Нордскол. Хребты Безумия

Я уже говорил, что общение с Файлерин помогала держать мой разум в узде. Убийство Джеанны же и последующее расследование выбило меня из колеи. Никогда раньше моя паранойя не развивалась столь сильно, что я мог обвинять кого-то без должных доказательств. Плохой сон, холод, нервозность — все это привело к одному примечательному событию. Я искренне рад, что не натворил глупостей, сдержавшись в последний момент. В расследовании (в поддержании порядка в частности) мне время от времени помогали. Ивейн Харпер или Мария Антурэ, или же волшебники Кирин-Тора — помощь каждого я ценил. Ивейн вручил мне удивительное устройство, с помощью которого я мог общаться с ним на расстоянии. Так мне удалось чувствовать себя в подобии безопасности (это при условии, что я без того везде носил с собой горн). Так вот во время расследования, когда я наблюдал за толпой едва ли не с крыш строений, я услышал, как подле капитана Бьянки не унимался синдорей. Я не видел его раньше, но накидка говорила о его принадлежности к Орде. Он желал исследовать место убийства, интересуясь меж тем, кто обнаружил то местечко. Разумеется, все дороги вели ко мне. Удивительное заключалось и в том, как Бьянка упомянула, что патрульные якобы видели убийц: орка и тролля. Хотя мне те же патрульные уверяли, что если и видели кого-то, то лишь силуэты. Что это? Ложь? Красноречие Бьянки? Удача, что нашелся тот, кто разглядел убийц? Опуская подробности, я проследил за этим чародеем. Что-то мне показалось странным, что-то мне не понравилось. И — во дела! — когда я проходил по той самой огромной арене (видевшие ее, помнят эти уступы), то заприметил как этот синдорей сидел с троллем. А проходя поблизости до моего чуткого слуха донеслись слова, которые я истолковал только в одном ключе. Для меня сразу стало ясным: если я отправлюсь с волшебником Орды, то у меня возникнут крупные проблемы. Паранойя охватила меня. Я поделился мыслями с Ивейном, доложился Бьянке, нас услышала Мария, меня вооружили сигнальной штукой, которая бы отметила мое местонахождение. Я был экипирован так, что даже если со мной что-то и случилось — об этом узнали бы все. Читателю, интересующемуся, что крутилось в моей голове, стояла простая картина: убийцы решили замести следы. Рыцарь смерти, который тогда позвал меня на помощь — погиб в бою. Бакки сидел в темнице за убийство (а я не удивлен). Оставался только я. К тому же кроме меня никто не был заинтересован тем делом. Это потом здравый смысл возобладал надо мной, намекнув, что моя смерть ничего не изменит. Привлечет новый интерес, поднимется ненужный шум. Я отправился один, но Мария Антурэ отправилась вместе со мной, прикрывая меня на гиппогрифе. Прячась в холмах, мне достаточно было подать знак, чтобы она прилетела на помощь. К счастью, все обошлось. До последнего казалось, что мы с синдореем балансируем на лезвии ножа, и вот-вот начнется схватка. А по итогу ничего не произошло. Совсем. После такого мне пришлось с денек отлежаться, привести себя в чувства, дабы ужасные чувства не овладели мной окончательно. Скажу еще, что снова Отто я увидел именно здесь. Я думал до последнего, что он мертв, а теперь видел его в рядах Рыцарей Черного Клинка. Несмотря на такую находку, я не стал как-то развивать возможную встречу: мало ли, вдруг, у него неприятные воспоминания обо мне и ему захочется снова подраться?