Нордскол. Хребты Безумия

Некоторые участники турнира знают меня, как обходящего ристалище патрульному. Участь мне досталась такая не случайно, а если точнее, то я сам её выбрал. Дело шло ко второму этапа турнира. Мы собирались на большой арене и дрались то с новыми, то со старыми противниками. Успех мой оставался переменчив, поэтому не стану углубляться в подробности. Однако было во всем это дело, не дающее мне покой до сих пор. Случайно или нет, но я странной группе, уходившей в холмы. В сторону, где никакого выхода нет. Я сразу же рванул туда на своем драконе. Меня сопровождал Бакки. Вряд ли бы он оценил мою благодарность, но тогда я чувствовал именно это, ведь он стал вторым свидетелем произошедшего. Сообщил мне о таком событии очередной рыцарь смерти. Втроем мы нашли место, где произошло удивительное: костер, где лежали доспехи и рунический меч Джеанны Граймс. Я совсем не могу вспомнить, почему я так решил. Это пробел в моей памяти. Я уверен, что экипировка принадлежала ей, но не было и следа тела! Я тут же отправился на ристалище, где хотел поднять тревогу да вовремя себя остановил. Паника никому была не нужна. Я знал, что за охрану на турнире отвечает Пылающее Солнце и Серебряный Союз, поэтому принялся за поиски одного из них. Я не буду вдаваться в подробности о том, с какой стеной безразличия столкнулся по итогу. Создалось впечатление, что окружающие опьянены праздников, и категорически не желали отрываться от безудержного веселья на такие грязные и маловажные дела. Я проявил настойчивость, так что смог добиться своего. Не скрою, что мне помогали услышавшие меня, поэтому отклик удался хоть с запозданием, но хороший. Смерть Джеанны не потрясла меня, как могло казаться. Всполошило совсем другое: опытного рыцаря, посреди патрульных — как пеших, так и воздушных — увели и уничтожили тело за считанные минуты. Я до последнего пытался найти ответы на возникшие вопросы. К сожалению, потерпел фиаско. До сих пор мне неведомо кто виновен и что произошло. Уповаю, чтобы остальным повезло больше. Однако мысли о патрулировании возникли днем ранее, когда ко мне обратился один из троллей, чтобы я разобрался с пьяницами на территории Альянса. Якобы один оскорбил другого и долговязый искал справедливости от нас. Это было неожиданно, но отказать я не мог. Разобравшись с одними, думаете, этого было мало? Когда я попытался найти тролля, чтобы рассказать о разрешении конфликта (дело до драки едва не дошло. Хорошо, что мы добились консенсуса, и я обошелся всего лишь удивительными историями о тяжкой жизни), то что я увидел на территории Орды? Группа избивала человека! Именно тогда я познакомился с Дэнетором. В тот вечер, мне казалось, я пресек страшное. Я бы мог здесь рассказать много интересных вещей. О Седьмом легионе, Ивейне, Илрине, Дэнеторе — я все-таки оставлю это за кулисами. Я считаю, что произошедшие вещи в тот вечер должны остаться на совести каждого. Главное, что я сам сделал то, что должен был. Я — паладин. И как паладину мне должно поддерживать порядок. А свое отношение к измененным собратьям опишу просто: нейтральное. Мне они не были ни противны, ни восхитительны. Как-никак, братья Санлайты как раз были синдореями, и мне посчастливилось пользоваться у них авторитетом. Здесь же я знал, что мне будут лить в уши типичные истории о брошенной родине, ухода с истинного пути, и, впрочем, я не ошибся. В моем сердце хватает милосердия на детей, которых гложит обида. Что касается меня, то уйдя однажды из Кель’Таласа, я больше не считал это место своим домом. Так я попал в миротворцы. Еще один отряд, поддерживающий порядок на турнире. Я нарезал круги по всему ристалищу, отдыхал, и отправлялся вновь. Летал на драконе, окидывая местность с небес, залетал на дальние части ристалища, общался со всяким присутствующим на турнире. Бьянка Эйленбраун потом выскажет мне благодарности, а я же считаю их лишними. По итогу, я считаю, что сделал всё из ряда вон плохо. Убийства происходили, убийцы не находились, происшествия не разгадывались. Может быть мне все-таки что-то удалось — славно, если так! — но какой-то осадок остался. Впрочем, это стало переломным событием в моей тогдашней жизни в Нордсколе. Снова оживши, моя депрессия окончательно отступила, а моя тяга борьбы со злом только нарастала. Позабыв о былом, я хотел поскорее уничтожить сердце зла, затаившееся в Хребтах Безумия.