти смеясь, но Штольман, зная характер этой женщины, мог себе представить, что у Варвары и времени свободного не оставалось, потому как Стефанида Давидовна не могла оставаться без внимания ни секунды своего времени. — Хорошо меня Васенька приструнил, — улыбнулась женщина. — Прямо запретил мне, представляете! Два часа в день обязательно сделал выходными для Варвары, и вечером частенько просил её ему помогать! — Помогать? — переспросил Штольман. — Да, — ответил Лазарев. — У Варвары был очень красивый почерк, и она писала письма под диктовку Василия. — Понятно, — кивнул Штольман. — Вот я и подумала, что всё же странно, что она так с кем-то сбежала! Такая домашняя девочка, и тут свободная жизнь! Я даже стала волноваться! Яков уловил нотки начинающегося нервного вихря, который часто сметал на своем пути покой этого дома. — Не стоит волноваться, Стефанида Давидовна, — успокаивающе сказал Яков. — Ещё ничего не известно. Мы здесь именно для того, чтобы во всем разобраться. Женщина перевела взгляд на Анну и вдруг тепло улыбнулась. — Вы выбрали прекрасную жену, Яков! Она вам очень подходит! Анна поняла, что мать Василия гораздо более проницательна, чем могло показаться внешне. Этот образ бестелесной истеричной женщины скрывает очень внимательного человека. — Благодарю, — Штольман тоже улыбнулся и посмотрел на Анну. Это было в самом деле так. — Ну что же, — сказал Степан Андреевич, которому надоели эти нежности, — значит, вы попробуете прояснить детали исчезновения Варвары, раз уж это и в самом деле, как оказалось, вызывает сомнения. Вы будете опрашивать всех в доме? — Да, это необходимо! Нам нужно понять отношения между вашими домочадцами. — Отношения с Варварой? — с удивлением переспросил Лазарев. — А какие с ней могут быть отношения? Девочка без приданого и положения, в доме по сути живет по милости моей жены! Отношения — это громко сказано! — Стёпочка! — укоризненно проговорила Стефанида и погладила мужа по рукаву. — Ну не надо так! Аня подавила волну злости! Нет, Василию придется нелегко, если он пожелает перевести свои чувства во что-то большее. Отец его явно не ставит Варвару ни во что. — Всё равно нам нужно иметь общее представление, — сдерживая раздражение, проговорил Яков. — Вы же знаете, что дальше меня это никуда не пойдет. — Знаю, Яков, знаю, — кивнул Лазарев, который и по долгу службы сталкивался со Штольманом и был знаком с его безусловной порядочностью. — Хорошо, так уж и быть! Все дома сейчас, можете использовать малую гостиную для опроса. - Благодарю, — усмехнулся Яков. — А вы сами когда последний раз видели Варвару? — Я сразу после ужина, — сказал Степан Андреевич. — После я поднялся к себе в кабинет и больше её не видел. — Я некоторое время провела в её компании. Васенька был занят, и Варя была свободна в тот вечер, — тоненьким голосом проговорила Стефанида Давидовна. — Она читала нам с Александрой и Ирочкой Гюго! Около часа! А после мы все разошлись! Читала около часа без перерыва? Бедная девочка. — Что-нибудь необычное заметили? — Нет, ничего особенного, — пожала плечами женщина. — Варя вообще была в последние полгода немного рассеяна, будто её не очень волнует, что творится вокруг. Но вчера всё было как обычно. — Благодарю, — сказал Штольман, думая о второй раз промелькнувшей фразе про полгода. — Последний вопрос. Скажите, вы можете сказать, были ли у Варвары Кирилловны какие-то сбережения? — Сбережения? — удивилась Лазарева. — Нет, ну что вы! — У этой девочки от родителей остались только долги, — добавил Степан Андреевич. — Мы оплатили похороны её матери и её приезд к нам. Она бедна как церковная мышь! — Всё понятно! Благодарю! — Штольман поднялся и подал Ане руку. Пора было переходить к сбору материала.