Моменты

Гермиона не могла справиться с отвратительным настроением, в котором сейчас была. Оно нарастало последние несколько дней из-за болтовни Гарри о Малфое и из-за Рона, который вел себя, как полный идиот. А теперь она сидела в Хогвартс-экспрессе, не в силах контролировать нахлынувшие на нее негативные эмоции. Все начиналось так красиво. Она думала, что пришла к согласию с Роном об их дружбе. Оба признали, что важно оставаться друзьями, но понимали, что между ними есть что-то еще, способное привести их к прекрасным отношениям. По крайней мере, так думала Гермиона. По глупости она позволила своим бушующим гормонам взять верх и теперь чувствовала себя униженной. Она позволила Рону прикасаться к себе, целовать и видеть практически обнаженной, и все ради чего? Ничего не изменилось. Он все еще оставался незрелым Роном Уизли, а она все еще оставалась Гермионой Грейнджер: лучшей подругой номер два. Никто из них больше не упоминал о той ночи, и хотя Рон стал к ней добрее, чем прежде, они по-прежнему вели себя так, как будто ничего не произошло и не было сказано. Невероятное разочарование! Ко всему прочему, и разочаровывая ее еще больше, Рон повел себя как идиот перед Флер Делакур, когда они покидали Нору сегодня утром. Очевидно, что он все еще был в в нее влюблен, этот глупый незрелый мерзавец. Почему она поддалась собственным чувствам? Рон не был готов к отношениям с ней, он доказал это тем, как сейчас себя вел. Она сделала то, что не соответствовало ее характеру и начинала глубоко сожалеть об этом. Гермиона вздохнула и прислонилась головой к прохладному оконному стеклу купе поезда. Она застряла в этом дурацком месте с Полумной и Роном, пока они не доберутся до Хогвартса. Невилла и Гарри пригласили в купе нового профессора, а ей приходилось оставаться здесь. Попытавшись приглушить болтовню вокруг себя, она закрыла глаза. Что она могла сделать? Чувства к Рону становились сильнее и сильнее. Ей все сложнее было скрывать тот факт, что она его обожала, причем не просто по-дружески. Гермиона испытывала к нему сексуальное влечение, чувствовала и думала о вещах, которые не встречаются в обычных дружеских отношениях. После того, что случилось этим летом, она была без понятия, как снова стать просто его "подругой". Всего этого становилось слишком много, Гермиона чувствовала, что вот-вот сломается. Гермиона подпрыгнула, когда громкий смех вырвал ее из мыслей. Она резко обернулась, уставившись на Рона. Как он смеет быть таким счастливым, когда ей так плохо? Рон поймал ее взгляд, и замешательство омрачило его лицо. — Что с тобой? — осторожно спросил он. — У меня от тебя голова болит, — огрызнулась Гермиона. — Ты все утро была не в настроение, сомневаюсь, что дело в этом, — сказал он, в то время как Полумна слушала их разговор с небольшим интересом. — Это ты мне его испортил, —разозлилась она, скрестив руки на груди. — Не понимаю как! Я ни черта не сделал! — Вот именно! — Что? - совершенно не понимая, спросил он. — Забудь. Ты просто незрелый придурок, — прорычала она, когда вся та боль и гнев, накопившиеся в ней, начали вырываться наружу. — Ну, а ты недовольная сука, но я же не жалуюсь! — парировал Рон, уши его краснели от ярости. Гермиона ахнула: — Как ты посмел назвать меня сукой! — Как ты посмела назвать меня придурком? — возразил Рон. — Это совсем другое! — Ну, я сказал правду, — ответил он, складывая руки на груди. Гермионе казалось, что Рон дал ей пощечину. Она судорожно вздохнула, отвернувшись от него. Он не должен был увидеть ее слез. Ему и так удалось увидеть слишком многое, она не могла ещё и разреветься перед ним. — Пожалуй, пойду немного прогуляюсь, — беззаботно сказала Полумна, поднимаясь и направляясь к выходу из купе. Рон фыркнул, когда она выходила: — Ты даже Полумну спугнула. Гермиона проигнорировала это и закрыла глаза, сдерживаясь, чтобы не заплакать у него на глазах. Почему ее так к нему тянуло? — Ты теперь обижаться собираешься? — продолжил Рон, явно желая настоящей ссоры, — потому что это правда тупо. Я ничего не сделал, а ты ведешь себя так, будто я преступление совершил. — Я не обижаюсь, — отрезала Гермиона, радуясь, что ее голос звучит твердо. — Я просто не хочу с тобой разговаривать. Следующие десять минут они просидели в напряженном молчании. Гермиона начала расслабляться, и, не открывая глаз, откинулась на мягкие подушки сиденья. Она зевеула, а затем почувствовала, как что-то ударило ее по ноге и упало. Гермиона одарила Рона еще одним свирепым взглядом, прежде чем опустить глаза. Шоколадная лягушка лежала у нее между ног и подмигивала ей снизу вверх. — Я ее не травил, — пробормотал Рон, когда она отшвырнула лягушку от себя. — Я не хочу, — злобно сказала Гермиона. Рон наклонился, чтобы поднять ее обратно, и вздохнул: — Вот теперь ты действительно ведешь себя как сука. — Хватит называть меня сукой! — Тогда хватит вести себя как ребенок, — парировал Рон, разворачивая отверженную лягушку и вгрызаясь в нее зубами. Гермиона подавила желание ударить его, когда он с шумом жевал шоколад. Закончив, он удовлетворённо причмокивал, улыбаясь ее закатыванию глаз. — Ты невыносим, — фыркнула Гермиона, когда Рон закинул ноги на противоположное сиденье. Очевидно, он наслаждался ее отвратительным настроением, надоедливый идиот. Рон усмехнулся и подтолкнул ее локтем: — Тебе станет лучше, когда мы доберемся до Хогвартса. — Думаю, что так и будет, — сказала Гермиона, дрожа от гнева, — потому что я смогу уйти от тебя хоть на пять минут. — Ничто не мешает тебе встать и выйти из купе, — ухмыльнулся Рон. — Так сделала Полумна. Я знаю, на самом деле ты не хочешь уходить от меня. Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд, прежде чем вскочить на ноги. Рон рассмеялся, выпрямляясь во весь рост и загораживая дверь. — Я просто пошутил, — сказал Рон, когда Гермиона попыталась оттолкнуть его с дороги. — Верю, ты правда хочешь уйти от меня и пойти почитать свои книги или что-то подобное. Гермиона, нахмурившись, взглянула на него и продолжила толкаться, но он не сдвинулся с места. — Но также знаю, что ты бы не оставила меня здесь совсем одного, — продолжил он, — потому что это действительно подло. Гермиона фыркнула и уже собиралась возразить, когда он положил ладони ей на плечи. Она застыла, глядя на него снизу вверх и проклиная свое тело, предательски отреагировавшее на его простое прикосновение. — А теперь извини за все, что сделал, что тебя расстроило... — ...и за то, что назвал меня сукой. — И за то, что назвал тебя сукой... – ...дважды! — И за то, что дважды назвал тебя сукой, — повторил Рон, — но я действительно хотел бы провести остаток пути с тобой в поезде. Как думаешь, мы можем это сделать? Гермиона продолжала пристально смотреть на него, взвешивая варианты. Она могла либо согласиться и попытаться насладиться оставшейся частью поездки, либо уйти, оставшись озлобленной на него, и скорее всего, закончить день яростной ссорой в гостиной Гриффиндора. Ей не хотелось устраивать этот цирк. — Хорошо, — пробормотала она, отступая от него на шаг. — Я останусь. Рон улыбнулся и снова сел. Гермиона последовала за ним, желая иметь больше силы воли. Он даже не мог знал, какой контроль над ней имел. Это страшно, как легко ему удавалось ее переубедить, причем без особых усилий. Виновато во всем было ее предательское подростковое тело. — Хочешь поиграть во взрывающиеся карты или ещё во что-то? — спросил Рон, вытаскивая из кармана потрепанную колоду карт. Гермиона кивнула, наблюдая, как он раздает карты. Играя в карточную игру, Гермиона поняла, что, наверное, ждала от него слишком многого. Он все еще был слишком незрелым, чтобы реально считать ее чем-то большим, чем просто лучшей подругой. Если даже она все ещё была в замешательстве от своих чувств, то как можно было ожидать, что он все поймет и будет действовать? Рон все еще рос и превращался в человека, которым однажды станет. С ее стороны было совершенно несправедливо ожидать, что он будет знать, что делать и говорить в ее присутствии. Они были новичками в этом, чем бы это ни было, и Гермиона вела себя неразумно, желая от него так многого. Рон ухмыльнулся ей, когда стопка карт взорвалась. Гермиона улыбнулась в ответ. Он был просто большим ребенком, действительно очаровательным и крайне бесячим большим ребенком. Впервые за много дней почувствовав, как у нее отлегло от сердца, она начала расслабляться. Да, она зашла слишком далеко, но извлекла урок из этой ошибки и в следующий раз постарается контролировать свои эмоции. Гермиона могла бы его дождаться. Рон уже признал, что между ними что-то происходит. Она была уверена, что ему не потребуется много времени, чтобы догнать ее, и когда до него дойдет, они исследуют эти чувства вместе.