Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Егор сглотнул. Ему не нравились молчаливые и недобро глядящие на него Штольман и Лазарев, сидящие напротив него на диване. Полицейские по бокам его тоже не устраивали, и из-за всего происходящего внутри скручивалась пружина дикой злости и обиды на судьбу. Выплеснуть её было некуда, и Львову неимоверно хотелось вцепиться в физиономии тех, кто его окружал, но и этого он не мог, поэтому ему оставалось только скрипеть зубами и бессильно ненавидеть всех вокруг. — Егор Ильич, — проговорил Яков, видя, что мужчина перед ним просто исходит ядом, — я вам советую признаться в том, что вы имеете связь с людьми, которые занимаются продажей девушек в бордели. Это не избавит вас от обвинений, но облегчит приговор благодаря сотрудничеству со следствием. — Я вообще не понимаю, о чём вы говорите! — пожал плечами Львов, решив играть до самого конца. А вдруг кривая вывезет? — Ну помог я тёткиной подруге вывезти соперницу из дома! Ну и что, что это доказывает? Я просто договорился с портовыми ребятами, что они её придержат до определенного момента, вот и всё! Какие еще бордели? Вот придумали! Штольман придержал готового рявкнуть Василия и сказал: — Ну, если вы думаете и дальше упрямиться, то я обрисую вам ваши перспективы. Ваши счета будут заморожены, их тщательнейшим образом изучат. Уже сейчас я могу сказать, что доходы ваши крайне нерегулярны. Деньги поступают к вам в течение года скачкообразно. У меня есть сведения о пропавших в Париже и его окрестностях девушках. Мы сравним даты пополнения вашего счёта со временем пропажи этих девушек. И уже сейчас я могу сказать, что несколько из них однозначно совпадут. Не все, не один же вы такой у них, но многие. Я прав? Егор еще сильнее сжал зубы. Ох, как выводил его из себя этот холёный сыщик в явно новом костюмчике. Он-то, небось, никогда не думал, где взять денег! — Я вижу, что прав, господин Львов! — продолжал Яков. — Кроме того, французская полиция и мой агент уже опрашивают людей в доках и на складах, и они обязательно что-то выяснят. Все рабочие на вашем торговом предприятии и все люди, которые так или иначе с вами соприкасаются, будут допрошены. Ваша связь с пропавшими девушками будет доказана. Кроме того, Василий Степанович будет требовать самой суровой меры для человека, который нанес вред его жене. — Несомненно, — сказал Лазарев так, что Егор немедленно представил каторгу, казематы или хуже того — гильотину. То, что он читал на лице Штольмана, тоже не давало ему лишних надежд. — Да не знал я, что Варвара твоя жена! — наконец со злостью промолвил Львов, хорошенько взвесив все за и против и решив, что лучше заговорить. — Думал, что ты просто завел с ней интрижку! Я и подумать не мог, что ты решишь на ней жениться! — Не твоего ума дело! — процедил Василий. — О главном говори! На ком мне жениться сам разберусь, без твоих советов! — Да что говорить-то? — спросил Егор. — Начните с того, где искать людей, которые втянули вас в это дело? — вмешался Штольман. Оказалось, что от родителей Львову досталось совсем небольшое наследство, которое он смог правильно пустить в оборот и наладить торговлю. Он сумел найти точки сбыта березового дегтя, который здесь особенно ценился, а в Россию Егор возил местное кружево. Однажды с ним вовремя не рассчитались за дёготь, и он взял кружево в долг. Корабли по дороге в Петербург затонули, и с того момента всё пошло кувырком. Львову так и не удалось до конца вылезти из долгов. Дело трещало по швам. Кредиторы обивали пороги и обрывали телефон. Егор стал скрываться и с горя пить в самых дешевых пивных. В одной из таких он и познакомился с двумя товарищами, которые предложили ему прибыльное дело. — Они сами этого хотели! Ну, девушки эти! — почти презрительно говорил Львов. — Мне и делать ничего не надо было. Я просто предлагал им непыльную работу за неплохие деньги. И они соглашались! Им больше не было ничего интересно. Они просто хотели ничего не делать и получать за это золото! Всё оказалось не так весело, как им думалось. Штольман закончил допрос, констебли дописали протокол и увели Егора в полицейский экипаж. Яков и Василий переглянулись. Иногда после таких моментов хотелось только одного: вымыться!