Иногда нам даётся шанс

Ибо в кадре, благодарный, что ничем не занят в этом сегменте шоу. Он не стоит нигде рядом с гостем этого эпизода, тем, что разговаривает с Фэн-гэ… о чём-то. Ибо даже не может попытаться себя заставить понять, о чём именно идёт речь. Он прижимает руки к животу, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица и выглядеть так, словно он обращает хоть какое-то внимание на гостя, хотя, на самом деле, всё, что его волнует, это адская боль в животе. Всё утро его не покидает странная тошнота, и дела становятся только хуже. Но, в конце концов, он же профессионал. Он справится, сможет взять себя в руки. Ибо делает неглубокий вдох, стискивая зубы, когда его желудок делает очередной кувырок, словно даже воздух способен вызвать у него тошноту. Зрители начинают хлопать в ладоши, и сквозь туман перед глазами он понимает, что эта часть подошла к концу. Он не имеет ни малейшего понятия, прозвучала ли команда «Снято», но должна была, раз его ассистентка Хуэйфан внезапно оказывается рядом, тянется к нему, чтобы осторожно коснуться руки. - Ты в порядке? – произносит она. Он быстро покачал головой, и даже это было ошибкой. Развернувшись на пятке, Ибо как можно быстрее мчится в ближайшую уборную под обеспокоенные крики Хуэйфан ему вслед. У него нет ни одной лишней секунды. Стоит двери за ним с грохотом захлопнуться, как он опускается перед туалетом, чтобы вырвать всё, что съел за день. Или за месяц. Возможно, за всю жизнь. У него бывают только короткие моменты сразу после опустошения желудка, когда приходит облегчение, живот успокаивается, удаётся даже перевести дыхание прежде, чем тошнота накатит снова. Очевидно, что ему больше нечем рвать, но, вероятно, всё-таки есть, потому что его выворачивает опять. Желудок до боли сжимается. Кажется, всё закончилось. Он смывает. И смывает ещё раз, просто на всякий случай. Не доверяя своему телу, однако остаётся сидеть на полу уборной (какая же она ужасающе чистая, он замечает со своей отвратительной точки обзора, как блестит плитка, и сам унитаз такой чистый, ну, насколько вообще может быть чистым унитаз). И это очень хорошо, так как он лежит предплечьем на стульчаке, прислонившись к нему потным лбом. Ему требуется ещё несколько минут, чтобы сесть и оценить, насколько его живот только что справился с этим движением, прежде чем пытаться подняться на ноги. В дверь неуверенно стучат. - Лаобан?* - Секунду, - отвечает он, и голос звучит слишком грубо. – Я в порядке, секунду. Ибо подходит к раковине, чтобы несколько раз прополоскать рот. Вкус всё ещё отвратительный. Где-то же была с собой зубная щётка? Должна была быть. Он же приехал на съёмки прямо из аэропорта. Идея выяснить, где запропастилась сумка, откопать там зубную щётку, найти зубную пасту – всё это кажется просто непосильным трудом. Он смотрит на своё отражение в зеркале над раковиной. Кожа бледная-бледная под слоем сценического макияжа. Причёску себе тоже испортил. Покачав головой, он мягко говорит собственному уставшему отражению в зеркале: - Ну же, соберись. Он в порядке. Всё нормально. Его желудок успокоился. Открыв двери уборной, Ибо тотчас сталкивается с суетящейся снаружи Хуэйфан. - Опять твой желудок? – обеспокоенно спрашивает она. И да, и нет. Ибо всё равно кивает. Проблема снова с желудком, но всё совершенно не так, как раньше. В тот раз были просто сильные боли, что-то наподобие язвы, хотя анализы, которые он был вынужден сдать, утверждали, что это не так. Такого рода неконтролируемую тошноту, как сейчас, раньше он никогда не испытывал. - Я в порядке, - говорит он и кивает в сторону сцены, - я их задержал? Хуэйфан качает головой. - Они попросили перерыв, - отвечает она. – Всё хорошо. Тебе не нужно в больницу? Такое уже случалось, и ему совершенно не понравилось, но он уверен, что с ним не происходит ничего такого, для чего нужна была бы больница. Он отрицательно качает головой. Ему просто нужна… - Думаешь, ты могла бы найти для меня зубную щётку? – спрашивает Ибо, чувствуя себя королевной. – Не знаешь, где моя сумка? Девушка одаривает улыбкой и суёт ему в руку зубную щётку, и, о чудо, тюбик зубной пасты. - Я принесла. Он с облегчением улыбается, забирая предметы из её рук. После чистки зубов чувствует себя гораздо лучше. Желудок, кажется, готов сотрудничать и сохранять спокойствие. Он в состоянии закончить съёмки, хотя, в частности, Хань-гэ бросает в его сторону суровые обеспокоенные взгляды, стоит ему только вернуться на площадку. - Ты уверен? – спрашивает он, пристально вглядываясь Ибо в лицо. – Не перерабатывай даже в твоём юном возрасте. Если плохо себя чувствуешь - забота о себе должна быть основной задачей. - Я в порядке, - отвечает Ибо, - правда, всё хорошо. Он в порядке. Ну, почти. Он чувствует себя так, словно тело предало его во время болезни. Обычно он в состоянии себя контролировать, даже если чувствует себя плохо. Просто обязан, ведь он профессионал, а съёмки фильмов и телешоу не терпят промедлений, связанных с такими вещами, как тепловой удар или проблемы с желудком. У него невероятно хорошо получается справляться с такими мелкими сложностями. Все говорят, что можно каким-то образом заставить почувствовать себя лучше, когда включаются камеры. Это называется «сценическим здоровьем», когда сила воли и, как сам Ибо привык характеризировать себя, чистое упрямство помогают справиться с тем, с чем необходимо. И он справляется с остатком съёмок. Желудок всё ещё болит, но его больше не рвёт, так что он пройдёт через это. Он в порядке.

***

Ко времени возвращения в отель Ибо чертовски измотан, но хотя бы желудок более-менее утих. В последние дни он был так занят, всё время в разъездах. Пытается вспомнить, когда в последний раз был у себя дома в Пекине, но, честно говоря, не может. Он думает, что прошло уже больше месяца. А может быть и ещё больше. Пока что первая половина года состояла из вихря съёмок и выступлений, а ещё бесконечного потока реклам, ну это и хорошо, ведь к этому они и стремятся. Менеджер просто лучится счастьем при встречах. Хочется просто плюхнуться в кровать и прямо так уснуть, но он чувствует себя отвратительно вспотевшим из-за съёмок и недомогания, словно слипся от пота. Приходится затащить себя в душ, чтобы смыть это ощущение. Потом следует стандартный уход за кожей. Упёршись на тумбочку, он нанёс крем, которым его снабжает его команда, на лицо и под глаза. Ему не кажется, что этот крем способен особо помочь избавиться от тёмных кругов, но ведь для этого и нужен макияж. После всех процедур он просто падает в кровать, не утруждая себя попытками одеться, просто натягивает на себя простыню. Схватив телефон, чтобы проверить Weibo, морщится от количества пропущенных сообщений. Он с трудом улавливает информацию, но естественно натыкается на Сяо Чжаня. Какой-то рекламный пост в рекомендациях. Его лицо мелькает снова и снова на экране. Очевидно, тот выступал на каком-то мероприятии. Хорошо выглядит. Счастлив, судя по кадрам после выступления, которые попадаются Ибо. На них в полумраке, в тонкой линии света, виднеется его улыбка. Тени падают на кожу так, что он выглядит просто неземным, ещё моложе своего возраста, освещая своей яркой улыбкой тусклое помещение. Волосы блестят от геля для укладки. Ибо практически уверен, что туда добавили блёстки. Они такие длинные, даже длиннее, чем у Ибо. Ему идёт. Пряди соблазнительно падают на уши и шею. Ибо приходит в себя и отворачивается от фотографии. Сяо Чжань в порядке. Он… да всё равно. Кажется, в Пекине. На долю секунды Ибо хочется не быть в Чанше, а оказаться в том же городе… Он просто дурак. Будь он не здесь, то наверняка оказался бы где-то в дороге. А даже если бы и в Пекине, то что бы он сделал? Просто взял бы и позвонил Сяо Чжаню? Как жалко. Одна неразумная встреча после мероприятия, на котором они оба выступали несколько месяцев назад, совершенно не значит, что они снова друзья. Не значит, что они снова друг другу кто-то. Просто… коллеги. Пленительное лето Хэндяня во время съёмок создало ощущение, что они были кем-то, кем не являются на самом деле. Ибо отбрасывает свой телефон. Где бы там ни выступал Сяо Чжань, это было какое-то значительное мероприятие, потому что оно вылезало отовсюду. Вместо этого он включает телевизор. Переключает каналы, пока не находит какой-то глупый документальный фильм о природе, который ему совершенно не интересен. Выключив прикроватную лампу, таращится в телевизор невидящим взглядом, игнорируя копошащие в мозгу мысли.

***

Перед вылетом обратно в Пекин у Ибо очередная запись рекламы. Он в порядке. Это для него привычная ситуация. Иногда бывает и по несколько проектов за день, когда после записи Day Day Up нужно мчаться на ночные съёмки, потому что это единственное время, когда команде удалось впихнуть их в его график. Учитывая, что это всего лишь одна реклама, а потом можно улететь домой, в собственную квартиру, лечь спать в своей кровати, это практически можно считать отпуском. И всё же он так разбит уже к моменту начала, что едва может передвигаться по прямой. Полностью истощён. Веки кажутся наждачной бумагой. Хочется взять зубочистки и подпереть их, как в мультфильме. Желудок недоволен, но вероятно это из-за того количества чая, что он пил весь вечер. Кофеин бурлит в его теле, при этом абсолютно не помогая проснуться. - Ты в порядке, Ибо? – произносит один из техников. Он уже работал с ним раньше, но мозг напрочь отказывается вспоминать имя. – Ты выглядишь не очень. - Просто устал, - он пытается изобразить улыбку, слегка покачивая головой. - Выспись, дружище, - техник хлопает его по плечу, и на мгновение Ибо кажется, что он может свалиться от этого удара. Да что же с ним не так? Он кое-как переставляет ноги, не будучи даже уверенным, что идёт по прямой. Хуэйфан появляется рядом, когда Ибо направляется в гримёрную. Её лицо переполняется беспокойством, когда он просто-таки падает на стул перед туалетным столиком. Устало моргает, глядя на себя в зеркало, пока визажисты быстро снимают сценический макияж. Теперь его кожа выглядит совершенно бледной, натянутой на кости, из-под целой тонны тональника назад вернулись чёткие круги под глазами. Волосы, которые наконец-то отросли после короткой стрижки, которую он носил некоторое время, безвольно упали на лоб. - Ты плохо выглядишь, - говорит Хуэйфан, изучая его пристальным взглядом. Всё, на что он способен, это устало пялиться на её отражение в зеркале. Нет сил спорить. Он просто пожимает плечами, выдавив из себя своё стандартное: «Я в порядке». - Ты только это и повторяешь, - Хуэйфан пододвигается ближе так, чтобы облокотиться о гримёрный столик, лицом к нему. Вглядывается в его черты, немного прикусывая губу. - Потому что так и есть. Ибо закрывает глаза чуть дольше положенного. Складывается ощущение, что свет в комнате слишком яркий, он чувствует его даже сквозь закрытые веки. Нужно вздремнуть. Или что-то вроде… отпуска. Но вместо этого необходимо успеть на рейс. Он собирает все свои силы, чтобы подняться на ноги, немного при этом покачиваясь. Хуэйфан хватает его за руку, чтобы поддержать, что забавно, учитывая, что приходится она Ибо где-то по плечо. Стоит ему упасть, и он её просто раздавит. - Просто устал, - произносит он и тут же зевает, подтверждая свои слова. – Я еду домой. Посплю в самолёте. - Если ты дотянешь до самолёта, - тихо бормочет Хуэйфан себе под нос. - И когда это ты только превратилась в курицу-наседку? – отвечает он с усталой улыбкой. Она уже так долго его ассистентка. Та нравится ему, вызывает доверие, но у него уже перебор с людьми, которые о нём беспокоятся. Хуэйфан улыбается ему в ответ. - Я всегда такой была, - выдаёт она, - моя работа – заботиться о тебе. - Ладно, - с этим не поспоришь, - займись другими своими обязанностями и вызови машину. Нужно ещё успеть на рейс. - Пойду, - говорит она и выскакивает из комнаты с телефоном в руке. Ибо чувствует, как много в ней энергии. Когда-то и в нём столько было. Он даже почти уверен, что не так уж давно. Куда же она подевалась? Такое чувство, что он готов проспать неделю.

***

Полёт не такой длинный, а вот добраться из студии до самолёта то ещё испытание. Он не снимает маску, натягивает кепку почти на глаза и кое-как держится половину пути. Просыпается только во время посадки с затуманенными глазами и тяжёлой головой. Тряска шасси по асфальту выдёргивает его из сна, в котором он был похоронен под слоем тонкой ткани, падающей на него с неба. Это навевает тревогу и не выходит из головы, пока он медленно и заторможено, чуть не спотыкаясь, спускается по трапу. В аэропорту толпятся фанаты, потому что они всегда там ждут, но телохранители хорошо справляются со своей работой, помогая протолкнуться сквозь толпу в машину. Всю дорогу домой он заставляет себя бодрствовать, чувствуя, что в любой момент может снова провалиться в свой тревожный сон. Вместо этого сосредотачивается на мигающих уличных фонарях, мечтая лишь о том, чтобы вернуться домой, задаваясь вопросом, в городе ли ещё Сяо Чжань. Он качает головой, когда машина останавливается и из неё выходят его телохранители. Совершенно не имеет значения, в городе Сяо Чжань или же нет. Они больше не видятся. Особо. Где, мать вашу, его мозг, раз он продолжает об этом думать? - Спасибо, - бросает он стаффу, когда его проводят к двери через запасной вход. Они проходят с ним весь путь к квартире, по которому он так давно не шёл, просто на всякий случай. Вдруг какие-то особо отчаянные фанаты смогли разнюхать его месторасположение. Это здание намного надёжней предыдущего, но служба безопасности всё равно работает с особенной тщательностью. Зайдя вовнутрь, Ибо бросает сумку прямо на пол, стаскивает кроссовки, прислонившись к двери, чтобы не упасть. Смешно. Он же молод. Переезды его обычно так не добивают. Ибо слегка покачивается, будто его что-то сбивает. Спотыкается в душе, смывая с себя запах самолёта. Он даже не знает, который час. Где-то за полночь. Внезапно накатывает чувство голода, но он не в состоянии заставить себя с этим что-то сделать. Доживёт до утра. Сил нет даже на то, чтобы заказать еду. Забирается в кровать, чувствуя, что каждая конечность тяжелее, чем ей следует быть. Голова раскалывается. Болят глаза. Живот опять немного крутит, и он сжимается вокруг него, подогнув колени. Возможно, он переработал. Но, по крайней мере, сейчас он дома, в своей постели, чувствует запах своих простыней в своей квартире, а не отельный. Подушка под головой успокаивает своей мягкостью, позволяя постепенно расслабиться и отдаться в руки дикой усталости. Он падает на кровать, прижавшись носом к подушке. Ночник всё ещё горит, освещая веки Ибо бледным светом. Он чувствует, как его настигает сон в своём лучшем проявлении. Он крепко засыпает. Ему снятся длинные подъёмы по крутым горам. Когда он просыпается, на улице уже светло. Успев лишь моргнуть перед приступом тошноты, выскакивает из кровати как раз вовремя, чтобы докарабкаться до ванной. Упирается лбом в унитаз, пока его рвёт. Всё ещё нет сил, чтобы оттолкнуться и облокотиться об стену. Он думает, что возможно… сегодня ему правда придётся взять больничный. Ибо нащупывает свой телефон, вернувшись в кровать. Его всё ещё тошнит и бросает в дрожь, при этом он ещё и умирает с голоду. Что, чёрт возьми, творится с его телом? Он собирается написать менеджеру о происходящем, но вздрагивает от телефонного звонка, стоит ему лишь взять в руку мобильный. - У тебя запись к врачу через час, - твёрдо произносит менеджер, - машина заберёт тебя через 20 минут. Хуэйфан всё ей рассказала. Ну, конечно. - Я в порядке, - отвечает он, - просто нужно отдохнуть. День. Я приведу себя в порядок до… завтрашней встречи. Он думает, что сегодняшнюю, пожалуй, пропустит. Там должно было быть что-то о роли, которая его очень интересовала, только голова болит настолько, что он даже не может вспомнить, что именно это была за роль. - Ты отдохнёшь, - говорит ему Ли Мэй, - после встречи с врачом. А после небольшой паузы добавляет с беспокойством: - Твой голос звучит ужасно, Ибо. Давай тебя осмотрим. Ибо снова вжимается в кровать. - Ладно, - отвечает он. Хорошо. Стоит сделать это хотя бы потому, что ему надоело чувствовать себя подобным образом. Что они там ему сделают? Дадут укол? Витамины? Что-то, что поможет избавиться от того, что он там прихватил. - Хорошо, отлично, - отзывается менеджер, - машина будет на улице через 20 минут, ладно? - Хорошо, - Ибо вешает трубку и погружается в раздумья, сколько времени ему нужно, чтобы победить в борьбе с одеждой, ополоснуть водой лицо, что-то сделать с волосами, которые высохли абсолютно безумно и торчат во все стороны. А раньше это не было проблемой, когда они были короткими, мрачно думает он. С короткостриженной причёской всё было гораздо проще. Кое-как он справляется с одеждой, чистит зубы и натягивает кепку на катастрофу у себя на голове. Он слегка опаздывает, но всё потому, что его желудок – совершенно непредсказуемый и чрезвычайно раздражающий – буквально урчит от голода, и Ибо чувствует, что свалится от голода, если что-нибудь не съест. Он на скорую руку разогревает в микроволновке две булочки со свиным фаршем, съедает их, стоя над раковиной, обжигая язык слишком горячей начинкой. Хоть его и вырвало меньше получаса назад, его тело просто нуждается в еде, и он неспособен этому противиться. Это стоит риска. Однако, сейчас его желудок, вроде бы, в порядке? Всё абсолютно нормально. Спокойный и наполненный. После еды Ибо снова чувствует себя человеком. Может быть, дело в этом – ему просто нужно было поесть, дать своему телу чуть больше вчерашнего кофеина и бесконечных перелётов. Он вздыхает. Врач определённо именно это ему и скажет. Глупая трата времени. Он ведь в порядке.

***

- Итак… - задумчиво протягивает врач, доктор Лю, сидящий в своём кабинете напротив Ибо, где тот прошёл тщательное обследование, включающее проверку практически каждой части его тела и обширный анализ крови, который самому Ибо кажется чересчур подробным. Он оставил своего пациента ждать в кабинете достаточно долго, прежде чем вернулся назад, выглядя одновременно серьёзным и… взволнованным. Смотрит на Ибо нерешительно. Это не может означать ничего хорошего. - Итак, - повторяет доктор Лю, уткнувшись в экран, затем снова переводит взгляд на Ибо, скрестив руки на столе и подняв одну бровь. Внимательно изучает его лицо, - это необычно. Ибо ёрзает на стуле. Он опять голоден. Проторчал здесь уже целую вечность. Он вспомнил, что за встреча была назначена на сегодня – по поводу очередной исторической дорамы, в которой он бы сыграл дьявольского антигероя, если бы получил роль, на что он больше определённо не настроен, раз не смог взять себя в руки даже ради первой встречи. Ибо выжидающе смотрит на врача. - Необычно, но случается, - продолжает доктор Лю, а затем садится, сложив перед собой руки. – Вы беременны. Ибо уставился на врача. Врачи, по его опыту, люди не особо смешные. Они не очень-то склонны шутить, по крайней мере, удачно. Эта шутка явно не из лучших. Ибо голоден, всё ещё уставший и весь его день пошёл коту под хвост. Очевидно, настроение у него такое себе. Он не знает, что сказать, поэтому не говорит ничего, а просто устало ожидает кульминации, наклонивши голову к собеседнику. - Я серьёзно, Ибо, – тот поворачивает планшет на своём столе к Ибо и тыкает в него, чтобы выделить… результаты теста? Это и есть результаты из лаборатории? Разве они не показывают… не значат… Это так нелепо. Его что, разыгрывают? Это было бы слишком жестоко, окажись правдой. Видимо, раздражение читается на его лице, раз доктор наклоняется ближе и с очень серьёзным видом произносит: - Это правда происходит, Ибо. Мозг Ибо отказывается работать. Происходит… внутри. Него. Он… - Беременный? – переспрашивает он слабым голосом. Врач кивает. - Как? – Как. Каким таким образом. Что за хрень. – Как бы я вообще… - Такое случается редко, но бывает, - эти слова звучат так по-деловому сухо, и Ибо кажется, что он где-то подобное уже слышал, что это очень редко и… маловероятно, поэтому он особо и не задумывался. – Я бы хотел, чтобы вы прошли со мной на УЗИ, чтобы мы могли задокументировать процесс. Врач звучит слишком заинтересованно, словно ему не терпится начать писать научную статью «Айдол Ван Ибо и Его Незапланированная Беременность». Ибо совсем не хочется, чтобы врач находил происходящее с ним увлекательным. Он хочет быть просто заурядным. Скучным повседневным медицинским вопросом. Беременный?

***

- Невозможно, - категорически твердит он себе. Всё не так. Просто такого не может быть, пусть и каждый симптом указывает на… И то самое УЗИ, сделанное врачом, тоже показало… - Это просто не так. Он рассказал своему менеджеру, потому что, естественно, приходится сказать менеджеру. Сделал это в каком-то беспамятстве, позвонив из машины. Слова звучали нереальными даже тогда, когда он произнёс их вслух. Потом следовал момент полной тишины, который прервало: - Расскажи мне, что именно сказал доктор. Ибо повторил всё слово в слово онемевшими губами. В этом не было никакого смысла. Совершенно не было. - Хорошо, - медленно проговаривает Ли Мэй, - позволь мне… в этом разобраться. - В чём? – говорит Ибо. В чём тут разбираться? Насколько это реально? Ибо кажется, что он сходит с ума. - Я тебе перезвоню, - отвечает она и резко вешает трубку. Ибо продолжает таращиться на свой телефон на заднем сидении. Между ним и водителем перегородка ради сохранения конфиденциальности. Рука лежит на невероятно плоском и по всей видимости беременном животе. Что с ним вообще происходит? Телефон в руке вибрирует, и он его автоматически разблокирует большим пальцем… Ну, блядь. Конечно, это должно случиться именно сейчас. Почему бы Сяо Чжаню не написать ему сообщение впервые за два месяца именно в этот момент, когда мозг Ибо пытается переварить самую безумную вещь, которая когда-либо с ним случалась? Конечно. Естественно. Почему бы и нет? «Всё в порядке?» Ибо моргает, уставившись в свой телефон. Откуда Сяо Чжаню знать, насколько всё сильно, серьёзно, шокирующе не в порядке? «Конечно», - отправляет он в ответ, проглатывая что-то подобное истерическому смеху, который будет не остановить, если дать ему волю. «А что?» «Ты же сейчас в Пекине, да?» - мгновенно отвечает Сяо Чжань. «Да», - набирает Ибо, потому что его зацикленность на Сяо Чжане сейчас самая незначительная из всех его долбанных проблем. «Ты тоже, да?» Чжань шлёт в ответ стикер с тремя анимированными лягушками, которые радостно кивают. «Я только что закончил встречу в студии», - добавляет он. «Не стихает гудёж о том, что ты отменил встречу. Говорят, ты заболел». Сяо Чжань отправил ему странный мем с обеспокоенным лицом, который Ибо не знаком. Ибо устало потирает переносицу. Он получает новости от Сяо Чжаня раз в сто лет, и тишина между ними стояла ещё с тех времён, как между ними случилось то, что Ибо продолжал называть про себя дикой опрометчивой связью за кулисами несколько месяцев назад. Они не были друг для друга никем. Почему же Сяо Чжань спрашивает о нём сейчас? «Да», - всё, что он отправляет в ответ. Он пытается собрать слова в предложения, чтобы продолжить переписку, но его мозг гудит от растерянности и изнеможения. Он пялится вниз, пытаясь упорядочить вяло снующие по чертогам разума мысли. Экран на мгновение тускнеет, сообщение от Сяо Чжаня появляется именно в момент перед блокировкой. «Опять живот?» Ибо начинает слегка истерически хихикать. Да. Да, Сяо Чжань, опять живот. Дело определённо снова в его животе. Конечно. Да. Всё именно так. Большое дело, которое наверняка станет огромным. Он… Он изо всех сил пытается перестать смеяться, но не может. Хохочет так, что в лёгких не остаётся воздуха. Во всём этом просто нет смысла. Мир перевернулся. Сяо Чжань пишет ему. Сяо Чжань спрашивает его о его здоровье, словно между ними что-то есть. Сяо Чжань берётся за телефон, слыша слухи о нём в своей студии, абсолютно не осознавая, какие слухи будут следующими. Сяо Чжань делает вид, что они не выпали из жизни друг друга настолько, что у него совершенно нет никакого права спрашивать о проблемах Ибо с его животом. Он подавляет очередной истерический смешок. Даже тех, о которых он и раньше знал. С тех времён, когда они с Сяо Чжанем были… большим, чем являются сейчас. Нужно ответить. Он должен. Открывает телефон и набирает слегка дрожащими пальцами: «Что-то в этом роде». Затем роняет телефон на сидение. Он не в состоянии справиться с этим сейчас. Не уверен, что вообще сможет когда-либо. Прижимает руки к лицу. Сяо Чжаню придётся подождать. Он не в силах справиться с Сяо Чжанем. На самом деле, он ещё и по контракту был обязан не иметь никаких дел с ним после того, как пресса всё обернула с «Неукротимым». Никаких общих мероприятий, выступлений, показов. «И никаких снимков от папарацци», - говорила его менеджер, смотря Ибо прямо в глаза. Не то, чтобы ей было что-то известно наверняка, но … «Мы двигаемся вперёд». Конечно. Конечно, они двигаются вперёд. Ибо так и делал, правда. Был чертовски занят. Они оба были. Сообщения стали приходить всё реже и реже после того, как утихла жара того знойного лета и ушёл в небытие шквал фанмитингов. Они продолжали двигаться вперёд, пока не столкнулись снова. Премия “The Starlight” стала первой встречей спустя их месяцы разлуки, которая уже превратилась из осторожной в простую. Сяо Чжань закончил своё выступление, весь в поту, с румянцем на щеках. Ухмылка проскользнула на его устах, когда он пытался придать своему лицу более вежливый вид. Он не сразу заметил Ибо, который поражённый выступлением, был совершенно не в силах отвести от него взгляд. Его сердце забилось в том бешеном ритме, знакомом ему по месяцам съёмок в летнем душном Хэндяне, когда его взгляд был прикован к Сяо Чжаню практически всё время. Его смех стал ещё громче, немного сдавленный ладонью. На самом деле, это был последний раз, когда они переспали. Он был занят, измотан, летал по всей стране, накапливал рекламные контракты, выступления, показы, съёмки. У кого бы было время на случайный секс? Кто вообще был склонен к подобному? Точно не Ибо. Это не стоило всех связанных с этим рисков, кроме всего прочего. Сяо Чжань был последним человеком, с которым у него был секс за… продолжительное время. Очень продолжительное. Если правда… Если это правда происходит… значит, Сяо Чжань… Нет. Ни за что. Это ничего не значило, правда. Просто глупо. Огромный идиотский риск. Вот только Сяо Чжань стоил всех рисков. Он помнит тот момент, когда глаза Сяо Чжаня остановились на нём. Они увиделись впервые спустя долгое время, которое Ибо был даже не способен сосчитать. Это было похоже на удар тока, на какую-то химическую реакцию. Дрожь пробежала по спине. И у него не было выбора. Не в тот момент, когда взгляд Сяо Чжаня потемнел и воспламенился, и всё, что он мог – проскользнуть мимо Ибо в гримёрку и… ну да. Ибо снова захихикал. Всё становится ещё забавней, учитывая его нынешнее… затруднительное положение. Представить только, что нужно сказать Сяо Чжаню, что он… что они… Ни за что. Не может быть. Есть целая гора причин, почему. Во-первых, это просто невозможно. Тесты ошибаются, УЗИ ошибается, и врач очень-очень ошибается. Ибо не… не то, что он сказал. А даже если и, то не может быть, что Сяо Чжань… то, что они сделали, не может иметь какое-либо отношение к… Боже. Смех перехватывает его горло и переходит в икоту, желудок переворачивается. Машина подъезжает к дому и останавливается в самый подходящий момент. Возможно, Вселенная всё же капельку присматривает за ним, потому что тошнота нарастает и его точно скоро вырвет. Совершенно наверняка, и он совсем не желает, чтобы это произошло прилюдно, поэтому нужно идти. Нужно идти прямо сейчас. Он выходит из машины ещё до того, как она полностью останавливается, хватает свой телефон и сумку и спешит к двери, под суету охранников, кричащих ему что-то вслед. - Всё в порядке, - отзывается Ибо в ответ, положив одну руку на живот, словно это может помочь удержать нарастающую тошноту. – Я в порядке. Всё нормально. Они догоняют его у лифта, и он чувствует, как те переглядываются, но просто качает головой, извиняясь, и прислоняется к стене, запрокинув назад голову, пока они мчатся на нужный этаж. Как же он хотел бы, чтобы лифт так не нёсся. Ибо сглатывает, затем ещё раз. Он не собирается блевать прямо тут. Он отказывается. Изо всех сил пытается контролировать своё тело. Он справится. И он справляется. Они добираются до нужного этажа. Слава богам в этот раз не нужно проверять всю квартиру. Он вбегает, уже не в состоянии поклониться и хоть что-то сказать. Его зубы стиснуты, по спине катятся капли пота. Ванная кажется благословением. Он опускается на колени и позволяет желудку опорожниться, благодаря ту часть мироздания, которая позволила ему дойти сюда до того, как это случилось. Закончив, откидывается спиной к стене, прижимая руки к лицу. «Скоро это станет совсем привычным», - бормочет он сам себе под нос. Он не думает о том, что Сяо Чжань, возможно, может быть… частью всего этого. Не думает. Он просто не может.

***

Так и получается. История устаревает. Ибо живёт своей обычной жизнью на глазах у публики, категорически не допуская, чтобы папарацци сфотографировали его недомогающим. Он не даст этому произойти. Хуэйфан всегда держит в кармане мятные конфеты и суёт ему, если замечает, что уголки его рта бледнеют и напрягаются. Мята помогает от тошноты, по крайней мере, откладывает её. Однако, он не может больше так жить. Менеджер не сказала ему ничего, кроме «Позаботиться о себе, а мы с этим разберёмся». Словно это просто очередная неурядица в жизни Ибо, что-то, что можно решить, поменяв менеджмент или наняв какую-то компанию, чтобы уладить проблему. Ибо вполне уверен, что нет такой компании, способной решить эту ситуацию. Он растянулся на диване в гримёрке после съёмок. Так устал, что не может поднять голову. Ждёт, когда приедет машина, чтобы отвезти его… куда-то ещё, он не может вспомнить. Всё, что хочется, - это свернуться калачиком и уснуть на слишком маленьком и слишком жёстком диване. Ему кажется, что стоит только позволить закрыться глазам, и его вырубит на несколько часов. Он прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя хотя бы сесть. При движении появляется неприятная тошнота, но, к счастью, утихает. Ему не нужно держать это в себе. Он продолжает всё время думать об этом, раз за разом прокручивать в голове эту мысль. Он знает, что не стоит быть с этим одному. Знает, но… Нужно позвонить Сяо Чжаню. Нужно рассказать Сяо Чжаню, что он, возможно… Ибо понимает, но ему кажется, что это так… нелепо. Словно. Ну же. Всего один раз. Всё, что потребовалось. Это же правда смешно. Он смотрит на свой телефон, под большим пальцем виднеется имя Сяо Чжаня. Написать ему не будет таким уж безумием. Тот же написал ему на днях ни с того ни с сего, после… Он прокручивает страницу, чтобы посмотреть статистику сообщений… 232 дней с последнего сообщения. Он знает, что если продолжит листать, то дойдёт до того момента, когда сообщения между ними лились постоянным потоком с обеих сторон. Наполненные интимностью, чем-то, выходящим за рамки обычного флирта. Даже после окончания съёмок они продолжали встречаться на совместных фанмитингах и мероприятиях. От этого возникало чувство реальности. Может быть, именно поэтому всё и казалось таким настоящим. К чёрту. Он возвращается назад и набирает: «Я вернусь в Пекин во вторник, пробуду там некоторое время. Сообщи, когда будешь в городе». Он нажимает кнопку «отправить» прежде, чем успеет передумать. Звучит вполне беззаботно, правда? Не что-то вроде «нам нужно поговорить». Не в стиле «я залетел и с вероятностью в сто процентов от тебя, потому что оказывается, я не особо заинтересован в том, чтобы прилагать усилия ради секса, если речь не о тебе». И не «кажется, я скоро съеду здесь с катушек, так что, прошу, приди и помоги мне». Нет. Вполне нормально. Он засыпает мёртвым сном в машине по дороге в отель. Он не виноват, просто всё так бесконечно двигается вокруг, если продолжать наблюдать за дорогой, его точно вырвет. Ибо закрывает глаза, неглубоко дыша, позволяет себе привалиться к двери и в следующий миг охранник открывает дверь. Он моргает, пока его глаза полностью не откроются, телохранитель смотрит на него встревоженно: - Длинный день, лаобан? Ибо прикрывает рукой зевок, пытаясь заставить работать свой поплывший мозг. Хватает сумку и телефон, выбираясь из машины. - Да, - отвечает он, натянув пониже кепку, - извини, спасибо. Сообщение Сяо Чжаню совершенно вылетает у него из головы. Он не помнит об этом, когда вылезает из душа и убирает расчёской волосы с лица. Они всё длиннее и длиннее. И когда падает на кровать, хотя ещё только часов шесть вечера, и даже солнце не село. И тогда, когда тянется за своим шнуром для зарядки. И только в тот момент, когда проверяет, поставил ли будильник, видит, что получил ответ. Безусловно самый быстрый ответ от Сяо Чжаня, который он получал за последние, вероятно, годы. «Всё в порядке?» Ой. Значит, Ибо не совсем попал в беззаботный тон. Сяо Чжань добавил ещё: «Я вернусь на прослушивание в четверг». Больше ничего нет, но Ибо предполагает, что следующий шаг ожидается от него. Он слишком измучен, чтобы всё как следует обдумать. Измучен и сбит с толку, а ещё больше не в состоянии пытаться успевать идти в ногу со временем. «В таком случае, не хочешь прийти ко мне в четверг вечером?» Ему приходится использовать каждую клеточку мозга, чтобы попытаться вспомнить своё расписание. «Я свободен после пяти». Сяо Чжань отвечает без промедлений. «Звучит хорошо. Ты же переехал, да?» Точно. Точно. Он же переехал после того, как слишком часто фанаты оббивали пороги его входной двери. Он пишет Сяо Чжаню новый адрес, получает в ответ большой палец вверх, и роняет на грудь телефон прежде, чем задуматься о том, как тот узнал о его переезде. Это не было что-то, что предавалось огласке, хотя и без неё, конечно, не обошлось. Вероятно, это ничего не значит. Он и сам улавливал новости из жизни Сяо Чжаня из постоянного потока средств массовой информации. Просто не мог не узнавать некоторые вещи. Скорее всего, у того всё так же. Он откидывается на подушки, всё ещё измученный, но мозг продолжает прокручивать то одно, то другое. Сейчас, когда он лежит, у тела появилась энергия на умственную деятельность. В комнате темно, шторы задёрнуты, и тишина кажется слишком громкой после дней работы, переездов и попыток со всем совладать. Он моргает, открывает глаза и утыкается взглядом в потолок, позволяя руке прижаться к животу. Никакого особенного ощущения. Всё точно так же, как и было. Это всё ещё кажется нереальным. Его мозг продолжает прокручивать, как это произошло. Вероятно, не совсем то, чем ему стоило бы сейчас заниматься. Тот миг, когда Сяо Чжань сошёл со сцены после выступления, раскрасневшийся и улыбающийся, усыпанный капельками пота и такой прекрасный. Момент, когда поймал его взгляд, и на его лице отразилось удивление, в глазах вспыхнул жар и интерес. Пусть они и не виделись месяцами, столько месяцев, что и не сосчитать. Хотя и почти не знали друг друга теперь. Казалось, что по прошествии времени невозможно, чтобы этот Сяо Чжань был не тем Сяо Чжанем из летнего сна вековой давности. Конкретно в этот единственный миг, всё было точно так же, как в те времена. Этот взгляд, эти искры, и его «о, это ты», незамедлительно переходящее в «хочу». Ибо провалился в нём, в этом внезапном падении назад в то самое лето. Было просто пройти за Сяо Чжанем в его гримёрку, раз уж они пересеклись за кулисами, и улыбаясь, тот коснулся руки Ибо на секунду, проходя мимо. Так легко и так необходимо. О, у Сяо Чжаня теперь была команда получше. Его гримёрка была расположена рядом с Ибо, одна из самых больших, больше личного пространства, не прямо на выходе. Они оба были окружены людьми, которым было нужно их внимание. Оба бросили какие-то быстрые ответы – Сяо Чжань своему менеджеру, Ибо - Хуэйфан. Потом оказались в дверях и Сяо Чжань умудрился так помахать своим людям, что его непринуждённое выражение лица делало ситуацию, в которой он запирал дверь, а с ним оставался только один Ибо, совершенно нормальной. - Привет, - снова улыбнулся Ибо Сяо Чжань, так лучезарно ярко, - давно не виделись. - Давненько, Чжань-гэ, - руки Ибо дёрнулись вперёд. Он не был уверен, что именно произошло, просто атмосфера между ними накалилась, стремительно заполняя всё пространство вокруг. Эти эмоции, ярко вспыхнувшие в глазах Сяо Чжаня, которыми он смотрел на Ибо, так, как никто и никогда больше не смотрел с того самого лета. Ибо почувствовал, как его засасывает, словно у него нет выбора, он не может удержаться. Он не помнит, кто из них сделал первый шаг, только ту секунду, когда они встретились взглядами в напряжённой тишине комнаты, а в следующую уже целовались. Впервые за столько времени. Руки Ибо блуждали по лицу Чжаня, а руки того обхватили в ответ под рубашкой его талию, толкая его дальше и дальше, пока он не упёрся спиной в стену. Язык Сяо Чжаня у него во рту. Такое чувство, словно внутри загорелся свет. С Сяо Чжанем всегда было хорошо. Им всегда было хорошо вместе. Но это было что-то большее. Прошло столько времени, но Ибо помнил каждое мгновение происходящего: звуки, которые тот издавал, когда Ибо прижимался губами к его шее. Помнил, как Сяо Чжань не переставал трогать его во время поцелуев. Его руки, прижимающие Ибо к себе, вдавливающие в свои бёдра, притягивающие ещё ближе, скользящие по его заднице. Горячее дыхание на лице. Он взял Ибо прямо на столе в гримёрке, жёстко, быстро и идеально. Всё время говорил что-то мягким голосом, задыхаясь шептал о том, как здорово, какой хороший Ибо, как хорошо он его принимает, что им нужно быть тихими, тихими, но как же прекрасны звуки, что он издаёт. Всё прошло быстро, но так восхитительно прекрасно. Руки Сяо Чжаня крепко держали его за бёдра, пока он двигался внутри. Он начал терять ритм, шепча на выдохе: - Я почти, я так близко… Я сейчас… Из-за тебя я… Ибо обхватил себя рукой и излился на пальцы, толкнувшись назад на Сяо Чжаня. Мгновенье спустя тот тоже кончил с недостаточно тихим стоном, вжимаясь в Ибо, настолько глубоко внутри, насколько возможно. Они не предохранялись. Совсем ничем. Почему они ничего не использовали? Они об этом даже не обмолвились. Это ещё одна вещь, из-за которой Ибо почувствовал свою известность. Сколько бы ни прошло времени с их последней встречи, Сяо Чжань знал, что Ибо сказал бы ему, если бы был с кем-то. Их жизни были устроены таким образом, что ни один из них, вполне очевидно, не имел больше никаких связей. Не то чтобы это значило никогда, но, по крайней мере, не особо часто, потому что это слишком сложно, а попасться прессе слишком легко. А если бы они и были с кем-то, то уж наверняка бы предохранялись. Вот только не друг с другом. Они вели себя свирепо, отчаянно, безрассудно. У Ибо не было ни единого сожаления. Его колени дрожали, когда он пытался собраться после. Они оба выглядели растрёпанно. Волосы Сяо Чжаня походили на настоящую катастрофу. Он рассмеялся, покачав головой самому себе, и его глаза метнулись к отражению Ибо в зеркале. Они целовались снова, мягко и глубоко, и так долго, слишком долго. Осторожный звук в дверь прозвучал в тот самый момент, когда зазвонил телефон Сяо Чжаня. Он со вздохом отстранился, запустив пальцы в волосы и сказал: - Времени всегда мало. Им правда никогда не хватало времени. Ибо перевернулся в постели. Когда он моргает, мозг гудит от слишком яркого света, который всё ещё проникает через отельные занавески. Рука снова устроилась на животе. Он не чувствует тошноту, ну практически. Скорее… предвкушение? Он не знает. Это просто так глупо. Ему нужно увидеться с Сяо Чжанем, потому что нужно рассказать о том… что стряслось. Не совсем то, чего стоило с нетерпением ждать. Да он и не ждёт, не особо ждёт. Он даже слова подобрать не может, которые собирается сказать. Но… он увидит Сяо Чжаня в четверг. Сяо Чжаня в своей квартире, словно между ними что-то есть, словно они кем-то являются. Ощущение в его животе сейчас – отголосок совершенно неуместного воодушевления. И ему не хватает сил, чтобы с этим бороться. Он просто позволяет глазам закрыться, свёртывается калачиком под одеялом и засыпает с мыслью о руках на своих бёдрах.

***

Он не может это сделать. Просто не может. Нужно позвонить Сяо Чжаню и всё отменить. Сказать, что он где-то застрял, не успевает. Так что извини, но может в другой раз. А потом думает, опуская взгляд, что от этого проблема вряд ли уменьшится. Она становится только… больше. Он ничего не может с собой поделать. Поднимает футболку и смотрит вниз на живот, всё ещё чрезвычайно ровный, плоский, как выражается его менеджер. Как бы ни старался, он не может воспроизвести картинку, как это будет выглядеть. Как это вообще будет и как он с этим справится? Как сможет продолжать делать то, чем занимается – танцевать с животом? Вести Day Day Up, увеличиваясь каждую неделю. Естественно, никаких гонок. Что же он будет… Раздаётся телефонный звонок, и он вздрагивает, нервно опустив и поправив рубашку, словно его застали за чем-то неподобающим. Охранник с ресепшена сообщает, что Сяо Чжань поднимается к нему. Похоже, пути назад нет. Он с трудом себя контролирует, чувствуя себя натянутым нервом, открывая дверь именно в тот момент, когда его гость выходит из лифта и быстрыми шагами двигается по коридору. Он выглядит… выше, что невозможно. Ещё более собранный, более стильный, чем раньше, - дорогая укладка, сияющая кожа, даже повседневная одежда кричит о своей дороговизне – этого не отнять. Замечает Ибо в дверном проёме, и на его устах появляется ухмылка. - Ван Ибо ждёт меня. И чем я удостоился такого приёма? «Сделал мне ребёнка», - услужливо напоминает мозг Ибо. Его рука крепко сжимает дверной косяк, но он выдавливает из себя в ответ улыбку. - Просто скучал по тебе, Чжань-гэ, - говорит он слова, которые звучали гораздо более поверхностно в его голове, сдержанней, но когда он их слышит, то понимает, насколько искренне и насколько по-настоящему получилось. Щёки загораются, и он заставляет себя улыбнуться шире, надеясь повернуть это в шутку, которой это и должно было быть. Шаги Сяо Чжаня не дрогнули, ровно, как и его улыбка. - Всегда проходит слишком много времени, - говорит он, подходя к двери. – Я рад, что ты спросил, в городе ли я. Ибо чувствует себя странно взволнованным. Отступает, пропуская Сяо Чжаня в квартиру. Тот на мгновенье кладёт руку на руку Ибо, прежде чем войти, и это отдаётся в каждой клеточке тела. Ему приходится встряхнуться, прежде чем самому последовать за гостем. Соберись. Не всё имеет тайный смысл. Он в порядке. Всё нормально. - Мне нравится твоя квартира, - Сяо Чжань с интересом осматривается по сторонам, снимая обувь. – Отличное освещение. Правда? Тот всегда замечает вещи, которые не замечает Ибо. Кажется, риелтор говорил что-то подобное по поводу света, но он не обратил внимания. Сяо Чжань надевает гостевые тапочки, на которые указывает Ибо, и проходит вперёд в квартиру, продолжая блуждать взглядом. Ибо заталкивает ногой его обувь. Когда-то давно это была пара потрёпанных кроссовок, а теперь дорогие туфли из блестящей чёрной кожи. Взрослые туфли. Как невзначай бросил бы теперь стилист, это просто стиль Сяо Чжаня. Он качает головой, следуя за гостем. Мозг улавливает мельчайшие детали, словно не желает сосредотачиваться на том, что взаправду происходит. У него сдавливает нутро. Он не может этого сделать. - Хочешь пить? – предлагает Ибо. – Воды? Чаю? Он надеется, что тот не хочет чай. Он просто не способен оставаться спокойным, пытаясь его приготовить. - Воды, если можно, - Сяо Чжань изучает полки Ибо, заваленные лего, несколькими книгами, парочкой растений, которые всё ещё живы только благодаря команде Ибо, которая иногда наведывается, чтобы позаботиться о его квартире, пока он в разъездах. Ибо приносит им обоим по бутылке воды из кухни. Его руки скользкие, вспотевшие. Он крепко вцепился в бутылки, чтобы они не выскользнули. Одну протягивает Сяо Чжаню, и падает на диван, чувствуя, как колени больше не способны его держать. Тот легко устраивается рядом с ним – не на другой стороне дивана, но и не прижимаясь вплотную. Вполне безопасное расстояние. Нормальное расстояние. Он пристально смотрит на Ибо, перекинув руку через спинку дивана. - Выглядишь измученным, - произносит наконец и тут же качает головой, размахивая руками. – Извини, извини. Сам ненавижу, когда мне подобное говорят, словно я могу как-то избавиться от мешков под глазами. - Но у тебя их и нет, – Ибо позволяет себе взглянуть в ответ. – Классно выглядишь. Так и есть. Он просто светится, и это немного бесит. - А я измотан, ты не ошибаешься. Сяо Чжань легко улыбается. - Много путешествуешь? – спрашивает он, но по его тону понятно, что вопрос открыт, словно он догадывается, что дело не совсем в этом. Он видит, что Ибо… не в настроении. Что что-то не так. Ибо качает головой. Открывает рот, но закрывает снова. Делает глоток воды и чувствует, как желудок снова делает кувырок. Как вода может вызывать тошноту? Немного морщится, сглатывая, умоляя живот успокоиться. - Не совсем, - отвечает он, - имею в виду, не больше обычного. Просто… Сяо Чжань немного поворачивается, протянув руку, чтобы осторожно поставить свою бутылку на подставку на журнальном столике. Его взгляд, когда он снова поворачивается к Ибо, одновременно пронзительный и бережный. - Поговори со мной, Ибо. В действительности они ведь никогда не расставались, потому что, по сути, никогда вместе и не были. Не было никаких там ссор или чего-то подобного. Просто… они пошли дальше. Карьера толкнула их в разных направлениях – всегда к новым съёмкам, новым площадкам, новым приоритетам. Сначала им не разрешалось больше нигде появляться вместе, а потом они оба… не стремились назад друг к другу. Ибо даже не скучал по нему, не особо. Было странно больше не иметь той близости. Видеть рекламы с его лицом, разбросанные по всему Пекину, и думать, как много он о нём знает. Знал. Он предполагает, что многое изменилось. Вероятно, он больше не знает ничего о Сяо Чжане. Больше нет. Он поднимает на него глаза и сталкивается взглядом с нежной улыбкой. - Куда ты пропал, Ибо? – спрашивает Сяо Чжань. – Ты такой тихий, только когда мучаешь журналистов односложными ответами. Ибо не может не усмехнуться на это. Он чувствует, как внутри разливается тепло, потому что Сяо Чжань заметил этот момент, сравнил с теми временами, когда они оба были постоянно завалены интервью о их дораме. Тогда он вёл себя совершенно иначе, особенно в совместных. Те интервью были весёлыми, даже несмотря на то, что им раз за разом задавали одни и те же вопросы, некоторые из которых были такими навязчивыми, что тотчас заставляли Ибо закрыться. Но вместе с Сяо Чжанем, с которым можно было играть, встречаться взглядами, проводить телепатические, безмолвные переговоры по поводу ответов с помощью одних лишь глаз – всё было легко. - Я здесь, – отвечает Ибо. – Я просто… Я в порядке. Всё нормально. Эй, хочешь поесть? Можем что-то заказать. Он внезапно умирает от голода. Его желудок переходит от жуткой тошноты к абсолютному голоду почти без перерывов между стадиями. Его тело ведёт себя сейчас так странно. Совершенно невозможно предугадать, что оно выдаст в следующий момент. - Я… Можем заказать доставку, конечно, - осторожно говорит Сяо Чжань. – Ибо, послушай… Ибо вскакивает, хватает свой телефон и начинает прокручивать экран. - Неподалёку есть место с очень вкусной лапшой. Неплохо, правда? Он продолжает что-то искать в телефоне. Зачем он при этом наворачивает круги? Без понятия, но кажется, что остановиться просто невозможно. Волнение под кожей заставляет его суетиться. - Это, и, может быть, ещё пельмени, с овощами, они важны для… - он тотчас осёкся, немного подавившись воздухом, и добавил напоследок в заказ шанхайский бок-чой с чесноком. Он ещё ни разу не позволял себе допустить хотя бы мысль о чём-то помимо самой беременности. Беременность казалась чем-то с ограниченными временными рамками. Если он начнёт думать о том, что происходит в конце, то уверен, что будет близок к тому, чтобы сойти с ума. Усердно гонит от себя прочь эту мысль. Почему его мозг решил внезапно бодренько напомнить, что ребёнку нужны овощи? - Хорошо ведь звучит? – он смотрит на Сяо Чжаня, отчаянно желая, чтобы тот проигнорировал его странное поведение. - Конечно, - медленно кивает тот, а затем распрямляет ноги, поднимается с дивана, плавно двигая своими длинными конечностями. Чёрт, Ибо так по нему скучал. Он скучал по нему. Он скучал по нему с того самого бесконечного лета, скучал с того глупого момента, когда подумал, что время вернулось вспять за кулисами церемонии награждения The Starlight. Ибо смотрит на него во все глаза. Знает, что таращится. Заставляет себя опустить взгляд на телефон и бездумно добавляет в заказ два бабл ти. Сяо Чжань скорее всего не будет его пить, да и самому Ибо не стоило бы. Там калорий на целый обед. Ни одному из них не позволено так себя баловать. «Думаю, ребёнку бы понравилось», - опять услужливо подсказывает мозг, и он чуть не роняет телефон. Из горла вырывается сдавленное истерическое хихиканье, когда он наконец-то подтверждает заказ. - Ибо, ты… - Сяо Чжань подходит совсем близко и тянется к нему рукой. Ибо смотрит сверху вниз на этот жест, а потом на самого Сяо Чжаня. У того явно обеспокоенный вид, но Ибо только отмечает тот факт, что его лицо совсем не изменилось. Он точно такой же. Выглядит безупречно. Те же глаза и тот же взгляд на Ибо. Похож на тот, который затащил его в гримёрку за кулисами. То, как сейчас Сяо Чжань смотрел на него, отдавало таким знакомым чувством где-то под ложечкой, что было просто невозможно не погрузиться в то лето, которое сейчас казалось гораздо более давнишним, чем было на самом деле. - С ресепшена позвонят, когда привезут, - говорит чепуху Ибо. – Они пришлют кого-то наверх. Ну, типа курьера. Просто так никого не пропустят. Ну, ты знаешь. - Знаю, - мягко отвечает Сяо Чжань, - конечно, я знаю, как это работает, Ибо. Он улыбается, приподняв уголки рта и добавляет: - Кто бы мог подумать, что нас придётся защищать от доставщиков, да? Ибо ловит себя на мысли, какие складочки появляются вокруг глаз Сяо Чжаня, когда тот улыбается - совсем лёгкая россыпь морщинок. Практически незаметная, лишь лёгкий намёк на полноценную улыбку, а живот Ибо уже скрутило от того, насколько ему это идёт. - Меня практически всю жизнь защищали от доставщиков, - поговаривает он, беспомощно глядя вперёд. Сяо Чжань покачивает головой. - Ван Ибо, - говорит он нежно, - знаменит всю свою жизнь. Звучит так ласково, дразня каждую частичку души. Ибо чувствует, что ему нужно присесть, а ещё лучше уронить голову на колени, пока тело снова не научится дышать. «Знаменит всю свою жизнь», в принципе да, можно и так сказать. А скоро явно станет ещё более знаменитым, вот только в хорошем или плохом смысле, никто сказать не может, даже его команда менеджеров. Ван Ибо, необычайно известный молодой айдол, беременный от другого айдола, одного из немногих, чья слава соперничает с его собственной. Пресса заподозрит в этом какую-то сделку? Он чувствует, как смех снова поднимается в горле, чёрт, эмоции блуждают по всему телу, бьются внутри него, словно мячик в автомате для игры в пинбол. Он садится на диван, покачиваясь на дрожащих ногах. Понимает, что хихикает, и что выглядит это слегка истерически. От Сяо Чжаня исходит тревога, когда тот садится рядом и кладёт одну руку ему на плечо. - Ибо, - его голос переполнен смесью замешательства и беспокойства. Ибо опускает голову на колени, пытаясь отдышаться. Так легче, можно закрыть глаза, сделать вдох и не смотреть на Сяо Чжаня. - Я в порядке, - говорит он приглушённым голосом. Вот бы посидеть в этой позе ещё немного, пока он не вернёт ситуацию под контроль. Это было бы странно, да? Наверняка. – Просто гормональный сбой. - А, что… Ибо? – рука Сяо Чжаня замирает на его спине. – Иди сюда, сядь если можешь… я тебя не понимаю. Ибо даёт себе ещё секунду, кровь немного приливает к его голове, прежде чем он садится. Он в порядке. Всё нормально. Он сможет. Смотрит на Сяо Чжаня, пытаясь построить предложения в своей голове. - Я… - слова застревают в глотке. Сяо Чжань смотрит на него, Ибо его знает, и тот знает Ибо. Так долго Сяо Чжань казался ему кем-то чужим, кем-то, с кем он возможно был близок однажды, но очень давно. Но сейчас здесь, когда он сидит на диване Ибо, совсем рядом и смотрит на него взволнованно, словно боится, что Ибо готов развалиться на куски в любую секунду, у Ибо теплеет на душе, по нему прокатывает ощущение, как же хорошо они знают друг друга. - Ты в порядке? – очень спокойно говорит Сяо Чжань. Какой же он красивый. Его чёрные глаза словно блестят от позолоты, когда он смотрит на Ибо. - Да, - решительно отвечает Ибо, потому что он в порядке, с ним всё нормально. Вот только… - Ну, в смысле, нет. Не совсем. Насколько сюда вписывается слово «порядок»? Ну да, он в порядке, за исключением того факта, что, похоже, теряет рассудок, не может никак контролировать реакции своего тела, и пригласил сюда Сяо Чжаня, чтобы рассказать ему невероятно нелепую, дурацкую новость, но вместо этого не может перестать думать о том, как сильно хотел бы поцеловать его. - В чём именно не совсем? – Чжань использует свой суровый тон, словно пытается вернуть Ибо назад на землю, что справедливо. Совершенно справедливо. Он, должно быть, уже вообразил себе, что Ибо болен или умирает, что-то такое ужасное, когда тот на самом деле только… - Беременный, - выпаливает Ибо. Его сердце начинает биться у него в горле, и он готов снова рассмеяться. Нельзя этого делать. Он уже и так достаточно напугал Сяо Чжаня за этот вечер. – Это… Я… Это то, что я хотел тебе рассказать. Что я… - Беременный, - твёрдо повторяет Сяо Чжань, его голос спокойный, лицо спокойное, он изучает Ибо, опять-таки, словно тот готов развалиться, стоит ему сделать какое-то неосторожное движение. - Ага, - говорит Ибо, и его желудок разжимается с облегчением от того, что он произнёс эти слова. – Я… Я знаю, это не то, что… Это кажется чертовски невозможным, и я понятия не имею, что мой менеджер от меня хочет, чтобы я сделал. Она всё талдычит, что работает над этим, но что это вообще значит? Я, блядь, не знаю, и это меня пугает, но… Он заканчивает свой лепет, осекается на полуслове. Лицо Сяо Чжаня медленно меняется. Ах, думает Ибо, до него доходит. Требуется время, чтобы осознать, что это всё означает. - Ибо… ты… - Сяо Чжань проводит рукой по волосам, растрёпывая свою дорогую причёску, - подожди. Он качает головой, уставившись на Ибо широко раскрытыми непонимающими глазами, словно у Ибо есть какие-то ответы. Но у него их нет. Вообще никаких. - Да, - не долго жило его облегчение, на смену пришло угнетающее чувство страха. Каждые тридцать пять секунд у него рождается какая-то новая эмоция. – Я знаю, это… Не знаю. Я знал, что такое случается, но это необычно. Доктор сказал, что это редкость. Бывает услышишь такую историю, понимаешь, что такое бывает, но никогда не думаешь, что это может случиться с тобой, но… Он глубоко вздыхает и откидывается назад, сжав руки в кулаки у себя на коленях. Сяо Чжань выглядит обескураженным. Пялится на Ибо. Его глаза всё ещё выражают мягкое волнение, хотя понятно, что мозг работает на всю мощность, пытаясь осознать информацию. Ибо прекрасно знакомо это чувство. Ему самому кажется, что его мозг уже несколько недель пытается это переварить. И, кажется, никогда с этим не справится. - Сколько? – спрашивает Сяо Чжань. Он наклоняется к Ибо, сложив руки между колен. – Я имею в виду, сколько… - он делает глубокий вдох, - сколько ты беременный? Ты не выглядишь… Прости, я имею в виду, ты не… Ты просто выглядишь как обычно… Ибо облегчает его страдания. - Врач предполагает, что чуть больше двух месяцев, - осторожно произносит он. Он бросает предложение в пространство, в тишину квартиры, где их дыхание – единственный слышимый шум. «Стоило музыку поставить», - рассеянно думает он. Это сделало бы эту ситуацию чуть менее странной? Вряд ли хоть что-то смогло бы с этим помочь. Разве существует вообще плей-лист для чего-то подобного? - Два месяца, - Сяо Чжань быстро схватывает. Всегда так было. Он человек умный. Точно умнее Ибо, или просто чуть более образованный, ведь жил совершенно нормальной жизнью до двадцати четырёх лет, получил диплом, набрался жизненного опыта, который значительно отличается от опыта самого Ибо. – Два месяца назад была церемония The Starlight. «Так вот как они будут называть всю эту ситуацию в дальнейшем? Церемония The Starlight?» - мелькает в голове Ибо и снова вызывает смех. Он понимает, что опять смеётся. Так вот как ощущается истерика? «Ну, звучит не так уж и плохо», - думает он. Хохот опять прокатывает в его груди, прежде чем его удаётся проглотить. - Да, - говорит он слегка сдавленным голосом. Заставляет себя посмотреть на Сяо Чжаня. Без обвинений или просьб, вообще, честно говоря, без каких-либо ожиданий, потому что кто вообще, чёрт возьми, может знать, что делать в подобном случае? Просто… смириться. Беспомощно. Всё так, как есть, и он без понятия, что делать. Сяо Чжань встречается с ним взглядом. Его глаза широко раскрыты, зрачки немного расширены. - На церемонии The Starlight, - проговаривает он, всё ещё держа руки сомкнутыми перед собой, - мы не были… осторожны. О, они определённо не были. Блядь, совсем точно не были, во всех возможных смыслах. Ибо заставляет себя кивнуть в знак согласия. - Да, не были. - И я предположу, что ты… довольно осторожен со всеми, с кем мог бы… - кажется, он не в состоянии закончить предложение, но Ибо очевидно улавливает суть. - Был бы, да, - отвечает он. Если бы кто-нибудь ещё был. Сяо Чжань, кажется, тоже это понял, медленно кивнув. - Хорошо, - говорит он, выпрямив спину, - ладно, ладно. Опять ерошит волосы руками, единственный признак того, что он, возможно, безумно нервничает. Его причёска уже правда в полном беспорядке, и совершенно несправедливо, что ему даже это чудовищно идёт. - Чёрт, Ибо. Он произносит это нежно, с какими-то нотками, которые Ибо не может определить. Не вскакивает, не отрицает, не отгоняет эту мысль. Он пытается её обработать. Ибо практически может видеть, как крутятся шестерёнки в его голове. - Как долго ты знаешь? – резко спрашивает он. - Несколько недель, - отвечает Ибо. Он снова схватился за живот, сам того не осознавая. – Это... Я не знаю. Я ещё ничего не предпринимал. Моя команда работает над тем, как всё обставить. Они не знают, что… Он останавливается, сглатывает, живот немного вздрагивает. - Они не знают подробностей, - наконец заканчивает мысль. Сяо Чжань понимает, потому что он всегда всё понимает. - Хорошо, - говорит он. – Что ж, мы должны им сказать. Нам придётся им сказать. Облегчение, которое Ибо чувствует от этого «мы», подобно невероятному приливу адреналина. Он чувствует, как его потряхивает. Чжань продолжает говорить. Быстро и сосредоточенно. - Мы сможем больше контролировать, если будем работать с нашей командой над обнародованием информации. Если мы хотим что-то обнародовать. Мне кажется, это лучше, чем если пресса разузнает что-то сама и выдаст информацию на свой лад, навыдумывав слухов и историй… - он смотрит на Ибо и добавляет, качая головой, – да ты и сам всё знаешь, зачем я тебе объясняю. - Нет, всё в порядке, это хорошо, нам нужен план. Хороший план, - Ибо очень хотелось бы иметь какой-то план. Очень даже. У него-то его нет. Он не думал… ну, об этом. Всё его внимание было посвящено тому, как рассказать Сяо Чжаню, проговорить это вслух, а всё, что будет дальше, уже расплывалось в сознании. Словно, пока этого не случится, больше ничего не происходит, хоть это и совершенно не так. Всё уже идёт полным ходом, хочется ему этого или нет. Честно говоря, он ни капли не уверен, чего он сам хочет. Или нет. Он ловит себя на осознании, что беспомощно смотрит на Сяо Чжаня уже какое-то время, пока в ушах громко звучит тишина. - Несколько недель, - наконец произносит Чжань. – Ты знаешь уже столько времени. Должно быть, ты сходил с ума от волнения. Он тянется к руке Ибо. Ещё один всплеск адреналина. Касание Сяо Чжаня отдаёт ударом электричества. Он кивает, чувствуя головокружение. Желудок переворачивается от всего происходящего вместе. - Немного, - отвечает он. - Немного, - Сяо Чжань смотрит на него и позволяет своей ладони скользнуть вниз по руке Ибо, чтобы крепко сжать его ладонь. – Я думаю, побольше, чем немного. Это… Блин, Ибо. Это слишком тяжело осознать. - Я знаю, - Ибо сглатывает, делает вдох, пытаясь успокоить все реакции своего организма. – Я понимаю, что ты только всё это узнал. Тебе не нужно… Я имею в виду, нам не нужно всё сразу выяснять. Просто… Сяо Чжань снова сжимает его руку. Ибо смотрит на него, поражённый тем, насколько тёплый и мягкий у того взгляд. Он так скучал. Так скучал по нему, скучал по этому, по им двоим вместе. - Мы разберёмся, - говорит Сяо Чжань, - всё будет хорошо. Эта реакция, когда облегчение приносит очередной всплеск адреналина, уже не кажется новой. Ибо чувствует из-за этого слабость, облокачивается на диван, но потом тут же выпрямляется, его желудок тревожно крутит. - Ты в порядке? – Сяо Чжань всё ещё держит его руку. Такой красивый, такой спокойный, и он здесь, это так хорошо, только… Ибо стискивает челюсти, чувствуя, как бледнеет и покрывается потом. - Я… - всё, что ему удаётся сказать, прежде чем он плотно сжимает губы, пытаясь дышать через нос, но это не помогает. Вообще никак. Он… чёрт, блядь. В следующее мгновение он встаёт с дивана, смутно осознавая, что Сяо Чжань вскочил вслед за ним, когда Ибо разжал его руку. Добирается до ванной, захлопывает за собой дверь и как раз вовремя опускается на колени перед унитазом. Когда его перестаёт рвать, - Боже, это было долго, и он надеется, что Сяо Чжань не слышал, - он падает назад на пятки, немного дрожа переводит дыхание. Ему нужно встать. Встать, почистить зубы и выйти… Желудок снова переворачивается, заставив напрячься, но успокаивается. Ибо собирает все свои силы, чтобы подняться на ноги, когда в дверь тихонько стучат. - Ибо, - зовёт Чжань, переполненным переживанием голосом. – Ты в порядке? - Да, - голос звучит ужасно даже для него самого, - я просто… ну, ты знаешь… По ту сторону двери тишина. - Ох, - длинная пауза, - ты меня впустишь? - Нет, - немедленно отвечает Ибо. Это мерзко, и он не хочет, чтобы тот видел его таким, думал о нём в таком ключе. Ещё более длинная пауза. - Пожалуйста. Я хочу помочь. Ибо уставился на дверь. - Я… - ему стоит позволить Сяо Чжаню помочь? Стоит позволить тому быть… частью всего этого? Он раздумывает… - Подожди, секунду. Подходит к раковине. Сначала полощет рот, быстро чистит зубы, прополоскав ещё и ещё раз. - Хорошо, - наконец говорит он устало. Дверь медленно открывается. Он видит в зеркале над раковиной, как Сяо Чжань заходит. У него обеспокоенный вид. Глаза сразу встречаются с глазами Ибо в отражении. Такой собранный, почти безупречный, даже с рассыпанными по лбу прядями волос. Рядом с ним Ибо кажется ещё бледнее, позеленевшим, но с раскалёнными щеками. Его всё ещё немного пошатывает, и он опирается о тумбу. Чжань колеблется позади него, протягивает руку, но в нерешительности опускает. - Предполагаю… утренняя тошнота? Ибо устало кивает. - Ага, - говорит он, - утренняя тошнота и вечерняя тошнота, а иногда «ты слишком быстро двинул головой» тошнота, а в последнее время ещё и «кто-то слишком громко ест рядом» тошнота. Он оборачивается, облокотившись об раковину, чтобы видеть Сяо Чжаня. - Не весело. Тот качает головой. - Явно так не звучит, - говорит он, - давай, посадим тебя на диван. Такое чувство, что ты сейчас упадёшь. Именно так Ибо себя и чувствует, и то, как легко Сяо Чжань охватывает его рукой за плечи, тянет к двери, приносит такое глубокое утешение, что он готов от этого расплакаться. Как же глупо. Он быстро моргает в попытках собраться, пока Чжань ведёт его дальше. Он правда не справляется со своими гормонами – эмоции бьют ключом. Он ни с кем об этом не говорил. Каждый раз, когда ему было плохо, он был один, должен был прятаться, притворяться, что ничего не произошло, как-то выкрутиться и вернуться к работе. А сейчас всё, что от него ожидается, это, что он позволит вести себя к дивану и сядет на него, когда они доберутся. Сяо Чжань всё ещё держит его руку на плече, когда они опускаются. - Тебе не нужно прилечь? – спрашивает он с изучающим взглядом. - Ты выглядишь вымотанным. Тебе нужно лечь. Ибо качает головой, хотя сама идея кажется привлекательной, просто позволить себе лечь, позволить дивану держать его тело. Но он не может. Сяо Чжань здесь, чтобы поговорить. Он не приехал через весь город, чтобы смотреть, как Ибо спит. Ибо боится, что если ответит согласием, то Чжань оставит его в покое. Просто уйдёт. А он этого не хочет. Он хочет, чтобы тот остался. Отчаянно хочет поговорить с ним об этом. Обсудить всё с кем-то, кому есть, что терять из-за всей этой ситуации ровно в той же мере, что и самому Ибо. - Нет, - говорит он, понимая, что молчит слишком долго. – Я теперь в порядке. Всё нормально. Сяо Чжань садится рядышком. - Хм, - тянет он, изучая лицо Ибо суровым дразнящим взглядом, который мгновенно напоминает тому, как они дразнили друг друга в те деньки. Ибо, уверенный, что Сяо Чжань недостаточно ест на съёмочной площадке, в указательном тоне приказывал тому пообещать съесть все вонтоны, что он купил. Сяо Чжань, который приподнимал бровь и настаивал, чтобы Ибо поспал вместо вечеринки в конце дня, когда диди перемещался по всей стране в короткие перерывы между съёмками. «Даже родившиеся в девяносто седьмом должны иногда спать, Ибо. Невозможно бегать всё время, словно ошпаренный». - Хмммм… - растягивает звуки Сяо Чжань. Кладёт тыльную сторону ладони на лоб Ибо, хотя они оба и знают, что это не болезнь по типу гриппа или теплового удара. – Уверен? Ибо кивает, хоть он сейчас почти ни в чём не уверен. Но с ним должно быть всё в порядке, он обязан продолжать двигаться вперёд. - Ты же меня знаешь, - говорит он, пытаясь ухмыльнуться, - я всегда прихожу в норму. Сяо Чжань усмехается в ответ, так что Ибо, видимо, правильно уловил настроение. - Так и есть. Он на секунду колеблется, перемещая руку со лба Ибо тому на щеку. - Но ты правда выглядишь измученным. Проводит большим пальцем под глазом Ибо, очерчивая то, о чём тому прекрасно известно, - там тёмные круги – они там всегда, когда ему плохо. - Почему бы тебе… Оба вздрагивают, когда в кармане Ибо гудит телефон. Доставка приехала. Он уже совершенно забыл, что что-то заказывал, но внезапно понимает, насколько чертовски голоден. Его желудок совершенно пустой, зевает вместе с ним. - Еда в пути, - говорит он Сяо Чжаню, который выглядит так, словно не знает, куда теперь деть руки, раз он больше не касается ими лица Ибо. - Хорошо, - говорит он, вставая, - давай тебя покормим, надеясь, что тебе станет от этого лучше. - Я в порядке, - ворчит Ибо, позволяя появиться лёгкому нытью в голосе. – Перестань няньчиться со мной. - Я с тобой не няньчусь, - доносится голос Сяо Чжаня с кухни. Он рыщет там по шкафчикам, вытаскивая тарелки и палочки. Каким-то образом даже находит тканевые салфетки, о существовании которых в своей квартире Ибо даже не знал. – Я просто пытаюсь убедиться, что ты заботишься о себе. - Я забочусь, - кричит Ибо через плечо, открывая дверь и забирая у парня с ресепшена посылку, не забыв поклониться и помахать тому вслед. Захлопывает за собой дверь ногой и направляется к столу, который служит ему кухонным. - Я заказал еду. Я тебя пригласил. Так что это я забочусь о тебе. Посмотри, какой ты худой. Ты вообще что-то ешь? Тебе там разрешают? Сяо Чжань строит гримасу, возвращаясь из кухни с полными руками посуды. Быстро накрывает на стол. - В какой-то мере, - говорит он совершенно честно, и они оба ухмыляются. И он признаётся дальше, - не самую здоровую пищу. Я бы ел каждый день булочки, если бы мог. Ибо не может вспомнить, когда в последний раз ел выпечку. Вероятно, во время сегмента с готовкой на Day Day Up. Он не знает, скучает ли он по ней. Уж точно не так, как Сяо Чжань. Тот звучит так тоскливо, что Ибо это кажется… милым. Ну это правда так и есть. Он сосредотачивается на распаковке еды. Желудок теперь громко урчит, демонстрируя свою потребность в питании, словно тошнота - давным-давно забытое дело, и теперь единственное, что важно - это запихнуть в себя что-то побыстрее. - Ты хочешь что-то пить? Что-то, помимо бабл ти? – выкрикивает Сяо Чжань. Он снова на кухне, роется в холодильнике Ибо. – Я одну возьму, хочешь… Он внезапно замолкает, когда появляется с бутылкой пива, уставившись на Ибо странным взглядом. Ибо так голоден, что почти не обращает внимания. - Мне хватит бабл ти, - говорит он, выгружая на две тарелки лапшу, от которой всё ещё идёт пар, и она так хорошо пахнет, что у него текут слюнки. - Не клади обратно, - предостерегающе кричит он, когда Сяо Чжань, поглядывая на пиво в своей руке, начинает разворачиваться обратно в сторону кухни, - тебе же можно, выпей за меня. Звучит как-то собственнически, словно Сяо Чжань ему что-то должен, но Ибо слишком сосредоточен на еде, чтобы заниматься самобичеванием. - Ты уверен? – переспрашивает Чжань, ставя на стол пиво. - Да, - нетерпеливо бросает Ибо. Он хватает палочками одну пельменину прямо из контейнера и засовывает в рот, усаживаясь за стол. Он не может сдержать стон удовлетворения, когда вкус заполняет его рот. Еда всегда была такой вкусной? Можно это считать чем-то хорошим в этой ситуации, что после недомогания у него возникает такой сильный голод, что вся еда кажется просто пищей богов? Чжань наблюдает за ним с лёгкой улыбкой на губах, открывая бутылку пива, захваченную из кухни. - Вкусно? – спрашивает он. Ибо кивает с полным ртом, наблюдая, как двигается горло Сяо Чжаня, когда тот глотает пиво. Такое странное чувство… не странное. Обычное. Естественное. Домашнее? Он отбрасывает эту мысль, вытаскивая из контейнера немного бок-чоя, откусывает, чувствуя, как превосходный вкус чеснока наполняет его рот. - Ешь, - говорит он, глотая и указывая Сяо Чжаню на тарелку, - ты - растущий мальчик. Они оба осознают, что Ибо сказал, буквально через мгновение, и пару секунд это кажется поразительным. Вообще-то, Ибо тут растущий мальчик, у которого растёт младенец… младенец… внутри него. Прямо сейчас, в этот самый момент. Именно поэтому Сяо Чжань здесь. Это то, о чём они ещё не совсем, не полностью поговорили. Это опять кажется сумасшествием, словно стоит Ибо опустить сейчас на себя взгляд, и он просто сойдёт с ума. Вместо этого он заталкивает в себя больше лапши, качая головой, и глотая, поглядывает на собеседника. - Мы оба, - поправляет он, и тот улыбается, набирая палочками лапшу. Сяо Чжань ест её с несколько меньшим рвением, чем Ибо, но тоже неплохо. - Вкусно, - говорит он, и Ибо кивает. Его сердце бьётся чуточку быстрее, но он продолжает есть. У них есть время в этом разобраться. И есть время поговорить. Прямо сейчас так хочется погрузиться в то, какая между ними царит лёгкость, словно они провалились назад во времени – в то чувство дружбы, ощущения, что они вместе. Практически также, как тогда, во время церемонии The Starlight, когда утонули в своём желании, поцелуях, граничащих с отчаянием. Хочется вести себя так, словно ничего не изменилось, хотя, естественно, изменилось многое.

***

После ужина Ибо ещё более сонный, но они ещё толком не поговорили, да и сильнее желания упасть на кровать только то, чтобы Сяо Чжань не уходил. Тот, похоже, находился на той же волне. Он прошёл за Ибо обратно на диван, сел рядом, в этот раз немного ближе. - Кто ещё знает? – спросил деловым тоном, чему Ибо был несказанно рад. Деловой тон был как никогда кстати. Он покачал головой, отвечая: - Почти никто. Мой менеджер. Наверное, кто-то из её команды. Хуэйфан. Врач. Всё. Сяо Чжань взглянул на него. - Ты пока не говорил родителям? О. О, чёрт, ему придётся рассказать родителям. Об этом он не подумал. Такая мысль даже на секунду не мелькнула в его голове, а наверное, следовало бы. Он молча покачал головой. Сяо Чжань на мгновение замолчал. - А как насчёт друзей? Ты совсем ни с кем не разговаривал? Что насчёт Сынёна? Ты же обычно говоришь с ним обо всём. Да. Ибо проглотил эту ситуацию, словно если он никому не расскажет, то всё это будет менее реально. Он покачал головой и пожал плечами. - Я же рассказал тебе, - отметил он. - Да, после того как сидел с этим один неделями! - возразил Сяо Чжань. Он снова чуть наклонился вперёд, над чем-то раздумывая. Между глазами появилась мелкая складка. – Мы даже не говорили о… - он остановился, но тотчас снова продолжил, - ты хочешь его оставить, да? Смотрит на Ибо серьёзно и прямо. Это важный вопрос. Рука Ибо снова охватывает живот в защитном жесте. Сердце бьётся быстрее. Он хочет. Он оставит. Он понятия не имеет, что он, чёрт побери, собирается делать с ребёнком. Правда. Но он его оставит. При мысли о том, что можно от него избавиться, невольно скручивает желудок. Он теперь уже его, к лучшему это или худшему. Он напуган до чёртиков, а преследующие его тошнота и истощение не помогают мыслить ясно, однако… - Я хочу оставить, - отвечает он, - я знаю, что это не запланировано, и я знаю, что мы не… Не кто-то. Они друг другу никто. - Но, думаю, я справлюсь. Справится ли? Он не знает. Единственное, что он может сказать наверняка, что то чувство, зарождающееся внутри него, твердит ему, что он способен сделать этот шаг, принять этот вызов, как он принимал уже множество других в своей жизни. Чжань смотрит на него мягко. - Я тоже думаю, что справишься, - отвечает он, - но это не значит, что не будет тяжело. Это будет… Боже, Ибо, я не знаю. Он вздыхает, покачивая головой с лёгкой улыбкой. - Мой мозг отказывается работать быстро, чтобы как-то всё это осознать. Может выйти огромная шумиха в СМИ, если они узнают. Контроль этого, скорее всего, пока первостепенная задача. Ибо кивает, пытаясь подавить зевок. Он так устал. Голова слегка болит. Сердце вырывается из груди от мыслей обо всём, что должно произойти, но сейчас он слишком устал, чтобы об этом думать. - Я знаю, - ответил он, - слухи. Сяо Чжань откидывается назад на диван и кивает. - Я поговорю со своей командой завтра, - продолжает он, - им, скорее всего, нужно будет встретиться вместе, твоей и моей команде, чтобы разобраться, как действовать дальше. Снова прилив тёплого чувства облегчения. Сяо Чжань говорит об их совместных действиях. Ибо не один в этом всём. Он так рад, что готов разрыдаться. Но вместо этого берёт себя в руки. До него внезапно доходит, что до этого все вопросы задавал Сяо Чжань, но есть кое-что важное, о чём необходимо спросить и его. - Ты уверен? – тихо произносит Ибо. Ему кажется, что тон получается правильным. Это очень серьёзно, и Сяо Чжань не должен принимать решение, основываясь исключительно на желаниях Ибо. – У меня были недели, чтобы это обдумать. Ты же узнал типа двадцать секунд назад. Чжань открывает рот, но Ибо поднимает руку. - Послушай, дай мне закончить. Я правда имею это в виду. Я справлюсь. У меня в распоряжении достаточно ресурсов и правда хорошая команда. Тебе необязательно быть втянутым. Он игнорирует чувство пустоты, разливающееся внутри от одной мысли, но он правда именно это и имеет в виду. У него есть команда, чтобы уладить это, не упоминая имени Сяо Чжаня. – Я могу с ними поговорить. Мы справимся, - он проговаривает это с обещанием в голосе. Сяо Чжань всё ещё сидит, облокотившись о спинку дивана, пристально наблюдая за Ибо. - Ты закончил? – произносит он. – Сказал всё, что хотел? Хорошо. Он кивает прежде, чем Ибо успевает ответить. - Речь о тебе и обо мне, Ибо. О нас обоих. Ты сделал это не один, – выражение его лица одновременно мягкое и суровое, взгляд твёрдый. – Я не собираюсь прятаться. Мы справимся с потоком информации, и послушай. Он слегка ухмыляется. - Мы, конечно, потеряем парочку рекламных контрактов, но клянусь тебе, заполучим гораздо больше. Дети не самая нишевая отрасль. Мы можем стать самой влиятельной парой для всех известных брендов колясок, детских смесей, чёрт возьми, подгузников в этой стране. Ибо не может сдержать смех, когда Сяо Чжань дарит ему улыбку, прислонившись к дивану. - Ты можешь себе представить подобное? – говорит Ибо, зевая. Ничего не получается с собой поделать, вся его система перегружена количеством смешанных эмоций и выбросом адреналина за этот вечер. - Ага, - Чжань наблюдает за ним, - могу. Иди сюда. Он протягивает руку. Ибо колеблется ровно одну секунду, но пододвигается ближе, чувствуя, как рука Сяо Чжаня ложится на его плечи такой успокаивающей тяжестью, прижимая Ибо к его груди. Это кажется таким поразительно интимным. Просто безумие. Ибо же прекрасно знает, сколько гораздо более интимных вещей они совершили. Тем не менее, это вызывает такое чувство уязвимости, и он не уверен, насколько это хорошо. Однако он так устал, а рука Сяо Чжаня такая тяжёлая и тёплая. Возможно, он может себе позволить это хотя бы в этот конкретный момент. Он уже не может вспомнить, когда позволял себе подобное – свернуться калачиком на чьей-то груди. Сяо Чжань двигается чуть-чуть назад, откидываясь удобней, и глаза Ибо непроизвольно закрываются, как бы он с этим ни боролся. Он не собирается спать. Сейчас же около восьми вечера. Он делает вдох, а затем чувствует, как сильная рука легонько сжимает его плечо и полностью расслабляется. Он в порядке, он не спит, но веки слишком тяжёлые, чтобы держать их открытыми. Он просто отдохнёт секундочку, пока не откроется второе дыхание.

***

На следующее утро Ибо чувствует себя чуть менее разбитым, чем последние несколько недель. Он просыпается в своей кровати, осторожно потягивается, оценивая состояние своего желудка, но, похоже, с ним всё в порядке. Это долгожданная перемена. Он голоден, ёрзает по простыням, садится, пытаясь вспомнить, что такого есть в холодильнике, что можно было бы съесть, пока на него не накатывают воспоминания о вчерашнем вечере. О. Как же неловко. Краснеет, вспоминая, как проснулся, уткнувшись лицом в грудь Сяо Чжаня, не имея ни малейшего понятия, насколько он отключился. Он так крепко заснул, провалился в настолько глубокий сон, что мозг отказывался возвращать его назад в реальность, даже когда он заставил себя сесть. - Я не… извини, - сказал Ибо, зевая, пытаясь избавиться от остатков сна, - извини, надо было меня разбудить, я не хотел… Не хотел что, засыпать на тебе? Уснуть, пока ты, чёрт подери, держишь меня в своих объятиях, словно мы друг другу кто-то, что, совершенно очевидно, не так? - Всё хорошо, - Сяо Чжань вытянул руку, роняя телефон сбоку от себя, - я просто читал. Тебе явно это было нужно. Он смотрит на Ибо, изучая его лицо и добавляет: - И всё ещё нужно. Посмотри, ты еле проснулся. Голова Ибо будто в тумане, словно он до сих пор спит, а перед глазами прыгает какой-то странный не до конца сформированный сон. - Я в порядке, - произносит он даже в тот момент, когда Сяо Чжань помогает ему встать с дивана и ведёт в спальню. У Ибо даже не было сил сопротивляться. Кровать выглядела такой привлекательной, и каждая клеточка тела жаждала погрузиться в сон. Он даже не помнит, когда Чжань ушёл. Всё, что он помнит, как скинул джинсы с таким затуманенным взглядом, что даже не успел почувствовать себя странно, и тут же нырнул под одеяло. Кажется, он уснул, стоило его голове коснуться подушки. Вроде бы Сяо Чжань укрыл его. Он помнит тяжесть одеяла и, возможно, ещё как рука того на мгновение замерла на его плече. Берёт телефон с прикроватной тумбочки и видит сообщение, отправленное вчера вечером: «Я позвоню тебе утром. Хочу поговорить со своей командой по поводу моего расписания, и изменить его так, чтобы остаться в городе на несколько дней. Мы сможем поговорить». Точно, точно. Они поговорят. Их команды будут вести переговоры и что-то там выяснять, потому что они с Сяо Чжанем так решили, что бы это всё ни значило. Ибо набирает на кухне менеджера, запихнув в себя две булочки со свиным фаршем из микроволновки. Он ест их с таким наслаждением, словно его рту платят за каждый укус. Желудок теперь чувствует себя получше, и настроение какое-то более оптимистичное. Больше он не будет этого избегать. - Нам нужно назначить встречу, - говорит он менеджеру, - с людьми Сяо Чжаня. - Зачем с людьми Сяо Чжаня? – она звучит немного рассеянно. – Я работаю с командой кое над чем, мы собираемся выработать план, как мы… Она резко останавливается. Ибо запрыгивает на кухонную стойку, слегка покачивая ногами в ожидании, когда до неё дойдёт. - О, - говорит она снова, вернув своё самообладание, - Сяо Чжань… Снова осекается, не понимая, как поделикатней сформулировать мысль. Ибо ухмыляется, думая, что впервые за долгое время ему по-настоящему немного смешно. - Да, Сяо Чжань, - подтверждает он. Уж в этом он уверен. - А, - мгновение она молчит, Ибо практически слышит, как работают шестерёнки в её голове, - ну, это… может быть интересная возможность. Хм. Ладно, хорошо, будем над этим работать. Это кое-что меняет. Это. Хм… Ибо уже давно перестал раздражаться, что его команда рассматривает его личную жизнь, как возможность карьерного роста. Она не ошибается. Это правда меняет ситуацию. И пусть Сяо Чжань пошутил о власти их пары, но он почти уверен, что менеджер тоже думает о чём-то в подобном ключе. - Ладно, - резко обрывает она, - хорошо, дай мне над этим поработать. Держись. Я собираюсь кое-что организовать. Немного поменяла твоё расписание – съёмки рекламы на следующей неделе перенесены, так что можем задержаться в городе на пару дней. Я пришлю тебе детали. Веди себя как обычно, назначим встречу. Я буду на связи.

***

Встреча долгая и, честно говоря, невероятно скучная, хотя из-за темы и кажется, что это невозможно. Ибо, к тому же, ещё и жарко. Несмотря на то, что в конференц-зале вовсю работает кондиционер, он чувствует себя перегретым, по спине струится пот и, кажется, покраснели щёки. Улавливать суть разговора удаётся с трудом. Его усадили за длинным столом напротив Сяо Чжаня, словно это какой-то процесс развода, а не нечто совершенно другое. Оба окружены их людьми – менеджерами, ассистентами, телохранителями где-то там за дверью и публицистами, которые что-то отчаянно строчат на своих девайсах, пока идёт встреча. Каждый присутствующий подписал соглашение о неразглашении. Абсолютно всем понятно, как много всего зависит напрямую от того, что сейчас происходит здесь, в этом безвкусном помещении. Ибо сидит прямо, частично прислушиваясь к смеси голосов, говорящих о слухах и публичности. О том, возможно ли заключить сделки с рекламодателями, если они решат обнародовать новости. Или что делать, если решат не предавать это огласке. Он понимает, как они филигранно плетут паутину, чтобы не разрушить его имидж таким поворотом событий. Он верит, что его команда знает, что делает, за это он им и платит. Он так глубоко погряз во всём этом, что больше не в состоянии слушать – ему кажется, что, если он прямо сейчас не покинет комнату, у него начнётся паническая атака. Ловит взгляд своего менеджера и наклоняется к ней, говоря, что выйдет. Она рассеянно кивает, похлопывая его по плечу, уже перегнувшись через стол, чтобы продолжить мысль, высказанную менеджером Сяо Чжаня. В коридоре так блаженно тихо и кондиционер кажется прохладней. Он дует достаточно сильно, чтобы высушить пот на его лице и шее. Здание пустынно. Очевидно, его очистили для встречи. Помимо их с Сяо Чжанем телохранителей, которые стоят неподалёку, никого нет. Ибо шагает по коридору, чувствуя себя беспокойно и немного не в себе. Ему кажется, что он видел диван у стены где-то тут за углом. Он прав. Не совсем на проходе, этого уже вполне достаточно, чтобы он почувствовал уединение и упал на него, устало потерев руками в лицо. - Эй, - слышится голос, конечно же, Сяо Чжаня. Ибо убирает руки с лица и смотрит на него, пока тот садится рядом. - Мне нужна была передышка, - говорит Чжань, - такая неразбериха, да? Ибо кивает, опуская руки между колен и откидываясь назад на спинку дивана. - Мы знали, что так будет. Сяо Чжань чуточку к нему поворачивается. - Да, но в реальности как-то разрулить эту ситуацию немного сложнее, чем я думал. - Да, - Ибо смотрит на него снова, - это никаким образом не сработает, да? Они не могут этого обнародовать, как ни крути. В любом случае, сообщить СМИ о беременности Ибо, значило бы также сказать, что он гей. Вероятность, что при этом всё будет нормально, практически равна нулю, сколько бы у него там ни было звёздного влияния. Не то чтобы он этого раньше не знал. Не то чтобы он не думал об этом на протяжении всей своей карьеры. Они с Сяо Чжанем были так осторожны тем летом, предостерегались, чтобы ничего из происходящего между ними никуда не ускользнуло. Пусть даже на многих кадрах, попавших в камеру, что-то можно было заметить, но никаких фактов не было. Ни фотографий, ни снимков папарацци, на которых они бы вели себя неуместным образом. Они были так осторожны до одного конкретного момента, когда не были. - Ну, - осторожно протянул Сяо Чжань, - это точно будет непросто. - О чём они говорили перед твоим уходом? – Ибо наклонил голову к спинке дивана, вглядываясь в лицо собеседника. Тот немного поморщился. - О том, чтобы отправить тебя куда-нибудь, - признался он, - когда станет заметно. Они думают, что у них ещё есть несколько месяцев, а потом нужно будет найти место, где бы ты смог провести остальное время. Ибо осознаёт, что обхватил руками живот, словно пытается скрыть то, чего пока совершенно не видно. Снова больно, но это не его постоянная тошнота, с которой он не перестаёт бороться, скорее более знакомый приступ напряжения и волнения. - Приют для матерей-одиночек, - произносит он так, словно шутит, хотя на самом деле это даже не шутка вовсе. - Ничего подобного, - покачал головой Сяо Чжань. Ибо понимает, что он тоже выглядит уставшим. Когда он не высыпается, то вокруг глаз сразу образовываются синяки. - Просто… Спрятать тебя от глаз публики. Дать тебе пространство и уединение, чтобы тебя не протащили… - он машет одной рукой, - ну ты знаешь. Ибо знает. Ему всё прекрасно известно. Но он думает, что всё в любом случае раскроется. Даже если он впервые в своей жизни уйдёт на трёхмесячный перерыв. Даже если у них каким-то образом получится найти место, где его никто не знает, что тогда? Ему просто сидеть и ждать? У него отберут всё, что делает его тем, кем он является? Сошлют его куда-то, где он будет одиноким и несчастным, пока это… не кончится? По крайней мере, эта часть. - Мы в заднице, - говорит он. Он устал. Ему кажется, что он уставший каждую секунду, что эта усталость не пройдёт уже никогда. – Мы облажались, так ведь? А может эти три месяца будут не такими уж и плохими. Возможно, он сможет всё время проспать. Сяо Чжань толкает коленом ногу Ибо. - Мы с этим разберёмся. Ибо качает головой, позволяя глазам закрыться. Свет в коридоре слишком яркий, от него болит голова. - Эй, - Чжань толкает его ещё раз, - посмотри на меня. Ибо секунду держит глаза закрытыми, прежде чем заставить себя моргнуть и посмотреть на Сяо Чжаня. Тот смотрит на него серьёзным взглядом из глубины тёмных глаз. - Мы вместе во всём этом, - говорит он. Ибо смеётся сквозь слегка подступившие слёзы. - В какой-то мере, - говорит он. Сяо Чжань мог бы этого избежать. Возможно, ему стоило бы. Он мог бы остаться незатронутым. Очевидно, Ибо никогда бы ни произнёс и слова о его… причастности, кому-либо, кто ещё не знает. Это могло бы сработать. Глаза Чжаня сужаются, словно он знает наверняка, о чём именно думает Ибо. - Ибо, - говорит он напряжённо, - это касается нас обоих. Ибо смотрит на него и думает о той сказке о могущественной паре, которую Сяо Чжань озвучил в тот вечер. Было бы неплохо, устало думает он, если бы и в жизни существовала хоть какая-то возможность на что-то подобное. - Так и есть, - Сяо Чжань наклоняется ближе, - не отталкивай меня. Я здесь, и мы постараемся с этим разобраться. Возможно, будет сложно. Ладно, хорошо, пусть даже невозможно, но как бы оно ни было, я… здесь. Тихие слова, предназначенные только для одного Ван Ибо, вырываются из его уст быстрым потоком. Он берёт ладонь Ибо, который всё ещё держит руки, скрещенными на животе. Всего какое-то мгновение, но чувствуется такая… стабильность. Ибо делает свой первый глубокий вдох за продолжительное время. Он открывает рот, чтобы ответить, но закрывает, просто медленно кивнув, смотря на Сяо Чжаня. - Хорошо? – тот забирает назад руку и кивает. Ибо кивает ещё раз. - Хорошо.

***

Одной встречей эту проблему не решить. К тому времени, как они все покидают конференц-зал, ничего особо и не решается, но Ибо почему-то становится легче, словно они сдвинулись с какой-то мёртвой точки и хотя бы говорят о сложившейся ситуации. Пусть идеального решения и не существует, но они к чему-то придут. Он не способен справиться со всем, но в данный момент, когда в массивном механизме контроля, которым является его команда, что-то происходит, он может дать себе время об этом не думать. Не думать о том, что они хотят сделать, какой способ найдут, чтобы что-то объяснить, или скрыть, или урегулировать. Пока он просто идёт домой. Команда Сяо Чжаня так быстро увела его прочь, что Ибо даже не заметил, что он ушёл, но тотчас получил сообщение, когда тот оказался в машине на пути домой. Просто быстрое обещание перезвонить позже и фотографию кошки в медитирующей позе. Пусть это глупо, но заставляет Ибо улыбнуться, глядя на телефон. Дзен. Точно. Дзен — это то, что сейчас нужно. У него ничего нет по расписанию на этот день. Он мог бы куда-то сходить, что-то сделать, но только заходит в дверь, как падает лицом на диван и засыпает с такой скоростью, что, проснувшись, чувствует, словно его кто-то вырубил ударом по голове. Освещение в комнате изменилось так сильно, что он понимает, что отключился на несколько часов. Заставляет себя сесть. Так странно. Он же обычно так легко обходится без сна. Никогда не был из тех, кто любит вздремнуть, даже когда есть время. У него всегда была энергия, которую можно приберечь, чтобы двигаться дальше, упорнее, быстрее, чтобы оправдать все ожидания и ещё выкроить время для себя. Теперь всё так странно и необычно, и… каким-то образом он вдохновляется медитирующим котом. Садится на диване и позволяет себе подумать об этом. Допустить такую мысль. Ребёнок. Именно о нём они говорят всё время. Ребёнок, который меньше, чем через семь месяцев будет здесь, в жизни Ибо. Ван Ибо – актёр, танцор, певец, ведущий, мотогонщик и… отец. Только подумать. Представить только. Он пытается это сделать и… возможно, это не так сложно, как он думает? Ну, по крайней мере, у него есть средства. Он сможет нанять помощь. И… его мама давно знает, что он гей. Его родителям было сложно смириться с этим, но мама – движущая сила в его отношениях с родителями, и она старается изо всех сил поддержать его. Она добилась полной уверенности, что и отец принял это. В конце концов, её больше всего беспокоило его одиночество. Что он никогда не сможет жениться. И ей было грустно, насколько маловероятно обстоит дело с внуками. Хотя он и не ждёт этого разговора, но вполне уверен, что мама будет рада внуку. Ребёнок. Ему всего двадцать три года. Он знает, что есть люди, у которых есть дети, в таком молодом возрасте, что в этом нет ничего необычного, но он сам никогда о подобном не задумывался. Он бы никогда не подумал… даже мысль такая в голову не приходила… Телефонный звонок выводит его из задумчивости. - Было странно сегодня, - конечно, кто же, как не Сяо Чжань. – Так странно. Я знаю, мы всё время говорим об этом, но Ибо, это так странно. Он выдыхает, а затем продолжает, не давая Ибо вклиниться. - Мы проводим переговоры с нашей командой, чтобы что-то там уладить. Они говорят о том, чтобы сослать тебя куда-то. Мы даже не поговорили о нас, Ибо. Последняя часть звучит гораздо мягче остального, словно он намеренно пытался сначала на ком-то отыграться. Ибо чувствует, что ещё не до конца проснулся. - Ты не обязан быть в это всё вовлечённым, Сяо Чжань, - говорит он уставшим голосом. Он правда имеет это в виду. Всё уже и без того достаточно сложно, чтобы добавлять сюда ещё какие-то отношения, вызванные чувством вины. – Я буду в порядке. Этим занимается моя команда. Они как-то всё уладят. Они это исправят. - Ты не должен это исправлять, - настойчиво произносит Сяо Чжань, - как бы мне хотелось, чтобы мы могли просто… просто быть как все. Он замолкает на мгновение. Не первый раз между ними происходит подобного рода диалог. Время, что они провели вместе в Хэндяне, было головокружительным, безумным вихрем, но даже тогда, они только и делали, что говорили о происходящем между ними. Ибо был всего на пару лет моложе, а такое чувство, словно это было целую жизнь назад. Они позволили себе утонуть в том всепоглощающем флирте, который создавал и создавал какую-то неистовую энергетику между ними, способную только лишь нарастать с новой силой. Первую половину лета они провели заигрывая друг с другом, а вторую занимаясь сексом. Больше, чем Ибо когда-либо мог себе вообразить, даже несмотря на то, как непросто было выкроить время вместе. Поздние ночи страсти после прогона сценария. Ленивые любовные утехи по утрам до восхода солнца, чтобы ещё успеть собраться. Теперь Ибо думает о том, как им повезло, правда повезло, чертовски повезло, если подумать, что это почему-то не произошло ещё тогда. - Этого не должно было произойти, - говорит он, как ни в чём ни бывало. Потому что это так, и Сяо Чжань это знает. – Мы понимали это даже тогда. Это ничего не меняет. Если он продолжит констатировать факты, известные им обоим, может, это удержит его от глупого, бессмысленного высказывания, которое крутится у него в голове всякий раз, стоит лишь подумать о том лете. «Я думал, что вот оно, что значит влюбиться, - он старается запихнуть эту мысль подальше, заглушить голос, продолжающий шептать, - я думал, что люблю». Это было глупо тогда и глупо сейчас. - Это многое меняет, Ибо, - Сяо Чжань звучит ещё мягче, - Это… Он снова замолчал, обдумывая свои слова. Ибо может себе представить его лицо, такое же прилежное, как в те моменты, когда он пытается подобрать лучший ответ на вопрос во время интервью. Наверняка, он и сейчас прикусил немного губу. - Если бы мы не были… нами. Если бы были просто кем угодно, тогда… - Это всё равно была бы огромная грёбанная проблема, - Ибо устал. Он так устал. – Нам всё равно было бы тяжело, Чжань-гэ. Сейчас у нас хотя бы есть ресурсы. Он думает о том, чтобы снова лечь. Кажется, если бы он так и поступил, то уснул бы прямо здесь на диване на всю ночь. - Если бы мы не были нами, - упрямо продолжает Сяо Чжань, - я бы спросил тебя, что ты чувствуешь. Я бы спросил, было ли это то, чего ты хотел. Я бы спросил тебя, хотел бы ты… Он замолкает. - Да. Я спрашиваю. Я ведь даже не знаю, что ты думаешь по этому поводу. Что ты чувствуешь? - Усталость, - честно отвечает Ибо. – Блядь, я так устал, Чжань-гэ. Мой мозг рассыпается на части. Я не могу до конца осмыслить, что происходит, потому что если меня не рвёт, то я засыпаю сидя. Ты знаешь, что я в прямом смысле заснул во время фотосессии? Меня посадили на диван, чтобы я свернулся, как кот, и я откровенно отключился, пока меняли освещение. Моя ассистентка распустила слух, что я слишком много тусовался, потому что это лучше другого варианта. К концу своей речи он слегка истерически смеётся, как и Сяо Чжань на другом конце. - Ибо, оплот безграничной энергии молодости, свергнут необходимостью вздремнуть. - Как же это странно, - Ибо закусывает губу, качая головой. – Это всё ужасно странно. Ты прав. - Но, - Сяо Чжань опять останавливается, но продолжает. – Это то, чего тебе хочется? Ты правда этого хочешь? - Ну, - говорит Ибо, потирая рукой глаза, - это явно не был план А, но… Он думает об этом опять, об идее завести ребёнка. Ребёнок. Он даже не любит детей, не особо, в целом нет, но он думает, если бы это был его ребёнок. Ребёнок, которого он бы, например, мог учить кататься на велосипеде. На скейтборде. Ребёнок, которого он вырастит, то может быть… Он снова вспоминает о том, что стоит рассказать маме. Он примерно на девяносто восемь процентов уверен, что любой шок будет компенсирован идеей, что у неё будет настоящий внук, о котором она уже и думать не думала. - Да, - заканчивает он тихо, - думаю, я хочу. Сяо Чжань немного молчит, но это такая дружеская тишина. Ибо даже по телефону может сказать, что он просто думает, прорабатывая свои мысли. - Я бы хотел, - говорит он наконец, - быть частью этого. В любом удобном для тебя виде. - Он выдыхает. - Я сказал тебе, что буду с тобой, но я даже не дал тебе возможности сказать мне, хочешь ли ты, чтобы я был рядом. Ты не обязан. Тебе не нужно делать ничего, что ты не хочешь. - Я хочу этого, - вырвалось у Ибо прежде, чем он успел подумать и чем он смог бы отступить. – Если ты хочешь этого, тогда… да, Чжань-гэ, конечно, я хочу, чтобы ты был частью этого, если ты этого хочешь. Ты и есть часть. Это… наше. Он останавливается, потому что у него перехватывает дыхание. Как бы хотелось, чтобы была хоть какая-то возможность контролировать эти проклятые гормоны. - Хорошо. - Ибо кажется, что он слышит нотки облегчения в его голосе. – Это… хорошо, хорошо. Он немного прочищает горло. - А всё остальное, все идеи от наших команд, можем обговорить их позже? Могу я… Я хочу увидеть тебя. Подожди, секунду… Ибо слышит какой-то шорох и вполне уверен, что Сяо Чжань просматривает календарь на своём телефоне. У него занимает немного времени открыть и свой. Его расписание… устрашающее. Его команда явно была занята сегодня, пока он спал на диване. Похоже, они пытаются втиснуть туда столько, сколько могут. Все следующие несколько месяцев, пока у них есть время до того, как, ну… Станет заметно. Сяо Чжань со вздохом возвращается. - У меня самолёт сегодня вечером, и я не вернусь до следующего… вторника. - Я занят весь вторник. Более, чем занят. Какая-то реклама уместилась после пересъёмок пары сцен для дорамы, которую не так давно закончили. - Среда? Ещё один вздох. - Меня заставили выступить на мероприятии. Новая рекламная кампания. Он не говорит, что именно. Ибо любопытно… У Сяо Чжаня всё больше рекламных контрактов. Спросит позже. - Четверг, - говорит Ибо, - у меня есть кое-что утром, но я должен освободиться к двум. Благословенный пустой квадратик в его разноцветном календаре всевозможных обязательств. - Четверг, - быстро соглашается Сяо Чжань. – Вот, я отметил в календаре. И ты отметь. Ибо моргает. Ему редко приходится отмечать что-то самому в своём календаре, обычно он его не контролирует. Его команда говорит, куда ему идти, а он просто… идёт. Озадаченно он открывает дату, отмечая её, как «личное». На заполненный квадрат, излучающий мирный синий цвет, приятно смотреть. - Четверг, - повторяет он. - Придёшь ко мне? – спрашивает Чжань. - Да, - Ибо хочет этого. Хочет увидеть квартиру Сяо Чжаня – он не уверен, что уже когда-либо там бывал, даже раньше. Звучит хорошо, просто прийти куда-то, чтобы о тебе там позаботились. - Отлично, - голос Сяо Чжаня такой тёплый. – Тогда увидимся. Поговорим. Всё будет хорошо. Не волнуйся, мы со всем разберёмся. - Я слишком устал, чтобы волноваться, - зевая, произносит Ибо. – Может, в этом и цель истощения во время беременности – убаюкивать чувством безмятежности. Сяо Чжань смеётся. - Может быть, - его голос звучит удивлённо. – Попробуй что-нибудь поесть перед сном, ладно? Ибо кивает прежде, чем понимает, что Чжань его не видит. - Поем. - Увидимся в четверг.