Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Аня вдруг повернулась к родителям и с любовью посмотрела на них. Нет, у них бывало разное, они ссорились и не могли найти общий язык, но она была стопроцентно уверена, что в глобальных вопросах они всегда будут заодно. Они выступали единым фронтом, не давая друг друга в обиду и поддерживая родных в самых сложных ситуациях. И сейчас они смогли понять их с Яковом, понять и принять то, что они будут жить вместе. Нет, она — счастливый человек, это несомненно. Виктор Иванович, поймав взгляд дочери и дослушав историю Лазарева до конца, думал о чём-то подобном, но с другого конца. Он размышлял о том, что людям легко заиграться и начать полагать своё мнение единственно возможным. Ведь так просто разрушить жизнь своего ребенка, отказавшись стать на его сторону и посмотреть на мир его глазами. Другу Штольмана пришлось идти на крайние меры, чтобы устроить свою жизнь со своей избранницей, единственным недостатком которой было отсутствие приданого. Теперь ему придется вступать в конфронтацию с собственной семьей, чтобы завоевать себе право жить так, как он считает нужным. Миронов подумал, что и они с Машей могли быть так же слепы, но к счастью сумели вынести урок из жизненных перипетий и принять выбор дочери. Штольман решительно задвинул в дальний угол сознания взметнувшиеся с новой силой переживания о том, что он виноват в том, что Аня вынуждена жить с ним без венчания. Задвинул, затолкал подальше и запер дверцу. У него не железное сердце, он не мог сейчас начать об этом думать, слишком много народа вокруг. Да и Аня опять начала бы на него сердиться за излишнее самокопание. Она не любила, когда он начинал себя корить. — Кто мог узнать о ваших отношениях? — спросил он Лазарева вместо этого. — Я не могу тебе сказать, хотя ты прав, задавая этот вопрос, — задумчиво ответил Василий. — Мы таились ото всех, но сам понимаешь, что на лице молоденькой женщины, которая не умеет скрывать свои чувства, прочитать всё легко. Да и я, признаться, пару раз ловил себя на мысли, что взгляд мой постоянно возвращается к Варе. Он улыбнулся, признавая нелепость того, что почти сорокалетний мужчина не может скрыть свою привязанность от окружающих. — Однако мы в последнее время потеряли бдительность, — грустно продолжил он. — Переезд стал так близок и реален, что мне было всё тяжелее играть свою роль. Штольман кивнул. У него было несколько версий того, что могло случиться, но его интересовал мотив. Одну причину он приблизительно знал, но делать предположения о побуждениях еще одного участника он сейчас не брался. Слишком многое еще было туманно. К тому же была прямая связь с торговлей девушками. Тут было два варианта. Либо их похищали ради рабства и непосильной работы, либо это прямой путь в бордель. Штольман склонялся ко второй версии, больно уж молода и красива была Варвара. Следовательно, те, кто устранил жену Лазарева из дома, имеют непосредственное отношение к столь мерзкому занятию. — Что было в письме? — спросил Яков. — В письме? Ах, в письме! Да, сейчас! — Василий порылся в кармане и достал конверт. — Варя написала, что ей подбросили записку, в которой грозятся всё рассказать моим родителям о том, что она состоит со мной в отношениях. Ей дали сроку два дня и требуют денег за молчание. Она просит совета, как ей поступить. Варя думала, что я уже вернулся из пригорода и работаю в конторе, так случалось пару раз, когда было слишком много документов. — Ясно! — сказал Штольман и задумался. — Поль, — поднял он глаза на помощника префекта, — мне нужна твоя помощь! — Разумеется, — кивнул Мартен. — Я пришлю тебе копии тех протоколов, которые мои ребята подошьют к делу после сегодняшней операции и допроса свидетелей. — Да, спасибо большое! Еще мне нужна информация о Егоре Львове, который ведет свои торговые дела в Париже. Вася, ты бы тоже навел справки. Я знаю, что ты можешь найти вариант, как это сделать, не привлекая внимания. Особенно меня интересует финансовая сфера. Лазарев кивнул, начиная осознавать, что после окончания всей этой истории в его семье действительно окажется тот, кто будет виновен, и после этого жизнь его изменится бесповоротно. — Пока это всё, что мы можем предпринять на данном этапе! — Штольман поднялся с дивана и поморщился, потревожив плечо. — Вася, я полагаю, ты останешься на ночь? Лазарев с благодарностью взглянул на него и кивнул. Он избавил его от необходимости просить. — Поль? — Яков вопросительно посмотрел на друга. — Нет, благодарю! — отказался мужчина. — Я поеду домой и распоряжусь о поиске информации. — Спасибо! — улыбнулся Штольман. — Ну что же, на сегодня наши дела закончены, все живы и здоровы, и можно наконец отдохнуть!