Цзян Фэнмянь

POV Цзян Фэнмянь. Быть мужчиной в древнем Китае на самом деле очень удобно. Никто не указывает, что мне делать (почти), ко мне прислушиваются и никто не ставит мои слова под сомнения, потому что у меня видите ли не тот пол. В общем, я очень рад, что переродился в мужчину. А быть мужчиной, наделённым властью, ещё круче, потому что открываются большие возможности. По прошествии пяти лет, мои первоначальные цели были достигнуты, а именно: торговля и улучшение качества жизни обычных людей. Я удачно наладил торговлю специями, фруктами и овощами, более того, мы также начали экспортировать в другие земли десерты, такие как печенья, натуральные конфеты из сухофруктов и даже булочки. Для этого понадобилось создать вакуумную упаковку, чтобы еда быстро не портилась. Сначала были проблемы, я был без понятия из чего её делать, а потом дошло… У меня же есть духовная энергия, а она сродни магии. С её помощью, что только не делают! И всё это, чтобы сражаться… Какая пустая трата потенциала… Для создания вакуумного пространства я использовал обычную бумагу и самый лёгкий в исполнении и, по сути, самый бесполезный барьер, который я лишь слегка подправил. Сделав из бумаги красивые пакеты-конверты и положив туда десерт, я нанёс на бумагу чернилами знаки заклинания и подал малость духовной энергии. Так пакет стал барьером, внутри которого давление было гораздо меньше атмосферного. Довольно интересный факт: этот барьер не выдерживал физической силы, зато отражал слабые заклинания. В общем, чтобы открыть данную упаковку, надо всего-лишь порвать пакет. Для экспорта мне пришлось открыть специальные заведения, где делали десерты. Там в основном работали женщины, и управлять кондитерской я поставил тоже женщину. Здесь я преследовал две цели: дать больше рабочих мест для девушек и начать по-немногу ставить их на руководящие должности. Конечно, не обошлось без претензий. Всё-таки это не современное общество, а Древний Китай, где царит патриархат. Нашлось много недовольных, которые искренне верили, что женщинам давать высокие посты и власть нельзя — они в этом ничего не понимают. Честно, таких я сразу вызывал на дуэль. Вскоре храбрецов не осталось. Конечно, я никого не избивал, просто давал хороших тумаков, чтобы мозги на место встали. А кондитерская, кстати, процветала. Девушки сами рисовали символы заклинания, а мои ученики ходили и делились духовной энергией (в будущем я собираюсь ввести в школы основы заклинательства для всех, чтобы не заставлять бегать заклинателей ордена по таким мелочам). За время пребывания в этом мире, я также открыл детский дом в Юньпине, обязательную школу, в которой должны учиться все дети в течение девяти лет, высшую школу, где уже будут учиться будущие учёные, а также много разных кафе в городе. Кафе были традиционные, там где делали только китайские блюда, нетрадиционные, там уже делали блюда постсоветского пространства, кто бы знал, как первое время я скучал по вареникам, пирожкам, блинчикам и шаурме! Было ещё одно кафе… Что-то вроде макдональдса… Там тоже делали гамбургеры, с поправкой на то, что котлеты были другие, наггетсы и прочие вредности. Угадайте, что именно пользовалось спросом среди молодёжи? Конечно, фастфуд… Ради этого фастфуда даже начали приходить с других городов. Пришлось расширяться. Кафе называлось «Лотос», с отсылкой на Пристань Лотоса, и мы открыли его уже в нескольких больших городах. В общем-то за пять лет орден Цзян очень изменился. Мой город процветал, становясь обширнее и красивее день ото дня. Кафе, чайные, детские площадки и красивые сады, все это стало про Пристань Лотоса, очень часто по вечерам можно было услышать музыку и пение уличных артистов или увидеть художников, рисующих великолепные картины, услышать детские крики и смех на детских площадках, почувствовать запахи выпечки. Ночью город оживал и играл новыми красками. Но я не собирался останавливаться на этом! Будучи инженером-электриком, я мечтал об электрификации города, но из-за того, что технологий, которые это обеспечат не было, пришлось отложить эту цель на будущее. Это печалило, но выбора особо не было. Но когда-нибудь Пристань Лотоса будет сиять ночью также, как днём! И я определённо доживу до этого момента! Я сам создам этот момент и никто мне не помешает! Но это будет потом, а пока что я сидел в традиционном кафе и наслаждался жасминовым чаем. — Фэнмянь! — на пороге чайной раздался громкий голос Вэй Чанцзэ. Мой друг помахал одной рукой, а на другой у него сидел маленький мальчик. Это, видимо, и был Вэй Ин. Сейчас ему было два годика и три месяца. Девушка, вошедшая следом за мужем ярко улыбнулась и едва ли не побежала в припрыжку за мой столик. — Цзян-сюн! Давно не виделись! Её звонкий голос заполнил всё пространство, а сама она буквально светилась изнутри. Плавные черты лица, лукавые глаза и смешливость… Неудивительно, что прошлый владелец тела влюбился в неё. Такую девушку сложно не полюбить. — Действительно, я рад вас видеть, — улыбка на моих губах появилась непроизвольно. Я действительно был рад, наконец, встретиться с ними. На самом деле мы часто присылали друг другу письма. Поначалу, увидев длинный свиток, который оказался письмом от Вэй Чанцзэ, я удивился, хотя и видел в воспоминаниях, что оригинальный Цзян Фэнмянь часто переписывался с друзьями. Просто в новелле ничего подобного не говорилось, поэтому первой моей реакцией была — паника. Второй — любопытство. Третьей — дикое желание узнать их лучше и по возможности избежать их смерти. — Вэй Ин, что надо сказать? — Вэй Чанцзэ сел рядом с женой, а сына посадил на колени. Маленький мальчик смущенно улыбнулся и пролепетал: — Здравствуйте. Маленькие пухленькие ручки теребили чёрную одежду, а на таких же пухленьких щёчках появились еле заметные ямочки. Ребёнок источал наивность и жизнелюбие так, как это могут только дети. — Привет, А-Ин, — руки непроизвольно потянулись к чёрной макушке, чтобы аккуратно погладить её. Вэй Ин был ужасно милым! Разве быть таким хорошеньким не преступление?! Его так и хотелось взять на руки и нескончаемо тискать! Ну что за прелестное дитя?! Цансэ Саньжень громко рассмеялась и сказала: — Цзян-сюн, у тебя такое выражение лица, будто ты сейчас съешь его! Буквально почувствовав, как загорелись щеки я смущенно ответил: — А-Ин очаровательный ребенок. Он похож на тебя. Вэй Чанцзэ тихо рассмеялся и сказал: — Действительно, он едва ли не её копия. Вэй Ин с любопытством разглядывал чайную и вскоре его взгляд упал на колокольчик, висевший на моём поясе. Маленькие ручки потянулись вперёд, пытаясь достать новую интересную игрушку, и я просто не смог отказать этим удивительным глазам. Развязав украшение, которое было весьма полезным, особенно ещё юным ученикам, я протянул его А-Ину и получил самую яркую улыбку, которую я только видел. Это… невозможно… Как можно быть такой лапочкой?! Вэй Ин громко поблагодарил меня и начал играть с новой побрякушкой. — Пристань Лотоса очень изменилась, — улыбнулся Вэй Чанцзэ. — Стала ещё прекраснее. — Ага! Цзян-сюн, с тех пор, как ты стал главой, город буквально расцвел! — прощебетала девушка. И так приятно сразу стало… Когда оценивают твои старания, и поддерживают начинания это очень воодушевляет! — Спасибо, — лёгкая улыбка не спадала с моих губ. — Можно сказать я тоже стал отцом, а Пристань Лотоса — моё детище. — Ага, детище, которое старше тебя на сотни лет, — Вэй Чанцзэ тихо фыркнул, а Цансэ Саньжень громко рассмеялась. Это было так заразительно прекрасно, что я внезапно ощутил странную тоску. Были ли это оставшиеся чувства оригинального Цзян Фэнмяня или мои собственные — непонятно, однако я тут же их прогнал. Ещё не хватало влюбиться в замужнюю женщину. Ладно, прекрасную женатую женщину. — Не хотите остаться здесь? В Юньмэне вам всегда будут рады. К тому же А-Ин наверняка захочет стать заклинателем, в ордене это будет сделать куда легче. А если не захочет, то хотя бы окончит обычную школу. Друзья на миг задумались и Вэй Чанцзэ ответил: — Мы думали о его обучении, однако сейчас он ещё слишком мал и мы решили не спешить. Но когда ему исполнится восемь лет, думаю мы воспользуемся твоим приглашением. Я удовлетворённо кивнул, а затем обратил всё своё внимание на маленького Вэй Ина поддразнивая и играясь с ним. Под конец встречи весь стол был завален сладостями, которые только могло предложить кафе, а маленькая булочка спала на моих руках. Цансэ Саньжень неодобрительно качала головой и ворчливо шептала: — Цзян-сюн, ты слишком балуешь его, что если он привыкнет к такой жизни и будет капризничать? — Тогда дядюшка Цзян просто исполнит все его капризы, — ворковал я над слюнявившим моё ханьфу ребёнком. — Твои дети будут самыми избалованными молодыми господами, — закатил глаза Вэй Чанцзэ. *** POV Автор. Воспользоваться приглашением Цзян Фэнмяня друзья не успели. Несмотря на все предостережения и частую помощь в виде сопровождающих их совершеннолетних учеников, Цансэ Саньжень и Вэй Чанцзэ скончались на ночной охоте, защищая своих товарищей. Однако в этот раз Вэй Ин не остался совершенно один в неизвестном городе. Нет. Вместо этого он гостил в Пристани Лотоса. В последние годы он часто жил с Цзян Фэнмянем. Вэй Ин оставался в Юньмэне на дни и недели. Естественно, проводя с ребёнком столько времени, Цзян Фэнмянь полюбил мальчика всем сердцем, и сейчас он просто не знал, как рассказать ужасную новость этому маленькому солнышку. Сжав в руках их последнее письмо, Цзян Фэнмянь устало выпроводил учеников, что принесли дурные известия и тела его друзей. Изуродованные трупы Вэй Чанцзе и Цансе Саньжень сейчас были в специально отведённой для мёртвых комнате. Цзян Фэнмянь уже видел их. Некогда ухоженные волосы подруги были спутаны и склеены кровью, яркая улыбка больше не озаряла всё вокруг и не было громкого выразительного смеха, греющего душу. А его друг… его лицо больше не источало умиротворение и понимание. Больше не было тепла. Их тоже больше не было. Лишь пустые оболочки. Цзян Фэнмянь на ватных ногах пошёл в комнату Вэй Ина, что находилась недалеко от его спальни. Мальчик играл вместе со служанкой и, когда увидел Цзян Фэнмяня на пороге, то сразу же спросил: — Мама с папой уже пришли? Вэй Ин знал, что сегодня должны были придти родители и очень ждал их, успев соскучиться по ним за три недели. Мужчина гулко сглотнул, дал служанке знак, чтобы она оставила их и с посеревшим лицом сказал: — А-Ин… Ком, образовавшийся в горле не дал продолжить. Его названный брат и первая и лучшая подруга в этом мире… Их действительно больше не было. Серые глаза Цансэ Саньжень на лице её сына смотрели на него и он видел, как в них загорается огонёк паники. — Дядя, почему ты плачешь? — Вэй Ин с испуганными глазами подбежал к Цзян Фэнмяню и крепко вцепился в его ногу. Мужчина присел, аккуратно обнимая ребёнка и тихо сказал: — Твои родители не придут, А-Ин. Цзян Фэнмянь судорожно вздохнул, чувствуя, как в груди неприятно давит. Его глаза покраснели, а губы были прикушены до крови. Мальчик удивленно посмотрел на него и тихо, даже со страхом, спросил: — Почему? Цзян Фэнмянь прижал ребёнка к себе ещё сильнее, с нежностью гладя его волосы. — Они отправились к жёлтым источникам... — Спустя буквально пару секунд он почувствовал, как намокает его одежда от слёз Вэй Ина. — Они не хотели тебя оставлять, но… Так получилось, А-Ин. Я... не смог уберечь их… Прости меня… Горькие слёзы катились по щекам Цзян Фэнмяня, разбиваясь о макушку ребёнка, что цеплялся за него, как утопающий за спасательный круг и тихо всхлипывал. В тот страшный день Вэй Ин так и заснул в больших тëплых дядиных руках. Сам Цзян Фэнмянь не отпускал мальчика, к которому прикипел всей душой, как и к его родителям. Он отнёс Вэй Ина в свою комнату и уже там заснул вместе с ребенком беспокойным сном.