Иногда нам даётся шанс

Эта неделя длится вечность, дни переходят один в другой слишком медленно. Он очень много работает, и это ему под силу. Он справляется, но всего слишком много. Ибо всегда был в этом хорош: в бесконечных съёмках, длинных бессонных ночах, необходимости перехода от горящих глаз и лучезарной улыбки для рекламы апельсинового сока к жгучему взгляду для видеоролика в честь предстоящего выступления, чтобы потом сразу же сесть в самолёт и отправиться на пересъёмки каких-то сцен для дорамы. К моменту возвращения в Пекин он уже не уверен, что помнит своё имя. Четверг хотя бы короткий рабочий день. Уйти пораньше со съёмочной площадки кажется сродни подарку. Он отправляет Сяо Чжаню сообщение, тот в ту же секунду отвечает, что он дома, и Ибо обязан заглянуть. Его высаживают по присланному Сяо Чжанем адресу, и Ван Ибо почти уверен, что это противоположная часть города той, где гэгэ жил раньше. Его уровень тоже вырос. Это хорошо – меньше доступа, больше охраны. Сяо Чжаню теперь это нужно не меньше, чем самому Ибо. Когда Сяо Чжань впускает его в квартиру, выглядя при этом как самое прекрасное, что Ибо доводилось видеть в своей жизни, Ибо чувствует, словно не видел его вечность, хотя за последние несколько недель они виделись чаще, чем за последние годы. Чжань выглядит так по-домашнему в мягких серых спортивных штанах, которые прекрасно на нём сидят, визуально ещё сильнее удлиняя ноги, а от ослепительно белой футболки создаётся впечатление, словно его кожа светится. Ибо чувствует, что у него подкашиваются ноги, только при его виде. Ему… правда нужно взять себя в руки. - Проходи, - говорит Сяо Чжань с ухмылкой, с той самой, которую всегда обожал Ибо. Ибо протискивается мимо хозяина квартиры в дверной проём. - Вот это да, - не получается сдерживать эмоции, пока он оглядывается по сторонам, на ходу снимая обувь. – А твоё жильё… выросло. Он стаскивает куртку и вешает её на один из крючков у двери. - Ну, и я сам вырос, Ибо, - Сяо Чжань положил одну руку ему на поясницу подталкивая дальше. Прикосновение прошлось током по всему телу и показалось чем-то таким интимным, несмотря на то, что это всего лишь лёгкое касание через рубашку. Он такой всю неделю. Чувствует какую-то вибрацию на низких частотах под кожей, гиперчувствительный практически ко всему. Абсолютно ко всему. Это так странно и отвлекает, так что Ибо только радует возможность погрузиться в бесконечные рабочие будни, чтобы решительно игнорировать это чувство. Вот только сейчас он не работает, и его тело прекрасно осознаёт этот факт. - Садись, - говорит Сяо Чжань в указательном тоне. – Не буду тебе говорить, что ты выглядишь измученным, потому что уверен, ты и сам это знаешь. Ибо знает. Стоило ему смыть макияж на последних съёмках, и под глазами снова зияют чёрные круги. - Я в порядке, - отвечает он, но не сопротивляется, когда его толкают всё ближе к дивану. - Отлично, - проговаривает Чжань. – Значит, сидя ты тоже будешь в порядке. Диван такой мягкий, прямо идеальный, а на втором конце ещё и лежит огромная декоративная подушка, кажущаяся ещё мягче. Ибо приходится сдержать себя от порыва упасть на неё. - Тяжёлая неделя, - отвечает он на обеспокоенный взгляд Сяо Чжаня. – Знаешь, ты и сам выглядишь уставшим. Тот садится рядом. - Много перелётов, - говорит он. – Ты же знаешь. Я совсем не сплю в самолётах. Так всегда было. А Ибо превосходно с этим справляется – может отключиться где угодно и проснуться отдохнувшим в то время, как Сяо Чжань спит во время перелётов беспокойно, просыпается с затуманенной головой и чувствует себя ещё хуже, чем до этого. - Я знаю, - отвечает Ибо. – Хочешь вздремнуть, старик? Поддразнивание выходит лёгким, а улыбка Сяо Чжаня сияет ярче, и Ибо снова погружается в чувство близости, словно они вернули время вспять. Ему правда это необходимо. - Я переживу, - с улыбкой отвечает гэгэ, - а ты? - Не волнуйся за меня. Я в этом хорош, - пожимает плечами Ибо. Сяо Чжань тяжело вздыхает, покачивая головой и ударяется плечом о плечо Ибо. От этого прикосновения по всему телу снова проходит волна тепла, которую диди не в силах подавить. Она переворачивает его внутренности, оседая где-то в груди. Не в состоянии сопротивляться, он облокачивается на Чжаня. Просто тот сидит так близко. Ван Ибо нужно взять себя в руки. - Нужно поговорить, - говорит он. О, дела. Дела — это хорошо. – Правда ведь? - Да, - Сяо Чжань выпрямляется, но не отстраняется. Его руки расслаблено покоятся на коленях - с такими длинными пальцами и красивым маникюром. Ибо задаётся вопросом, каково это было бы, если бы одна из них оказалась на его колене, а лучше на бедре. Она была бы горячей? Ощущалась бы ещё жарче, чем на спине? - У твоей команды есть какие-то новости? Ибо качает головой. Ничего нового, но, честно говоря, он всячески избегал всего, позволяя себе погрузиться в работу. Он начинает думать, что часть его просто ждала сначала разговора с Сяо Чжанем. Ему кажется, что это помогает некоему ощущению, словно всё находится под контролем. - Хорошо, - говорит Чжань, пристально глядя на Ибо, - что ты хотел бы, чтобы произошло? Когда Ибо находится в состоянии полного истощения и практически на взводе, его рот реагирует гораздо быстрее мозга. - Чтобы перестало тошнить, - моментально отвечает он. – Ты хоть представляешь, как неприятно блевать в самолёте? Его ужасно тошнило всю дорогу домой. Сначала вырвало в туалете аэропорта. Потом он усердно пытался игнорировать свой неспокойный желудок в самолёте вплоть до того момента, пока мимо не проехала тележка с едой, и пришлось поспешно доставать пакетик из спинки кресла. Очень круто. Правда круто, Ван Ибо. На лице Сяо Чжаня отразилось сочувствие. - Всё ещё так плохо? - Главное, что вообще нет никакой закономерности, - ответил Ибо. – Иногда это утренний токсикоз… А иногда мой мозг улавливает, как кто-то курит сигарету, и мне становится плохо от одного лишь запаха. И так всё время. Я никак это не контролирую. - Мы много чего не способны контролировать, - разумно отвечает Сяо Чжань, словно это может помочь Ибо почувствовать себя лучше. - Да, и я это ненавижу, - Ибо откинулся на спинку дивана. – Ещё я хочу высыпаться. Мне всё время недостаточно сна. Я больше с этим не справляюсь. Хотя он справляется. Преодолевает тошноту и истощение, не испортил ни одну из фотосессий, встреч или чего-то подобного, но для этого требуется каждая капля его силы воли, и он чувствует себя разбитым вдребезги в конце каждого дня. Ну, по крайней мере в те моменты, когда находится в достаточном сознании, чтобы это понимать. Как сейчас. В большинстве случаев он вырубается ещё до того, как может оценить своё состояние. - Твоя команда тебе помогает? – Сяо Чжань выглядит теперь не на шутку обеспокоенным. Между его глазами появилась линия, которой Ибо хотелось бы коснуться и разгладить. - Хуэйфан, да, - говорит Ибо, повернув голову так, чтобы прижаться щекой к дивану. – Она приносит мне воды, и эти мятные конфеты, которые она нашла, правда помогают от тошноты. А ещё она целый день подсовывает ему что-то перекусить, когда он голоден между приступами рвоты. Следит за временем, оттаскивает его для «важного телефонного звонка», когда ему кажется, что он уже готов свалиться от истощения. Охраняет его дверь, чтобы он поспал хотя бы двадцать минут на слишком маленьком диване. - Хорошо, послушай, - сказал Сяо Чжань, - думаю, мы можем продумать, как… - Я не хочу составлять план, - неосознанно перебивает Ибо. - Извини, извини, Чжань-гэ. Я знаю, что поэтому я здесь. Просто… просто я так устал от всего этого. Я только об этом и думаю всё время. Мы можем просто… Выражение лица Чжаня тут же смягчилось, и он соприкоснулся своим коленом с коленями Ибо. - Ты здесь, потому что я хотел тебя видеть, - вымолвил он. – И всё. Только поэтому. Взгляд Ибо опускается туда, где их колени прижимаются друг к другу. Желудок совершает очередной кувырок, но совершенно не из-за чувства недомогания. Он чувствует… Блядь. Возбуждение. Его тягучую тяжесть. Он сказал бы, что это началось ещё тогда, когда рука Сяо Чжаня приземлилась на его поясницу. Сколько бы ни прошло времени, ему до сих пор кажется, что он чувствует там прикосновение кончиков его пальцев. Это ещё одна вещь, которую он старается игнорировать – то, насколько он возбуждён всё время на протяжении уже нескольких дней. При этом слишком занят и слишком уставший, чтобы с этим что-либо сделать. В самом прямом смысле слова. Он буквально засыпает с членом в руках последние три ночи подряд до того, как начнёт какие-то действия. И сейчас… совершенно неподходящее время, чтобы его тело предало его ещё одним образом – ещё и таким смущающим. - Я тоже хотел тебя увидеть, - отвечает он, глупо таращась на их колени, просто чтобы не поднимать взгляд. Стоит ему сейчас взглянуть на Сяо Чжаня, и он совершит что-то совершенно безумное, от чего он вовсю пытается себя удержать. Лучше уж колени. - Ладно, послушай, - отзывается Чжань, но его интонация меняется. Он явно пытается переместить разговор в другое русло. – Я приготовил суп с пельменями. Он на плите, нужно только разогреть. Так вот чем так вкусно пахнет в квартире. Рот Ибо тут же наполнился слюной. Не от тошноты и не от возбуждения. Отличная работа, тело. - Это поможет твоему желудку? – в глазах Чжаня виднеется нежное волнение, и Ибо кажется, что он может просто растаять под этим взглядом, чувствуя себя смехотворно тронутым тем, как тот печётся о его глупом токсикозе. – Вообще, необязательно его есть. У меня ещё есть… рисовые крекеры, если тебе плохо, или… - Я умираю от голода, - признаётся диди. Он осторожно отодвигает колено от колена Сяо Чжаня. Вот, он способен на какой-то самоконтроль. Даже не собирается залезть на него прямо на диване. – Звучит отлично. Они едят, сидя за столом, и еда правда потрясающая. - Не могу поверить, что у тебя хватает времени на готовку, - произносит диди между глотками. – Я готовлю только, когда меня заставляют это делать на шоу. Что происходит всё чаще и чаще, потому что его братья из Day Day Up, похоже, получают особое удовольствие, наблюдая за тем, как он делает что-то, в чём действительно плох. Примерно настолько, насколько хорош в других вещах. - Пельмени несложно лепить, - отвечает Чжань. - Ты и пельмени сам слепил? – Ибо на мгновение зависает над своей миской. А в этом есть смысл. Уж больно они хороши для замороженных. По вкусу, словно мамин суп с пельменями. Он предполагает… - Я был дома на прошлой неделе, - отвечает гэгэ. – Налепил и заморозил. Это весело. Такой вид медитации. Кажется, что он правда это и имеет в виду, выглядит таким довольным, откусывая ещё кусочек. - Как же вкусно, - бросает Ибо, ныряя назад в тарелку. Он не может вспомнить, когда еда в последний раз была такой потрясающей. Просто умирает с голоду. Сяо Чжань пристально наблюдает за ним. - Я рад. Тебе это нужно, посмотри, какой ты худющий. - Это ненадолго, - бормочет Ибо с полным ртом, и в этот момент это кажется впервые правда забавным, а не смешным в стиле «у меня истерика», когда он задумывается, что неизбежно, в самом деле, абсолютно точно не так уж долго будет теперь тощим. Лыбится, уставившись на Сяо Чжаня с ложкой во рту, и тот смеётся так приятно, что Ибо чувствует тепло с головы до самых кончиков пальцев. Наверняка, всё дело в супе. - Ладно, давай посмотрим что-нибудь, - после обеда Чжань возвращает их на диван и включает телевизор. – Что бы нам глянуть? Хм… Он листает список фильмов, но Ибо достаточно сыт и расслаблен, чтобы решиться на свои предложения. - Сегодня вечером гонка, скоро начнётся. Он смотрит на время на телефоне, потом на Сяо Чжаня, намеренно излучая надежду всем своим видом. Чжань смеётся и кивает. - Какой канал? Они начинают просмотр. Хороший заезд. Ибо любит смотреть, как мотоциклы осуществляют крутые повороты, представляя то чувство адреналина, которое пронизывает, когда находишься на трассе. Он чувствует всем своим телом желание выбраться туда. Ну и, конечно же, дальше следует анализ гонки, на который Сяо Чжань тоже соглашается. Лежит, вытянувши вперёд свои длиннющие ноги, откинувшись на спинку дивана и наблюдая за комментаторами с таким прилежным выражением лица, словно собирается потом задавать им вопросы. Сяо Чжань относится ко всему очень серьёзно. Это то, что Ибо в нём так сильно нравится. Он продолжает бросать в его сторону взгляды во время гонки, и это кажется таким обычным, таким простым. Кажется, он даже расслабился впервые за много дней. Скорее даже недель. Немного поворачивается, чтобы лучше видеть комментаторов, отпуская напряжение со всего тела, только иногда моргая. Ибо медленно просыпается. Веки слишком тяжёлые, чтобы открыть резко, поэтому он даже не пытается. Позволяет сознанию возвращаться постепенно. Уткнулся лицом во что-то мягкое, но не особо просторное. А ещё, его убаюкивает какой-то ритм. Приходится бороться, чтобы опять не провалиться в сон. Как же тепло, комфортно и хорошо. Проморгав открытыми глазами, он всё ещё не понимает, где находится. Комната залита мягким золотистым светом, и кажется, словно уже поздно, прямо середина ночи. Он опять уснул на съёмочной площадке? Он… О. Он дома у Сяо Чжаня. И тот гладит рукой его волосы – вот оно, это чувство ритма. Он… Ибо с огромным усилием заставляет себя сесть. Рука Чжаня при этом отстраняется. - Блин, - говорит он сонно. – Блин, прости. Гэгэ посмеивается. - Всё хорошо. Тебе это было нужно. - Я, блин, вырубился. Извини… Он каким-то образом умудрился заснуть на Сяо Чжане, головой у него на бедре, раскинув ноги на диване. С его плеча сползло одеяло, которым его явно укрыли. Его укрыли? Господи. Как неловко. - Заснул, - сказал Сяо Чжань, - ты был таким уставшим. Ибо закрыл руками лицо, всё ещё не чувствуя себя проснувшимся. - Ну, я прям само веселье на вечеринках, - проговорил он с сожалением. - Я рад, что ты поспал, - Чжань смотрит на него с таким мягким выражением лица. – Ты правда выглядел… разбитым. Он слегка приподнимает руку, словно хочет коснуться лица Ибо, но затем её опускает. - И до сих пор выглядишь. Тебя слишком гоняют. Сяо Чжань говорит это так, словно констатирует факт, и Ибо смотрит на него в недоумении. - Никто меня не гоняет, - говорит он в каком-то странном приступе защиты. – Мне нравится работать. Я это люблю. Я и сам хочу успеть как можно больше до того, как… ну до того самого. - Я знаю, - отвечает Чжань, - знаю и понимаю. Полностью понимаю. Я просто… Я немного волнуюсь, Ибо. Ты не можешь напрягаться так, как ты привык. Твоему телу сейчас нужны и другие вещи. Наверное, такие как сон и еда, больше еды, чем он раньше за годы съедал. Он снова голоден, совершенно внезапно, и это раздражает. Но есть и приятное изменение в плане отсутствия тошноты. Может быть, его тело таким образом пытается восполнить все те потерянные обеды. Он корчит гримасу, когда ворчит его живот, проговаривая: - Похоже, ты прав. А есть возможность, что суп ещё остался? При мысли о пельменях текут слюнки. Сяо Чжань смеётся, отталкивается от дивана и протягивает Ибо руку. - Конечно. Диди ест ещё тарелку, пока Чжань сидит с ним за столом, поставив одну ногу на стул и обхватив её руками. Он лениво болтает, пока Ибо ест, рассказывая о своём последнем выступлении, как оно весело и легко прошло, что это необычно, потому что вечно что-то да пойдёт не так. Когда Ибо заканчивает свою трапезу, он смотрит на него и спрашивает: - Что теперь хочешь? Вообще-то… Он моргает, пытаясь себя разбудить, но как-то… - Наверное, мне стоит… Сяо Чжань встаёт. - Может останешься? Я бы хотел, чтобы ты остался. Вообще, я думаю, ты должен остаться. Просто посмотри на себя, ты же еле на ногах стоишь. Он поднимает Ибо на те самые ноги и ведёт в гостевую. - Смотри, у меня хватает места. Оставайся, поспи, а я приготовлю тебе завтрак. Кровать для гостей выглядит слишком привлекательно. Ибо просто жаждет свернуться калачиком под одеялом. - Это глупо, - говорит он всё-таки. – Сколько часов? Уже 9 хотя бы есть? Я могу пойти домой, тебе необязательно… - Прекрати! – игнорируя его, Чжань выбежал в коридор и тут же вернулся, сунув в руки Ибо охапку одежды. – Вот, для сна. Давай, ванная там по коридору, в нижнем шкафчике есть запасные зубные щётки. Ибо стоит пойти домой. Правда стоит. Это странно и непонятно… Что за… ночёвка такая, если они не вместе. Не спят друг с другом. Никем друг другу не приходятся. Ну, не считая того факта, что Сяо Чжань – отец его ребёнка. Он фыркает про себя от этой мысли, готовясь в ванной ко сну: сбрасывает одежду, переодевается в шорты и футболку, которые ему дал Сяо Чжань, сонно чистит зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Взяв подмышку свою одежду, возвращается назад в гостевую и не особо удивляется, когда всё ещё находит там хозяина квартиры. Он сидит у изножья кровати, опираясь на свои руки. Выглядит таким длинным и довольным собой. И единственное желание Ибо в этот момент – затолкать его на кровать. Хотя… честно говоря, больше всего его сейчас прельщает мысль, как Чжань обвился бы вокруг него, пока он спит. Он покачивает головой, когда ловит на себе взгляд гэгэ. Такой яркий и лучезарный. - Хорошо, - говорит он, вставая и откидывая одеяло, словно он приходится Ибо кем-то вроде бабушки, которая собирается его уложить спать, поцеловав в лобик. – Хорошо, - повторяет Чжань ещё раз. – Ты же сможешь опять уснуть, правда? Ибо пожимает плечами, хотя это явно так. - Долгая неделя. Сяо Чжань отходит в сторону, делая головой жест, приглашающий Ибо лечь. Потом суетится, включая прикроватную лампу, выключая остальной свет и показывая, где прямо у кровати можно поставить телефон на зарядку. - Конечно, - говорит он, пока Ибо забирается в кровать. Диди всё ещё чувствует себя глупо и смущённо, но ему просто не терпится лечь. – Я знаю, что долгая, но всё-таки ещё… Чжань замолкает на мгновение, прикусив губу, потом садится рядом с Ибо и договаривает: - Ты носишь ребёнка. Кажется безумием слышать, как прямо Сяо Чжань говорит об этом. Это всё ещё не кажется реальным. Он не позволяет себе об этом задумываться слишком сильно; он даже не знает, что с этим делать. Но когда Сяо Чжань произносит это вслух, опуская на миг свой взгляд на живот Ибо, который он опять прикрыл рукой, Ибо чувствует, что они оба над этим работают. Чжань откашливается, прочищая горло. - А значит, тебе необходим сон. Он дарит Ибо притворно строгий взгляд, который тот знает ещё с времён их совместных съёмок. Тот самый, которым он говорил: «Перестань дурачиться и, господи, флиртовать со мной», а имел в виду совершенно другое. - Не думаю, что у меня есть выбор. Несмотря на то, какой рой мыслей проносится в голове Ибо, его глаза всё равно закрываются. Он просто не в состоянии держать их открытыми. Подушка такая мягкая и сон затягивает его в свои объятия. Ему кажется, что он мгновенье чувствует руку Сяо Чжаня на своём плече, а потом свет гаснет, тело расслабляется ещё больше, и он засыпает.

***

Ибо первым рассказывает Хань-гэ во время очередной поездки на съёмки Day Day Up. Он приезжает на площадку пораньше, заранее попросив о личной встрече. Проговаривать это вслух пока легче не становится, но он доверяет Хань-гэ, тот уже неоднократно показывал ему свою поддержку и готовность защитить любой ценой. Но это непростые новости. Он смотрит, как тот переваривает информацию, задумчиво вглядывается в Ибо, кивает, сидя напротив в комнате ожидания. - Ты очень молод для этого, - говорит он наконец, — это огромная ответственность. И я знаю, - добавляет он, прежде, чем Ибо успевает возразить, - знаю, что ты никогда не боялся ответственности. Я знаю, но… - опять пристально вглядывается, - ты в этой ситуации один? Ибо понимает, что именно хочет спросить Хань-гэ. - Не совсем, - отвечает он, - Сяо Чжань принимает участие. - А, - тот кивает. Он знает Сяо Чжаня. Знает о Сяо Чжане, как и тот факт, что Ибо не нравятся девушки. Наверняка, он понимал, что Ибо правда нравится его коллега по съёмкам ещё до того, как увидел их вместе на шоу после окончания работы над сериалом. Он сложил два плюс два сразу же, ещё когда Ибо впервые прилетел для записи их передачи во время «Неукротимого». Он точно заметил влюблённость Ибо, который не затыкался о Сяо Чжане. Хань-гэ не знал всех масштабов, но наверняка сообразил, что к чему, как и уловил момент, когда всё развалилось. Исчезло. Помогало то, что не было нужды ничего скрывать. - Ну, - ответил Хань-гэ, - что мы будем делать? Вы хотите сохранить это в секрете? Можно это устроить. Мы придумаем как, – он ещё раз внимательно изучил Ибо взглядом. – Мы снимем всё так, чтобы не было видно того, что ты не захочешь показывать. Костюмы помогут. Можно одеться во что-то большое, - сказал он, — если ты хочешь. Если ты хочешь обнародовать новости, то мы тоже поможем. Он выглядел сурово, серьёзно и очень сосредоточенно. Он правда имел в виду то, что говорил, и Ибо это знал. То же самое было и в случае с его сексуальной ориентацией. Абсолютно чёткая позиция, что все братья Day Day Up всегда готовы подставить Ибо плечо, если это понадобится. Внезапно слушать рассуждения Хань-гэ приятно. Они раскрутят всё именно так, как захочется Ибо. Именно Ибо принимает решение не делиться этим с общественностью… такой невероятно сокровенной вещью. Вдруг это кажется таким правильным, совершенно не так, как в случае с его командой, которая пытается всё скрыть так, словно это что-то постыдное. Ведь это не так. Ибо не хочет, чтобы всё так воспринималось, но ещё он и не хочет, и совершенно не обязан, выставлять всё на всеобщее обозрение. Это его жизнь. Его тело. Его ребёнок. Он имеет право на такой уровень приватности, а как показывает опыт, его команда правда очень хороша, просто превосходна в обеспечении конфиденциальности. Неожиданно приходит ощущение, что он сможет с этим справиться. Продолжать жить своей жизнью, по своим правилам, и при этом родить этого ребёнка. Он смотрит на Хань-гэ с облегчением. - Ты бы правда это устроил? – проговаривает он, это даже не совсем вопрос. Глаза Хань-гэ удивлённо расширяются, затем он хлопает Ибо по спине. - Ты же наш брат, - говорит он, - мы всегда рядом. Это сильно трогает Ибо, чувства опять захлёстывают его. Он уже даже не знает, что ему больше не нравится во всём этом: бесконечная тошнота или возрастающая неспособность контролировать свои эмоции. Он улыбается Хань-гэ и кланяется, чтобы скрыть слезящиеся глаза. - Не надо, не надо, - упрекает его тот. – У нас ещё запись. Давай приступим к работе. Он высказывает свои мысли прямолинейно, пристально вглядывается в глаза Ибо, когда тот поднимает голову. Всё, что Ибо уже чувствовал по отношению к нему раньше – совершенная правда. Хань-гэ готов подёргать за ниточки своего руководства, организовать шоу таким образом, чтобы защитить его личную жизнь. Он бы сделал это для каждого из ведущих. Ибо это прекрасно понимает, но больше всего Ван Хань приглядывает именно за ним. Диди сглатывает, качает головой, и они уходят работать.

***

Сяо Чжань пишет ему регулярно, практически так, как раньше. С очевидно меньшим количеством заигрываний и двусмысленных сообщений, но они постоянно на связи. Гэгэ отправляет свои фотографии со съёмок для рекламы, а Ибо спрашивает, как всё прошло. Ибо рассказывает о своём разговоре с Хань-гэ, на что Чжань отвечает: «Мне нравится. Хороший план. Тебя окружают хорошие люди. Мы справимся». Необузданные эмоции Ибо выходят из берегов при виде этого «мы», и ему приходится сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть, прежде чем он опять будет в состоянии ответить. В последнее время он такой надломленный. Его цепляет абсолютно всё. Самолёт, везущий его домой, приземляется в Пекине поздним утром. Весь последующий день можно считать выходным, что кажется просто подарком небес. Он не чувствует себя измученным впервые за долгое время. Вернувшись домой, немного суетится, без энтузиазма распаковывая вещи. Включает телевизор, пытаясь понять, что бы ему хотелось глянуть, и буквально сразу выключает. В нём бурлит нервная энергия. Ну, что-то в таком роде. Он чувствует, как она пульсирует у него под кожей всю неделю. Он просто взвинчен. Заведён. Возбуждён. Блядь. Одна мысль об этом усиливает это тягучее чувство. Он дрочил, но это совершенно не то, в чём он нуждается. Этого недостаточно. Он без понятия, что делать с этим бурлящим чувством внутри. Нужно ещё подрочить. Возможно, сделать что-то большее. Он отчаянно нуждается в сексе. Стоит лишь подумать, и вместе с вспыхнувшим жаром в голове проносится череда порнографических картинок. Все его мысли о простом половом акте, о том, как бы он нагнул кого-то и трахнул глубоко, резко и хорошо. Даже мысль о простом минете так божественно заманчива, он бы кончил за сорок пять секунд. А ещё образ того, как бы трахнули его – самым что ни на есть лучшим способом, лицом к лицу, согнув пополам, как он бы закинул ноги на чьи-то плечи, получая ритмические толчки. Он жаждет… нуждается… Чёрт. Он снимает одежду и идёт в душ. Включает горячую воду (хотя, может быть, холодная сейчас была бы более рациональным выбором), ставит голову под поток и обхватывает рукой свой член. Он такой чертовски твёрдый. Причём теперь всё время. Дрочит, представляя свой последний раз. Он не думает о том, как именно из-за того раза он и оказался в этой самой ситуации. Просто о том, каково это было, как Сяо Чжань не мог оторвать от него рук, наклонившись над ним и взяв его так жёстко, быстро и необходимо. Руки на его бёдрах, сбитое дыхание над ухом. Как тот застонал, приближаясь к развязке, когда толчки стали прерывистыми. Как звучал его голос, пока он шептал на полу выдохе: «Ибо, я сейчас кончу, я… я не…» Ибо слышит эхо своих собственных стонов, выплёскиваясь в кулак. Он тяжело дышит, неустойчиво прислонившись к стене, но это едва снимает напряжение. Моется, заканчивая принимать душ. Игнорирует тот факт, что всё ещё полутвёрдый. Одевается с особой осторожностью. Натягивает узкие джинсы (они пока что сидят отлично, не чувствуется никакой разницы, вообще никакой); белую рубашку из очень мягкой ткани, вероятно очень дорогой, хотя он совершенно не помнит, когда он её покупал, так что не факт. И только теперь пишет Сяо Чжаню. Тот немедленно приглашает его к себе, узнав, что диди вернулся в Пекин. Он был почти уверен, что Чжань говорил, что будет вечером в городе. Непередаваемое облегчение от того, что оказался прав. Совершенно неуместное. Он не должен этого делать. Не должен… но делает. Немедля ни секунды он добирается до дома Сяо Чжаня, с трудом держа себя в руках. Ещё один сюрприз от гормонов беременности – полная невозможность что-либо предсказать. Гэгэ отмечает, что что-то не так, стоит ему только открыть дверь. Может быть, он сделал такой вывод ещё по тексту сообщения. - Что случилось? – говорит он, пока диди разувается. – Голоден? Я могу приготовить что-нибудь. Такое чувство, что ты умираешь с голоду. Ибо подавляет смешок. О, да. Он умирает с голоду, но совершенно не в том смысле. - Нет, - отвечает он. – Дело не в… нет, я не голоден. - Что-то болит? – Сяо Чжань выглядит взволнованным. – Ты выглядишь немного не в себе? Опять плохо? Ибо качает головой. Он в отчаянии, готовый вот-вот потерять нить происходящего. Блядь, ему не следовало приходить. О чём он только думал? А он не думал, в этом и проблема. Позволил гормонам взять над собой верх. - Нет, - отвечает он с надрывом в голосе, - дело не в этом. Блядь. Блин, это глупо. Я лучше пойду. Я ухожу. Он уходит. Он обязан уйти. Начинает натягивать назад свои кроссовки, когда рука Сяо Чжаня опускается на его плечо. Большой палец касается ключицы, и у Ибо перехватывает дыхание. Руки сжимаются в кулаки. - Позволь мне помочь, - мягко говорит гэгэ. Место касания просто раскалывается, так жарко, безумно жарко. Ибо кажется, что он сейчас самовоспламенится. – Я хочу помочь. - Не думаю, что это хорошая… - начинает было Ибо, но Чжань неосознанно совершает огромную ошибку – поворачивает его лицом к себе, фактически притягивая к себе. Дарит Ибо пристальный взгляд, буквально кричащий «Доверься мне», «Я здесь». И Ибо не виноват, что это его губит. Сочетание этого взгляда и тепла, пронизывающего тело, когда Сяо Чжань тянет его на себя. Кровь закипает и… Он выдыхает и стонет, положив руку тому на затылок, толкает его к себе, и они сливаются в поцелуе. У Ибо перехватывает дыхание, насколько же сильно он в этом нуждался. Как же приятно это чувствовать, делать это, делать что-то, хоть что-нибудь. Сяо Чжань издаёт испуганный звук Ибо в уста, но не отстраняется, поначалу осторожно отвечая на поцелуй, но Ибо не в силах сдерживаться. Он не может. Просто не в состоянии. Точно не тогда, когда его так прижимают к себе, обнимают, - и, Боже, именно это ему и было нужно, словно воздух. Утонуть в этих прикосновениях. - Извини, - произносит он, сумев оторваться от губ Сяо Чжаня. Он тяжело дышит, чувствуя, как колотится сердце, и точно знает, что прижимается к тому своим членом, но просто не может остановиться, хоть и пытается сказать что-то вразумительное. – Прости, мне жаль, я просто, блядь… Это гормоны. Говорят, что гормоны, но у меня такое чувство, что я схожу с ума. Не могу перестать думать об этом, думать о… - обрывается на полуслове, прежде чем проронить «тебе», потому что тут уже дело вовсе не в гормонах, разве нет? Это не просто какой-то очередной порыв тела Ибо по типу тошноты или голода, или того факта, что он больше не может переносить даже запах чая. Тут дело совсем в другом, когда речь заходит о Сяо Чжане. Это просто… - Всё хорошо, - отвечает Чжань. Ибо провалился бы под землю в эту же секунду, если бы тот прозвучал утешающе или спокойно, или чего хуже с жалостью к бедному, беременному, похотливому Ибо. Но это вовсе не так. Его дыхание тоже кажется сбитым, и он совершенно не пытается отодвинуться с того места, где член Ибо упирается в его бедро. – Всё в порядке, Бо-ди. Я хочу… Позволь мне… Ибо не может не издавать звуки. Это почти рычание. Но это не имеет никакого значения, потому что Сяо Чжань бросается на него так же яростно, втягивая в очередной поцелуй. Такой горячий и глубокий, и как же ему не хватало этого языка во рту. В прошлый раз у них не было возможности так целоваться. Всё произошло слишком быстро - Сяо Чжань просто развернул и нагнул его. Такой вид поцелуев, поцелуев с явным намерением, будоражил Ибо больше чего угодно. Конкретно в этот момент просто сводил с ума. - Давай, ну же, - шепчет он в губы Сяо Чжаня, протаскивая того вперёд, продолжая целоваться на ходу, пытаясь направить их в сторону спальни. Спотыкается. Чжань, похоже, тоже не в силах прекратить целоваться. Руки Ибо расстёгивают его пояс, открывают пуговицу, бесстыдно пытаясь добраться до члена. Ему это так нужно. Так отчаянно необходимо. Он так этого желает… - Да, - выдыхает Сяо Чжань ему в уста, когда они вваливаются в спальню, не с первого раза вписавшись в дверной проём, от чего гэгэ не может не рассмеяться. Как же Ибо по этому скучал. Боже, он так скучал по ощущению, когда эти губы изгибаются в улыбке прямо во время поцелуя. – Подожди секундочку, я здесь, я хочу… - Что ты хочешь? – проговаривает Ибо, проталкивая руку в нижнее бельё партнёра, охватывая его член. Сяо Чжань глотает свой стон, приподнимая бёдра навстречу ладони Ибо, аккуратно скользя по ней. Он такой твёрдый, просто невероятно, и уже влажный. Чёрт, Ибо уже почти успел забыть это ощущение, насколько Сяо Чжань мокрый, когда возбуждён. И он явно очень возбуждён в этот конкретный миг. – Скажи мне, скажи, что ты хочешь сделать, Сяо Чжань. - Я хочу трахнуть тебя, - говорит он Ибо прямо в рот, и хорошо, что они рядом с кроватью, потому что ноги больше не способны держать. Они подкашиваются от одной лишь мысли, что Сяо Чжань находится с ним абсолютно на той же волне. – Тебе ведь это нужно? Об этом ты не мог перестать думать? - Да, - отвечает Ибо, теряя способность дышать, - да, ты знаешь, что мне нужно. Прошу, я… Он бесцеремонно и не очень удачно пытается стащить с Чжаня штаны, при этом не желая выпускать из руки его член. Собственный стояк упирается в джинсы, слишком узкие джинсы. Какая же это была идиотская идея. Они так плотно облегают его, что он даже не уверен, что сможет из них выбраться. - Давай я… - гэгэ сжимает его талию, расстёгивая молнию прямо в том месте, к которому прижимается его член. Такой каменный, что кружится голова. Как же он этого жаждет. Сяо Чжань целеустремлённо стаскивает его джинсы, чему Ибо бесконечно благодарен. Похоть овладевает им без остатка, лишая возможности мыслить и делать хоть что-нибудь, только целоваться, хаотично и мокро. - Ну же, покажись мне, - голос Сяо Чжаня такой напряжённый и нуждающийся, он отрывает свои губы от Ибо, заставляя того хныкать. Ибо почти уверен, что ему будет за это стыдно, но это будет потом. – Сними их. Давай я сниму их с тебя. Они справляются с этим вместе, больше мешая друг другу, чем помогая, но в конце этой борьбы с джинсами Ибо, они кое-как оказываются на полу вместе с бельём. Туда же отправляется и рубашка, пока Сяо Чжань выскакивает из своих штанов, и наконец они оба голые. - Пожалуйста, - шепчет Ван Ибо, затаив дыхание. Его член болит от нетерпения. «Прошу», - повторяет он снова и снова, когда Чжань подталкивает его к кровати. Ибо готов развернуться и опереться о кровать, вскинув бёдра. Он совершенно готов, но Сяо Чжань опускается по его телу, пока его рот не оказывается на члене Ибо, который он заглатывает одним плавным движением. Ибо не может сдержаться от отчаянного рывка навстречу. Его тело немедленно перестраивается, он внезапно в полной готовности трахать рот Сяо Чжаня, пока не кончит. Голова кружится от вожделения. Он издаёт неистовые звуки, которые такие громкие, слишком. Он это прекрасно осознаёт, но краснеть будет потом, а прямо сейчас чувствует, как всё отчаянное возбуждение, что накапливалось в нём неделями, наконец выходит наружу. Это всё, что ему необходимо и в то же время каким-то образом недостаточно. - Ты… - кое-как произносит он, пока его член вибрирует во рту Сяо Чжаня, так сильно, что ему даже интересно, улавливает ли тот эту вибрацию на самой глубине. Чжань обвивает рукой его у основания, идеально удерживая, совсем чуть-чуть подрачивая, не прекращая сосать настолько глубоко, насколько может уместить его прекрасный рот. Ибо хотел бы посмотреть, увидеть это, но он не в состоянии оторвать головы от кровати, только толкаться Сяо Чжаню в горло. – Бля, я не могу. Ты… Блядь… Он близко, вскидывает вверх бёдра, пока его член скользит по такому идеальному теплу, беспорядочно и быстро, и так глубоко, что он просто… Сяо Чжань ныряет рукой между ягодиц Ибо, обнаруживая, что он там влажный в результате предусмотрительной подготовки в душе. Сочетание скольжения пальца и вибрации стона, который издаёт Чжань после своего открытия, толкает Ибо всё ближе к краю. Он вскрикивает и выплёскивается тому в горло, упёршись пятками в кровать. Сердце колотится в ушах, пока он кончает. Дыхание сбитое, и он обнаруживает, что вцепился гэгэ в волосы. Ему удаётся опустить дыхание и встретиться со взглядом Чжаня, смотрящего на него с такими влажными, опухшими губами. Его причёска окончательно испорчена, в глазах видны одни зрачки, просто до неприличия прекрасен. - Ты подготовился, - проговорил Сяо Чжань, вставая на колени между ног Ибо. Его член твёрдо стоит, налитый кровью. Руки сжимают собственные бёдра, пока он рассматривает раскинутого под ним Ибо. Смотрит вдумчиво, хотя его грудь и продолжает беспорядочно подниматься и опускаться. Говорит так, словно у него вагон времени, и его эрегированный член не капает предэякулятом Ибо на бёдра. – Тебе это правда было нужно. - Да, - пытается говорить Ибо. – Подготовился. Я… хотел. Я надеялся… не знаю… просто надеялся. Он позволяет себе об этом задуматься. Он чувствовал себя по-настоящему сумасшедшим, растягивая себя в душе, будто это самое глупое, что только можно делать, но одновременно ему нужно гораздо больше собственных пальцев. - Хорошо, - Сяо Чжань безошибочно находит рукой смазку на прикроватной тумбочке. Быстро проходится по собственному члену. Ибо не в силах отвести взгляда от того места, где крупная головка скользит то пропадая, то появляясь из кулака. Рот непроизвольно наполняется слюной. Он окончательно теряет рассудок. «Хорошо,» - повторяет Сяо Чжань, закидывая одну ногу Ибо себе на плечо. Его взгляд пылает ещё сильнее, когда Ибо начинает задыхаться. – Я здесь. Я здесь, я готов. Он здесь. Прижимает головку своего члена к входу Ибо, дразня его круговыми движениями. Ибо поскуливает, пытаясь поднять навстречу бёдра. Он просто не может… Он умирает. Неужели Сяо Чжань хочет, чтобы он умер от желания? - Так? – спрашивает Чжань, осторожно надавливая. Он бы звучал, словно готов вести продолжительную беседу, если бы его голос не был таким сдавленным, а он сам не горел, наклоняясь над Ибо, вцепившись рукой тому в бедро. - Да, - выдыхает Ибо, пытаясь двинуться вперёд, нуждаясь в большем, желая большего, - пожалуйста, я… прошу… Его речь похожа на мольбу, и совершенно плевать, пока Сяо Чжань двигается так медленно и аккуратно. Ибо кажется, что весь воздух покидает его лёгкие, потому что он не останавливается, пока не входит полностью. Ибо царапает его плечи, поднимает другую ногу, цепляясь за бедро, пытаясь притянуть его ещё ближе. Чжань замирает на месте, так глубоко, вращая бёдрами, вдавливается так, словно точно знает, что именно нужно Ибо, будто понимает, что именно этого чувства принадлежности ему так не хватало во время его безумной, неудовлетворяющей мастурбации. Этого ощущения быть прижатым, взятым, пронизанным. Ибо издаёт какие-то невнятные ругательства, искры опаляют его мозг, пока Сяо Чжань проникает в него. - Подожди, - проговаривает Чжань. Выходит, практически полностью одним плавным движением, а затем вбивается обратно, заставляя Ибо закричать. И так снова и снова, чувствуя, как тот дрожит под ним, снова полностью твёрдый. Кажется, он и не кончал. Его член в состоянии готовности, жаждущий большего. Это не то, что себе представлял Ибо. Его мысли захватывала физическая потребность, картинка практически анонимного секса, в которой его бы нагнули и отымели до бессознательности. Вместо этого, он видит лицо Сяо Чжаня, который толкается в него снова и снова. Видит, как тот смотрит на него, горящим взглядом, практически таким же отчаянным, как и у самого Ибо. Чувствует его руки, крепко сжимающие бёдра. Пальцы впиваются так сильно, что Ибо почти уверен, что там останутся синяки. Такое уже бывало, давным-давно, но всё же. Нежная боль на коже, в тех местах, где остаётся лёгкая россыпь от пальцев Сяо Чжаня, который держится за него так крепко, словно ни за что никогда не готов отпустить. Ибо задыхается и стонет при каждом рывке. Чжань берёт его так, словно способен делать это вечность, ровно столько, сколько понадобится Ибо. Кровь раскалена до предела, и этих ощущений так много. Так хорошо, что он не выдерживает. Кое-как тянет руку, пытаясь совладать с дрожью, пронизывающей всё тело, берёт Сяо Чжаня за затылок и притягивает ближе к себе. Целует, так хаотично, отчаянно и недостаточно близко, но это всё, что ему нужно. Ему кажется, что протяжные «да» вырываются у него из глотки, но возможно, это только у него в голове. «Да, да, да». Он кончает от одного лишь скольжения плоти Сяо Чжаня внутри, просто именно так, как нужно, идеально. Это доводит Ибо до развязки, заставляя выдать глубокий стон, растекающийся в груди. Он чувствует, словно гравитация покидает его тело, словно он достигает какой-то новой формы существования. Кончает так продолжительно, что мир размывается перед глазами, дрожь пронизывает каждую клеточку тела, пока он хватается за волосы вбивающегося в него Сяо Чжаня. - Ты… - Чжань тяжело дышит, пока Ибо приходит в себя. – Боже, твоё лицо, это было… Ты… Сяо Чжань зажмурился, толкнувшись ещё раз и ещё раз. Ибо чувствует, как его всё ещё сотрясают отголоски оргазма, пока Чжань всё ещё находится там, так глубоко внутри, и он кончает. Ибо ощущает это, ощущает, как напрягается тело Сяо Чжаня, пока он стонет, именно так, как всегда. Трясётся, хватается за Ибо, опустив голову, проникая настолько глубоко, насколько только возможно. Ибо с трудом отпускает его. Ему приходится делать это постепенно. Интересно, насколько же тяжело заставить себя вытащить пальцы из волос Сяо Чжаня, заставить ноги соскользнуть вниз. Такое чувство, что он уже целую вечность не чувствовал эту блаженную боль в бёдрах. Эффективней любой зарядки. Кажется, сегодня он справился с дневной дозой кардио-нагрузок. Сяо Чжань, кажется, находится примерно в том же состоянии. Он выглядит изнурённым. Поднимает голову, когда Ибо убирает свои ноги с его плеч. Когда он выскальзывает из него, Ибо не может сдержать тихий всхлип. Звучит как-то жалобно и неловко. Теперь, когда к нему вернулось чувство стыда. Чжань садится на мгновение, откинувшись на пятки, и смотрит вниз на Ибо. Должно быть, непристойное зрелище, как он раскинулся перед ним с раздвинутыми ногами и всё ещё учащённым дыханием, весь вспотевший, забрызганный собственной спермой. Сяо Чжань проходится взглядом между его ног. - Я не… - он звучит ошеломлённо, а по его виду точно можно сказать, чем он сейчас занимался. – Я ничего не использовал. Мне… стоило… Ибо начинает смеяться, так звонко, словно колокольчик. Он чувствует лёгкость и головокружение от оргазма. - Чжань-гэ, - говорит он сквозь смех, - что, собираешься сделать меня ещё беременней? На секунду на лице Сяо Чжаня отображается испуг, а затем он тоже смеётся, закрыв лицо руками, приземлившись на кровать рядом с Ибо. Такое приятное, лёгкое, интимное чувство близости, пока они оба смеются вот так. Чжань утыкается головой в плечо Ибо, трясётся от смеха вместе с ним. Это кажется таким знакомым, и Ибо чувствует себя божественно, позволяя себе погрузиться в это ощущение. Он наклоняет голову к Чжаню и не может перестать хохотать, даже когда тот наклоняется выцеловывать смешинки с его уст.

***

В итоге он так и уснул поверх скомканных одеял, совершенно неожиданно, а проснулся, когда телефон в руках Сяо Чжаня – лежащего рядом, всё ещё голого, но уже в очках, издал какой-то звук, пока тот прокручивал пальцем экран. - Извини, - виновато произнёс Чжань, отбросив в сторону телефон, - извини, я не хотел… Ибо растерян, всё ещё в полудрёме, причём совершенно не помнит, как вообще уснул. - Нет, это ты извини… Я… Надолго я отключился? - Нет, может на полчасика, - губы Чжаня сложились в улыбку, - думаю, я тебя утомил. - Это теперь достаточно просто, - ответил Ибо, задумавшись о том, что теперь и правда засыпает без промедления, словно дедушка. Он хихикает, когда Сяо Чжань делает обиженное лицо, приближаясь. - Ты сомневаешься в моём мастерстве, - говорит он, подперев руками подбородок, - а недавно казался вполне довольным. - Я доволен, - проговорил Ибо, чувствуя, как краснеет, особенно учитывая тот факт, что всё ещё чувствует липкость у себя между ног, - я бы ни за что не усомнился в мастерстве Чжань-гэ, который… невероятно талантливый в этой области? Блядь, неужели он опять возбуждается? Это уже смешно. - Я рад, - отвечает Сяо Чжань, и Ибо кажется, что он всё ещё дурачится, пока он не продолжает. – Я рад, что ты пришёл. Что мы это сделали. Что ты мне позволил… что ты пришёл ко мне. Ну вот, теперь Ван Ибо правда залился краской, размышляя о том, что Сяо Чжань знает, что он стоял в его дверях в узких джинсах и с отчаянным выражением лица, подготовив себя в надежде на хороший, глубокий секс. Теперь это кажется глупым. То, что он сделал это. Что не смог просто решить проблему сам. - Мне, наверное, стоит уйти, - говорит он неохотно, - я должен… Сяо Чжань садится. - Что? – произносит он с искренним удивлением. – Почему? Нет, ну же. Я что-нибудь приготовлю. У меня есть прекрасный рецепт жареного риса. Тебе понравится. Тебе это явно нужно, - добавляет он, слыша, как урчит желудок Ибо. – Ты всё ещё тощий. – Он тыкает Ибо в бок, а потом они оба застывают, уставившись на его живот. – Когда ты… - он останавливается, и откашлявшись продолжает, - ну… доктора не сказали, когда будет заметно? Что-то видно? Сказали и не сказали. Диди был на куче приёмов, и его команда врачей что-то там болтала всё время, но они ничего не сказали наверняка. Он покачал головой, положив руку на свой плоский живот. - Говорят, что примерно в следующем месяце, что-то вроде того, я начну… появятся какие-то изменения. Ничего такого, что нельзя было бы… сохранить в тайне. Здесь никаких тайн, пока он обнажённый в спальне Сяо Чжаня. Рука Чжаня пододвигается вперёд, осторожно убирая руку Ибо со своего пути и прижимается к его животу, такая тёплая и мягкая. Жар пронизывает тело Ибо. Ощущение совершенно другое, чем когда он делает это сам – обхватывает в защитном жесте живот, в котором, все твердят, находится ребёнок, но это всё ещё не кажется реальным. Рука Сяо Чжаня заставляет задуматься, на что это будет похоже, когда малыш начнёт расти и проявлять себя. Эта мысль сбивает его с толку, но прямо сейчас, в данный момент, представляя, как рука Чжаня лежит на изгибе, где находится их ребёнок, ему… это нравится. Очень нравится, возможно, даже слишком. Он трясёт головой, сопротивляясь желанию провести пальцами по руке Сяо Чжаня. - Хуэйфан всё время приводит мне сравнения с фруктами, - говорит он. Гэгэ смотрит на него, наморщив лоб. - Она говорит, что сейчас он размером с кумкват, - произносит он, не зная, насколько это поможет. - Кумкват, - говорит Сяо Чжань так, словно Ибо сообщил ему какую-то информацию вселенской важности. - Не больше дюйма в длину, - говорит Ибо, и Чжань смотрит на него с выражением полным удивления и счастья. Радуясь тому, что ребёнок где-то там в животе Ибо, который бережно охраняет рука Сяо Чжаня, по размеру похож на кумкват. - О, - произносит он, - вау, это… хорошо… это… Ибо смотрит на него, всё ещё не зная, что это всё значит, но Чжань наклоняется и целует его, и он позволяет себе пропасть в этом поцелуе. Сяо Чжань прижимает его к кровати и целует, ничего страстного и жаркого, но у Ибо всё равно встаёт, он приходит в это состояние в непривычно короткие сроки. - Ибо, - говорит Сяо Чжань, чуть-чуть отодвинувшись и всматриваясь в него так, словно у них серьёзный разговор, - Ибо, я… Вот только Ибо не может. Он не может вести серьёзные разговоры о их ребёнке, пока у него снова эрекция, которую Сяо Чжань, судя по всему, не заметил. - Чжань-гэ, - перебивает он, и перемещает руку Чжаня со своего живота к члену. Это только одна вещь из всех тех неловких поступков, что он совершил за сегодняшнюю ночь, так что всё в порядке. Это того стоит, судя по быстрому вздоху, который издаёт Сяо Чжань, обхватив рукой его плоть, и судя по хихиканью, которое вырывается у него, когда он начинает поглаживать Ибо. - Опять? – шепчет он, прижимаясь к его губам, и тот не может удержаться от того, чтобы не поднять бёдра навстречу ласкающей его руке. – Какой ненасытный. Всё, на что способен Ибо, это отчаянно кивнуть, притягивая Чжаня ещё ближе к себе. - Я знаю, - как-то умудряется сказать он, - знаю, просто… Пожалуйста, ты можешь… Сяо Чжань может.

***

- Ты ещё не сказал своей маме? Чжань поднимает этот вопрос, потому что он всегда много думает. Ибо упорно игнорировал эту мысль всё время. Он знает, что должен ей сообщить. Знает, что ему придётся, но он продолжает откладывать. - На самом деле, нельзя никому рассказывать раньше трёх месяцев. - Хм, - Сяо Чжань кивает ему взглядом, - завтра три месяца. Ибо замирает на секунду. Он одновременно осознаёт это и нет. С одной стороны он понимал, что они идут к этому моменту, но с другой, время словно застыло в том моменте месяц назад, когда он только узнал эту информацию, и его мозг отказывается двигаться дальше. Но да, с тех пор… уже прошёл месяц. И Сяо Чжань прав, с церемонии награждения Starlight уже прошло три… Невероятно странно знать точный день, когда это случилось. Даже конкретный момент – перед глазами Ибо пробегают кадры, как руки Сяо Чжаня сжимают его бёдра, и тот вбивается в него, выдыхая его имя на вершине экстаза. - Эй, о чём задумался? – гэгэ, идущий рядом, останавливается, наблюдая за ним. Ибо чувствует, как на его щеках появляется румянец, и качает головой, игнорируя затуманенный водоворот возбуждения, который, кажется, вечно теперь будет где-то прямо здесь на поверхности. - Ни о чём, я просто… - он ещё раз встряхивает головой и опускает скейтборд на землю рядом. Они немного отъехали, чтобы найти место, где можно спокойно поговорить и так оказались в парке где-то на окраине города, оба в масках, если вдруг кто-то будет поблизости. Кажется, вполне безопасно. Сяо Чжань купил себе зелёный чай со льдом, и снял маску, чтобы сделать быстрый глоток. День сегодня жаркий, но воздух хотя бы не стоит. Ибо нервничает, ему необходимо двигаться, и он отталкивается на скейтборде. Дорога, по которой они идут, пустая – рядом ни души. Такое чувство, словно всё это место принадлежит только им. - Эй, - кричит Сяо Чжань, когда Ибо медленно и легко преодолевает поворот на их пути, - тебе вообще стоит кататься на скейтборде? Ибо возвращается назад, останавливается прямо перед ним, поднимая скейтборд обратно. - Да? - насмешливо роняет он. – Я же не болен или что-то в таком роде? - Да, но упасть было бы не особо хорошо. Ибо фыркает, бросая скейтборд назад на дорогу и отъезжает достаточно далеко по открывшемуся перед ними пространству, чтобы легко сделать круг вокруг Сяо Чжаня. – Я не падаю, когда просто катаюсь. Гэгэ поднимает брови. - Я же не делаю какие-то трюки, - протестует Ибо. Он мог бы кататься по такой гладкой парковой дорожке даже во сне. – Я в порядке. Это легко. Хочешь попробовать? Он ухмыляется, остановившись рядом с Сяо Чжанем, опять подбросив скейтборд в руке и протягивая тому. Чжань покачал головой. Он всегда отказывается. - У меня нет чувства равновесия. - Ты просто слишком высокий, - поддразнивает его Ибо, берёт скейтборд подмышку и ударяется плечом о плечо. – У тебя центр тяжести далеко от земли. Это полная чепуха, но у него такое отличное настроение, что дразниться вот так просто приятно. - Хм, - протягивает Чжань, - а что будет с твоим центром тяжести, когда живот начнёт расти? Они оба уставились на его живот, и Ибо внезапно видит совершенно чёткую картину перед глазами, как он округляется, давая понять, что там правда ребёнок; самого себя на скейтборде, осторожно обхватившего руками живот, привыкая к новому чувству равновесия. Он поднимает на Сяо Чжаня взгляд и практически уверен, что тот представляет примерно то же самое. - Короче, - говорит наконец Ибо, прерывая образовавшуюся тишину, - я ей расскажу. Маме. На этих выходных. - Лично? Ты едешь домой? Ибо знает, что ему стоило бы, но к Лояну два часа на самолёте, и у него не получается вписать это в свой график, не сейчас. - Нет, - отвечает он, - по телефону. Сяо Чжань опять замолкает. - Хочешь, чтобы я был рядом? – спрашивает наконец он. Ибо опять таращится удивлённо. - Если ты, конечно, хочешь, - Сяо Чжань выглядит предельно серьёзно, несмотря на то, как закусывает соломинку в уголке рта, когда делает очередной глоток. – Или… Может, ты не хотел говорить им о… Ну, это не самое важное. - Нет, дело не в этом, - мозг Ибо правда соображает не так быстро, чтобы не отставать. – Я собирался рассказать им. О тебе, - он смотрит на Чжаня, - если ты, конечно, не думаешь, что… - Нет, - резко перебивает его тот, - я думаю, тебе стоит. Думаю, им стоит знать. Поэтому я… Я просто хотел, чтобы ты знал, что тебе необязательно делать это одному. - О, - роняет Ибо, поставив свою доску снова на землю и толкая её ногой взад-вперёд сбоку от дорожки, на которой они остановились. На лице Сяо Чжаня читается лёгкое беспокойство, а солнечный свет падает так, что он излучает ещё более неземную красоту, несмотря на стекающие капельки пота из-за жары. – Хорошо, я знаю, но я скажу сам. Я думаю, мама… Мне кажется, она будет рада. Думаю, она… Всё будет в порядке. - Если ты уверен, - говорит Сяо Чжань. Как же он всё-таки чертовски прекрасен, даже с этим сомнением в напряжённом взгляде, который Ибо невольно чувствует где-то в самой глубине живота. - Я уверен, - легко отвечает Ибо, и вместо того, чтобы поцеловать его, чего жаждет всё его тело, выхватывает из руки Сяо Чжаня зелёный чай, одновременно отталкиваясь на скейтборде и укатываясь прочь хихикая под доносящиеся к нему протесты позади. Позже они садятся вместе на скамейку, солнце уже совсем низко. Случайные люди проходят мимо, но никто не обращает на них внимание, даже когда их маски свисают с ушей. - Что сказала твоя команда, когда ты им рассказал? – спрашивает Ибо. Сяо Чжань пожимает плечами, согнувшись над уже пустым стаканчиком чая, болтающемся в его руке. - В целом, они согласны, что так лучше всего, - говорит он, - это личное дело. Мы имеем право на личную жизнь, пока сотрудничаем с ними. Это не совсем правда, и они оба это понимают, но есть способ скрыть их от глаз общественности, приложив определённые усилия. - Команда Day Day Up много всего придумала, - говорит Ибо, - разные большие костюмы и эпизоды с готовкой за высокими стойками. Он всё ещё не может себе представить, как он будет выглядеть, поэтому даже обсуждать это кажется безумием. Сяо Чжань пристально за ним наблюдает. - А есть ли какой-то план на случай непредвиденных обстоятельств? – спрашивает он осторожно. – Если информация просочится? Ибо кивает, говоря «да». Всегда есть план на такой случай. Он и его команда очень-очень хорошо умеют справляться с сохранением конфиденциальности. Конкретно… в этой ситуации будет непросто, но он думает, что они справятся. - Было много встреч, - говорит он. Очень много. – Это то же самое, что… Он делает жест, который явно не совсем идеально отражает идею «Мне нравится спать с мужчинами. В частности, с одним конкретным спал большую часть года, и это никуда не просочилось». - Обо мне никто ничего не знает, - пожимает плечами он. - Это может быть сложнее скрыть, - отвечает Сяо Чжань после паузы. Ибо в курсе. Ему всё ещё кажется, что до этого ещё очень-очень долго, но… он знает. Он снова пожимает плечами. - Они над этим работают, - говорит он, - я уже просил их расправляться со снимками папарацци из аэропорта и так далее. Они над этим поработают. Окружат меня охраной, чтобы меня едва было видно. Широкая одежда. Не знаю. Они справятся, я же им за что-то плачу. Он уже устал вести разговоры об этом. Устал от всех связанных с этим сложностей. Ему уже хочется чувствовать радость по этому поводу. Внезапно он даже ждёт разговора с мамой. Хочет рассказать об этом кому-то, кто в первую очередь будет заботиться не о том, как это отразится на его карьере. Он вдруг думает о том, каково это будет, когда начнёт быть заметно, и почему-то эта мысль ему страшно нравится. Это будет что-то его, и он справится. Сможет держать это в секрете. Ему разрешено иметь личную жизнь, он не обязан кричать обо всём на весь мир. Братья Day Day Up защитят его; его семья его защитит; его команда. У него внезапно проскользнула болезненная мысль о том, что, если бы это произошло ещё тогда, когда они с Сяо Чжанем были кем-то… каково это было бы. Но кто это, чёрт побери, знает. Кто вообще что-то знает? - Пошли дальше, - он резко встаёт, сунув скейтборд подмышку. Сяо Чжань следует за ним по тропинке. Ибо думает, что можно сделать круг, чтобы вернуться ко входу. Он немного устал и слегка голоден. А ещё немного возбуждён, и ладно, самую малость грустный. Новая эмоция, чтобы развеять немного тот безумный вихрь чувств, который проносится внутри него всё последнее время. Чжань легко успевает за ним благодаря своему длинноногому шагу. Солнце уже садится, тень деревьев вдоль дороги помогает не попадаться никому на глаза. Ибо хотел бы быть здесь по другой причине, а не в попытках выкроить возможность поговорить так, чтобы их никто не узнал. Хотел бы, чтобы это было чем-то большим. Он ведёт себя нелепо и списывает это всё на гормоны беременности, вот только он чувствовал себя точно так же тогда, когда отдался Сяо Чжаню за кулисами церемонии Starlight, отчаянно желая ухватиться хотя бы за малейший шанс, что всё так как раньше. К чёрту всё. Он роняет на дорогу скейт и тотчас отталкивается. Поворачивает за угол и видит там фонтан прямо по середине пути, который и правда ведёт к выходу. Скользит вокруг фонтана, легко и гладко, поворачивается в тот момент, когда туда добирается Сяо Чжань. Тот наблюдает за ним с озадаченным выражением лица, хотя, возможно, это просто так играет тень и золотистые лучи света за деревьями. Ибо подъезжает к нему и просто, чтобы побыть сволочью, притворно спотыкается. Позволяет отлететь скейтборду, усмехаясь при виде широко раскрытых глаз Сяо Чжаня, который бросается его ловить. Ибо легко встаёт на ноги, когда руки гэгэ сжимают его плечи. - Я тебя напугал, Чжань-гэ? - Ты… - Чжань тяжело дышит, всё ещё таращась на Ибо во все глаза и сжимая так сильно, что у того может остановиться кровообращение. – Ты… не делай так больше, ты меня до смерти напугал. Ибо усмехается ещё шире, стряхивая с себя всё былое разочарование. Реакция Сяо Чжаня ещё лучше, чем он ожидал, и он прижимается к нему ближе, на секунду поверив, что весь сегодняшний день значит что-то другое. - Я же тебе говорил, - говорит он, - я хорошо катаюсь на скейтборде. - Я тебя убью, - произносит Сяо Чжань, скривив губы в ухмылке, - убью тебя, и скейтборд больше не будет проблемой. - Ты так не поступишь, Чжань-гэ. Они всё ещё стоят совсем близко и просто смотрят друг на друга, и Сяо Чжань совершенно не выглядит так, словно хочет его убить. В нём скорее виднеется желание его поцеловать. Словно стоит Ибо дать себе волю, и тот притянул бы его к себе и сцеловал бы ухмылку с его лица, и это было бы так хорошо… могло бы быть… - Разве? – в голосе Чжаня слышится хрипотца, он смотрит на Ибо, ловя его взгляд сквозь лучи солнца. Так близко. Всё, что нужно, это чуточку ослабить свой контроль, самую малость, и они бы… Раздаётся лай, и из-за угла появляется пожилая женщина с крохотной собачкой на поводке. Она нежно ругает своего громкого питомца. Не обращает на них никакого внимания, даже не замечает, как они срываются с места. Ибо идёт забрать свой скейтборд, который пропал в траве на краю тропинки. Его лицо горит, скорее всего из-за полуденного солнца. Засовывает доску подмышку и возвращается обратно к Сяо Чжаню, излишне вежливо извиняясь кивком, похлопывая при этом по скейтборду. - Я буду ходить осторожно, - говорит он, - останусь на своих двоих. - Смотри мне, - отвечает Сяо Чжань. Его щёки тоже покраснели, и Ибо предполагает, что им обоим хватило солнечного света. Они натягивают маски, направляясь к выходу по изогнутой дорожке.

***

Они много разговаривают о своём плане, о том, как это всё раскрутит команда Ибо, как команда Чжаня собирается помочь отвлечь папарацци; как они всё организуют по ходу развития событий. О чём они умалчивают, так это о том, что их расписания теперь совпадают, как никогда ранее. Даже во время съёмок «Неукротимого» то одному, то другому всё время нужно было куда-то слетать для каких-то неотложных дел, несмотря на обязательства по контракту о роли - то рекламные кампании, то выступления Ибо на Day Day Up, то Сяо Чжаня вызвали на пересъёмки сцен для другого проекта. Всевозможные дела, из которых ещё надо было постараться выкроить время, чтобы побыть вместе, даже во время совместных съёмок. Теперь же внезапно Сяо Чжань оказывается в городе, когда там был Ибо, а Ибо бывает дома чаще, чем когда-либо. Конечно, он всё ещё летает на запись Day Day Up, но его рекламные кампании как-то переместились в Пекин вместо того, чтобы звать его куда-то. Кроме того, настоящей удачей оказалось, что он напичкал съёмками в дорамах весь прошлый год, потому что его команда вовсю была теперь занята тушением пожара после отказов на весь следующий от тех, на которые уже были готовы соглашения, и отодвигая подальше те, на которые скорее всего он согласился бы, пытаясь как-то загладить вину перед студиями. Даже пришлось запасаться едой в своей квартире, а не просто хранить остатки от доставки, раз он теперь тут так часто. Переписка с Чжанем тоже проходит на регулярной основе. Это странно. Они больше не поднимали эту тему после того, как переспали две недели назад, благодаря смущающему зову тела Ибо. Однако, Сяо Чжань и не думает вести себя так, словно это способно его оттолкнуть, а Ибо изо всех сил старается не сделать ситуацию ещё запутанней. В то же время его тело всё время мечется между диким возбуждением и бесконечной сонливостью, к чему ещё добавляется постоянное чувство голода. По крайней мере, его больше особо не тошнит. Он всё ещё не способен выносить запах чая, от которого желудок совершает кувырок, предшествующий рвотным позывам, но в остальном всё стало более-менее нормально. Ибо пока не набрал особо в весе, поэтому, возможно, ему требуется чуть больше времени, чем стоило бы, чтобы однажды вечером, вернувшись домой после очередного тяжёлого дня и начав снимать одежду, заметить, что его живот… выпуклый. Он таращится в зеркало над комодом, затем быстро поворачивается, открывает шкаф, чтобы рассмотреть себя в полный рост в зеркале, висящем на внутренней стороне двери. Он снял рубашку и успел открыть одну пуговицу на джинсах, и только соприкоснувшись с тем местом, куда штаны целый день неудобно впивались в районе талии, понял, что тут появился изгиб, которого там никогда, совершенно точно никогда раньше не было. Он разглядывает себя, как изгибается его живот, самую малость, ровно настолько, чтобы это было вообще возможно заметить; как в него впился шов на джинсах. Стоит ему чуть-чуть приспустить резинку боксёров, они проваливаются под изгиб. Ибо кладёт поверх руку и да – есть бугорок. Это… это растущий ребёнок. Он стаскивает слишком узкие джинсы и запихивает их в шкаф. Не смотрит на себя в зеркало, надевая пару баскетбольных шорт, которые достаточно эластичны, чтобы нигде не мешать, натягивает чистую футболку и берёт в руки телефон. - Мама, - проговаривает диди, когда слышит её голос. Его колени дрожат, пока он сидит на самом краю кровати. – Мама, привет, как твои дела? - Что-то случилось? – спрашивает она в ту же секунду. Мама знает его, знает как облупленного. - Ничего страшного, - отвечает он. Его рука болтается рядом с животом, но не касается того места, где находится изгиб, и, по словам Хуэйфан, ребёнок размером со сливу. – Просто хотел поговорить с тобой. - Хм, - протягивает она. Звучит совсем не сурово. Его мама не самая строгая женщина, и прекрасно знает, какой использовать тон, чтобы заставить его всё вывалить. - Мне нужно тебе кое-что сказать, - говорит Ибо. У него слегка кружится голова, дыхание стало настолько частым, что наверняка, это даже слышно. Это не особо хорошо для ребёнка, да? Подобная мысль ошарашивает. Он пытается контролировать себя, но становится только хуже. У него что, паническая атака? Похоже на то. - Давай, я слушаю, - мамин голос такой мягкий, но решительный. Он понимает, что она без понятия, что он собирается ей рассказать, но звучит так, словно уже знает, или по крайней мере, что нет ничего способного её удивить. Он почти уверен, что в данном случае она ошибается. - Ладно, - говорит он, безуспешно пытаясь сделать тяжёлый вдох. Получается неуверенно, и ему правда уже нужно начать говорить, прежде чем она успеет вообразить себе что-то ужасное, вместо такого… абсурда. – Я хотел позвонить тебе, чтобы сообщить… - Боже. Он сглатывает, прежде чем выдавить из себя следующие слова, - я беременный. Наступает небольшая пауза, и он почти слышит, как крутятся шестерёнки в её голове, практически видит её переполненное беспокойством лицо. - Ты… - медленно начинает она. - Это большая редкость, - поспешно прерывает Ибо. Его лицо пылает, а сердце бьётся быстро, но когда эти слова уже вылетели, он уже просто не может остановиться. – Доктор сказал, что такое редко случается, но некоторые мужчины могут… с некоторыми мужчинами они способны… И это я. Я к ним отношусь, и я… - он ещё раз выдыхает, получается всё ещё не очень, - беременный. Наконец он закончил свою речь, осознав, что вжимается в самый край кровати, крепко обхватив рукой живот, словно пытаясь его защитить. Он чувствует бугорок под своей ладонью, и ему приходится бороться с подступающим смехом. Так странно. Как же это странно. - Конечно, я знаю, что некоторые мужчины могут родить, - рассеянно говорит мама, - и ты… - Стой, - перебивает её Ибо. – Ты об этом слышала? Ты знала? - Естественно, - она звучит так, словно в это не такое уж большое дело, - у твоего дяди по папиной линии был ребёнок. Хм…а до этого мама как-то говорила о своём двоюродном брате. Ну помнишь, тот, у которого ещё большая груша во дворе? У него тоже. Нет, Ибо не помнит никакого двоюродного дядю с грушей во дворе, который родил ребёнка. Получается, это генетически? Почему он понятия не имел, что такое бывало в его семье? - Они оба были в отношениях, - продолжает мама, - не афишируя этого, конечно, в те времена было ещё труднее. Но ты сам. – она произносит вопросительно с некой надеждой в голосе. – Или у тебя ещё есть для меня новости? Ах, вот оно. Ибо предполагал, что подобный вопрос возникнет, правда ему казалось, что сам разговор «некоторые мужчины могут забеременеть» будет подлиннее. Он откидывается на подушки и говорит: - Я не в отношениях, - почему-то из-за этого возникает чувство стыда, основанное сугубо на том факте, что его мама почему-то глубоко надеется, что у него… кто-то есть. – Просто… это всё довольно ново. «Довольно ново», - думает он, но явно уже не настолько, учитывая изгиб на животе. - Мм, - слышится в трубке. Ибо знает, что за вопрос крутится у неё на языке, кто это был, благодаря кому он теперь в… положении. Он чувствует это даже сквозь мобильник. – Ты ешь? – спрашивает она решительно вместо этого. – У меня был жуткий токсикоз, когда я тебя носила. Месяцами не могла удержать в себе еду. Тебе необходимо питаться, – говорит она в приказном порядке, — тебе нужно приехать домой, я буду тебе готовить. - Мама, я ем, правда, - протестует он, но не может сдержать улыбки, - тебя тоже сильно тошнило? У меня было такое время, как же неловко. - Ничего тут неловкого, - говорит она, как ни в чём ни бывало, - такое бывает. Это часть всего процесса. Ты уже чувствуешь себя лучше? Какой срок? Он проделывает небольшой подсчёт в голове, перепроверяя наверняка, хотя и так всё знает. - Чуть больше трёх месяцев, - отвечает он. – Я не хотел говорить, пока… пока не убедился, что всё благополучно. - Хорошо. Три месяца, это хорошо, - она затихает на мгновенье прежде, чем произносит. – Значит, ты этого хочешь? Ребёнок — это очень серьёзно. Это колоссальный труд. То, как она произносит «ребёнок» звучит так, словно она наслаждается этим словом, пусть и читает Ибо лекции. - Я готов к труду, - говорит он. Это несомненно, но какого рода труду? Тут он пока без понятия, - или, ладно, подготовлюсь. - Это тяжёлый труд, - снова медленно проговаривает мама, - чтобы проходить через это одному. Она позволяет тишине отбить несколько тактов. - У меня есть помощь, - отвечает Ибо, - есть люди. Звучит постыдно, словно его команда, которой он платит, будет воспитывать ему ребёнка. - Они мне помогут найти время и со всем разобраться. Она снова мгновенье молчит и Ибо ложится на бок, приложив телефон к уху. Он бы хотел говорить с видео, чтобы видеть её лицо. - Все три месяца? Он издаёт звук, демонстрирующий согласие. - Ты, - решается она наконец спросить, раз Ибо не подаёт никаких признаков сопротивления, - справляешься с этим один? Ибо и сам не знает ответа на этот вопрос. Сяо Чжань опять присутствует в его жизни. Он никогда не рассказывал маме о нём, но она видела закадровый материал. Видела, каким он был рядом с ним, и знает его лучше кого-либо, звонила во время съёмок, слышала, как он говорит о своём гэгэ. Даже он сам слышал это в своём голосе, эту головокружительную влюблённость, которую просто невозможно было ничем заглушить. А ещё, она звонила ему после просмотров пресс-конференций и фанмитингов. Говорила, как он отлично справился, какой он профессионал, и как ей понравилось, как они спели с другим мальчиком, тем высоким, о котором он ей рассказывал. Она не пыталась ничего выведать, но то, как она это подавала, давало понять, что она понимает, даже если он никогда ей ничего не говорил. - Сяо Чжань мне много помогает, - он старается звучать непринуждённо. – Ты же помнишь Сяо Чжаня? - Помню, - отвечает она без колебаний. – Хороший мальчик. Трудолюбивый с красивым голосом. Я видела, как он выступал на том шоу, где вы были вместе не так давно. Ибо чувствует, как краснеет, как тепло заливает его лицо и грудную клетку. - Да, - заставляет он сказать себя, - он хороший певец. «Он много в чём хорош», - думает он иронично про себя. - Тебе нужно домой, - просит она, - позволь тебя накормить. Тебе необходима хорошая пища для малыша. Она снова произносит это так ласково, и он просто… правда любит свою маму. - Я приеду, - говорит Ибо, - скорее всего… мне даже придётся. – Он думал об этом, вернуться домой, чтобы родить ребёнка. – Это моя личная жизнь. Совершенно не то, чем я хочу делиться с прессой. Ты же понимаешь? Это не какой-то позор. Ему не стыдно. Он хочет быть уверенным, что она знает это. - Конечно, - она звучит почти раздражённо, — это семейный вопрос. - Семейный, - соглашается он с облегчением. - Приезжай домой, когда тебе будет нужно, - твёрдо продолжает мама. – Тебе нужно побыстрее приехать в гости, - эта часть звучит как приказ. - Я приеду, - говорит он, а потом начинает колебаться, - ты скажешь папе? Он думает, что, наверное, ему самому стоило бы, но они особо не общаются по телефону – информация передаётся через маму, иногда она что-то выкрикивает отцу через плечо, когда они находятся в одной комнате во время разговора. - О, он слушает, - говорит она таким тоном, чтобы дать понять, что говорит намерено громко, чтобы отец слышал. – Он тоже хочет, чтобы ты приехал. Такой намёк на то, что он рад ребёнку, которого собирается завести Ибо. Это хорошо. Правда хорошо. - Я приеду, - обещает он. – Скоро, - он пытается прикинуть в голове своё расписание, - может, через пару месяцев. - Не затягивай, - приказывает она. - Не буду, - отвечает Ибо. - Можешь взять с собой того мальчика, - добавляет она совершенно не стараясь звучать небрежно. Его мама не из тех, кто стесняется прямоты. – Я и его накормлю. Он тоже слишком худой. - Может быть, - говорит он, - посмотрим. Он представляет себе, как Сяо Чжань едет с ним в Лоян, как идёт с ним в родительский дом, как его мама бросает на него критический взгляд, оценивающий, насколько он тощий. К тому времени Ибо уже не будет худым. Через два месяца он… - Хорошо, - говорит мама, - позаботься о себе. Позаботься о малыше. Это мой внук, так что бери ответственность. - Я возьму, - обещает он, - и я скоро приеду домой. Я дам тебе знать. - Хорошо, - твёрдо отвечает она, - скоро. - Скоро, - повторяет Ибо. Положив трубку, он позволяет телефону упасть и сам ложится на кровать. Позволяет себе провести пальцами по животу, чувствуя такое любопытство, словно его тело ему совершенно не знакомо. Делает глубокий вдох, ещё один, смотрит в потолок. Внезапно всё кажется гораздо реальней, чем было раньше. Не из-за живота, а из-за разговора с мамой. То, что его родители знают добавляет всему ощущения реальности. Это всё… правда. Урчит живот, он чувствует это под подушечками пальцев и смеётся, глядя в потолок. - Думаю, бабушка права, - произносит он в тишине комнаты, - кажется, тебя нужно накормить. Он заказывает еду. Даже дополнительные овощи для ребёнка, чтобы порадовать маму.

***

Не то чтобы Ибо избегал Сяо Чжаня, но он его и не не избегает. Живот незаметен в повседневной одежде. Единственная проблема – в неё теперь сложнее влезать. Каждое утро он крутится перед зеркалом, чтобы удостовериться, но пока действительно ничего не видно. Однако сам-то он знает, и не может перестать об этом думать. Задаётся вопросом, почувствует ли Сяо Чжань тоже, насколько это реально теперь, изменит ли это что-то. Ибо думает о том, что хочет это выяснить, хочет увидеть лицо Чжаня, когда тот впервые всё увидит. И из-за того, насколько сильно в нём это желание, он его и избегает, подолгу не отвечая на сообщения, делая вид, что слишком занят для встречи. Это сводит с ума, нервозность не отпускает всё время. Ему становится плохо на фотосессии – такого уже не было несколько недель, но тут кто-то решил пройтись мимо с подносом с горячим чаем, и запах обрушивается на него, словно тонна кирпичей, заставив желудок тревожно перевернуться. Ему приходится убежать прочь прямо из кадра. Все смотрят на него с тревогой, ведь он ещё никогда не бывал таким непрофессиональным. Судорожно сглатывая, он пытается извиниться хотя бы кивком, изо всех сил стараясь не заблевать прекрасную гостиную, в которой проходят съёмки. Еле-еле добегает до туалета. Такое чувство, что его рвёт всем, что он ел за последние недели. В перерывах думает с отчаянием, что больше никогда не будет есть. Ему сейчас всё равно, что это нужно ребёнку. Именно ребёнок делает это всё с ним, заставляя желудок сжиматься и выворачиваться снова и снова, пока ему уже не кажется, что тут он и останется в этой пахнущей антисептиком уборной в студии. Наконец закончив, облокотился об стену, чтобы перевести дыхание. Ибо не может поверить, что ему нужно вернуться на фотосессию. Чувствует себя совершенно разбитым, пусть желудок уже пустой и успокоился, словно ничего и не было. Он истощён. Мог бы уснуть прямо здесь, прислонившись к холодной плитке. Вместо этого силой заставляет себя встать на ноги. Открыв дверь, находит там Хуэйфан, которая уже подготовила для него зубную щётку и пасту, которые носит теперь за собой повсюду. Смотрит на него с состраданием. Ибо кивает в знак благодарности и идёт приводить себя в порядок. Вглядываясь в зеркало, он видит, насколько же бледно выглядит под макияжем, а ещё явно вспотел, но это поправимо. Проводит руками по волосам, промокает бумажным полотенцем лицо и выпрямляет спину. Он справится. После съёмок незамедлительно пишет Сяо Чжаню. Он понимает, что это странное напряжение, с которым он живёт всю неделю, связано с ним, и больше не может этого выносить. Он слишком устал и чувствует себя слишком странно, чтобы не поговорить об этом прямо. «Можно мне заехать вечером? Ты же в городе, да?» Ибо прекрасно знает, что Чжань в городе. Он писал ему вчера после обеда, отправил своё уставшее селфи из машины. «По чему я не скучал, так это по Пекинским пробкам», - написал он, и Ибо отложил в сторону телефон, чтобы тот не позвал его к себе. Но теперь нужно было это сделать. Правда было необходимо. Гэгэ ответил как раз, когда Ибо переоделся после съёмок. Когда мог, он одевался в свои стандартные мешковатые скейтерские шорты и футболки, так что, смотря на себя в зеркало выглядел предельно обычно. Невозможно было догадаться. Даже у папарацци нет шансов, они никак не увидят. Во всяком случае, пока что. «Придёшь сейчас?» - ответил Сяо Чжань. «Я только что проснулся и просто умираю с голоду. Я что-нибудь для нас приготовлю». Ибо набирает сообщение по пути к машине, и ловит себя на мысли, что представляет Сяо Чжаня, сонного, всё ещё в постели, укрытого одеялом, растрёпанного, нежащегося в тепле. Он чуть не спотыкается от нелепой волны возбуждения, прострельнувшей его тело. Пытается, но не может её игнорировать. «Я в пути, - отвечает он, - надеюсь, мне больше повезёт с дорогами». Сяо Чжань отправляет в ответ молящийся смайлик и гифку с танцующими овощами, что Ибо понимает, как намёк на здоровый ужин. Отлично, мама будет рада. Он успешно минует пробки, добираясь до Чжаня за рекордное время. Правда, его желудок делает очередной трюк в машине. Он даже не может сказать, связана ли сейчас эта тошнота с ребёнком или с его переживанием о том, как он покажет кому-то, насколько он… явно беременный. Он прикладывает кучу усилий, чтобы отучить себя трогать живот на публике, нигде, где это мог бы кто-то увидеть, но в машине позволяет себе прижать к нему руку. Он ещё сильнее округлился за эти последние пару недель? Кажется, да. К моменту, когда машина останавливается у дома Сяо Чжаня, он уже неплохо так взял себя в руки. Тот впускает его с улыбкой, выглядя так, словно хочет заключить Ибо в объятия. Это так странно, учитывая то, как они совсем не виделись, а теперь встречаются так часто, что даже несколько недель разлуки кажутся вечностью. Ибо сейчас не готов к объятиям, он для этого слишком на взводе. Он избегает этого, присев, чтобы развязать шнурки, хотя обычно просто стаскивает кроссовки. - Быстро ты, - отзывается Сяо Чжань через плечо, когда Ибо тащится за ним на кухню. – Я почти закончил. Просто рагу, у меня было так много овощей в холодильнике, что я практически все их туда закинул. Пахнет вкусно, резкий запах соуса, которым Сяо Чжань полил овощи в сковородке вок, витает в воздухе, заставляя течь слюнки в хорошем смысле слова. - Откуда приехал? – гэгэ ловит каплю из миски большим пальцем и слизывает её, смотря прямо на Ибо. Ибо приходится подавить стон. Если бы его тело могло выбрать что-то одно между возбуждением и нервозностью, это уже было бы победой. - С фотосессии, - кое-как отвечает он, понимая, что пялится на рот Сяо Чжаня. Пытается отвести взгляд. - Всё нормально прошло? – Чжань перемешивает овощи, оценивая их критическим взглядом, а потом снова поглядывает на Ибо из-за плеча. – Ты выглядишь бледным. Сяо Чжань замечает это, потому что Сяо Чжань всегда всё замечает. Диди пожимает плечами. - Опять живот? – он оборачивается и облокачивается о тумбу рядом с плитой. Включённая вытяжка покачивает его волосы, они становятся всё длиннее, спадают прядями на лоб под порывами воздуха. – Я думал, стало лучше. Ибо чувствует, как на его лице появляется совершенно неожиданная ухмылка. - Я… да, - он чувствует, как в горле поднимается смех. – Мой живот, да… Он ничего не может с этим поделать, просто не способен контролировать, насколько ему вдруг становится безнадёжно смешно. Очень смешно, и он смеётся, хотя Сяо Чжань и смотрит на него как на сумасшедшего. - Ибо? – спрашивает неуверенно. Диди качает головой, пытаясь взять себя в руки. - Просто, - проговаривает он, снова встряхивая головой. К чёрту. – Короче… Смотри. Он приподнимает рубашку. Нелепо делать это прямо посреди кухни, чувствуя повсюду запах еды. Стоило, конечно, дождаться окончания ужина. Сяо Чжань смотрит на его живот. - О, - вырывается из его уст, - о, это… Он протягивает руку в попытках выключить плиту. Ему удаётся это не с первой попытки, но, наконец, справившись, он подходит к Ибо. Тот всё ещё стоит с поднятой футболкой. Смотрит вниз туда, куда устремлён сосредоточенный взгляд Сяо Чжаня. Ему правда кажется, что он стал ещё больше, даже с прошлой недели. - Ибо, - тому явно непросто даются слова, - это… ты… - он делает глубокий вдох, подняв перед собой одну руку, - мне можно потрогать? Ибо хихикает. По крайней мере, они оба этим поражены. Поспешно кивает, но почему-то всё ещё не готов к тому моменту, когда на его округлённый живот опускается тёплая, мягкая рука Сяо Чжаня. - О, - мягко проговаривает гэгэ, не убирая руку. Его взгляд метнулся к Ибо, и он смотрит на него, всё ещё касаясь его живота. – Это правда. Малыш. Настоящий ребёнок прямо здесь. - Это так странно, - ослабевшим голосом выдаёт Ибо, - так странно. - Это прекрасно, - твёрдо говорит Чжань. Кажется, он совсем не собирается убирать руку – прижимает её к животу Ибо так, словно тот может исчезнуть, если он перестанет его касаться, - просто, я знал, конечно знал, но теперь это кажется таким настоящим. Именно. Всё именно так. Ибо тоже понимал всё это головой, но видеть, как твоё тело меняется таким вот образом совершенно без твоей на то воли, совершенно другое. Ему так хочется обнять руку Сяо Чжаня, оставить её там – на дуге своего живота. - Я знаю, - говорит он, а голос звучит хрипло. - Вау, - кажется, Сяо Чжань потерял дар речи, - вау, это… Его пальцы теперь блуждают по животу Ибо, исследуя каждый сантиметр, словно он пытается запомнить каждый изгиб. Рука Ибо, которой он сжимает ткань, внезапно вспотела. От этих осторожных касаний самыми кончиками пальцев по его коже, у него пересыхает во рту, и он сдавленно сглатывает. - Просто… Ибо снова сглатывает, горло сжимается. У Чжаня такая тёплая ладонь, а его касания такие нежные, в то же время Ибо… - Вау, - снова произносит гэгэ, в этот раз немного иначе. Его пальцы теперь опустились чуть ниже округлости, очерчивая резинку шорт. Не может быть, чтобы он заметил, что у Ибо стоит. Ибо думает, что, похоже, стоит у него уже с первого касания к нему рук Сяо Чжаня. Он чувствует, как краснеет, стоя вот так посреди тёплой кухни. Он знает, что ему должно быть стыдно, и ему стыдно, но он с трудом дышит, ощущая, как его захлёстывает вихрь желания. - Чжань-гэ, - произносит он. Получилось похоже на предупреждение. - Да, - рассеянно отзывается Сяо Чжань. Его пальцы всё ещё мягко рисуют узоры на животе Ибо. Он поднимает глаза и Ибо не может разобрать его выражение, возможно, он не заметил член Ибо. Может, он так сфокусирован на животе… - Да, - ещё раз повторят Чжань, и опускает руку ниже, чтобы обхватить член Ибо через шорты, в то же время прижимает его ближе и утаскивает в поцелуй, страстный и жадный прямо с порога. Ладно, похоже, он заметил стояк Ибо. Звук, который Ван Ибо теперь издаёт ему прямо в рот, новая смущающая вещь, на которую ему совершенно наплевать в данный момент. Это отчаянный стон, который он не может удержать, пока одна горячая рука Сяо Чжаня ласкает его, пусть и через несколько слоёв ткани, а язык исследует его рот, пока вторая охватывает сзади его шею. - Пойдём, - бормочет гэгэ, потянув его в сторону. Ибо просто следует за ним, ухватившись за талию Сяо Чжаня, жадно ища поцелуев, даже когда тот тащит его вперёд, выталкивая из кухни. У них обоих сбитое тяжёлое дыхание, слишком сбитое для парочки поцелуев. Чжань практически задыхается к тому моменту, когда толкает Ибо на диван так, словно не в состоянии ждать больше ни секунды. Диди нравится это, нравится, что Чжань не ведёт себя с ним чрезмерно осторожно. Он не груб, но и не относится к нему, как к хрустальной вазе. - Я могу? – произносит он ему в рот, толкая Ибо на спинку дивана, поставив рядом одно колено. – Прошу, позволь мне… Он стаскивает с Ибо шорты быстрыми отчаянными движениями, хаотично возясь с непослушной тканью. - Бля, иди сюда, приподнимись. Когда он опускается на пол прямо перед Ибо, член Ибо нетерпеливо подпрыгивает, а когда приподнимает его бёдра, стаскивая за один раз шорты вместе с бельём, из уст Ибо вылетает какой-то прерывистый звук. У него нет времени почувствовать хоть толику стыда, потому что уже в следующее мгновенье Сяо Чжань берёт в рот его плоть. Он заглатывает сразу большую часть, хотя Ибо далеко не маленький, отнюдь нет, а конкретно в данный момент чувствует себя больше, чем когда-либо. Ему кажется, что он ещё никогда в своей жизни не был таким твёрдым, как в этот самый миг - во рту Сяо Чжаня. Тот обвивает рукой основание и добавляет движения рукой. Делает всё с такой страстью, словно нуждается в этом не меньше самого Ибо, жаждет, чтобы тот кончил ему в рот, что он, чёрт возьми, собирается сделать совсем скоро. Это слишком. Слишком для него. Он истерзан, спина покрыта потом, руки судорожно вцепились Сяо Чжаню в волосы, бёдра отчаянно двигаются навстречу его губам. Второй рукой гэгэ держит его бедро, немного удерживая. И это ему тоже так нравится. Хочется, чтобы его сжали ещё крепче, оставляя на нём следы пальцев, которые можно будет рассматривать позже. Рот Сяо Чжаня такой мокрый, горячий и жадный. Ибо зажмурился, сосредоточившись каждой клеткой на скольжении своего члена в жаркой полости. Он совершенно не готов к этому, когда его прошибает оргазм. Он даже не может выдать из себя предупреждение, настолько он внезапно его настигает. Волна наслаждения накрывает его, и он вскрикивает, дрожа в руках Сяо Чжаня. Кажется, это было слишком громко. Когда он приходит в себя, у него режет горло. Сяо Чжань выпустил изо рта его член, но всё ещё стоит перед ним на коленях, сжимая рукой бедро. Когда Ибо удаётся моргнуть, он видит, что тот наблюдает за ним с влажными, припухшими, такими использованными губами. Его волосы в полном беспорядке, а щёки покрыты румянцем. - Чёрт, - выдыхает Ибо, сам того не желая, - ты такой… - Ибо, - обрывает его Чжань. Он всё ещё переводит дыхание, вглядываясь в Ибо. Проводит языком по своей нижней губе, словно смакуя там его вкус. – Я… Гэгэ замолкает и немного приподнимается на коленях, отпуская бёдра Ибо. Кожа всё ещё покалывает в тех местах, где он так крепко держался. Большими пальцами Сяо Чжань очерчивает дорожку вдоль округлости на животе Ибо. Смотрит так, словно хочет запомнить это странное и одновременно чудесное изменение его тела. Прямо так же, как сам Ибо задерживается каждый раз, когда проходит мимо зеркала. - Я просто… Сяо Чжань наклоняется и облизывает его, проводя языком влажную линию вдоль изгиба его живота. Это необычно и так жарко. Тело Ибо дрожит, а член дёргается, словно снова готов твердеть, прямо сейчас, просто от ощущения языка Чжаня на коже его живота. Тот смотрит на него с немного приоткрытым ртом, всё ещё тяжело дыша. - Тебе нравится? – Ибо не собирался этого спрашивать, слова сами вырываются наружу. Внезапно ему так хочется услышать это от Сяо Чжаня. - Мне нравится, - отвечает тот хрипло, несколько раз кивая. Он, пошатываясь поднимается на ноги, и о, он твёрдый, просто каменный. Ибо прекрасно видит, как его член упирается в ткань домашних брюк. - Идём со мной, - говорит он, хватая Ибо за руку и стаскивая с дивана, - я покажу тебе, насколько мне нравится. Из-за этой фразочки Ибо просто не может удержаться, не проронив смешок, пока его тащат по коридору. Сяо Чжань берёт его так ритмично и быстро, так быстро, что явно показывает, как долго он уже балансирует на грани, словно он настолько готов кончить, что с трудом может дотерпеть до момента, когда окажется внутри Ибо. Но он справляется, входит в него, прижимая к себе рукой, толкая себе навстречу его бёдра, проникая ещё глубже. Диди практически сразу возбуждается снова, охваченный всё той же всепоглощающей потребностью. Он чувствует рваное дыхание Чжаня на своём затылке, и как он сбито, совершено поглощённый собственными ощущениями, мягко скользит по его спине, двигаясь у него внутри. - Я близко, - шепчет он спустя несколько толчков, но Ибо ещё ближе, кончает сразу, только рука Сяо Чжаня обвивает его член – трясётся, сжимаясь вокруг плоти Чжаня, заставляя того стонать при каждом глубоком рывке. После всего этого он помогает Ибо подняться, дав ему те же мягкие шорты, что и в прошлый раз. - Удобнее, чем те, что ты носишь, - произносит гэгэ, - у тебя осталась полоска на животе. При этих словах его взгляд загорается, и он отворачивается, словно не желая, чтобы Ибо это заметил. Ибо надевает назад свою футболку и позволяет загнать себя на кухню, где Чжань снова включает плиту, пытаясь понять, откуда в брошенных овощах взялось столько жидкости. Ибо наблюдает за ним, чувствуя себя одурманенным и удовлетворённым самым лучшим образом. - Я бы хотел пива, - произносит он, осторожно запрыгивая на стойку напротив места, где Чжань готовит. Это ему пока не особо мешало, он не особо заядлый любитель алкоголя, но прямо сейчас вкус пива добавил бы ему удовольствия. Сяо Чжань смотрит на него, криво улыбаясь. - Хочешь, выпью для тебя? Ибо покачивает ногами. - Может быть? – можно и так сказать, в какой-то мере. У него в животе возникает пожар при мысли, как Чжань пьёт пиво, которое Ибо нельзя, а тот слизывает его вкус у него изо рта. Сглотнув, он пожимает плечами. Сяо Чжань делает перерыв в своём процессе восстановления рагу, оглядывается через плечо, словно читает мысли Ибо. Ещё раз подбрасывает содержимое сковороды и поворачивается к холодильнику. Роется там, пока не возвращается с бутылкой пива с длинным горлышком. Берёт из ящика открывашку, убирает крышку, делает большой глоток, всё это время не отрывая от Ибо взгляда. Ибо понимает, что его рот невольно открыт и что он ухватился за края стойки, внезапно вспотевшими руками. Даже раскачивать ногами перестал, словно загипнотизированный уставился на горло глотающего пиво Сяо Чжаня. - Еда готова, - произносит тот, отставив бутылку и выключив плиту, - голодный? - Безумно, - тихо отвечает Ибо. Они садятся за стол, и Ибо правда голоден, у него урчит живот. Кажется, у него ещё куска во рту не было после дневного недомогания. - Восхитительно, - бормочет он, набивая рот едой. – Что ты туда положил, что это так вкусно? Сяо Чжань ест в более умеренном темпе. Приподнял бровь, удерживая в палочках кусочек бок-чоя. - Тебе нравится? Это перекликается с вопросом, ранее заданным Ибо, и он на мгновение не слышит ничего кроме стука собственного сердца. Ему кажется, что вечно кипящее в нём желание способно снова взять верх в мгновение ока, но… он правда очень голоден. Он дарит Сяо Чжаню длинный ленивый взгляд и отвечает: - Да, мне правда нравится. Гэгэ ещё секунду смотрит на него неотрывно, пока не начинает глупо хихикать, покачивая головой и уставившись на свою посуду. Какой же он красивый. Настолько, что глазам больно. Ибо смотрит в свою миску, ловя палочками горошину и изучая её так, словно в ней сокрыт какой-то секрет мироздания. Закончив с трапезой, Ибо чувствует, как его до самых костей одолевает усталость, от которой нет спасения. Вдруг ему кажется, что этот день начался неделю назад. Он уже даже не может вспомнить, как проснулся сегодня утром. Такое чувство, что это было давным-давно. Встав из-за стола, он возится со своими тарелками, роняет палочки и устало смотрит, как они катятся по полу, пытаясь заставить себя нагнуться и поднять их. - Боже мой, - выкрикивает Сяо Чжань по-английски задорным голосом, - тебе нужно пойти спать. - Нет, - отвечает Ибо, прижимая к груди свою миску и потянувшись через стол к миске Чжаня, которую тот с лёгкостью выталкивает из пределов его досягаемости. – Ты готовил, я уберусь. Сяо Чжань наклоняется за его палочками. - Я уберу, а ты пойдёшь спать до того, как упадёшь. - Нет, - упрямо отвечает Ибо, хоть ему и даётся с трудом даже держать глаза открытыми. Сяо Чжань забирает миску из его рук и ставит на тумбу. Приобнимает Ибо за бок, задерживая руку у него на животе на мгновенье дольше необходимого. - Пойдём со мной, - говорит он, подталкивая того вперёд. Ибо слишком измотан, чтобы спорить. Он позволяет вывести себя из кухни, неуверенно направляется к дивану, но Чжань ведёт его дальше к гостевой. Ибо было уже собрался туда, но тот толкает его в дверь собственной спальни. У них опять намечается секс? Ему кажется, что он бы смог, но при этом зевает. Сяо Чжань тихо смеётся, откидывая измазанные простыни. - Наверное, стоило перестелить кровать, - говорит он, - но ладно пока. Ибо медленно ложится. У него так болит тело, словно усталость проникла в каждый мускул. Прежде чем он сам успевает дотянуться, Сяо Чжань уже укрывает его одеялом, перекидывая через его плечо. Кровать пахнет сексом, пахнет ими, и Ибо утыкается носом в простыни, вдыхая этот запах. - Спи, - произносит Сяо Чжань. – Твоё тело очень много трудится. Тебе это нужно. Вам обоим. «Обоим», - проносится в голове Ибо, когда Чжань выключает прикроватную лампу. Ему и малышу, им обоим. Он буквально не может удержать глаза открытыми. Пытается, желая увидеть, как Чжань уходит, но это бесполезно. Позволяет опуститься векам, плотно закрыться, поворачивается на бок, завернувшись в одеяло, и засыпает.

***

Ибо потеет сильнее обычного, пытаясь справиться с хореографией. Он выделяет себе время для практики танцев чисто для себя – по вечерам понедельников, нужно записать. Завтра вечером намечена поездка в Лоян, чтобы, наконец, повидаться с родителями. Прошло уже несколько недель с его обещания – потребовалось время, чтобы выкроить в расписании больше пары часов. Он снова заставляет себя выполнять ряд движений. Начинает с вращения, потом переходит к скольжению, для которого приходится приседать. Оттуда ещё один спин, длинный, чтобы выглядело плавно и легко, словно он единое целое с… Прыжок получается неуверенным, он спотыкается и боком впечатывается в стену. Блядь. Смотрит в зеркало, сам себе покачивая головой. Одышка сильнее, чем того хотелось бы. Это простая рутина, ни одного нового движения. Оно просто обязано у него получиться. После поездки к родителям он летит прямиком на съёмки Day Day Up, так что времени на танцы не будет. Он заставляет себя всё повторить ещё раз, сфокусировавшись. Вращение, скольжение, приседание, прыжок – всё идёт отлично. Ещё одно вращение и.. он всё портит, теряя равновесие и заваливаясь на пол, вовремя затормозив руками. Издаёт громкий звук разочарования и так и остаётся лежать, корчась от злости на самого себя. Раздаётся стук в дверь. Ибо ругается и хватает пульт, чтобы выключить музыку. Заставляет себя встать и пойти взять бутылку воды в углу. - Войдите, - говорит он. У него ломается голос, получается очень грубо. Дверь легко приоткрывается, и Ибо изумлённо таращится в зеркале на вошедшего в студию Сяо Чжаня. - Привет, - говорит тот, словно он каждый день недели невзначай заглядывает в танцевальный зал Ибо в центре города. - Что ты здесь делаешь? – ошарашено спрашивает диди, повернувшись к Сяо Чжаню. Вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, он делает ещё глоток воды. – Как ты узнал, где я? - Хуэйфан, - пожимает плечами Чжань, прислонившись к стене напротив зеркал, засунув в карманы руки. – Я хотел тебя увидеть. Перед отъездом. У тебя же завтра рейс, да? Ибо кивает. - Да, поздний, - он с любопытством поднимает бровь. – Ты же меня после этого увидишь совсем скоро, знаешь же? Чжань кривит в ухмылке рот. - Знаю, знаю, - отвечает он, - но это будет немного странно, как это всё будет, ну ты знаешь. Там будут родители Ибо. Сяо Чжань прилетит на следующий день, кажется, в среду вечером. Их команды забронировали им разные рейсы, проработали расписание, машины – всю поездку так, чтобы вызвать как можно меньше шума. У Чжаня нет совершенно никакой причины находиться в Лояне, но обе их команды выглядят вполне уверенными, что смогут скрыть это от прессы. - Ты уверен, что хочешь поехать? – диди задавал этот вопрос уже с дюжину раз с тех самых пор, когда Чжань застенчиво впервые поднял эту тему, спросив, может ли присоединиться, когда Ибо сообщил ему, что запланировал поездку. - Естественно, - отвечает гэгэ так, словно он удивлён - будто нет ни единого повода, почему бы ему могло бы не хотеться проводить три ночи с Ибо и его семьёй, будучи запихнутым в крошечную гостевую комнату, пытаясь ответить на множество вопросов мамы Ибо, которые наверняка будут. – Я просто хотел убедиться в твоём самочувствии. Ты готов к полёту? Ибо корчит гримасу. Он постоянно то и делает, что куда-то летает. Он проводит в самолётах больше времени, чем в автомобилях. Это явно не то, о чём Сяо Чжаню стоит беспокоиться. - Конечно, - отвечает он, - я в порядке. Ну или скорее буду, когда наконец справлюсь с этой хорягой. Сяо Чжань облокачивается на стену, засунув руки в карманы. - Не хочешь показать мне? – говорит он. – Ты всегда справляешься лучше, когда есть публика. Ибо приходится бороться с улыбкой. Чжань не ошибается – что-то заставляет его тело реагировать лучше, если кто-то оценивающе наблюдает за ним. Он пожимает плечами, оборачивается, снова берёт пульт и включает песню. В этот раз у него почти получается. Он снова спотыкается на прыжке, но быстро реабилитируется, а вот последний спин всё ещё неустойчивый. Он его делает, но у него едва получается коснуться пола во время наклона. Снова ругается, поглядывая в зеркало на Сяо Чжаня. Тот тщательно изучает его из-под ресниц. - У тебя сместился центр тяжести, - выдаёт он в итоге. - Что? – поражается Ибо. Дело в этом? Не может быть, он повторял такие движения раз тысячу, если не миллион. - Так и есть, - Чжань отталкивается от стены. – Ты же чувствуешь это, да? Ибо снимает кепку и убирает со лба прядь. Волосы настолько мокрые от пота, что беспорядочно закрутились. Мама точно скажет, что пора подстричься. - Я чувствую, что я делаю это херово, - говорит он. Может быть, повышая голос. Ну, слегка. Сяо Чжань оказывается совсем рядом, наблюдая за ним в зеркале из-за его же плеча. - Ты просто видишь его каждый день, поэтому можешь не замечать, - произносит он непринуждённо, - но я не видел пару недель. У Чжаня было несколько неотложных пересъёмок, из-за которых его не было в городе. Он кивком указывает на живот Ибо. - Он больше, чем в прошлый раз. Это тебя сбивает. Ибо опускает взгляд. Не то, чтобы он не знал, что он там есть; не то, чтобы ему это было непонятно. Он просто двигается немного осторожней. Научился не обращать внимания. Он не думал о том, что сильно изменился с того вечера, когда показался Сяо Чжаню, но вглядываясь в себя сейчас понимает, что тот не ошибается. Проводит по животу одной рукой. Да, он больше. И он к этому не привык. Ибо так хорошо знает своё тело, идеально им владеет в любую секунду, однако… - Верно, - произносит он. Его рука слегка дёргается, нога отбивает такт, пока он набрасывает хореографию у себя в голове, наблюдая за своим отражением. Он продумывает, какие внести изменения, чтобы учесть изменения в его теле, добавленный вес и форму. В этом есть смысл. Если переместить вес, то получится выкроить ещё секунду, чтобы встать на ноги. Можно к этому приспособиться во время вращения и… На этот раз получается практически идеально. Скорость спина самую малость отстаёт, так что он повторяет ещё раз. Лучше. И ещё раз, чтобы уже наверняка. Теперь у него получается. Он оценивает свою поступь в зеркале критическим взглядом во время последнего захода. Ловит на себе взгляд Чжаня, который наблюдает, прислонившись к стене со скрещёнными руками. - Лучше? – окликает его гэгэ. - Лучше, - соглашается Ибо. Он думает прогнать всё ещё разок, но и так уже весь вспотел. Выключает музыку, снимает опять кепку, приглаживает волосы, надевает назад и направляется к Чжаню. По пути хватает несколько бутылок, и одну бросает приближающемуся к нему гэгэ. Тот ловит без промедления. - Выглядело неплохо, - говорит он, - у тебя получилось. - Пока что, - фыркает Ибо. Он качает головой под взглядом Чжаня. – В конце концов, вышло компенсировать… - говорит он, кивая на живот. – Сработало, но… - Ибо снова качает головой, - я буду и дальше расти. Сяо Чжань медленно кивает. Он тоже уставший, весь при параде, видимо приехал прямо с какого-то показа, но уже успел надеть очки. Обычно он оставляет линзы до того, как переоденется. Видимо, болят глаза. - Отращиваешь? – спрашивает Ибо, указывая кивком на то место, где волосы Сяо Чжаня начинают виться под воротником. Тот слегка улыбается, поправляя очки, чтобы потереть глаза. - Не совсем специально, - отвечает он, - меня хотели заставить подстричься, - он опускает руки, пожимая плечами, - но ты знаешь, каково это. - Занят, - Ибо растягивается, перегнувшись через одну ногу, опёршись на неё, чтобы дать напрячься подколенным сухожилиям, - знаю. Сяо Чжань пристально за ним наблюдает, опустившись на пятки, чтобы их глаза были на одном уровне. - Волнуешься? – спрашивает он осторожно. Ибо смотрит на него, и Чжань указывает взглядом на живот. - Когда он будет больше, сколько танцев у тебя запланировано? Немного. Их нет особо в расписании Ибо, он уже заметил. - Парочка, - говорит он, меняя ноги, и наклоняясь, чтобы почувствовать мышцы в бедре, - немного. Сяо Чжань кивает. - Будет сложнее прятать. - Да, но это меня не остановит, - Ибо максимально наклоняется над ногой, немного сдвигаясь так, чтобы освободить место для живота. – Танцев, может, будет и немного, но ещё и другие вещи запланированы. Сяо Чжань снова медленно кивает. - У меня есть парочка идей, - говорит он, - я знаю одного дизайнера. Хороший парень. Надёжный. Он делает паузу, кидая на Ибо взгляд, и тот почти уверен, что в данном случае «надёжный» значит представитель ЛГБТ. - Он бы мог быть тем, я думаю… Думаю, он тебе понравится. Думаю, он может хорошо постараться. Он уже тебя упоминал, и мне кажется, мы могли бы доверить ему необычную работу, понимаешь? Ибо нравится слишком сильно, когда Сяо Чжань использует это «мы». Он садится, сводит вместе ступни и надавливает на бёдра для растяжки. - Под необычной, что ты имеешь в виду? - Летящую, - отвечает Сяо Чжань. – Больше слоёв. Получится стильно. Тебе пойдёт. – Он изучает Ибо, сидящего на полу в потной футболке и поношенных баскетбольных шортах. – Тебе идёт абсолютно всё, - он пожимает плечами, - думаю, он бы постарался. - Хорошо, - говорит Ибо. Он отпускает ступни, вытягивает перед собой ноги и тянется к пальцам ног. Растяжка хорошо чувствуется в спине. Прикосновение живота к бёдрам кажется странным. – Хорошо, - повторяет он, откидываясь на руки назад. – Ты меня с ним свяжешь? Он снимает кепку, отбрасывает её в сторону и убирает волосы со лба. Сяо Чжань кивает, поднимаясь и протягивая Ибо руку. Тот колеблется мгновение, но берёт её и позволяет поднять себя на ноги. Это просто. Он чувствует себя расслабленным, на коже подсыхает пот, тело покалывает, словно после хорошей зарядки. Он чувствует себя… ну, в последнее время он всё время сексуально напряжён, а в данный момент особенно. Они наедине, занимаются вот этим всем, а завтра Ибо летит к родителям. Пусть Сяо Чжань и присоединится к нему на день позже, но там у них не получится… не там, и… Ибо позволяет своему мозгу отключиться, совершенно его игнорирует, и наклоняется, чтобы поцеловать Сяо Чжаня. Это совершенно не сложно, ведь он отпускает все сдерживающие его мысли. Так хорошо и правильно. Губы Чжаня встречают его посередине пути. После мимолётного испуга, его руки обвивают Ибо, а изо рта вырывается мягкий звук, когда он притягивает Ибо ближе, углубляя поцелуй. Дверь не заперта. Уже поздно, и Ибо знает, что где-то там его телохранители. Хуэйфан скорее всего сообщила им, чтобы они впустили Чжаня. Это всё чертовски глупо, но кого это волнует? - Мы не должны, - бормочет Сяо Чжань ему в губы, но не отстраняется – ни от поцелуя, ни от бёдер Ибо, прижавшихся к его собственным. – Нам правда не стоит, не здесь, мы… Снова это «мы», разбивающее Ибо в дребезги. Он прижимает Сяо Чжаня к стене, хватаясь одной рукой за пряжку на его ремне, расстёгивая пуговицу и засовывая руку в штаны. - Да, но, - говорит он задыхающимся голосом, - мы это сделаем. Из глубины горла Сяо Чжаня доносится стон, когда Ибо обхватывает его член. Что Ибо сейчас правда хотелось бы сделать, так это встать на колени и взять его в рот, но на это у них нет времени. У них и на это нет времени, но он уже грубо дрочит Сяо Чжаню, а тот сжимает его плечи. Ибо возбуждён. Он безумно твёрдый. И это балансирование на грани добавляет ощущений так, что всё остальное теряет значение. - Бля, - выдыхает Чжань и смотрит на Ибо. Его лицо открыто, зрачки расширены, очки немного перекосились от поцелуев, и всё, что может сделать Ван Ибо это снова поцеловать его – сильно, отчаянно, проникая языком в его рот, одновременно лаская член. Ему хочется довести его до оргазма, он хочет услышать звуки, которые тот издаст, кончая. И Сяо Чжань неистово выкрикивает ему прямо в губы, слишком громко, но Ибо всё равно, в конкретно этот момент совершенно наплевать. Всё, что он хочет, это слышать, как он заставляет его рассыпаться на части. Чжань запрокидывает голову, ещё сильнее сжав плечи Ибо. - Я… - он с трудом произносит слова, и Ибо чувствует, как по спине пробегает дрожь, насколько он заведён. – Я сейчас… Ты… - Я, - произносит Ибо, прижимаясь губами к мягкой коже на шее гэгэ, не переставая двигать рукой. Он чувствует, как тот кончает с низким протяжным стоном, как вздрагивает под пальцами Ибо. Кажется, это продолжается какое-то время, пока Чжань дрожит, а Ибо так и стоит, прижавшись к его горлу. Кончив, Сяо Чжань медленно разжимает руки на плечах Ибо, и тому тоже требуется мгновенье, чтобы прийти в себя. Он чувствует себя так, словно это был он сам. Но вот он всё ещё твёрдый, возбуждённый до вспышек перед глазами, и ничего не может с этим поделать, не сейчас, просто… Когда он отстраняется, всё ещё чувствует у себя в руке обмякший член Сяо Чжаня, тот смотрит на него настолько же ошеломлённо, как Ибо себя сейчас чувствует. - Мы не должны были этого делать, - произносит гэгэ хриплым голосом. Ибо кивает, убирает руку, вытирая её о свои шорты. Очки Чжаня запачканы, лицо раскраснелось. - Мы совершенно точно не должны были этого делать, - говорит он и прижимает Ибо к себе, утягивая в крепкий поцелуй. Он всё ещё дрожит, совсем чуть-чуть, но Ибо чувствует это, пока их губы сплетены. Протягивает руку и кладёт поверх шорт Ибо. Тот практически не может дышать от возбуждения, усиливающегося от одного лишь прикосновения и чувственных губ, накрывающих его собственные. - Пожалуйста, - шепчет он Чжаню в уста, - чёрт, пожалуйста, я… Он близко, настолько близко, что кружится голова, хотя всё, что делает Сяо Чжань – трогает его через одежду, прижимая ладонью его стояк. Ибо толкается бёдрами, не контролируя своё дыхание. Он не может… Это слишком… Он… Ругаясь, он изливается, всхлипывая Сяо Чжаню в рот, когда его накрывает. - Бля, - вырывается у гэгэ, когда Ибо кончает. Он практически висит на Сяо Чжане. Даже не уверен, что чувствует свои ноги. Всё тело искрится от насыщенного оргазма, и его даже не волнует, что он словно подросток кончил в штаны. - И этого нам совершенно точно не следовало делать, - добавляет Чжань. Ибо приглушённо хихикает ему в плечо. Кажется, он мог бы прямо здесь уснуть, вот так вот прижавшись к Сяо Чжаню. Его колени такие слабые, а голова совершенно пустая. - Ну же, - гэгэ осторожно встряхивает его, смеясь, когда Ибо издаёт протестующий звук. – У тебя завтра долгий день. Ибо стонет, отстраняясь. Смотрит, сонно моргая, как Сяо Чжань приводит себя в порядок, деловитыми движениями заправляя рубашку, поправляет штаны. Он двигает на переносицу свои заляпанные очки и проходит вперёд, чтобы оценить в зеркале результат. - Отлично выглядишь, - Ибо прислоняется к стене, потому что колени и правда не держат. – Выглядишь совершенно собранным. Сяо Чжань поворачивается, снимает очки и хмурится, глядя на пятна, а затем надевает их назад, пожав плечами. Смотрит на Ибо, и его губы растягиваются в ухмылке. - Ты выглядишь затраханным, - произносит он. Ибо видит своё отражение, как он прислонился к стене в грязных шортах с мокрыми от пота волосами. Лицо красное, а рот выглядит так, словно он сосал член, что совершенно несправедливо, потому что ему даже не выпал такой шанс. Он кивает. - Так и есть. Сяо Чжань лыбится ещё шире, качая головой. - Бесстыдник. Ибо слишком устал, чтобы подарить ему более выразительный взгляд. - Тебе это нравится. Сяо Чжань поднимает с пола брошенную Ибо кепку, и подходит ближе. - Нравится, - отвечает он. Наклоняется и нежно целует диди в уголок рта. Ибо приходится сжать челюсть из-за дрожи, которая пробегает по его позвоночнику. - Я пойду первым, - говорит Чжань, протягивая ему кепку. – Хорошей тебе завтра дороги, и обязательно напиши, когда долетишь. Ибо кивает, проводит рукой по волосам и низко натягивает кепку. - Напишу. - Увидимся там, - говорит Сяо Чжань, задержав руку на дверной ручке, - в среду. - В среду, - повторяет Ибо, когда тот уже скрывается за дверью.