Рыцари Голубой Крови

Игуменья Иона была почитаемой , строгой и умной женщиной уже преклонного возраста. А была она такой не потому, что так ей хотелось поддерживать собственное эго ,а по причине множества лет ,проведённых в главном Кристандельском Монастыре . Годы ,посвященные кроткому послушанию и присмотром за воспитанниками ,закалили в ней те черты характера ,благодаря которым эти маленькие дьяволята порой смели называть ее старой ведьмой . И как бы они порою не допекали ее ,никогда бы не пожелала она ни одному из них столь же печальной судьбы ,которая была уготована ей самой, еще задолго до ее рождения . Родители нынешней Матушки Ионы были обычными крестьянами и тяжко работали, но, несмотря на это ,были вынуждены отдать ее на услужение в монастырь ,так как не то что себя не могли прокормить ,что уж было и говорить об ораве успевших расплодиться восьмерых детей. Многого Иона успела натерпеться. Ее били розгами, сажали в подвал и ставили на горох ,лишали развлечений на заднем дворе церквушки ,говоря ,что именно Бог хотел бы для нее такового наказания. Вполне можно сказать ,что ,будучи ребенком, Бога она возненавидела. Тем не менее ее одаривали знаниями ,в церковную школу привозились лучшие книги, ее учили правописанию, чтению, истории и больше всего веропочитанию. Поначалу она грустила за родительским домом, все думала о том, как же там ее братья и сестры, ведь отдавая златовласую малышку в служение , ее мать, как помнила Иона ,обмолвилась, что в скором времени обязательно заберет ее домой. Но она не пришла. Прошел год ,затем два. Иона все ждала ,ждала и терпела, воя по ночам в подушку, испытывая обиду и боль. Чуть подросши ,она пыталась бежать из монастыря ,но была схвачена и оставлена без еды на три долгих для. Коротая свое наказание ,она снова и снова прокручивала в голове воспоминания из детства ,что становились все расплывчатее, темнели и заменялись новыми ... и даже по отбытии заключения ,вернувшись за книги и учение ,Иона видела кошмары по ночам ,ее терзала боль предательства. Спустя время она смирилась. Иона посвятила себя церкви, молитвам, Богу ,которого смогла принять . В обращении к создателю она нашла утешение и умиротворение. По наступлению совершеннолетия она решила остаться в Монастыре, который успел стать ей настоящим домом ,а его служители ее лучшими друзьями и спутниками по жизни. А через десять лет, случайно узнав ,что ее родители ,братья и сестры умерли от страшной на то время болезни гакари ,что буквально высасывала жизнь из людей, не оставляя ни шанса на выживание ,вскоре после того как ее отдали в монастырь - простила. К ней пришло понимание и мудрость ,что нужно научиться не судить и не порицать ,но невозмутимо принимать, обстоятельства своей жизни, зная ,что все происходящее совершенно, и все случается в нужное время и в нужном месте. В этот день ,читая утреннюю молитву ,освещаемая напольными свечами ,стоящими вокруг святого писания, Иона молилась .Она ,еще издалека заслышав звук приближающихся шагов ,шелест шелковых туфель по полу, поняла ,что дело срочное ,раз ее беспокоят в подобный этому интимный момент. Она встала с колен ,расправила белую мантию, усыпанную серебряными узорами цветов и птиц ,и, отперев дверь уже успевшей в нее постучать сестре , с пониманием и терпением присущим старцам, выслушала новость ,что прибыл гонец с прошением от командующего легиона «Ястреб» . В этом письме ,было выдвинут запрос о помощи , о содействии в обряде погребения : помолиться за упокой душ грешных и невинных ,развеять прах ,поставить свечи в церкви . И лишь в самом конце письма ,упоминалось о некоем ребенке ,девочке, что требует осмотра и чью дальнейшую судьбу определять уж сами не имеют полномочий. Таким образом ,матушка Иона в очередной раз последовала той самой жизненной мудрости, что много раз вела ее дорогой истины. Она приняла тот факт ,что ей придется на некоторое время отложить утреннее богослужение и повседневные церковные дела ,и, попросив благословения у Всевышнего ,направилась туда ,где ,как ей указывал сам Господь, она была нужнее. Монастырь и церковь с примыкающей к ней школой, были расположены на холме ,с которого было видно весь пригород столицы Кристандел и откуда открывалась захватывающая картина из разноцветных пятен -цветочных лугов и колосящихся полей. Утреннее солнце отражалось на изумрудно-хрустальных ,полупрозрачных куполах Кристандельского монастыря ,сопровождая белую шеренгу из плавно и размеренно движущихся фигур монахинь в тонких шелковых одеждах ,развивающихся на ветру . С покрытыми головами ,завернутые в длинные серые плащи ,сёстры милосердия, как ангелы, направлялись на место кровопролитного происшествия ,так поразившего всех в округе этим злосчастным утром. Командир Виллиан Харис, сидевший в это время у костра ,едва заприметив движущихся на горизонте ожидаемых гостей, прервав разговор с Егелем, направился к реке .Здесь, под зорким взглядом и чутким присмотром Ефима ,малолетнего оруженосца из бедной сельской семьи ,отданного в помощники за гроши, на повозке, накрытая походным военным плащом, сгорбившись сидела Твайла Фидель де Кер, медленно приходящая в себя .Харис присел на корточки подле Твайлы и заглянул в ее бледное лицо. Его взгляд был полон печали ,этот до боли известный многим солдатам взор ,всегда возникавший в его глазах, когда ему предстояло вести затруднительный и совсем неприятный ни для одной из сторон разговор вместе с пострадавшим человеком. Сейчас этот диалог казалось начать еще труднее ,ведь перед ним была десятилетняя девочка, ребенок. -Мисс...- неловко начал Виллиан. - Мне жаль . Но я обязан Вам сказать кое-что важное...Вы помните ,что произошло? Его вопрос остался без ответа .На мгновение Харис умолк .Уже направляясь к этой несчастной, он знал, что должен просто и быстро, возможно даже жестоко, сказать ей правду и решить ,как поступить дальше. Но сейчас это оказалось выше его сил. Эта кроха сидела, насупив нос ,потупив взор и казалось ,вообще его не замечала. -Мисс!- Харис легонько встряхнул ее за левое плечо и позвал ее уже громче, чтобы хоть как-то привлечь ее внимание. Твайла подняла на него свои огромные и испуганные голубые глаза и прошептала в ответ, с легкой хрипотцой в голосе: -Не помню...Я ничего ...не понимаю… -Мисс Твайла , не переживайте и выслушайте меня очень внимательно . Меня зовут Виллиан Харис . Этим утром ,я нашел Вас совершенно одну в спальне ваших родителей… Скажите ,вы видели тех ,кто мог бы сотворить с ними подобное ? -...Я...я ничего не знаю…-и тут она расплакалась. Виллиан умолк. Он не понимал как нужно вести себя в таких случаях, так как женат никогда не был и собственных детей не имел. В этот момент в беседу вмешалась Игумения Иона ,которая ,отдав сестрам приказания ,начала глазами выискивать командира легиона. Едва завидев его подле маленькой фигуры темноволосой девчушки, сидящей на краю деревянной повозки ,запряженной белыми лошадьми, то и дело пофыркивающими и качающими головами в разные стороны ,моментами брыкающимися ,вызывая этим категорическую неприязнь у конюха ,которому было велено их распрячь и отвести пастись на зеленый луг , тут же направилась к нему. -Доброго здравия ,достопочтенный Виллиан Харис ,я получила ваше письмо, и вот я здесь. Это и есть та самая юная особа, о которой вы упоминали ?-поинтересовалась Иона. -Матушка Иона!-воскликнул Виллиан при виде представшей перед ним хорошо знакомой фигуры служительницы Бога. - Да ,все именно так ,это единственная дочь почитаемого рода Фидель де Кер .Как же я рад ,что вы пришли ,у меня возникла очень затруднительная ситуация, просто уж и не знал ,к кому обратиться за помощью... Он говорил очень быстро ,и монахиня протянула перед собой ладонь правой руки ,показывая ,чтобы он не торопился .А затем, одобрительно качнув головой, покрытой белым платком, в знак согласия на заданный ей вопрос ,медленно молвила : -Вам не о чем волноваться, Виллиан. Исходя из контекста полученного этим утром письма ,я посмела сделать предположение ,что под решением дальнейшей судьбы юной особы, прямо сейчас сидящей пред Вами ,Вы подразумевали вероятность возможности определения ее под мою опеку?- задавая этот вопрос, Иона внимательно посмотрела на Хариса и улыбнулась. -Я был бы Вам очень признателен. На самом деле, церковные служители ,особенно монахини, всегда немного настораживали Виллиана Хариса, пробуждая в нем то давнее чувство тревожности и опаски ,которое он впервые испытал и усвоил на войне одиннадцать лет тому назад .Он никак не мог понять ,что творится у них в голове. Однажды ,после очередного жестокого побоища, он видел ,как совсем молодая девушка-монашка зашивала порванный бок его соседу по койке в лагерном госпитале. Его поразило, с каким спокойствием она проделывала сначала эту процедуру ,затем вторую ,потом ,вместе с ее сестрой ,как они друг друга называли ,они сперва ломали кости ,которые успехи неправильно срастись из-за долгого отсутствия помощи, а затем вправляли, забинтовывали и лечили вновь. Что бы они не делали, кого бы не лечили и как бы много крови не было, их лица оставались белыми и неподвижными ,словно куклы ,иногда даже с легкими и непринужденными улыбками. Их глаза словно заглядывали под кожу ,казалось прощупывая все изнутри ,добирались до самого сердца ,где в игру вступали их слова ,таящие в себе некий двоякий смысл ,заставляющие трепетать в страхе дать неверный ответ … И хоть война давно закончилась ,а между тем Харису больше и не доводилось вступать в бои столь грандиозного масштаба ,как это было в его юности и какое бы сильное чувство уважения он бы не испытывал к сложной и трудоемкой работе монахов ,но каждый раз встречая людей церковных, он вздрагивал при мысли о том, что же нужно было сотворить с этими почти что детьми … Но к Игуменье Ионе он не испытывал подобного отторжения. Их знакомство состоялось четыре года тому назад. Ее лик пробуждал в нем теплое чувство доверия. Эта мудрая женщина вселяла в него уверенность и спокойствие ,а когда она улыбалась ,когда смотрела на него своими светло-серыми глазами, ему вспоминалась нечто родное, давно забытое в прошлом . Поэтому он точно знал, что, вверив несчастную малышку Твайлу Матушке Ионе ,он может быть спокоен за ее благополучие ,и что этим поступком он хоть как-то сможет облегчить и без того невыносимые обстоятельства и беды, выпавшие на долю этого маленького создания. Иона обратилась к Твайле: -Милое дитя, подними свои печальные глаза .Посмотри ,солнце уже взошло ,а это значит ,что начало новому дню положено и пора двигаться дальше…-она протянула Твайле свою сухую полупрозрачную руку. Твайла сперва посмотрела на протянутую ей морщинистую руку ,затем перевела взгляд на улыбающееся лицо Ионы. Именно тогда Твайла заметила ,что у матушки Ионы невероятные искрящиеся глаза. Твайла вытерла слезы и протянула ей руку в ответ и крепко сжала. Эта рука была теплой. Харис ,наблюдавший за этим зрелищем ,еще раз убедился ,что принял верное решение, обратившись к матушке Ионе. -Как тебя зовут ? -спросила Иона ,помогая девочке, словно ожившей из камня статуе, спуститься с повозки ,все также придерживая за руку. -Твайла…-тихо отозвалась она. -Чудное имя. Меня же можешь называть Матушкой Ионой …-тут послышался колокольный звон, на мгновение прервавший Иону.- Нам пора в путь,-продолжила она,- я бы хотела ,чтобы ты последовала за мной, мы направимся в особое место ,там мой дом и приют для всех ,кто желает исцеления-в Храм Божий. С этими словами ,держа Твайлу за руку, Иона кивнула Харису в знак того, что он может попрощаться с девочкой ,так как похоронный обряд был завершен и пришло время возвращаться в церковь. -Милая Твайла, -начал он,-я искренне благословляю тебя ,да убережет тебя Всевышний . Надеюсь ,что в скором времени мы еще обязательно увидимся! -он крепко ее обнял ,и почувствовал ,как на секунду она прильнула к нему в ответ. Виллиан выпустил ее из объятий и ,пожелав Ионе доброго здравия ,предупредив, что как только будет возможность ,он наведается в Кристандельский храм ,быстрыми шагами направился прочь . Харис был добрым и сострадательным человеком ,и эту его доброту нельзя было назвать простым чувством долга, присущим многим людям. Он убивал ,он был воином ,и его доброта была ,возможно ,одним из тех немногих светлых чувств, которые он запер глубоко в себе ,не позволив уничтожить ее ни быстро пролетающему времени, ни корыстным, злым людям ,ни войне. Именно поэтому ,встретив Твайлу ,у него кольнуло в самом сердце ,и испытывая эту жгучую боль, искреннее сострадание ,ведь имел убеждение, что дети не должны быть ни свидетелями кровопролития, ни участниками подобно случившемуся зрелищу убийства, он ,удаляясь от двух женских фигур- Ионы и маленькой Твайлы, что есть силы сжал ладонь в кулак, сдерживая предательски наступающие слезы. Твайла ,проводив уходящего Хариса взглядом ,ведомая Ионой, последовала за белой линией монахинь ,шествующих по направлению к Монастырю. Только сейчас ,идя по поднимающейся вверх землисто-каменной тропе ,она почувствовала ,что идет босиком. Вслед за этим пришло осознание ,что она впервые отходит так далеко от родного дома ,не спросив разрешения у матери. “Мама…” -подумала она -”Папа…Почему же вас нет рядом?”. Дорога поднималась все выше .Наконец ,после часа медленной ходьбы ,они стояли перед большими золочеными вратами Кристандельской церкви, которые протяжно поскрипывали ,когда кто-то из отворял ,чтобы войти в эту священную обитель Господа. Иона ,ведя Твайлу за собой ,вышла вперёд других сестер-монахинь и стала направлять их всех по разным делам ,кого на кухню ,кого поставить новые свечи ,вымыть каменные плиты у входа в Монастырь …Когда все наказы были отданы ,а рядом с Ионой осталась одна Твайла ,Игуменья ,показав ей на большие церковные двери, к которым сразу за золочеными вратами вели мраморные ступени, молвила : -Теперь твой черёд .Пойдём . Преодолев врата и поднявшись по ступеням ,Твайла отворила огромную деревянную дверь, украшенную узловатыми барельефами ,ведущую в просторный зал, залитый солнечным светом ,проникающим в него с самого верха ,через полупрозрачный хрустальный купол .Четыре колонны , расписанные библейскими сюжетами ,походили на могучих атлантов ,держащих на себе огромные своды церкви . В самом центре ,под ярким солнечным лучом стоял иконостас в золотом обрамлении .Здесь пахло ладаном и было слышно ,как кто-то тихо-тихо молится в песне. Твайла замерла ,это место умиротворяло, успокаивало и лишь через пару минут она словно проснулась от чарующего видения ,когда Матушка Иона водрузила свои теплые ,морщинистые руки ей на плечи. -Мне нужно ненадолго отлучиться, но ты не беспокойся, сестра Манефа приглядит за тобой.-сказала Игуменья и жестом подозвав сидящую у входа сестру , скрылась в темном боковом проходе. Манефа предложила Твайле присесть, а сама ,вернувшись ко входу и оттуда следя за маленькой темноволосой фигуркой ,направляла входящих прихожан. Твайла подошла ближе к иконостасу ,шлепая босыми ногами по узорчатому полу. Мысли в ее голове спутались ,а душу окутали смешанные чувства. Подойдя к позолоченным иконам совсем близко ,Твайла заглянула в искусно нарисованные лица святых. До этого момента она лишь единожды была в церкви ,и то это была Кариумская церковь в Улавендии , как ей рассказывала мама, но сама этого она ,увы ,не помнила ,ведь это было еще в ее младенчестве ,при крещении. Она присела на отполированную деревянную скамью ,рядом с иконой Святой Юлианы, и устремила взор своих голубых глаз ввысь, к самому потолку прозрачного купола ,откуда на неё смотрело изображение ангела с расправленными крыльями . Сидя здесь ,в ярком освещении солнечных лучей, с ее сознания будто бы спала пелена забвения ,словно кто-то ,державший своей рукой ее глаза закрытыми, лишь на миг позволил ей увидеть реальность .Перед ней начали проносится ,словно забытые, события сегодняшнего утра. Глаза Твайлы наполнились слезами .Слезы побежали по щекам и она ,вся скрючившись, подобрав под себя колени ,уронив на них свою голову ,содрогаясь всем телом ,протяжно зарыдала . Ее плечи то и дело вздымались ,а всхлипывания становились все громче. Все ее естество и сердце прожигала ужасная ,адская боль. Она ничего не понимала и не хотела принимать случившееся ,просто не могла ,ей было до невозможности плохо . К не пришло понимание, что теперь она совершенно одна, что у нее больше никого и ничего нет. Все, что было ей так дорого было жестоко отнято .Река унесла всех любимых и дорогих ей людей очень далеко ,и она больше никогда не увидит их… В это время в церковь вошли новые люди. Это была большая семья : светловолосая пара -мужчина и женщина ,все высокого роста ,одетые в очень простую ,но чистую одежду ,так же как и их четверо детей вошедших вслед за ними -два мальчика и две девочки. На руках у женщины красовался такой же белокурый. как и все члены его семьи ,младенец .Они пришли сюда, чтобы окрестить новорожденного . Сестра Манефа поприветствовала их и, улыбнувшись кряхтящему свертку на руках новоиспеченной матери, повела всю семью в отдельную залу, где их ,уже успев все подготовить, ожидала Игуменья Потамия - женщина средних лет, которая зачастую проводила все обряды крещения, по наказу главной Игуменьи Ионы . Один из мальчуганов, лет двенадцати, засмотрелся сначала на необычайной красоты купол, затем на дивные картины и витражные окна ,и так зазевался, что сам и не заметил ,как отстал ото всех, оставшись далеко позади. Сестра Манефа это подметила и помахала юнцу рукой ,чтобы привлечь его внимание. Парнишка уловил этот сигнал .Сестре Манефе уже хорошо была известна моментная рассеянность этого мальчика ,ведь она знала его много лет и уже в пятый раз сопровождала его родителей к месту крещения .Он было хотел их догнать ,как тут вдруг заметил босую девочку ,сидевшую в полном одиночестве и горько плачущую. Мальчик еще раз повернулся в сторону удаляющейся сестры Манефы ,чтобы удостовериться ,что она не сомневается в том ,что он следует за ними ,шмыгнув за ближайшую колонну ,направился в сторону дрожащего создания. Подойдя совсем близко ,но все же продолжая скрываться за одной из колонн ,он замешкался ,ведь подойти то он подошел ,но зачем и что он будет делать дальше ,придумать не успел. В нем пробудился чисто мальчишеский детский интерес, и ,чтобы его удовлетворить , белокурый, выглянув из своего укрытия ,стал тихо наблюдать за этой печальной картиной, возникшей перед ним : на деревянной лаковой скамье ,вся в пыли ,со спутанными черными волосами , накрытая бело-серебряным монашеским покрывалом, сидела девочка ,явно младше его самого, чье лицо закрывали крепко сжатые вокруг подобранным коленей руки. Ее вид, к его сожалению, не стал хорошей причиной для шутки, так как он понял, что она явно не рассмеется в ответ .Мальчик подошел и присел рядом с ней на скамью ,уставившись прямо вперед себя ,на золотистый иконостас, сложив руки на коленях. Девочка к нему не развернулась, но всхлипывания явно стихли. -Эм...Ну…-неловко начал он,- Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Твайла замерла, и подняв на него свои заплаканные голубые глаза ,уставилась на незнакомца в недоумении . -Чего тебе надо?!- буркнула она в ответ ,утирая слезы. -Фу, как грубо,- ответил парнишка ,- родителя тебя за такие слова точно не похвалят ...Да и вид у тебя весьма странный… -Замолчи! - и опустив голову ,она зарыдала взахлеб . Мальчик аж опешил. Он не ожидал такой бурной реакции. Некоторые люди ,проходя мимо, начали обращать на них явно ненужное внимание, поэтому он легонько похлопал ее по спине, как часто проделывал с младшими сестрами ,когда их с братом выходки заходили слишком далеко и приходилось извиняться ,пытаясь немного успокоить Твайлу. -Прости меня пожалуйста, если я сказал что-то, что тебя обидело, я честно не хотел. Я просто проходил мимо и увидел ,как ты плачешь и...я подумал ,что смогу тебя развеселить …- он повернулся к ней и мягко улыбнулся. Твайла посмотрела на него и, спустив ноги со скамьи ,сказала: -Я Твайла. Твайла Фидель...Да это уже и не важно,- и она снова умолкла. Парень воодушевился тем, что ему удалось вызвать хоть какую-то реакцию и увидеть ее лицо. Ее глаза были ярко синими, как морская вода в сонном море Глейми или как перья редкой птицы ,увиденной им ,когда они всей семьей еще жили в Драгвигдеме. -А меня зовут Твил .Твил Эллин .Сегодня мы крестим моего третьего брата Ноя ,но если честно, мне это уже не интересно, я на крестинах уже четвертый раз...У тебя есть братья или сестры ? -Нет...Я одна ,кажется, совсем одна. -Это ничего,-затараторил Твил в ответ, боясь снова обидеть ее, -одному даже иногда лучше ,никто не мешает ,и… Он умолк ,потому как заметил ,что, только разговорившись ,девчушка снова помрачнела. -Знаешь ,-снова откликнулся он - я бываю в этой церкви довольно часто и уже успел ко всему здесь привыкнуть ,здесь действительно хорошо...Но я скоро уеду отсюда. Мы переезжаем в Катт-Ренделл на север Кристляндии, и я думаю, что сюда больше не приду...У меня есть семья ,мама, отец… меня есть кому защитить ,а тебя нет… Поэтому ,я думаю ,что тебе это нужно больше чем мне.-С этими словами ,Твил снял со своей шеи крестик на тонкой серой нитке, засеребрившийся на солнце ,и протянул его Твайле. Твайла опешила от неожиданности , но уверенный взгляд мальчика успокоил ее. Она протянула руку , и приняла этот искренний дар от ее нежданного друга, крепко зажав крестик в своей руке. Твайла улыбнулась ему . -Мне кажется ,так тебе будет легче двигаться дальше…-добавил Твил. -Спасибо тебе . Я обещаю что…-она хотела сказать что-то еще ,но не успела. К ним с Твилом ,быстрыми шагами приближалась сестра Фанефе .Твил быстро подскочил, уже предчувствуя грядущие подзатыльники и ,в последний раз подмигнув девочке ,пустился наутек , лавируя между колоннами ,преследуемый сестрой Фанефе, которая с восклицаниями “стой же негодник” быстро шла за ним по пятам .Вскоре они оба скрылись из виду. Эта сцена подняла Твайле настроение. Завидев Матушку Иону ,пришедшую забрать ее ,она встала ,надела подаренный ей крест себе на шею и еще раз взглянула на него с благодарностью ,на этом крестике была надпись "Господь Тебя Хранит", прочитав которую , Твайла уверенно шагнула вперед.