Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Штольман смотрел на Львова и прятал усмешку. Мужчина перед ним был совершенно поражен тем, как всё пошло после слов Василия о том, что он женат. Сначала последовала немая сцена, и абсолютно все к комнате замерли и уставились на Васю, не в силах поверить в то, что услышали, а после этого загомонили разом. Степан Андреевич налился красным и почти с угрозой начал говорить о том, что это отвратительно, позор и его сына могла ждать гораздо большая партия. К его удивлению, Василий не дал ему и дальше оскорблять Варвару, а резко и недвусмысленно пресек все дальнейшие его попытки вновь начать разговор в подобном тоне. Степан Андреевич и раньше сталкивался с прямолинейным и непримиримым в отношении подлости характером сына, но раньше, когда он не был направлен на него самого, ему это нравилось. Теперь, глядя в его глаза, он внезапно увидел самого себя, недобро смотрящего на тех, кто считал эмоционально нестабильный нрав его жены истеричностью и взбалмошностью. Он сам никогда не давал Стефаниду в обиду. Теперь так же действовал его сын. Лазарева-старшего вся эта ситуация злила невероятно, но он уже понимал, что ничего не сделает. Внезапно он озлился до чёртиков! Провернуть такое за его спиной! Нет, он ещё поговорит с сыном! Марк говорил почти с восхищением. Он не ждал от правильного и во всех отношениях добропорядочного брата таких эскапад и вдруг увидел в них двоих гораздо больше сходства, чем он мог предположить. Бобровы смотрели на Василия по-разному: Ирина улыбалась сквозь слёзы, а Александра Романовна качала головой в потрясении. Знай она об этом раньше, никогда не влезла бы в эту историю. Львов думал примерно об этом, но совсем в другом ключе. Он полагал, что попался он очень глупо, и теперь ему придется туго. Это его злило неимоверно. Вдруг Александра Романовна принялась смеяться. — Что так веселит тебя? — спросила Стефанида Давидовна недовольным тоном. Она считала, что и племянник, и подруга отплатили ей чёрной неблагодарностью за её гостеприимство. — Подумать только! — вытирала женщина слёзы, которые катились у неё не только из-за смеха. — Я опустилась до шантажа, заговора, я наставила на бедную девочку пистолет ради того, чего даже не существовало! Бог ты мой! До чего я дошла! Шутка удалась, дорогой мой! Шутка удалась! Она смотрела вверх, будто говоря со своим покойным мужем. Марк внезапно откашлялся, встал ровнее и громко произнес: — Александра Романовна, вы можете не волноваться о вашем положении. Сегодня утром я сделал Ирине Елисеевне предложение, и она ответила согласием! Вторая немая сцена последовала за этими словами. Штольман, наблюдая за всем этим со стороны, подавил желание рассмеяться. Два брата сегодня проявили завидное единодушие. Марк скорее всего многое обдумал, приходя в себя после попойки, и, видно, до чего-то додумался, потому как старательно отводил от самого Штольмана взгляд. Ему явно было стыдно. Начался новый виток криков, и Штольман поморщился. Он не любил семейных разборок. Закончилось всё тем, что обнимающий Ирину Марк и сурово поджимающий губы Василий твёрдо сказали, что решение их окончательное, они его не поменяют и просят больше этого не касаться. После этого Стефанида Давидовна, которая еще долго крепилась, упала наконец в обморок, Степан Андреевич засуетился над ней и вместе со слугами отнёс её в её комнату. Марк увел невесту и её мать наверх, сказав, что он присмотрит за ними. Им нужно многое обсудить и дождаться того, что скажет полиция по поводу Александры Романовны, ведь она тоже участвовала в похищении и даже использовала пистолет. Сама женщина, как завороженная, шла вслед за дочерью и Лазаревым, думая о том, как она могла быть так слепа и не видеть, что творится под её носом и в сердце собственного ребенка. Страх разорения затмил для неё всё. Оставалось только надеяться, что Марк окажется неплохим человеком, потому как до этого момента он производил на неё впечатления мужчины ненадёжного. Сейчас, однако, он выглядел совершенно по-другому. Так же думал и Штольман, наблюдая, как необходимость самому проявить решительность и ответственность открыли в Марке новые грани, о которых, возможно, он и сам не подозревал. Когда вся шумная компания разошлась по комнатам, в гостиной остались полицейские, Василий, Егор и Яков, который был готов приступить к дальнейшему выяснению фактов дела.