Нордскол. Хребты Безумия

История не раз показывала, что добрая репутация и манеры могут стать подспорьем. Так и сейчас. Никогда я не старался кого-то обидеть, потому что всегда знал, что может статься обращаться к тому за помощью. Это не значит, что мне приходится лебезить перед всеми. От Илрины я случайно узнал, что чары — чтобы это ни было — калдореев могут помочь мне. Я виделся с ними раньше, еще у Оплота Серебряного Авангарда. Они вскоре должны были подойти в ристалище прямиком из недавно отстроенной крепости далеко на юге региона Ледяной короны. Обдумав хорошенько свое решение, я отправился на протодраконе прямиком к возможным спасителям. Я прекрасно знаю, что такое презрение. Давным давно меня пытались прогнать из Штормграда, чувствовал недоброжелательные взгляды, когда оказался в Бастионе, и, собственно, ожидал подобного от калдореев. Мне повезло. Ко мне проявили уважение. Истинно или наигранно — я так не узнал. Однако, придя туда, я встретился с Фрейей Песнь Луны, прямо заявив свою просьбу. Я был готов оплатить свое лечение, но не планировал считаться с совестью. В общем, я думал на всякое, что могут с меня спросить. Помогло ли мое членство в ордене или калдореи знали обо мне, также останется загадкой, но они так ничего с меня не спросили. Казалось, моё увечье для них вовсе, как простая рана. Перевяжи, подожди, готово! Так что спустя неделю у меня появился рот. Научиться заново говорить, есть (пошутил бы целоваться, да увы, кавалер я неудачный) оставалось делом времени. Излечивало меня, кстати говоря, дивное существо. Таких я раньше не видывал. Возможно испугался бы, встреться мы вот так в поле. Судя по всему это могучий друид, я не стал вникать в подробности. Не моего ума дела была такие вещи, а потому я узнавал только то, что мне говорили. В тот момент я переосмыслил свою жизнь. Не сказать, что затяжная депрессия отступила, но вкус жизни будто бы вернулся ко мне. Я мог говорить, вкушать блюда и смеяться. Стал чувствовать себя полноценным. Трудно представить, что было бы со мной, останься все как есть.