Иногда нам даётся шанс

Место, которое они для него нашли, находится достаточно далеко от проторенных дорог, чтобы почувствовать себя практически в другом мире. Полёт из Пекина был настоящим вихрем секретности и конспирации, слаженных шагов всей команды Ибо, ради сохранения тайны. (- Тебе вообще ещё можно летать? – не мог перестать беспокоиться Сяо Чжань. - Летать можно до 36 недель, - снова и снова повторял Ибо, - а у меня какая? 32-ая. Я в порядке.) Аэропорт, в который они приземляются, совершенно не похож на то, к чему он привык. Никакой суеты. Никто не обращает на тебя внимания. Ну, может быть, парочка любопытных взглядов имеется чисто из-за количества людей в их команде, которые пробираются через крошечный провинциальный аэропорт, но уж точно никто не бросает на эту толпу второй взгляд. Ибо чувствует, как напряжение, наличие которого он даже не осознавал, утихает ещё до того, как он выходит на улицу, подставляя кожу навстречу лучам полуденного солнца. Чжань прибыл более ранним рейсом накануне, но когда телохранитель Ибо открывает присланную за ним дверь машины, тот ждёт его на заднем сидении. Диди чувствует прилив счастья, норовящий захлестнуть его целиком. - О, привет, - произносит он с глупой улыбкой, - привет. Словно он не знал, что Сяо Чжань здесь. Почему-то от возможности увидеть его сейчас в машине, а не через 45 минут дома, у Ибо перехватывает дыхание. Гэгэ улыбается не менее широко и, по всей видимости, также глупо. - Иди сюда, - говорит он, только Ибо приземляется на сидение, но не даёт тому ни секунды, чтобы выполнить просьбу, приближается совсем близко и, как только дверь закрывается, утягивает Ибо в жаркий голодный поцелуй. Между ними и водителем тонированная перегородка, но диди не уверен, что смог бы сдержаться, даже если бы её не было. - Прошло совсем немного времени, - произносит Сяо Чжань, позволяя воздуху вернуться в лёгкие, но не отпуская Ибо ни на дюйм, - но я так по тебе скучал. Ибо способен только лишь на один кивок, прежде чем наклониться для очередного поцелуя. Просто смешно, как его тело тотчас отзывается волной возбуждения, несмотря на то, какой он огромный, уставший, хочет в туалет и умирает с голоду. Но всё это в миг отошло на второй план, стоило только теплу рук Сяо Чжаня начать блуждать по его животу через пальто, а губам целовать его так, словно тот тосковал по этому вечность. - Ты стал больше, - произносит он, слегка отстранившись и опустив взгляд на живот Ибо, откинув в сторону своё пальто. - О, да, знаю, - отвечает Ибо, но к превеликому счастью, ему больше не нужно об этом беспокоиться. Последние несколько месяцев прошли в бесконечных попытках найти удачные ракурсы, спрятаться за сумками и телохранителями или хотя бы за Хуэйфан в её солнцезащитных очках, принимающей охраняющую позу с руками на бёдрах, закрывая его от фотографов и фанатов. В организации и фотосессиях, постоянной спешке успеть записать видео, прежде чем живот будет невозможно спрятать. Он чувствует, что эта беспокойная гонка всё время вела его к… этому моменту прямо сейчас. Теперь всё уже сделано. И он стремительно прошёл ту точку, когда что-либо возможно скрыть — это видно уже по одним широко раскрытым глазам Сяо Чжаня, которыми он изучает его живот. Похоже, черта правда пройдена, но его это устраивает. Это не имеет никакого значения. Точно не здесь – в городке на задворках мира, где никого не волнует какой-то там айдол из Пекина. Ибо позволяет себе расслабиться, опрокинувшись на спинку сидения, чувствуя, как напряжение, давящее на него месяцами, улетучивается прочь. Сяо Чжань отодвигается ровно настолько, чтобы быть в состоянии пристегнуть ремень безопасности. Немного посмеивается, видя, как Ибо возится со своим, скрючивается, пытаясь рассмотреть пряжку под животом. - Давай я, - говорит гэгэ, протягивая руку и застёгивая её для него. Ибо наблюдает за проносящимся за окном пейзажем, слушая, как Сяо Чжань тихо рассказывает о доме, который для него сняли, что погода обещает быть теплее обычного следующие пару недель, что тот самый грот с бассейном на заднем дворе просто идеальный и полностью уединённый, что комнату для его мамы уже подготовили. Мама прилетит завтра и останется на пару недель, чтобы помочь ему устроиться, потом улетит назад домой на какое-то время, но вернётся за пару недель до запланированного кесарева сечения. Он ненадолго засыпает, откинув назад голову и сжав руку Сяо Чжаня в своей. Моргает и приходит в себя, когда машина медленно останавливается, наклоняется вперёд, чтобы выглянуть в окно. Выглядит красиво. Дом расположен поодаль – он смутно припоминает сквозь сон, что они проехали ворота по дороге сюда. К главному входу от просторного гаража ведёт гладко вымощенная дорога. - Дома, - говорит Сяо Чжань, выбираясь из машины, - по крайней мере, на ближайшее время. Он обходит машину к стороне Ибо, когда тот начал выходить из машины. Он не настолько большой, чтобы нуждаться в помощи, пока нет, но всё равно даёт Чжаню руку, позволяя помочь. Улыбка гэгэ кажется более лёгкой и расслабленной, а воздух пахнет сиренью. Он оглядывается по сторонам, пытаясь найти источник, и наконец произносит: - Сзади. Цветы цветут, такой аромат повсюду. Ибо следует за Чжанем к багажнику, где водитель уже разгружает его вещи. Гэгэ скептически поднимает бровь, когда он было потянулся за чемоданом. - Ты сейчас не серьёзно ведь? – говорит он. - Ты ничего не будешь поднимать. Вот, это возьми, - сурово протягивает Ибо его небольшую спортивную сумку и отворачивается, разговаривая с водителем, где остальной багаж. Диди пробудет тут какое-то время, так что вещи не поместились в одну машину. Ибо хватает из багажника свой скейтборд – один из нескольких, которые захватил с собой, конкретно этот был с ним в ручной клади, и направляется к входной двери. Он роняет доску на землю спустя несколько шагов, ступает на неё на ходу, чтобы прокатиться по плавному изгибу дорожки прямиком к входу. Слезает, оказавшись у ступеней, ведущих наверх, подбрасывает доску в руку. Путь и правда гладкий, без особого уклона. Так приятно чувствовать под ногами скейт. Он думает, что может немного покататься. - Ты надо мной издеваешься? – Сяо Чжань подходит сзади. Его голос звучит… правда раздражённо. Ибо поворачивается к нему. - Что? Чжань приковывает всё своё внимание на водителя, который несёт два чемодана, и отчаянно пытается выглядеть так, словно вообще не участвует в этом разговоре. Делает глубокий вдох через нос, потом через рот. Дарит многозначительный взгляд скейтборду Ибо. - О… - вырывается у диди. Он чешет затылок свободной рукой. – Кажется… тебе это не понравилось, да? Глаза Сяо Чжаня расширяются, а рот превращается в тонкую линию, которую Ибо отлично помнит ещё со времён их совместных съёмок, когда действительно намеренно выводил его временами. Диди искренне не подумал – это ведь его вторая сущность! И он научился приспосабливаться к своим новым размерам. Он просто… - Дорога ровная, - говорит он, указывая на совершенно гладкую поверхность проездной части. Глаза Сяо Чжаня слегка вспыхивают. - И это мой лучший скейт, - продолжает попытки Ибо. Эта доска и правда его ещё никогда не подводила. Гэгэ протирает глаза рукой. - Я убью тебя, - говорит он. Его тон кажется почти повседневным, если бы он не звучал так замучено, - если ещё раз встанешь на скейтборд до рождения нашего ребёнка. Сяо Чжань правда не понимает, насколько легко преодолеть этот промежуток на скейте. - Ладно, - пожимает плечами Ибо, положив доску под мышку и улыбнувшись, - а потом? – говорит он просто ради того, чтобы увидеть выражение лица гэгэ. Чжань испуганно фыркает носом именно с таким видом, который и предполагал Ван Ибо. - Это же совершенно безопасно, - протестует диди, - я буду крепко её держать. Ему нравится мысленная картина, как он легко скользит по дороге, прижимая к себе маленькую девочку. - Убью, - категорично повторяет Сяо Чжань. Ибо вздыхает и пожимает плечами, поднимаясь по длинной лестнице с низкими ступеньками. Будь он не беременным, он бы проверил, получилось бы у него спуститься по ней на скейте. Но подобного он не собирается творить, потому что правда знает свои пределы. Он повторяет то же самое Чжаню, который обнимает его за шею и толкает внутрь. - Я знаю, - мягко отвечает тот, - но ради меня. И ради, ну, ты понимаешь, общей безопасности. Диди думает, что на этот раз он может согласиться с Сяо Чжанем.

***

- Когда приедет твоя мама? – спрашивает Чжань. Они сидят в гостиной: гэгэ пьёт своё послеобеденное пиво, а Ибо нравится наблюдать, как длинные пальцы охватывают горлышко бутылки, и двигается при каждом глотке кадык. - Через пару дней, - отвечает Ибо отвлечённо. Они обустроились. Это место само по себе огромное, что по мнению диди хорошо, раз уж он не собирается отходить слишком далеко в ближайшее время. Грот правда именно такой классный, как описывал Сяо Чжань, а спальни пусть и не особо большие, но очень уютные. Всё отлично обставлено, со вкусом, создаётся ощущение дома. Не обязательно именно его дома, но дома. Он волновался, что атмосфера будет слишком стерильной, словно в гостиничном номере, но всё оказалось гораздо лучше. - Красивая гостиная, - роняет Сяо Чжань. И он прав. Она находится на уровень ниже всего остального на первом этаже. Отполированные деревянные полы отдают золотистым цветом, а мебель мягкая и удобная. Напротив обосновался камин. Пусть сейчас для него и явно не сезон, но подобная деталь добавляет уюта. А из огромного окна слева от дивана открывается вид на грот и доносится насыщенный запах сирени. - Большая, но одновременно и вполне уютная, - продолжает он после очередного глотка. - А ещё, мне нравится, что это место закрыто воротами. Они правда в этом удостоверились… - под «они» имелась в виду команда по безопасности Ибо, которая провела тщательную проверку после его приезда, - сказали, что надёжно. Не то, чтобы тебя кто-то здесь искал, но всё равно - приятно чувствовать себя в безопасности. - Так и есть, - отвечает диди. Он чувствует себя… правда расслабленным. Сяо Чжань приготовил для них жаркое из говядины с тофу и зелёным луком из продуктов, которыми команда Ибо снабдила это место. Они поели в странное время - поздно после обеда, потому что оба изголодались, а потом Ибо вполне ожидаемо уснул. Ему просто хотелось минуточку поваляться на гигантской кровати в основной спальне, чтобы дать отдохнуть спине, но он отключился на несколько часов. Проснувшись с затуманенными глазами, не зная, какой сегодня день и где он находится, он поплёлся принять душ. Вода не только разбудила его, но и взбодрила. Тепло и отличный напор помогли восстановиться организму. А ещё, учитывая сон, можно было с уверенностью сказать, что он отлично себя чувствует. В нём появились силы. Впервые за столько времени, что он уже и не может вспомнить, когда такое в последний раз было, у него правда… ничего не запланировано. Не нужно ставить на завтра будильник. Никуда идти и ничего скрывать. Здесь только он и Сяо Чжань на невероятно удобном диване. Когда тот делает ещё один глоток пива, Ибо поддаётся порыву, наклоняется и проводит языком по его шее, прикусывая в конце мочку уха. - Эй, - Чжань смотрит на него поражённый и довольный, - ты что-то начинаешь? Ибо явно рассматривает такой вариант. - Думаю, да, - отвечает он. - Хм, - гэгэ подносит руку к его лицу, поглаживая большим пальцем под глазом, - кажется, сон пошёл тебе на пользу. Ты выглядишь… - он делает короткую паузу, наклонив головы, - более расслабленным? Ибо пытается наклониться ближе, но Сяо Чжань всё ещё рассматривает его с озадаченным видом. - Ты светишься, - произносит он, - ты это знаешь? Не знаю, дело в освещении, беременности или отдыхе, но… - Во всём сразу, - отвечает Ибо и наконец-то пододвигается достаточно близко, чтобы прильнуть к губам своего парня. Он целует его так мягко и долго. Чжань на вкус, как пиво. Его рот наполнен его ароматом. - Скорее всего, всё сразу, - ещё раз выдыхает он, кладёт руку на бедро гэгэ и без излишней предусмотрительности ведёт вверх. Чжань наклоняется к нему, и вот оно, именно то, чего так желал Ибо, чтобы его целовали с такой возрастающей настойчивостью. Ибо позволяет своей руке скользить дальше туда, где его гэгэ определённо становится твёрже. Сяо Чжань издаёт мягкий звук и придвигается ближе, хихикая, когда у него на пути встаёт живот Ибо. - Иди сюда, - говорит он и привстаёт, опёршись коленом о диван, наклоняется над диди и целует, держа в руке его лицо, чувствуя, как учащается их дыхание. На глаза Ибо накатывает пелена возбуждения. Он твёрдый уже какое-то время, но они не могут перестать целоваться. - Я хочу… - задыхается он, пытаясь притянуть Чжаня ещё ближе, и издавая низкий разочарованный звук, когда у него не получается, - чёрт, я… - он ёрзает, и спина предупреждающе ноет. - Этот диван нам не подойдёт, - решительно произносит гэгэ. Вскакивает на ноги, легко, совершенно без проблем. Ибо отмечает это с небольшой завистью. Наклоняется, чтобы взять диди за руки и помочь встать с дивана. Тот немного шипит, когда его спина протестует, что не остаётся не замеченным. – Я тут, - произносит он, поворачивая Ибо и подталкивая к спальне. Всё это время он держит его обеими руками и подталкивает вперёд, словно курица-наседка, но диди слишком счастлив, чтобы по-настоящему возражать. Он всё продолжает тянуться назад, пытаясь достать Чжаня руками, и, наконец, оборачивается, когда они подходят к двери, прижимает Сяо Чжаня к ней спиной и целует его глубоко, жарко и хаотично. Неважно, что он вжимается в него животом, и неважно, что болят ноги. Руки гэгэ ныряют под его рубашку, блуждают по бокам и спине, его дыхание также сбито, как и у Ибо, когда они отрываются друг от друга. - Иди сюда, - снова повторяет он, но звучит уже менее участливо и более решительно, - кровать прямо тут. Дай мне уложить тебя. Хочу тебя увидеть, позволь мне. И Ибо позволяет, а руки Чжаня такие нежные, когда он снимает с него одежду - сначала расстёгивает рубашку, потом стаскивает шорты. Изучает его по мере того, как открывается каждый сантиметр его тела, и какую-то минуту он стесняется этого – он такой беременный, гораздо больше, чем был, когда тот видел его в прошлый раз, но потом он поднимает взгляд на лицо Сяо Чжаня. Тот проводит руками по его животу, очерчивает линию бёдер и у него такое выражение… он целиком поглощён этим процессом. Глаза тёмные, и он блуждает ими по телу Ибо так, словно неспособен насытиться. - Ложись, - говорит он наконец в приказном порядке, не обращая внимания на руки Ибо, который пытается притянуть его ближе. – Я здесь, с тобой. Диди просто хочется, чтобы гэгэ касался его. Он чувствует жар под кожей, вихрь страсти, пронизывающий тело. - Возьми меня, - говорит он, не заботясь о том, насколько это отчаянно звучит, - пожалуйста, я хочу тебя… прошу. - О, конечно, - обещает Сяо Чжань, - я возьму тебя. Он толкает диди на бок, отворачивая от себя, но тут же прижимает к себе спиной, упираясь членом тому в бёдра и целуя сзади шею. Ибо так хочет почувствовать его внутри. Желает, чтобы его трахали до потери возможности думать и видеть, пока он не растечётся лужей по кровати, а Сяо Чжань будет внутри него настолько глубоко, насколько это возможно. Он скулит, когда Чжань отстраняется, и взмахивает рукой, пытаясь притянуть его ближе. - Подожди, - говорит гэгэ, - подожди, дай я… - Не хочу ждать, - отзывается Ван Ибо, зная, что звучит раздражённо, но господи, ему это так нужно. - Какой нетерпеливый… Ибо уже было открыл рот, чтобы возразить, как руки Сяо Чжаня легли ему на поясницу, такие тёплые и надёжные, начали разминать его мышцы, и он растаял с мягким стоном. - О, - мычит он, уткнувшись в простыни. Чжань массирует именно там, где больше всего болит, настолько постоянно, что он уже даже не особо это замечает, просто потому что это ощущение не покидает его. Гэгэ нащупывает напряжённые места, впивается большими пальцами, и Ибо издаёт по-настоящему смущающий звук, но с чего ему по этому поводу волноваться. – Тут, - говорит он, прижимаясь лицом к кровати, - прямо здесь, именно… Сяо Чжань делает это снова – прижимает большие пальцы к спине Ибо, и у того в мозге перемешивается спектр эмоций. Облегчение смешивается с возбуждением, и он не может перестать слегка качаться вперёд, чтобы у Чжаня был лучше доступ к его спине, и одновременно, чтобы потереться членом о кровать. - Постой, дай я… - гэгэ двигает большими пальцами, нажимая сильнее, и Ибо не может не стонать. – Вот, - произносит Сяо Чжань мягко и решительно, прижимая руки к его пояснице, поглаживая с обеих сторон снова и снова, - так лучше? – спрашивает он, и его горячее дыхание обдаёт шею Ибо сзади. Ибо кажется, что он кивает. Ну, он пытается, вот только сейчас тело не полностью поддаётся контролю. Кое-как ему удаётся протянуть назад руку, и он чувствует облегчение с первого раза, нащупав бедро Чжаня. Он дёргает его на себя, и гэгэ посмеивается, приближаясь, прижимаясь членом к его заднице. - Ты уверен? – говорит он, как бы тот не качался ему навстречу. - Я могу дать тебе поспать. Ибо ворчит в подушку и с невероятным усилием стаскивает руку Сяо Чжаня со своего бедра на член. - Хорошо, - смеётся тот, охватывая его рукой, проводя вверх-вниз очень нежно и совершенно недостаточно, - я тебя понял. И он сдерживает слово. Растягивает Ибо с мучительной осторожностью, пока тот тяжело дыша прижимается к кровати, думая, что может кончить до того, как Сяо Чжань войдёт в него. Он весь вспотел, и думает, что стал бы умолять, если бы у него ещё оставалась способность формировать звуки в слова. Когда Чжань наконец проникает в него, прижимаясь губами к плечу Ибо, обнимая рукой его живот, Ибо чувствует, что это всё, что ему так было нужно. Он трахает его, лёжа на боку. Берёт его так медленно и нежно, снова и снова скользя внутрь, пока Ибо не кажется, что его сознание плывёт и он на самом деле грезит. У него уже вечность стоит, и он думал, что ему нужно жёстко и быстро, но он утопает в этом чутком сексе. Он чувствует, как у Сяо Чжаня перехватывает дыхание с каждым толчком, такое чувство, что они могли бы заниматься этим всю ночь. Он был бы готов снова и снова принимать его в себя. Рука Чжаня исследует его живот, очерчивая его изгиб, скользит под него, охватывает его плоть и о, набирает скорость. Ибо стонет, его пульс учащается, а Сяо Чжань погружается в него глубже и сильнее. - Да, - произносит он, всё ещё прижимаясь губами к коже Ибо, - мне нужно… Вот так, я хочу… Он вдалбливается быстрее, его голос срывается на каждом толчке, и Ибо тянется назад, цепляется ему в бедро, желая, чтобы он входил глубже, быстрее, резче. Гэгэ задыхается, прижимаясь лбом к спине Ибо. - Я не могу, - выдыхает он, - я не могу… я… ты такой… о… Он кончает, мягко постанывая Ибо в спину, дрожа позади него всем телом. Его рука всё ещё сжимает член Ибо, и тот в отчаянии толкается, уходя за край вместе с ним. Нужно время, чтобы прийти в себя. Он ёрзает на кровати, весь в поту, утыкаясь лицом в простыни. Всё пахнет ими, и в голове проносится мысль, что они сделали это место своим. Оба издают звук, когда Чжань выскальзывает из него. Ибо понимает, что между ними сейчас скользкий беспорядок, но ему плевать. Гэгэ тоже только прижимается ближе, хотя, скорее всего, лежит в самом влажном месте. Ибо слегка перекатывается, потянув за собой Сяо Чжаня, который нежно положил руку ему на живот, бормоча что-то о том, что его кожа становится теплее и как внутри него было жарко. Какие-то грязные сладкие небылицы, на которые необязательно отвечать. Ибо прижимается к кровати растянувшимися в улыбке губами. Чжань немного поёт в перерывах между своими речами. Он всегда так делает, погружается в мягкие плавные тексты песен, которые Ибо уже почти выучил. Диди кажется, что он практически уснул, когда чувствует такой сильный толчок, что его явно заметил гэгэ, хотя его рука лежит и не совсем в том месте. - Она проснулась, - бормочет он, когда Ибо тянет его руку туда, где пинается ребёнок. А затем он почти уверен, что она перекатывается. Очень странное ощущение, когда чувствуешь это изнутри – долгий, медленный поворот их дочери в его животе, - посмотри, куда она идёт. - Гимнастика, - сонно произносит Ибо, а затем вздыхает, - прямо на моём мочевом пузыре, - он заставляет себя привстать. – Спасибо, малышка. Сяо Чжань смеётся, и Ибо дуется на него, пока тот не встаёт, не подходит к нему, чтобы помочь подняться и сходить в туалет. Диди возвращается в постель, приняв душ и почистив зубы, потому что он уверен, что ему больше не захочется вставать. Чжань всё ещё в постели, такой же голый и по-прежнему потрясающе прекрасный, даже с вспотевшими взлохмаченными волосами. - Мне нравится, когда ты отращиваешь волосы, - произносит Ибо, забираясь под одеяло, - хорошо выглядит. Сяо Чжань улыбается ему, в уголках его глаз складываются морщинки. Он снова надел очки и выглядит… удовлетворённым, сказал бы Ибо. - Твои тоже всё длиннее, - говорит гэгэ и протягивает руку, чтобы взлохматить его волосы. Ибо отбивает его руку, откидываясь на подушку. Он почти спит. Чувствует себя залюбленным, и это одна из главных составляющих, к тому же, спина не болит впервые за несколько дней и не нужно ставить будильник. - Могу спать, сколько захочу, - произносит он, глядя на Сяо Чжаня. - Обязан, - отвечает тот таким суровым голосом, что внутри Ибо теплеет. - Спасибо, - говорит он сонно. За массаж, хочет сказать он, и за секс, и за то, что он здесь, и просто… - Я пойду подготовлюсь ко сну и ещё немного почитаю, - отзывается Чжань, - тебе будет мешать свет? Ибо не думает, что ему сейчас вообще что-либо способно помешать. - Нет. - Хорошо. Сяо Чжань выключил всё, кроме прикроватной лампы, пока его не было. Ибо сонно моргает ему, пытаясь дождаться, когда тот встанет и пойдёт в ванную, но он просто перевернулся на бок, положив руку под голову и смотрит на него. - Ты собираешься смотреть, как я сплю, Чжань-гэ? – спрашивает диди, зевая. Гэгэ натягивает на него одеяло, укрывая словно маленького ребёнка, подоткнув уголки. - Может быть, - говорит он и кивает в сторону живота, - она успокоилась? Ибо кивает. Его сознание медленно уплывает. - Хорошо, - слышит он голос Сяо Чжаня сквозь закрытые веки, - спите. Оба. В какой-то момент он просыпается, настолько выспавшись, что практически уверен, что это уже следующее утро, но гэгэ всё ещё лежит с книгой в руках. Когда Ибо поворачивается к часам, то понимает, что ещё даже не полночь. Он опять встаёт в туалет, и когда возвращается назад в кровать, Чжань уже снял свои очки и положил поверх книги на тумбочке. Он выключает прикроватную лампу и мостится позади Ибо. Единственное, что освещает комнату, - лунный свет, льющийся из окна. Ван Ибо засыпает почти сразу, чувствуя тепло Сяо Чжаня за спиной, и его руку, привычно устроившуюся у него на животе.

***

Чжань собирается улететь на второй день после приезда мамы Ибо. - Я наготовлю еды вам обоим, - говорит она накануне. – Тебе нужно хорошенько поесть перед дорогой. Ты слишком много работаешь, прямо как этот. Сяо Чжань улыбается и кивает в знак согласия. - Но работа – это хорошо, - отмечает он. - Только без перебора, - твёрдо стоит на своём мама, не принимая возражений. Она готовит гораздо больше, чем возможно съесть за один присест: тушёная курица с грибами, горчичный суп с травами на свиных костях, тушёная квашеная капуста со стеклянной лапшой – блюда то и дело, что появляются из кухни. - Тут всё можно на дольше сохранить, - говорит она, когда Ибо протестует против такого зверского количества, - тебе нужно больше есть, сейчас особенно. - Я ем, - обещает Ибо. Он так и делает. Усмехается Сяо Чжаню, выглядывая из-за ложки, пока тот ест тушёное мясо, - посмотрите только на мои размеры. - Одна худоба, - объявляет мама, - худющий за исключением… - она делает округлый жест над собственным животом. – Когда я была им беременна, - обращается она к гэгэ, и не спрашивая накладывает ему ещё больше курицы, - я вся была круглой. Лицо выглядело словно луна, - бросает на Ибо критический взгляд. - Он совсем ребёнок, - соглашается Сяо Чжань, покорно принимаясь за вторую порцию. Ибо закатывает глаза, глядя на него, и тот корчит в ответ мученическую гримасу. - Мы просто за тобой приглядываем. - Подлиза, - отвечает диди, а затем запихивает в рот полную ложку мяса под маминым пристальным взглядом. Сяо Чжань ложится к нему в постель, когда мама уже приготовилась ко сну. - Я знаю, что мы пытаемся вести себя прилично и всё такое для твоей мамы, - говорит он тихо, - чтобы она не допускала мысли, что мы спим вместе. Но тебе не кажется, что в данный момент… - он кивает в сторону живота Ибо, - она могла уже догадаться, что поезд ушёл? Ибо усмехается. - Вероятно, - говорит он, - иди сюда. Сяо Чжань неторопливо делает ему минет. Они должны вести себя тихо, очень тихо, раз его мама находится прямо чуть дальше по коридору, но они всё равно не могут сдержаться. Гэгэ усаживает Ибо на край кровати, откидывая его назад, и снимает с него шорты. Задирает вверх футболку, оголяя живот, целует его мягкими влажными касаниями рта по коже, вызывая у Ибо дрожь вдоль позвоночника. Когда Сяо Чжань заглатывает его в рот, всё что он может сделать, это откинуться назад на руки, задыхаясь от влажного тепла. Он утопает в ритме, в ощущении, когда Чжань берёт его глубоко, ещё глубже, достаточно глубоко, чтобы облизать его полностью. Ибо приходится прижать руку ко рту, чтобы не закричать. Есть что-то особенное в этой необходимости быть тихими, хранить это только между ними двумя, ощущение ещё большей интимности интенсивней, чем когда-либо. Рука гэгэ опирается о бедро Ибо, впивается в его мягкость, сколько бы ему там ни говорили о его худобе. У него не получается особо двигаться, не получается вскинуть бёдра или запутаться пальцами в волосах Сяо Чжаня, но всё в порядке, тот отлично со всем справляется сам. Ибо хотел бы видеть напряжённое лицо, с которым он насаживается на его член, слегка нахмуренный лоб, когда всё его внимание приковано только одному процессу. - Ты так хорош, - шепчет он, потому что слова разрывают его изнутри, и он не способен их удержать, - так хорошо, хорошо, пожалуйста, ох. О. Сяо Чжань сглатывает, не отстраняясь, тихонько постанывая, и ничего больше не имеет значения, кроме тепла его рта и движения руки, пока он медленно, постепенно ласкает его. Ибо чувствует подступающий оргазм издалека, запрокидывает голову, тихонько задыхаясь глядя в потолок, и чувствует, как всё внутри скручивается. Когда его накрывает экстазом, он не может сдержать запинающийся стон, пытаясь толкнуться бёдрами вперёд навстречу рту Сяо Чжаня. Губы Чжаня влажные и красные, когда он поднимается с колен. Толкает Ибо назад на кровать, и тот чувствует себя неуклюже, пытаясь сманеврировать назад. - Ты такой вкусный, - голос гэгэ звучит так нежно даже в тот момент, когда он расстёгивает штаны, - у тебя такой замечательный вкус, всегда, но конкретно сейчас... Я даже не знаю. Ещё больше. Это просто ты. Я… Он вытаскивает свой твёрдый, налитый кровью член. Всё время, стоя там на коленях перед Ибо, он был таким каменным, и ничего не мог с этим поделать. Ибо туманно думает, что ещё подрочит на эту мысль позже, что он просто не сможет выбросить из головы эту картину. Ибо ласкает его, пока Чжань сдерживает стоны, прижимаясь лицом к любой его части, к которой только может дотянуться. Они лежат под углом, чтобы Ибо мог достать его мимо живота, но плоть Сяо Чжаня пульсирует в его руке, пока он толкается вперёд, капая повсюду, обмазывая предэякулятом ягодицы и живот. Он глотает свои стоны, вжимаясь в руку диди. Кончает с тихим стоном, судорожно толкаясь, забрызгивая тёплой, влажной спермой бёдра Ибо. Стоило дать Сяо Чжаню трахнуть себя между бёдер, думает он потом с сожалением, что они этого не сделали, краснея от мысли, как бы чувствовалась пульсация члена гэгэ там, когда он излился бы на мягкую кожу. Но это было так… Сяо Чжань такой… - Ибо, - приглушённо говорит он, прижимаясь лицом к кровати рядом с плечом Ибо. - Чжань-гэ, - произносит Ибо, повторяя его тон. - Это было так хорошо, - снова отзывается Сяо Чжань таким искренним голосом, словно говорит что-то, что Ибо просто необходимо знать, - ты такой хороший. У тебя такой хороший член. Диди чувствует, как по его лицу расплывается ухмылка. Ему нравится, когда Чжань становится таким – теряет совершенно все фильтры. - Тебе нравится? - спрашивает он. - Обожаю, - Сяо Чжань с огромным усилием поднимает голову, наклоняется и крепко целует Ибо. – Я люблю тебя. Господи. Ибо. Как же я люблю тебя. - Я знаю, - говорит диди, ещё сильнее улыбаясь, чувствуя, что его лицо может просто лопнуть, насколько он сейчас счастлив, - знаю, что любишь. - Ну, хорошо, - гэгэ целует его снова, а потом ещё раз, - ты правда невероятно вкусный, - продолжает он, - извини, но так и есть. Он качает головой, вглядываясь в Ибо своим потемневшим и помутневшим взглядом. - Совершенная правда, - не может угомониться Сяо Чжань. Его взгляд скользит вниз, он проводит рукой по боку Ибо, прослеживая изгиб его живота к бедру. – Как думаешь, сможешь поднять его снова? Может, я смогу отсосать тебе ещё раз перед уходом. Ибо хихикает, а потом ещё сильнее разражается смехом, когда Чжань шикает на него. - О, теперь ты хочешь быть тихим? - Твоя мама прямо по коридору, - говорит гэгэ, подкатываясь ближе к Ибо, закидывая на него одну ногу и облокачиваясь на свою руку. - То, о чём тебе стоило подумать, - произносит диди, - прежде чем делать мне минет. Чжань прижимается лбом к его плечу. - То, о чём мне определённо лучше не думать. Ибо поглаживает его по голове. - Мы были достаточно тихими, - говорит он, - думаю. Сяо Чжань целует его снова, нежно прижимаясь губами к уголку рта. - Я ни о чём не жалею. Ибо тоже.

***

Пара недель с мамой пролетают в мгновение ока. Череда дней, состоящих из маминой готовки, создающей целые горы блюд, простого удовольствия от уборки, которой она словно не меньше радуется, чем возможности снабдить его кучей еды. Ещё она настаивает посмотреть вместе один из сериалов Ибо, что невероятно смущает, но мама – это сила, с которой необходимо считаться, так что в итоге они смотрят половину сезона. Она постоянно задаёт вопросы о трюках, съёмках и коллегах. Ибо отвечает, почти всегда терпеливо, с недоумением смотрит на то, как год назад легко выполнял трюки с вращением и выпадом. Он ёрзает на диване, пытаясь представить, как делает подобное сальто. Ему кажется, что он всегда был таким огромным, когда рука падает на живот. Хмурится, глядя на экран. Утром, когда мама уезжает, он проводит её к машине в аэропорт. Она целует его в щёку, а затем накрывает её ладонью. - Я вернусь всего через несколько недель, - произносит она, - береги себя. И позаботься об этой малышке. Мама гладит его живот и, о, ребёнок явно учится манерам, послушно пинается в устойчивом ритме именно в этот момент. Эти толчки никогда не перестанут казаться странными, сколько бы это ни повторялось. Ибо видит, как черты лица его мамы смягчаются от счастья, когда она чувствует, как внучка говорит ей «Привет». - Тебе не стоит оставаться здесь одному, - говорит она, наморщив лоб, подняв на него глаза, - точно не так близко к сроку. - Я в порядке, - заверяет её Ибо. Они поднимали эту тему уже как минимум полдюжины раз. – Ли Мэй проверяет каждый день, как и Сяо Чжань. Он тоже приедет, как только сможет. - И всё-таки, - хмурится мама, — это неправильно. - Всё будет хорошо, - отвечает он, - я обещаю. - Хм, - она всё ещё качает головой, когда садится в машину. Осталось меньше месяца. Она вернётся на последние несколько недель до срока. Они записались в больницу здесь, а не дома, опять-таки из-за меньшей вероятности текучки. Его врач из Пекина получил право на посещения, и Ибо знает, какое множество соглашений о неразглашении было подписано. - Уже скоро, малышка, - обращается он к своему животу, а в следующую секунду чувствует себя странно, словно разговаривает с самим собой. Прижимает к спине обе руки и уходит в дом – нужно в туалет. Снова. Ну конечно. Приезжает Сяо Чжань. Он смог вырваться из своего расписания только на каких-то полтора дня, но весь лучится жизнерадостностью, когда выходит из машины. Ибо хотел бы поехать в аэропорт, чтобы удивить его, но это слишком сложно и слишком рискованно. - Не смейся, - предупреждает диди, сидя на ступеньках крыльца, - я знаю, что стал ещё больше. Знаю. Огромный, как дом. Спуститься было не так сложно, но теперь он пытается встать, чтобы встретить Чжаня и… не может. Ну, по крайней мере, с достоинством и изяществом явно не выходит. - Ни за что бы не стал, - произносит гэгэ, бросая сумку у лестницы и поднимаясь к Ибо. Он наклоняется для поцелуя с широкой улыбкой, прежде чем взять Ибо за руки и помочь подняться на ноги, - ты выглядишь прекрасно. Ты идеальный. Ибо корчит лицо, покачивая головой. - Сумасшедший ты человек. Сяо Чжань бросается вниз, чтобы прихватить свою сумку. Ибо наблюдает с некоторым изнеможением за тем, как легко ему даются шаги. Затем возвращается, обхватывает Ибо одной рукой и подталкивает в дом. - В тебе растёт настоящий человек, - говорит гэгэ, — это огромный труд. Ты большой молодец. Ибо не может сдержать улыбку. Он так счастлив, что Чжань здесь, пусть и ненадолго. - Как там дела в городе? Я совсем не в курсе. Устроившись, Сяо Чжань возвращается к нему. Ибо нагревает пельмени, которые мама приготовила и заморозила, и они садятся поесть на улице в гроте. - Тут очень красиво, - произносит гэгэ, пока солнечные зайчики танцуют на его лице, - воздух пахнет лучше, чище. Диди в какой-то мере скучает по промышленному запаху Пекинских улиц. Осталось всего несколько недель. - Ходят слухи, - говорит Сяо Чжань с огоньком в глазах, - что ты погрузился в подготовку к какому-то фильму, как последовательный актёр, который вживается в роль с помощью изоляции. Его команда слила новости о фильме, с которым он якобы связан, словно он играет там какого-то воина-монаха, насколько он понял. - Можно и так сказать, - отвечает Ибо, откидываясь на подушку садового стула, пытаясь освободить больше места между животом и столом. - Как твоя удалённая работа над Day Day Up? – Сяо Чжань всё ещё доедает пельмени. - Уф, мне уже хватит, но твоя мама слишком хорошо готовит. Ибо уже доел свои, но ещё умудряется схватить один с тарелки гэгэ, тот подталкивает к нему тарелку, жестом показывая, чтобы он брал ещё. - Нормально, - отвечает диди, - не то же самое, что быть на сцене, но все стараются работать со мной так, чтобы было весело публике, - когда все появляются в видео, Ибо видно только по грудь, так что всё хорошо. – Будет приятно потом вернуться к работе. - Устал уже? – с неким сочувствием спрашивает Чжань, подталкивая к диди последний пельмень со своей тарелки. И тот берёт, он умирает с голоду. Постоянно. Такое чувство, что этот голод останется с ним навечно. Пожимает плечами. - Я в порядке. Гэгэ смотрит на него. Ибо жуёт не спеша, но наконец глотает и произносит: - Бывает немного одиноко, думаю. Время течёт быстро, но цель дойти до этого момента заключалась в такой активной суматохе, что теперь, когда он тут и полностью обосновался, кажется странным просто бродить по дому, по двору, дремать, проводить пару удалённых встреч и… собственно всё. - Ты никогда по-настоящему не останавливался, - говорит Сяо Чжань, - с самого детства. «Это правда», - предполагает Ибо. Он просто никогда особо об этом не задумывался. - Кажется, - отвечает он, - но, смотри, сейчас здесь ты. - Я здесь, - Сяо Чжань встаёт, потягиваясь, - хочешь поплавать со мной? – спрашивает он, наклоняя голову в сторону бассейна с блестящей на солнце синевой воды. – Воспользуемся преимуществами этого рая, пока он у нас есть? Ибо то и дело, что плавает – бассейн с подогревом, с длинной низкой лестницей ведущей вниз. Но заняться этим вместе с гэгэ явно веселее. - Надеюсь, ты готов увидеть весь масштаб, - говорит он, указывая на живот. - Всегда, - отвечает Сяо Чжань голосом, наполненным мягкой уверенностью, - а потом… хочешь вздремнуть? Со мной? Ибо ухмыляется. - Вздремнуть или вздремнуть? Сяо Чжань обвивает руками его талию, притягивая ближе, пока не упирается в живот Ибо. - И то, и другое? – говорит он после небольшого раздумья. Такой вариант Ибо подходит.

***

Сяо Чжаню приходится уехать слишком рано. Он с сожалением выскальзывает из кровати после долгого дневного сна на следующий день. (В этот раз правда просто сна, без шуток. Ибо отключился сразу же после массажа спины, и гэгэ свернулся калачиком позади него, положив одну руку на его живот.) - Уже совсем скоро, - говорит он, - всего пару недель. - Просто безумие, - отвечает Ибо. Ведь так и есть. Хоть у него уже и создаётся впечатление, что он вечность беременный, но идея, что совсем скоро ребёнок будет здесь, всё ещё не укладывается в голове. - Знаю, - Чжань тянется к нему за поцелуем, - твоя мама когда приедет? - Примерно через неделю. - Хорошо. Не хочу, чтобы ты оставался один, - он со вздохом выпрямляется. – Я вернусь. Точно не знаю когда… Моя команда выкроила время на следующей неделе, но ещё не устаканила всё окончательно. Ибо кивает. Он чувствует себя полусонным и довольным. Это чувство укоренилось в нём за последние дни с Сяо Чжанем. Он в порядке. Всё хорошо. Ещё парочка недель и… ну, всё станет скорее всего ещё более странно, но этот этап будет пройден. У него всё под контролем. - Ты знаешь, где меня найти, - говорит он. Улыбка Чжаня попадает ему прямиком в сердце. - Конечно, знаю, - отвечает гэгэ.

***

Безо всякой на то причины Ибо просыпается в отвратительном настроении. Лежит в кровати и тупо пялится в потолок, пытаясь собраться с силами, чтобы встать. Нужно в туалет, почему он, собственно, и проснулся, в противном случае он бы просто перевернулся и прикрыл голову подушкой. Солнечный свет льётся через окно. День совершенно великолепный. Ибо со вздохом заставляет себя сесть. Некоторое время сидит, словно в тумане, прежде чем ему удаётся заставить себя встать. Опускает взгляд вниз, туда, где должны быть его ноги, которые он уже не видел неделями, так как округлая луна живота закрывает ему обзор. - Ещё почти три недели, - бормочет он сам себе, - насколько больше я вообще могу стать? Волочится в ванную, занимается там своими делами, чистит зубы, устало поглядывая на себя в зеркало. Естественно, желудок урчит от голода. Нужно об этом позаботиться, вот только единственное желание – вернуться обратно в постель. Ибо вздыхает и медленно идёт на кухню. Болит спина. Болят ноги. Он просто хочет сесть и жаловаться на это всё. Тихо ворчит себе под нос, передвигаясь по коридору. Телефон выскользнул из руки где-то на пороге кухни. Он смотрит на него, лежащего на ковролине, такое чувство, что не ближе, чем за километр. И как его, блин, поднять? Толкает ногой, искренне подумывая там его нафиг и оставить. Он уже физически отдалился от общества, может и без телефона теперь просто жить? Было бы отлично. Явно проще, чем поднять эту хрень с пола. Раздосадовано выдыхает и медленно опускается на одно колено, чувствуя, как всё его тело протестует, даже в тех местах, где он и не подозревал, что у него оказывается есть мышцы. Кое-как нащупывает мобильник и на мгновенье остаётся в этой позе, опустив голову, пытаясь уговорить себя подняться. Наконец, встаёт, прижимаясь к одной стене для удержания равновесия. - Блядь, - обращается он сам к себе в приступе злобного нытья. Он запыхался так, словно это была какая-то тренировка, а по факту просто наклонился за телефоном. - Ненавижу это, - говорит он, обращаясь к ребёнку. Она его игнорирует. Ест свой завтрак. Ему казалось, что он умирает с голоду, словно у него в желудке проделана дыра, но получается впихнуть в себя только пару ложек подогретой рисовой каши. По какой-то причине даже это его расстраивает: зачем вообще что-то греть, когда, по сути, в нём хватает места только на пару глотков? Встаёт, чтобы поставить миску в раковину. Боль в спине усиливается, тупая боль, которая словно перекатывается от поясницы к животу. Он шипит, прижимая руку к спине, когда идёт, скорее ковыляет, на кухню. Бросает миску, чтобы разобраться с ней позже и секундочку отдыхает, упёршись руками в стойку, наблюдая за идиллическим днём за окном. Ему правда хочется просто вернуться в кровать, но вместо этого он заставляет себя принять в душ, чтобы немного перезагрузиться и вернуться опять в игру. Сегодня у него трансляция Day Day Up в прямом эфире, нужно как-то оживиться. После душа Ибо чувствует себя немного лучше. Стоит в комнате, пытаясь сообразить, что бы надеть, чтобы не чувствовать себя слишком сжатым, но и неплохо выглядеть на камеру. Останавливается на белой толстовке – она огромная и мягкая. Поглядывает на себя в зеркало. Он выглядит вполне себе неплохо. В последнее время он часто был на солнце, и белая толстовка хорошо оттеняет его кожу, делая её золотой. Надевает к ней чёрные спортивные штаны – для беременных, которые прислала ему команда, со специальным поясом. Единственное, в чём он теперь себя нормально чувствует. Спину тянет низкая боль. Что-то новенькое. Начинается со спины, но распространяется, пока не заболит вся брюшная полость. Ему явно это не очень нравится. Останавливается на секунду, облокотившись о дверь спальни в ожидании, пока вспышка пройдёт. - Ещё три недели этой ерунды, - говорит он себе со вздохом, когда боль затихает и идёт на улицу, чтобы немного понаблюдать за сверкающей водой в бассейне. Телефон звонит в тот момент, когда Ибо усаживается на шезлонг у бассейна. - Чжань-гэ, - он поднимает трубку. Только потом осознаёт, что его голос прозвучал жалобно, потому что Сяо Чжань отвечает: - Неудачное утро? Диди вздыхает, пытаясь найти позу поудобней, чтобы спине не стало ещё хуже. - Кажется, - отвечает он, - не знаю, всё нормально, просто… - он выдыхает, - всё болит. Мне постоянно нужно в туалет. Умираю с голоду, но даже поесть нормально не могу. Еда не лезет. Ты представляешь, она набирает четверть кило в неделю? – говорит он так, словно это вина Сяо Чжаня. – Четверть кило в неделю! Куда мне уместить ещё почти килограмм ребёнка? Места больше нет! Гэгэ не смеётся, по крайней мере, Ибо не слышит, но звучит слегка слишком игриво, когда произносит: - Она создаёт столько проблем, а ещё даже не родилась. - Так и есть, - сварливо отвечает Ибо. Приподнимается снова. Он слишком беспокойный. Не получается усидеть на месте. Требуется мгновенье, чтобы подняться. - Чем ты занят? – спрашивает он. - Вообще, - отвечает Чжань, - у меня тут кое-что отменилось. Помнишь то интервью? Его перенесли на неделю. - Правда? – Ибо начинает нарезать круги вокруг бассейна. Двигаться приятно, хотя ноги и болят. - Да, - продолжает Сяо Чжань, - так что я свободный пару дней. Поэтому… я забронировал рейс. - Серьёзно? – диди останавливается, чувствуя проблеск хорошего настроения впервые за этот день. – На когда? – произносит он нетерпеливо. - Я уже еду в аэропорт. - О, - довольно выдаёт Ибо, - я… это хорошо. Я рад. Он правда рад. Голова почти кружится от облегчения при мысли, что Сяо Чжань проведёт с ним несколько дней. Чувства накатывают на него и получается только глупо улыбаться. Яркое солнце теперь кажется под стать его настроению. - Я тоже, - произносит Чжань, - я заказал машину. Буду у тебя через пару часов. - У меня сегодня прямой эфир Day Day Up, - говорит диди, - но ты просто сам заходи, если я ещё буду занят. Он снова суетится вокруг бассейна, чувствуя себя гораздо счастливей, чем несколько дней назад, а может и недель. Как глупо. Не то, чтобы он давно не видел своего гэгэ, но ему так хочется, чтобы он был рядом. Это кажется важным, прямо сейчас – просто необходимо его увидеть. Просто чтобы почувствовать себя цельным. - Хорошо, - отзывается Чжань, - я скучаю по тебе. Никогда ещё так не радовался переносу интервью. - Я тоже, - отвечает Ибо. Он правда не может перестать лыбиться. – Позвони мне… а. Ему приходится остановиться. Вернулась эта тупая перекатывающая боль, такая сильная, что он замолкает на мгновенье, хватаясь за спинку ближайшего шезлонга, пока не проходит. - Ибо? – Сяо Чжань звучит обеспокоенно. - Прости, - Ибо смахивает рукой, хотя его и не видно, - просто спазм... я в порядке. - Ты уверен? - Да, да, - качает головой диди, снова начиная бродить по кругу, - с этим ребёнком постоянно происходит что-то новое и необычное. Вчера она устроила мне настоящую бурю, словно ей платят за каждый пинок. Сяо Чжань смеётся. - Будет спортивной, прямо как ты. Ибо фыркает. - Я не чувствую себя сейчас особо спортивным. Я сегодня утром десять минут телефон с пола доставал. - Я скоро буду у тебя и буду делать всю тяжёлую работу, ладно? – Чжань опять звучит слегка весело, но Ибо это уже не раздражает. - Скоро увидимся, - отвечает он, чувствуя безумный порыв тоски по нему, хотя тот буквально в этот момент уже в пути. Приходится проморгаться, чтобы не расплакаться. Чёрт, эти гормоны сводят с ума. - Скоро, - обещает Сяо Чжань, прежде чем положить трубку. Ибо возвращается в дом, чувствуя новый прилив энергии. Гэгэ приедет. Нужно привести всё в порядок. Это вообще не помешало бы – мама тоже приедет через пару дней, а вокруг творится какая-то катастрофа. Он пытается. Направляется в спальню, морщась при виде разбросанной повсюду одежды – в последнее время он дал себе слабину, позволяя вещам падать, куда им хочется, с целью исправить всё это позже, когда будет больше сил… вот только они не прибавляются. Вообще. Сейчас он начинает с того, что сбрасывается всё в кучу, приходится нагнуться, чтобы сгрести всё в корзину для стирки. Он чувствует себя вполне неплохо, так что даже меняет постельное бельё. Это у него получается… с меньшим успехом. Времени уходит в три раза больше, чем следовало, и он даже успевает пожалеть, что вообще начал, когда наконец натягивает свежую простыню. Не так аккуратно, как хотелось бы, но хоть как-то. Возможно, Сяо Чжань позже поможет ему испортить постель снова. В последнее время Ибо явно не чувствует себя особенно сексуальным, но то, как на него смотрит гэгэ, касаясь руками его живота и бёдер с такой бережностью, словно он какая-то драгоценность, — это заводит. Он был бы не против, если бы Чжань… Опять спина. Боль чувствуется горячей тугой натяжкой в животе. У него снова перехватывает дыхание, и он падает на кровать, положив на живот руки. - Твою мать, - выдыхает он, когда немного легчает. Спина ведёт себя не хорошо весь последний триместр, но если подобное будет продолжаться ещё три недели, то придётся обратиться к врачу. Он немного ослабел до трансляции, но всё ещё энергичней, чем прошлые пару недель. Смотрит на телефон, настраивая себя – ещё никаких уведомлений, но Чжань скоро должен приземлиться. Ибо сегодня появляется только в одном сегменте, от него ничего особенно не требуется – просто рассказать о своей айдольской работе, каково было начать так рано. Предполагалось, что другие ведущие будут спрашивать у него советов для молодёжи, подающей большие надежды, как можно добиться такого успеха. Не самое любимое его занятие так много болтать, но он знает, что Хань-гэ в любом случае не позволит разговору уйти в слишком личное русло, а что ещё можно делать на восьмом месяце беременности – танцевать? Читать рэп? Петь? Перестелив кровать, он с трудом переводит дыхание. Эфир включается, и он моментально «надевает» своё актёрское выражение лица. Каждый раз странное ощущение от этих удалённых записей, но другие ведущие в студии продолжают направлять всё действие, не переставая дразнить Ибо кадрами из старых выступлений с “EOEO”, говоря о том, какой он красивый, и что не всем дано стать знаменитостями, если они не выглядят так же хорошо, как Ван Ибо. Это весело и смущающе, но больше весело. - Нет-нет, - отмахивается он от комплиментов, которые Фэн-гэ вываливает с широкой улыбкой. – Я вовсе не… дело не в этом, честно говоря. Это тяжёлый труд, очень тяжёлый, вам просто нужно… Он обрывается на полуслове, потому что спину опять пронзает боль, в этот раз гораздо сильнее. Она перекатывается к животу и усиливается, так что он может только замереть, сжав челюсти и пытаясь сохранить лицо неподвижным, в полной мере осознавая, что его всё ещё снимают, и что он должен собраться, потому что никто не должен понять, что он… Что это была… Наконец легчает и он выдыхает, пытаясь подавить дрожащий вздох. Это была схватка. - Послушайте, даже Ван Ибо не может выдать вам свод конкретных правил, - говорить Хань-гэ, - он старается, но это не так-то просто, слишком сложно. Он продолжает что-то говорить, но Ибо улавливает острый взгляд в свою сторону, Хань-гэ понял, что что-то не так. - Мы дадим ему время, - вмешивается Да Чжанвэй, - может, он подумает немного, и мы узнаем великую мудрость. Ибо пытается усмехнуться, качая головой. Его сердце неистово бьётся. Это были схватки. Вот, что это было. Он уверен. Он рожает. Он не должен. Это не хорошо. Совершенно не классно. - Нет одного точного способа, - выдавливает он из себя, - но нужно выкладываться на полную, усердно трудиться и уважать тех, кто пришёл в индустрию раньше вас, - вот что правда важно. Фэн-гэ подхватывает идею, восклицая о том, как мудры слова Ибо. - Несмотря на то, как он сам молод, - говорит он, - он знает, о чём говорит. - Хороший мальчик, наш Ибо, - произносит Хань-гэ, начиная заканчивать сегмент, хотя он должен длиться ещё три минуты. Ибо сидит неподвижно, словно если он просто замрёт, то его тело просто остановится и перестанет творить с ним это всё. Не сейчас. Когда остальные ведущие прощаются, он машет в ответ, и даже сам видит, как напряжённо выглядит его улыбка, когда он отключается. - Твою мать, - говорит он, осознавая действительность. Отталкивается от стола, уставившись на живот. Сжимает его руками, даже не отдавая себе отчёт, что он делает, а когда поднимает руки, видит, что они дрожат. – Бля, чёрт, чёрт. Он нащупывает телефон, роняет его. Как же иначе? Изо всех сил пытается дотянуться, когда тот начинает трезвонить. Это его менеджер. - Я всё видела, - резко говорит она, стоит ему взять трубку, - ты в порядке? - Думаю, у меня схватки, - беспомощно отвечает он. - Хорошо, - произносит она, - хорошо, слушай меня. У тебя есть время. Я тебя уверяю. Нам нужно доставить туда доктора Лю. Всё будет хорошо. У меня есть кое-кто, кто свяжется с больницей. Я обо всём договорюсь, за тобой заедет машина. С тобой кто-то есть? Твоя мама ещё не прилетела, да? - Никого, - говорит он, пытаясь звучать спокойно, - но Сяо Чжань скоро приедет. - Хорошо, - продолжает она, - хочешь остаться со мной? - Нет, - отвечает Ибо, - всё нормально. Я в порядке. - Ты в порядке, - твёрдо произносит менеджер, - держись. Я перезвоню через пять минут. Он вешает трубку и поднимается со стула. Он в порядке. Она права. Это займёт какое-то время. Рано… но три недели — это не слишком рано. Где-то он такое читал, почти в этом уверен. Он в порядке. Он понимает, что ему стоит рассчитать время. Это поможет. Сколько прошло времени. Когда была последняя схватка? Нужно посчитать, стоит это сделать. Снаружи доносится звук закрывающейся дверцы машины. Слава Богу, это должен быть гэгэ. Ибо направляется к двери, всё ещё сжимая в руке телефон, когда происходит очередная схватка. Такая же сильная, как предыдущая. Перехватывает дыхание, пока боль проходит через него долгий мучительный отрезок времени. Настолько плохо, что приходится опуститься на колени, упершись коленями в пол. Одной рукой он хватается за живот, который кажется таким твёрдым и напряжённым. Дверь открывается, и он поднимает вверх глаза, но ничего не выходит сказать, потому что он задыхается от боли. Сяо Чжань заходит, немедленно бросив свою сумку и бросается к нему. - Что случилось? Ты упал? Ты в порядке? Тот едва может покачать головой, пока его дыхание сдавливает, разрывающей его схваткой. - Твою мать, - Чжань падает на колени рядом с Ибо, положив руку ему на плечо, таращась широко раскрытыми взволнованными глазами, - Боже, ты… Схватка наконец утихает, и диди падает гэгэ на плечо, судорожно вздыхая. - Всё нормально, - говорит он, пытаясь привстать. - У тебя схватки, - Чжань хватает Ибо за запястья, смотря на часы. – Сколько? – говорит он поспешно. – Какой интервал? Ибо чувствует, как по нему пробегает волна облегчения. Сяо Чжань здесь. Сяо Чжань что-то знает. Помнит, что нужно делать такие вещи, как посчитать время между схватками. Он такой умный. - Без понятия, - признаётся диди. – До шоу было не так уж плохо. - Это случилось в эфире? – спрашивает Чжань-гэ. – Иди сюда. Можешь встать? Он берёт Ибо под руку, помогая подняться на ноги. - Да, - отвечает тот. Вставать с помощью Сяо Чжаня гораздо проще. – Думаю, всё было нормально. – Насколько это возможно. – Но мне кажется, это происходит с… - он виновато смотрит на гэгэ, - где-то начиная с утра. - С утра, - Чжань смотрит на него несколько испуганно, - с утра? - Я не знал, - слабо отвечает Ибо. Сяо Чжань поставил его на ноги, и у него опять возобновилась потребность двигаться. – Было похоже на нормальную боль. По большей мере. Чжань обнимает его одной рукой, пока диди медленно идёт в гостиную, спускаясь по небольшой лестнице. - Нормальную боль, - повторяет гэгэ. – Ибо, какого хрена? - Клянусь, я не понял, - Ибо мрачно продолжает двигаться вперёд, - не было так уж плохо. Пока вдруг не стало, – он всё ещё держит в руке свой телефон и суёт его Сяо Чжаню. – Ли Мэй позвонила, - говорит он, слегка запыхавшись, - когда увидела на шоу. - Тебе было настолько плохо, что она заметила? – Чжань следует за ним, придерживая рукой, пока Ибо продолжает двигаться по периметру комнаты. - Похоже на то, - качает головой Ибо, - она достанет машину. Или. Точно. Сначала врач приедет. И машина, чтобы отвезти меня в больницу. Они навернули ещё один круг по комнате, потому что телу диди просто нужно двигаться. - Машина, это хорошо. Нам нужно… Мой водитель только что высадил меня, и нет никакой возможности… - Сяо Чжань замолкает, всё ещё шагая рядом с Ибо, который продолжает ходить по комнате. – Она пришлёт врача? – спрашивает он. – Для этого есть достаточно времени? Не может быть, что времени хватит. - Кажется, - говорит Ибо, заходя за угол камина, - кажется, она так сказала. - Ладно, - отвечает гэгэ, - хорошо… думаю, это может занять часы. Кажется, я читал, особенно в случае с первым ребёнком может потребоваться… - С единственным, - твёрдо говорит диди, - я этого повторять не собираюсь. - Хорошо, - говорит Сяо Чжань, когда они заканчивают второй круг, - конечно, всё в порядке. Тебе следует сесть. Почему мы… - он смотрит по сторонам, словно только осознал, что они наматывают круги по комнате. – Давай сядем. Идём. Ибо качает головой. - Нет, - говорит он, - мне нужно дальше… Он останавливается, когда они проходят мимо спинки дивана. Снова чувствует, как нарастает глубокая, постоянная боль, становясь ещё острее и интенсивней, она словно опоясывает его спину, живот. Он хватается за спинку дивана, наклоняясь по мере того, как боль усиливается, на этот раз пронизывая его ещё сильнее и глубже, пока он не чувствует, словно действительно разрывается на части. Это рвущее ощущение кажется совершенно невыносимым. Он слышит, как его дыхание вырывается длинными, низкими, ноющими звуками, словно у раненого животного. Не получается сдерживать или контролировать эти звуки. Ноги дрожат, пока Сяо Чжань удерживает его рукой. Он смутно слышит доносящийся до его ушей взволнованный голос гэгэ. - Дыши, Ибо, дыши. Ты в порядке. Я тебя держу. Дыши. Кажется, это длится гораздо дольше прошлого раза. Ну или, может быть, ему просто так кажется, думает Ибо, когда всё наконец заканчивается. Он чувствует, что может просто рухнуть. Ноги готовы подкоситься, но тогда опять придётся вставать. Он правда думает, что не сможет этого сделать. Разжимает пальцы на спинке дивана, и кое-как выпрямляется, слегка откинувшись назад в руки Сяо Чжаню. - Восемь минут, - говорит гэгэ ещё до того, как он успевает спросить, - между ними восемь минут. - Ничего страшного, - неопределённо бормочет Ибо. Он всё ещё пытается отдышаться, чувствуя, как по нему стекает пот. Он бы хотел снять толстовку, но это столько работы. Он смотрит на Сяо Чжаня, у которого слегка обезумевший взгляд. - Вроде бы нужно начинать волноваться, когда будет… пять? – кажется, он что-то такое помнит. - Угу, - протягивает Чжань. Он тоже тяжело дышит. Так мило. Словно переживает всё вместе с ним. – Конечно, но… когда ты сказал, будет машина? - Она должна была набрать, - Ибо отталкивается от дивана, самую малость трясясь. Гэгэ тоже вспотел, очки сползли на нос. Выглядит мило. И нервно. Его волосы… - Эй, ты постригся, - произносит диди. - Да, - отвечает Чжань, немного безумно посмеиваясь, - я не уверен, что это сейчас самое важное. Но это кажется важным, и Ибо начинает что-то болтать, возобновляя своё круговое движение по комнате. - Выглядишь дорого, - говорит он, - по-деловому. Так и есть. Волосы остались длинными сверху, всё ещё закручиваются на лбу, но коротко острижены сзади. Ибо хочется провести по этой аккуратной линии вдоль задней части его шеи. Его телефон звонит в руке Сяо Чжаня, и тот пытается ответить на звонок, обнимая диди вдоль спины. Ибо наполовину улавливает разговор. Это точно Ли Мэй, наконец-то. Но он продолжает своё кругосветное плавание по гостиной, не в силах сосредоточиться. Он может думать только о том, как необычно ощущается его тело, даже сейчас – в перерывах между схватками. Он чувствует себя странно и уравновешенно, словно он должен быть каким-то образом к этому готов, обязан осознавать каждую частичку себя, чтобы быть уверенным, что готов. - Ибо, - произносит Сяо Чжань, всё ещё находясь совсем рядом. Ибо чувствует его руку у себя на пояснице. Наверное, тот уже несколько раз позвал его, пока он услышал. - Хм? – отвечает диди, пытаясь сфокусировать своё внимание. - Машина в пути, - говорит Чжань, - не могу поверить, что меня только что высадил водитель. Мы уже могли быть там. - Они всё равно не были бы готовы, - бормочет Ибо, огибая стену с камином и упорно двигаясь вперёд, - она сказала мне подождать. - Ты прав, и сейчас они всё ещё не совсем готовы, но сказали, что нужно тебя туда доставить, - Сяо Чжань крепче обнимает его рукой, заставляя остановиться. – Давай соберём твои вещи, ладно? Это может занять какое-то время. Доктор Лю уже в пути, но у них есть и другие сотрудники, чтобы встретить нас и подготовить тебя. У Чжаня утешающий, очень спокойный голос. Он точно выражает свои мысли. Ибо думает, что на его месте уже бы сошёл с ума. - Я в порядке, - говорит диди, на секунду прислонившись к Сяо Чжаню, но… О, ему хочется двигаться дальше, каждая часть его тела жаждет движения. – Я в порядке, - повторяет он, норовя опять пуститься в свой путь. - Так и есть, - говорит Чжань, наконец двигаясь вместе с ним, только ведя его не по гостиной, а направляя в спальню. – Ты в порядке, и машина скоро будет здесь, давай вместе соберём сумку и поедем. - Хорошо. Они попадают в спальню, и на глаза Ибо попадается помятая кровать, которую он так пытался застелить, чтобы испортить вместе с Сяо Чжанем. Он слабо смеётся, видя при этом, как встревоженно смотрит на него гэгэ. Похоже, его смех получился не таким уж нормальным, как он думал. - Извини, - произносит он, опускаясь на край кровати, держась за живот обеими руками, пока Чжань достаёт из угла спортивную сумку, - я тут постель перестелил, - объясняет он, наблюдая, как гэгэ начинает складывать вещи, - подумал будет немного времени развлечься, - он даже чувствует лёгкое разочарование, ему правда хотелось целоваться с Сяо Чжанем. Гэгэ набивает сумку одеждой. Правильно, Ибо нужно будет что-то потом носить. - Кажется, у ребёнка другие планы, - отвечает он, мягко улыбаясь. - Похоже на то, - говорит Ибо, всё ещё держась за живот, - уже создаёт проблемы. Чжань походит к нему с перекинутой через плечо сумкой. - Просто она решительно настроена, - говорит он. – Хочет, чтобы мы понимали, кто теперь главный. - Точно. Ибо размышляет об этом, о их дочери вон там, которая решительно настроена выбраться. Протягивает руку к телефону. - Нужно набрать маму. Блин. Она должна была прилететь послезавтра. Он звонит ей, пока Сяо Чжань продолжает собираться. - Всё хорошо? – спрашивает она сразу, только отвечает на звонок. - Да, - говорит Ибо на автомате, хотя слово «хорошо» явно сейчас не самое подходящее. От её голоса у него перехватывает дыхание, словно он готов разрыдаться. Как бы ему хотелось, чтобы она была здесь. - Что случилось? – немедленно продолжает она, понимая всё по одному произнесённому им звуку. - Малышка решила прийти, - говорит он, - пораньше. - Прямо сейчас? – её голос переполнен тревогой. – Это происходит прямо сейчас? - М-м, - Ибо наблюдает, как Чжань ставит на кровать сумку, чтобы застегнуть. – Я в порядке. - Кто с тобой? Ты же не один, да? - Чжань-гэ, - отвечает он, и Сяо Чжань поднимает на него взгляд улыбаясь, когда Ибо кивает на телефон, - он только приехал. И машина скоро будет. - Скажи ему, чтобы позаботился о тебе, - говорит мама в приказном тоне, - и он должен мне звонить и говорить, что происходит. - Он будет звонить, - отвечает Ибо, - он тут. Я дам ему мой телефон. Мы будем держать тебя в курсе. - Я поменяю билет, - продолжает мама, - буду там настолько скоро, насколько смогу. - Всё нормально, - говорит Ибо, - я в порядке. Не спеши. - Я приеду, как только смогу, - её голос звучит твёрдо, - будь осторожен. Слушайте врачей. - Я буду, - обещает он. Сяо Чжань выглядывает в окно, проверяя, не подъехала ли машина. - Мне нужно идти, - говорит Ибо, - мы едем в больницу. - Будь осторожен, - приказывает она ещё раз, - я скоро буду. Ибо вешает трубку, глубоко вздохнув. Его мама через это прошла, когда его рожала, и он тоже сможет. Сяо Чжань подходит и говорит: - Готов? Диди наклоняет голову, чтобы посмотреть на него, хватает за руку и тянет вниз. - Поцелуй меня, - говорит он, чувствуя такую срочную потребность. У него такое чувство, что его тело заполняет сейчас всё пространство. И Чжань целует, мягко прижимаясь к его губам. Когда он собирается отстраниться, Ибо одной рукой обнимает его за шею, удерживая и целуя снова и снова. Наконец, он позволяет ему с лёгким вздохом отпрянуть. Он не ошибался – гладкая линия волос на шее гэгэ и правда приятная на ощупь. - Нам правда нужно идти, - произносит Сяо Чжань с оттенком тревоги, и Ибо позволяет стащить себя с кровати. Телефон гэгэ звонит, когда они идут в прихожую. - Машина здесь, - говорит он с облегчением, - хорошо, тебе нужна обувь, вот… Он усаживает Ибо на скамейку у двери и тот не возражает, что гэгэ опускается рядом на колени, обувая его в кроссовки. - Развяжи шнурки, - устало говорит диди, - у меня огромные лодыжки. Они стали отекать всё больше и больше. - Понял, - говорит Чжань и надевает на него обувь, в следующий миг снова подрываясь на ноги. Ибо не может не отметить, с какой лёгкостью он это делает, пока сам заставляет себя снова подняться, опираясь на уверенно, крепко сжимающие его руки. – Хорошо, пойдём. Они добираются до двери. Когда Сяо Чжань распахивает её и машет водителю, это начинается снова – очередной нарастающий приступ боли. Ибо хватается за дверной косяк, пытаясь дышать сквозь это ощущение, но его слишком много, оно накатывает, подавляет дыхание, сжимает внутренности и разрывает на части. Он знает, что свернулся в три погибели, прижимая руки к напряжению внутри живота. Снова стонет этими звериными возгласами, пока Чжань стоит перед ним, удерживая за плечи, и что-то наговаривая успокаивающим голосом, вот только слова диди не в состоянии разобрать из-за прилива боли, заглушающей всё остальное. Он без понятия, сколько это длится. Кажется, словно вечность. Когда всё заканчивается, он почти падает на колени от того, что боль прекратилась, но гэгэ удерживает его. - Хорошо? – говорит он. – Ты справился, ты в порядке. Ибо неуверенно кивает, позволяя Сяо Чжаню вытащить его на улицу, закрыв за ними дверь. Он слышит, как тот быстро разговаривает с водителем. Видит встревоженное лицо водителя, когда они идут к машине. Ему сейчас не до этого – всё, на что он способен это решительно двигаться вперёд, прорабатывая в мозгу каждый шаг. Сесть в машину – первая задача. Он может это сделать. Сяо Чжань здесь, прямо с ним, водитель держит открытой дверь, пока гэгэ держит его, усаживая на заднее сидение. - Хорошо, - проговаривает он, убедившись, что Ибо сел, прежде чем закрыть дверь. – Хорошо, - повторяет ещё раз, обходит машину и поспешно садится с другой стороны. Диди вздрагивает, когда за ним захлопывается дверь – ему кажется, словно каждое резкое движение способно подтолкнуть его к грани, что было бы плохо. Очень плохо. - Сколько, - спрашивает он, зная, что нужно было бы пристегнуть ремень безопасности, но чувствуя, что это слишком непосильная задача, чтобы справиться с ней прямо сейчас, - до больницы? Ибо думает, что когда-то знал ответ на этот вопрос, но мозг отказывается сотрудничать. - Двадцать минут, - отвечает Сяо Чжань, - без пробок. Он тянется к нему и пристёгивает ремень, когда машина уже тронулась. Ибо наблюдает, как Сяо Чжань откидывается и пристёгивается сам. Их от водителя отделяет тонированное стекло, что хорошо, потому что Ибо не хочет устраивать очередное представление. И одного хватило сполна. - Сколько времени между схватками? Чжань немного колеблется, прежде чем ответить. - Семь минут, - говорит он. Его рука обнимает Ибо, прижимаясь к сидению. Диди кивает, закрыв глаза. Как же он уже устал. - Приближаемся, - произносит он. Сяо Чжань пододвигается ближе, Ибо чувствует, как он шевелится, а затем тяжесть руки на своём животе. - Не спеши, малышка, - говорит Чжань тем самым спокойным голосом, которым всегда обращается к ребёнку. – Есть куча времени. Ибо не уверен, что это так. Ему не нужно быть великим математиком, чтобы знать, что за двадцать минут к больнице у него будет ещё больше схваток, но, когда напряжение внутри нарастает, это кажется дико несправедливым. - Бля, - выдыхает он, когда схватки нарастают сильнее и быстрее, чем раньше, - сколько? - Всё ещё семь минут, - произносит Сяо Чжань высоким встревоженным голосом. Его рука всё ещё лежит у него на животе, и Ибо сжимает её, прижимая к себе, словно она способна удержать его. Всё ещё… гораздо хуже, когда сидишь. Всё тело желает встать и согнуться, но он не может. Совсем ничего не может с этим поделать, только сгорбиться, когда дыхание переходит в короткие резкие стоны. - Дыши, - говорит Сяо Чжань, словно это прямой приказ, хотя у него и дрожит голос. – Дыши через это. У тебя хорошо получается. Ты молодец. Уже близко. Мы почти приехали. - Лжец, - выдыхает Ибо, - твою мать, а… Он стонет, когда боль пронизывает его тело, надеясь всем своим естеством, что это был её апогей. Он скачет по этим волнам, и когда всё заканчивается, понимает, что полностью вспотел, а дыхание учащённое, даже когда боль утихает. - Прошло, - голос Сяо Чжаня звучит словно издалека, - блин, Ибо. Было хуже? Выглядело хуже. Ибо кивает, наконец сумев открыть глаза и посмотреть в его сторону, - ты почувствовал это, да? - Живот очень напрягся, - говорит гэгэ, - это наверняка очень больно. Мне так жаль, Ибо, чёрт. Приятно слышать подтверждение, что Сяо Чжань чувствовал это напряжение, когда его тело норовило развалиться на части. - Я справлюсь, - произносит он, пусть и не особо убедительно. Как он мог уже так устать? – я смогу, - отзывается он ещё раз более твёрдо. - Конечно сможешь, - Чжань наклоняется к нему ближе, откидывая с его лица вспотевшие волосы. Его голос тёплый и уверенный. – Ты совершенно точно справишься, Ибо. Диди дарит ему дрожащую улыбку и кивает. - Сколько? – кажется, он не может перестать спрашивать. Ему нужно знать. Сяо Чжань смотрит на часы. - Мы уже рядом, - говорит он, - он едет быстро, меньше десяти минут. - Хорошо, - Ибо откидывается на сидение. Хорошо. Скоро. Очередная схватка настигает его, когда они подъезжают к больнице. Казалось бы, что хуже предыдущей уже не может быть, но всё именно так. Он думает, что корчится немного, пытаясь несмотря ни на что продолжать дышать, ухватившись за дверную ручку, за Сяо Чжаня, за всё подряд, за что только можно держаться, чтобы пройти через эту агонию. Гэгэ расстёгивает его ремень, только схватка закончилась, и Ибо рухнул на сиденье, пытаясь перестать трястись. - Вот, иди сюда, дай я… - он натягивает кепку на голову Ибо, приглаживает нежными прикосновениями его волосы, очень осторожно надевает на него маску. У диди мелькает мысль, что он мог бы помочь, что он должен быть в состоянии надеть собственную маску, но каждое движение даётся с огромным трудом, а ему ещё как-то выходить из машины. Сяо Чжань тоже надевает кепку, низко надвигая её на глаза. - Ты можешь идти? – спрашивает он. – Думаю, всё в порядке, мы у заднего входа, и никто не знает, что ты здесь, но с креслом будет медленнее. Я хочу сначала провести тебя внутрь. Ибо кивает, не совсем уверенно, но зная, что ему необходимо это сделать. Чжань выходит, натянув свою маску, подходит к машине со стороны Ибо и помогает ему выбраться. Ноги дрожат, но он чувствует себя нормально. Нужно просто двигаться вперёд, а не сидеть, от этого уже сразу лучше. Гэгэ подталкивает его, обнимая за спину, и они заходят в больницу. Дверь за ними надёжно закрывается. В этот момент всё происходит очень быстро. Их встречает группа медицинского персонала с креслом, и последнее, что сейчас хотелось бы сделать Ибо, это сесть, но он чувствует, что может упасть в любой момент, так что позволяет себя усадить. Много разговоров, чертовски шумно, свет такой яркий и лифт двигается быстро. Людей, окружающих его, слишком много, он их не узнаёт. Рука Сяо Чжаня лежит на его плече, и ему просто необходимо дотянуться и схватиться за неё, когда лифт мчится вверх. Он слышит, как кто-то снова и снова повторяет имя доктора Лю. Кажется, они говорят о том, что он скоро будет тут, а потом начинается ужасное, знакомое ощущение нарастающей схватки. И он не может подавить звуки, которые вырываются из его глотки, отчаянно пытаясь дотянуться до Сяо Чжаня, желая только, чтобы его рука снова оказалась на его животе, словно от этого он может остаться целым, даже в тот момент, когда их ребёнок, видимо, пытается разорвать его на кусочки. Схватка нарастает и нарастает. Ещё хуже. Точно хуже, чем все предыдущие. Как они вообще могут становиться сильнее? Это слишком, он вот-вот развалится. Он не может этого выносить. Всё заканчивается так же внезапно, как и в предыдущие разы. Он тяжело дышит и потеет, а Чжань стоит рядом, держа его за руку. Он находится в какой-то комнате, уединённой и слишком светлой. Чжаня осторожно отодвигают в сторону, а Ибо поднимают с кресла, быстро снимая с него одежду и переодевая в халат. Должно быть неловко, но, честно говоря, он уже далёк от того, чтобы его это беспокоило. Они быстро подключают его к аппаратуре. Слышится тихий шёпот, пока ему проверяют давление и сердечный ритм. Он закрывает глаза, чувствуя себя выжатым и измученным, словно мокрая тряпка. - Эй, - гэгэ внезапно опять оказывается рядом. Ибо моргает открытыми глазами, отчаянно радуясь, что тому ещё позволяют быть здесь. – Доктор Лю приехал. Они сейчас заберут тебя. Меня с тобой не пустят. Они знали об этом, и раньше это казалось нормальным, пока ситуация не должна была быть чрезвычайной, а просто запланированной простой процедурой. Но сейчас всё ощущается гораздо хуже, и Ибо не может ничего с собой поделать, продолжая цепляться за руку Сяо Чжаня, словно маленький ребёнок. Чжань убирает волосы с его лица. - Говорят, это не займёт много времени, - говорит он, - ей уже не терпится выбраться, - он улыбается несмотря на то, что тоже весь вспотевший с широко раскрытыми от беспокойства глазами, - я буду там, когда ты проснёшься. Ты даже не узнаешь, что я уходил. Ибо кивает. Он справится. Он… правда не хочет этого делать, но полагает, что любые другие варианты уже явно остались позади. - Хорошо, - говорит он, - хорошо, просто… Он так хочет, чтобы Сяо Чжань его поцеловал. Очень сильно. Но они окружены толпой незнакомцев, а всё вокруг слишком яркое и слишком громкое, и всё, что он может, это ещё сильнее сжать гэгэ руку прямо перед тем, как того утаскивают прочь, когда персонал толпится вокруг Ибо, готовясь перевезти его в операционную. А потом всё вокруг размывается. Свет и звуки. Его помещают под общий наркоз, как и было запланировано с самого начала. Он не уверен, в какой именно момент всё исчезает. Последние звуки, которые доносятся до него, - ровные голоса медперсонала.

***

Он медленно приходит в себя. Моргает, наблюдая слишком яркие огни вокруг, кажется, что слышит плач ребёнка. Хотя, вполне возможно, что он разносится только в его голове. Снова пропадает в темноте. Кажется, словно только на мгновенье, но, когда приходит в себя, находится уже в другой комнате с более мягким светом, а вокруг тихо. Во рту пересохло, веки кажутся тяжёлыми, словно он пытается выплыть к состоянию бодрствования, пытается пробраться на поверхность. Немного сдвигается, чувствуя, словно всё его тело находится от него где-то далеко. - О, эй, - слышится очень мягкий голос, - папочка просыпается. Папочка. Он снова моргает. Комната вокруг обретает очертание, и первое, что он видит… - Чжань-гэ, - голос звучит хрипло, он сглатывает и пытается ещё раз, - Чжань-гэ… Гэгэ сидит рядом с его кроватью, совсем близко и держит на руках свёрточек, настолько маленький, насколько только можно себе представить. Его очки слегка перекошены, волосы просто в эпическом беспорядке, словно он взлохматил их руками. Выглядит измученным с красными глазами, но у него на руках их малышка. - Хочешь познакомиться с нашей доченькой? – голос Сяо Чжаня звучит так мягко, словно льющаяся песня, когда он медленно встаёт и подходит к Ибо. – Вот, можешь взять, просто… Он протягивает её Ибо в руки, и диди автоматически выгибает локоть так, чтобы положить на него её головку. Кажется, словно она совершенно ничего не весит, словно тут только одно одеяльце. На ней надета шапочка, надвинутая на лоб, и она издаёт тихий жалобный звук, когда Сяо Чжань прижимает её к груди Ибо. - Какая она маленькая, - произносит диди. Его голос звучит изумлённо. Она крошечная, но идеальная. Её закрытые веки кажутся почти прозрачными, а носик, словно пуговка. Она зевает, подняв к лицу кулачок и сморщив нос, и у Ибо внутри всё тает. - Два килограмма девятьсот грамм, - говорит Чжань, - говорят, что всё хорошо, хоть она и решила быть ранней пташкой. - Два килограмма девятьсот грамм, - вторит Ибо, наблюдая, как она вздыхает, прижимаясь лицом к его груди. Проводит пальцем по её щеке, которая кажется такой нежной и мягкой. Его никогда не заботили чужие младенцы, он не замечал в них ничего привлекательного, но его дочь, прямо здесь в его руках кажется такой совершенной, что её охота взять и укусить. - Хороший вес, - Сяо Чжань осторожно устраивается на краю кровати, словно старается не раскачивать её. – Ты в порядке? – спрашивает он. – Как ты себя чувствуешь? Ибо всё ещё смотрит на ребёнка. Он не думает, что способен отвести взгляд, даже если попытается. - Я не знаю, - произносит он беспомощно. Сяо Чжань немного смеётся, протягивает руку, чтобы положить на голову их дочери. Она чуть-чуть вздрагивает от касания, распахивая глазки и подозрительно смотрит на папу. - Извини, извини, - тихо говорит он, поглаживая её по головке. Малышка широко открывает рот, тихонько угукая, немного сдвигается и утыкается глазами в Ибо. И он пропадает. Дыхание перехватывает. Она слишком хороша. Такая крошечная, и смотрит на него, поднимая в воздух свой маленький кулачок, и он замечает, какие у неё идеальные ноготки. Внезапно у него мелькает мысль, что он точно будет драться с каждым, кто посмеет её обидеть. - Она идеальна, - говорит он, и голос получается таким, словно он с кем-то спорит. - Так и есть, - гэгэ смотрит на него, и у Ибо кое-как получается перевести на него взгляд, - ты выглядишь измученным, - говорит он, касаясь его щеки. - Да, но я в порядке, - Ибо правда так думает, - моя мама? Чжань смотрит на часы. - Она скоро будет здесь, - говорит он, - за ней отправили машину. - Хорошо, - он смотрит вниз на их дочь, потом опять на Сяо Чжаня, - ей нужно имя. Чжань наблюдает за ней так, словно тоже не может насмотреться. Она успокоилась, тяжело дышит, её грудь опускается и поднимается. Глазки закрываются, открывается ротик, потом она снова просыпается, словно она тут главная, и ей необходимо за всем следить. - Нужно, - соглашается гэгэ, - но сначала нам нужно было с ней встретиться. Они говорили об этом, снова и снова блуждая по кругу, и в итоге решили подождать. Даже ближе к концу, когда Ибо стал огромным и чувствовал, как их дочь медленно вертится у него в животе, он всё ещё не мог себе представить, каково это будет, когда она будет здесь, в его руках, настоящий человечек. Его дочь. Как можно назвать кого-то, в чьё существование не до конца веришь? Теперь, когда он держит её на руках, ощущает на своей груди её тяжесть, он чувствует, что ей необходимо имя, что она заслуживает, чтобы о ней знали. - Моя мама всё время говорит, - медленно произносит он, - что бы ни было… что бы уже ни случилось… - он бросает на Сяо Чжаня противоречивый взгляд, - что она появилась благодаря любви, - его голос немного ломается на последнем слове, приходится сильно моргнуть и сглотнуть прежде, чем получается продолжить, - как насчёт… Вэйцы? – он снова смотрит на гэгэ, - хранящая любовь. Ту, что она сбережёт в своём сердце. Ту любовь, что мы ей подарим. Все мы. - Ван Вэйцы, - мягко произносит Сяо Чжань. Вместе с их командой они решили, что она будет представлена дочерью Ибо, нося его имя. Слыша это сейчас приглушённым голосом Сяо Чжаня, это звучит… хорошо. Чувствуется правильным. – Ван Вэйцы, - ещё раз повторяет Чжань, словно напевает их дочери песенку. – Тебе нравится, малышка? Она выдыхает влажным воздухом на грудь Ибо, пока её реснички слегка колышутся. - Думаю, да, - Сяо Чжань смотрит на Ибо с широкой дрожащей улыбкой, - наша дочь. Наша Вэйцы. Они будут вспоминать это годами, но Ибо совершенно уверен, что это не его вина, что он начинает плакать в этот момент.

***

До Ибо ещё не до конца доходит осознание реальности, пока они не возвращаются домой и не проводят там почти целый день. - Боже, - говорит он Сяо Чжаню перед сном, хотя ещё почти светло, но они все трое слишком истощены, - у нас есть ребёнок. У него кружится голова, когда он смотрит на неё в крохотной колыбели, самой маленькой, которую они купили для первых месяцев, когда она будет с ними днём и ночью. Его мама предложила взять её сегодня в свою комнату, но как бы мучительно он не устал, Ибо не мог вынести мысли, что она будет не в пределах вытянутой руки. - Так и есть, - говорит Чжань, выглядя так, словно сейчас свалится, пока снимает с себя одежду. Он медленно моргает, глядя на Ибо красными глазами из-за очков. Его кожа бледная, но он улыбается каждый раз, когда смотрит на диди, а потом на Вэйцы, словно не может поверить, что они оба настоящие, - господи. Он садится на кровать рядом с Ибо, предельно контролируя свои движения. Вэйцы сопит рядышком. Такая маленькая. Она кажется ещё меньше в пижамных ползунках. Пока они готовились ко сну, она что-то там устало бормотала, сжав в кулачки крошечные ручки, иногда морщась, словно собирается закричать, но вместо этого только выдыхая. Оба смотрят на неё. Ибо не в состоянии держать голову, но свернулся осторожно на боку так, чтобы видеть её. Всё его тело жутко болит всеми возможными способами, которые он даже не может перечислить. Он прижимает подушку к животу, чтобы унять боль в месте разреза. Ему кажется, что он не спал несколько недель и судя по медленным движениям Сяо Чжаня, тот чувствует себя так же. - Она наша, - говорит Ибо, потому что мозгу нужно напоминание: это их ребёнок. Они сотворили её. Она принадлежит им. Святые небеса, у него есть ребёнок. Чжань кивает и проводит пальцем по щеке Вэйцы. Её тело дёргается, и она сердито икает на него, широко открыв глаза всего на секунду, что веселит их обоих. - У неё столько волос, - удивлённо говорит он, кладя руку на её крошечную головку. Так и есть, под шапочкой оказалась кипа тёмных взлохмаченных волос. Сердце Ибо сжимается при одном взгляде на неё. - Она идеальна, - говорит он и зевает настолько сильно, что у него трещит челюсть. – Боже, как же я устал. Сяо Чжань, сидящий на краю кровати в одних трусах, наклоняется вперёд, прикрывая его глаза ладонью. - Нам пора спать, - говорит он, - всей семье пора. Вэйцы издаёт звук похожий на согласие, и Ибо не может сдержать глупую ухмылку, расползающуюся по его лицу. Он наклоняется, чтобы посмотреть на неё, и о, её глаза, наконец закрываются и изо рта вырывается молочно-влажный вздох. Он хватает руку Чжаня и крепко её сжимает. Пытается сформулировать какие-то слова, но мозг слишком переполнен, и получается только смотреть на гэгэ. - У нас всё хорошо, - произносит Сяо Чжань устало, но уверенно, - она наша. Это ты, я и Вэйцы. Мы вместе. Одна команда, — говоря это, он снова наклоняется вперёд, словно объясняет правила их дочери. - Команда, - сонно повторяет Ибо. - Именно, - Чжань встаёт и обходит кровать, залезает под одеяло с другой стороны, двигаясь так, словно у него конечности болят не меньше, чем у самого Ибо, - команде пора спать. Семейный отбой. - О, слава богу, - говорит Ибо. Гэгэ выключает прикроватную лампу, оставляя лишь мягкий свет ночника, который они поставили, чтобы видеть, что делать, когда Вейцзы неизбежно разбудит их, и вероятно, довольно скоро. Сяо Чжань подлезает к нему, и Ибо хотелось бы перевернуться, чтобы видеть его, но весь этот процесс одновременно сложный и болезненный, так что он не думает, что у него хватит на это сил. Впрочем, всё в порядке, - гэгэ прямо здесь позади него, обвивает рукой его бок, положив руку на подушку, которую Ибо прижимает к животу. Такое чувство, словно удерживает его внутренние органы. Тело Сяо Чжаня греет его, и Ибо ощущает, как тает рядом, словно тот самая большая в этом мире грелка. - Ибо, - мягко отзывается Чжань, касаясь губами плеча диди. Он прижимается ближе, а его голос дрожит, - не могу поверить, что ты создал её. – Он обнимает Ибо, нежно, но крепко, и тот чувствует, что его тело месяцами не было так расслабленно, - ты сделал это. Ибо тоже не может в это поверить. Два килограмма девятьсот грамм ребёнка, который поразительно недавно жил внутри него, а теперь тяжело посапывает рядом. - Безумие просто, - шепчет он в подушку. Сяо Чжань целует его плечо. - Это невероятно, - он зевает, прижимаясь лицом к коже Ибо, поднимая колени так, чтобы прижаться к нему сильнее, - Боже, я так устал. Нам нужно спать, пока она спит. Все об этом твердят. - Не проблема, - отвечает Ибо. Слова получаются размытыми и медленными. - Я встану, - бормочет Сяо Чжань, хоть он и повторил это уже три или четыре раза, пока они ложились спать. – Когда она проснётся, я её возьму. Ибо похлопывает по руке гэгэ, покоящейся на его животе, единственной части, до которой он может легко дотянуться. - Мама сказала, что заберёт её утром, - говорит он, зевая. Глаза сами закрываются, —я сказал, что она может просто зайти. - Боже, - отзывается Сяо Чжань, - это не будет странно? Что я… что мы… - Пофиг, - бормочет Ибо. Он уже почти уснул. – У нас уже есть ребёнок. Она нас даже не заметит. Приятно не обращать на это внимание. Думать о том, что мама придёт забрать Вэйцы, чтобы присмотреть за ней и дать им с Чжанем выспаться, свернувшись вместе клубочком, потому что они семья. Все они – семья. - Ты прав, - тело Сяо Чжаня расслабляется позади, а его рука всё ещё успокаивающе переброшена через его бок, - ты прав. Он снова касается губами плеча Ибо, и тот проваливается в сон.

***

- Готов? – спрашивает менеджер Ибо. Ибо бросает на себя ещё один взгляд в зеркало в гримёрке. Он выглядит неплохо. Над телом всё ещё нужно работать, но его одели так, что он выглядит почти также стройно, как и раньше. Прошлой ночью он немного поспал – далеко от понятия достаточно, но макияж прикрывает все погрешности. Диди одет в Chanel, и чувствует себя максимально комфортно, словно готов покорить мир. Это относительно быстрый поворот – они ещё остались в том месте на шесть недель после рождения Вэйцы – Сяо Чжань то уезжал, то возвращался, но основное время проводил с ними. Вероятно, это очевидно любому, кто обращает внимание, но ещё одна перемена, которую Ибо принесла послеродовая жизнь – его ещё меньше, чем раньше, волнует, кто там что думает. У него появились дела поважнее, так что любой слух, касающийся его и Сяо Чжаня, честно говоря, не заслуживает его переживаний. У него достаточно поддержки в индустрии, чтобы никто не стал подтверждать эти слухи. В любом случае, заголовки по типу «тайное дитя любви Ван Ибо и Сяо Чжаня» звучат так невероятно, что их можно прикрыть одним движением пальца. Он ещё не вернулся в форму, в которой был до рождения ребёнка, но и это его не волнует. Он готов послать гораздо большее количество вещей. Постепенно возвращается к своему привычному графику тренировок, но получается медленно. Уже одна возможность двигаться с лёгкостью что-то, что он больше не будет воспринимать, как данность. Его одели в узкие чёрные брюки (всё ещё с немного широким поясом), и в куртку свободного кроя, что вполне присуще Chanel, и он чувствует себя хорошо. Готов. - Пойдём, - говорит он, кивая отражению Ли Мэй в зеркале. Интервью достаточно скучное, как почти каждое его интервью. - Люди рады снова видеть вас на публике, - говорит репортёр. – Вы готовились к новой роли? Это не совсем даже вопрос, и Ибо подумывает его просто проигнорировать и подождать следующего журналиста, но Ли Мэй ненавидит, когда он так делает, так что он слегка кивает. Мужчина делает паузу, ожидая, когда же Ибо продолжит, но он просто смотрит в ответ. Он же не нагрубил, на вопрос-то ответил. - И, хм, ходят слухи, что вы готовились не только к этому, - продолжает журналист после неловкого молчания. Опять нет вопроса, даже близко. Ибо молчит дальше. Репортёр откашливается, перебирая заметки у себя в руках. Он выглядит смущённым. Ну, они вдвоём в этой лодке. - Совсем недавно вы объявили, что являетесь отцом совершенно прекрасной девочки! И опять не вопрос. Ибо слегка приподнял бровь. На лице журналиста на секунду застывает широкая улыбка. - Как вам удалось держать эту новость в секрете? – спрашивает он в отчаянии. Хорошо, вот, это уже вопрос. Ибо приподнимает одно плечо, и снова опускает. - Я не люблю распространяться о своей личной жизни, - отвечает он. - Верно… - мужчина, кажется, еле сдерживает вздох, - но это огромные новости. Уверен, ваши фанаты жаждут увидеть вашу фотографию с малышкой. - Он делает паузу, и выдаёт следом на одном дыхании, - у вас есть такая, которую вы могли бы нам показать? Он немного осваивается, и Ибо наклоняет голову. - Думаю, у вас есть официальный снимок. Кажется, журналист вздыхает с облегчением, поворачивая лицо к экрану, на котором показывается изображение, для которого Ибо неохотно подписал передачу средствам массовой информации. - Они не перестанут просить, - твердила Ли Мэй, когда приехала навестить его после рождения Вэйцы, - будут преследовать нас, охотиться, отправлять папарацци, если не получат официальный снимок. - Они в любом случае будут это делать, - сварливо ответил Ибо, обнимая Вэйцы одной рукой, кормя её другой с бутылочки. Её глазки закрыты от блаженного счастья, когда она ест, и ему тошно от одной мысли, что их ждёт по возвращении в Пекин. - Ты прав, - бодро говорит Ли Мэй, - но они будут более целеустремлённо бороться за первую фотографию. Ибо знает, что она права, но всё равно ненавидит эту мысль. Сейчас он смотрит на экран, пытаясь держать лицо, но понимает, что всё равно немного улыбается. Они выбрали фотографию, где он держит Вэйцы. Прошло всего шесть недель, но от осознания, насколько она уже больше, чем то крошечное, худенькое существо сразу после рождения, его сердце выскакивает из груди. На фотографии он держит её на плече, прижимая к себе молочной щёчкой, розовый ротик слегка приоткрыт. Он сам стоит в профиль – малышка смотрит в камеру, но он всё равно занимает большинство пространства на снимке. Это крупный план, поэтому не видно вторую руку, которой он придерживает её за попу, но он отлично помнит её вес. Второй рукой он придерживает её спинку, слегка прижимаясь щекой к её голове. Помнит мягкость волос на своём лице и внезапно отчаянно хочет обнять её прямо сейчас. Прикусывает изнутри щеку, возвращая в норму своё выражение. Его лицо на фотографии – классическое для фотосессий: стальной взгляд одним уголком глаз, чуть приподнятый подбородок, рот слегка приоткрыт, но это ладно. Не такой цветочный бутон, как у его дочери, но определённую параллель провести можно. (Она похожа на него. Это было очень странное осознание, когда к нему наконец дошло: смотря на неё, можно сразу сказать, что она его.) Шум в зале стоит огромный, словно перекатывается волна шока, сопровождаемая громкими аплодисментами. Ибо изо всех сил старается не вздрогнуть. - Только посмотрите на это прекрасное лицо, - говорит журналист, сияя сначала в сторону Ибо, а затем публики, когда ликование зала усиливается. – Она пойдёт в шоу-бизнес прямо как её отец? У диди не получается сразу стереть презрительное выражение со своего лица, но удаётся вернуться к более вежливому виду, когда он произносит: - Это решение она будет принимать сама, как делал и я. - Конечно, конечно, - мужчина явно занервничал, и это хорошо. Значит, будет вести себя почтительно. Ибо поднимает подбородок выше и смотрит на него, заложив одну руку за спину, в ожидании следующего вопроса, который по договорённости касался предстоящей роли в сериале. Их с Вэйцы фотография всё исчезает с экрана. Это глупо, что он скучает по ней? Такое чувство, словно его пронизывает удар. - Естественно, у всех есть огромный вопрос, - продолжает журналист, и Ибо почти уверен, что его скучающий взгляд превращается в свирепый. Это не согласованный вопрос, и если нервозность репортёра перешла в потребность победить Ибо в его собственной игре, то он будет сильно разочарован. – Интересующий всех вопрос, м-м-м, - мужчина дрогнул под стальным взглядом артиста. – Кто… то есть… О, неужели Ибо придётся убить этого парня? Такой вариант вполне возможен. Его челюсть стиснута так сильно, что он чувствует свой пульс в том месте, где рука до боли сжимает микрофон. - На кого она больше похожа? – заканчивает слабым голосом журналюга. Похоже, он струсил произнести свой дико неуместный вопрос. Это понятно по тому, как он потеет. Но и этот не намного лучше, однако Ибо тут определённо заметно больше всех. - Вы видели фотографию, - холодно отвечает диди, указывая на уже пустой экран. – Не думаете, что она похожа на своего отца? Аудитория с радостью это проглатывает – вздохи и возгласы толпы становятся ещё громче, и он бросает в их сторону быструю улыбку, которую тотчас убирает, повернувшись к репортёру. - Конечно! – воодушевлённо выкрикивает мужчина. Ли Мэй наверняка знает его имя. И он больше никогда не получит возможность брать у Ибо интервью. – А теперь вы собираетесь приступить к съёмкам своей новой роли. Можете рассказать нам подробнее? Ибо может.

***

- Ты отлично справился, - Сяо Чжань медленно кружится по гостиной с их капризной, плаксивой дочерью. Она так рада увидеть Ибо, вернувшегося со своего бесконечного сраного интервью, что улыбается ему широкой беззубой улыбкой – это совсем новая, настоящая улыбка, а не просто вдох, и она каждый раз топит его сердце. Она сунула в рот кулачок, радостно ликуя, будучи на руках. Теперь она слишком устала – плохо спала днём и ей просто необходимо баиньки, но похоже, она просто не может оторвать от них двоих взгляд. Когда она становится такой, ей резко нужен только Сяо Чжань. Она сжимает его футболку своими крошечными сердитыми кулаками, прижимаясь к его груди, время от времени икая, когда он гладит её по спине, кружась по комнате в последовательном ритме. - Этот парень был ублюдком, - бормочет Ибо. Он снял сценическую одежду и опять влез в свои спортивные штаны для беременных – его шов по большей мере зажил, но после дня на ногах побаливает всё тело, и не хочется, чтобы его сжимало что-то больше необходимого. Он застёгивает толстовку и устраивается с пивом на диване, пока Чжань наворачивает круги по комнате. - Ли Мэй потом устроила ему выговор, - он делает глоток, и напиток кажется ему вкуснее, чем должен, но прошёл практически год без алкоголя. – Он был готов разрыдаться, - чудесная картина, воспоминание приносит ему мрачное удовольствие. - Ну, во всяком случае, теперь вряд ли кто-то посмеет задавать ещё вопросы, - Вэйцы тяжело дышит, влажно вздыхая, уткнувшись Сяо Чжаню в грудь. Моргает всё медленнее и медленнее. На лице сонное хмурое выражение и кулачки потихоньку выпускают футболку гэгэ из цепкой хватки. - Она заснёт через пять секунд, - замечает Ибо, когда Чжань в очередной раз проходит возле дивана. - Не сглазь, - шипит тот, прикрывая одной ладонью её ушко. Вэйцы немного приподнимает голову, но это скорее рефлекс, потому что она быстро возвращается к папе на грудь и остаётся там. Её ротик приоткрывается, а глаза всё ещё закрыты. Сяо Чжань строго поглядывает на Ибо поверх её головы, делает ещё пару кружков и садится рядом на диван. - Уснула, - бормочет он, откидываясь на спинку дивана, вытягивая вперёд свои длинные ноги, пока Вэйцы удобно устраивается на его груди. Она пускает слюни на его футболку, а её щёчки такие пухленькие и хорошенькие, и Ибо не собирается плакать, точно нет, он в состоянии справиться с этими послеродовыми гормонами. Гэгэ смотрит на него с мягкой улыбкой. - Она по тебе скучала, - говорит он, - клянусь, она знала, что ты ушёл. Я уверяю. Ибо вполне уверен, что это неправда – ей шесть недель, единственное, по чему она скучает, это по отсутствию еды, но готов купиться на эту удочку. - Я скучал по ней, - признаётся он. Поднимает взгляд на Сяо Чжаня. Боже, как же он прекрасно выглядит с их дочерью на руках, в мятой футболке с закатанными рукавами, прижимая её к себе. Его очки заляпаны, а глаза светятся счастьем при виде Ибо. – И я не соврал. Она правда похожа на своего отца. На обоих. Сяо Чжань тихо фыркает, и Вэйцы тяжело выдыхает ему на грудь, словно отголосок этого фырканья. Они оба стараются не рассмеяться от этого звука. - Она похожа на тебя, - говорит гэгэ, - точная твоя копия. - Глаза, - говорит Ибо, всматриваясь в Сяо Чжаня поверх бутылки, пока делает ещё глоток, - у неё твои глаза. Это его просто убивает, насколько её глаза одинаковы с глазами Чжаня. Рот гэгэ изгибается в ухмылке. Он прижимается губами к макушке Вэйцы, вдыхая мгновенье её запах. - Ну, - произносит он, - в этом ты, возможно, прав. - Я прав, - Ибо допивает пиво, наклоняется вперёд, ставит бутылку на журнальный столик прямо рядом с подставкой для бутылочки Вэйцы на ночь. Он полагает, что им обоим нужно было что-то, чтобы успокоиться после интервью. - Хорошо, что скажешь на то, чтобы уложить эту малышку в кровать? – он смотрит на Сяо Чжаня, чувствуя, как в животе медленно нарастает жар. - О, - отвечает гэгэ, осторожно подаваясь вперёд, чтобы встать на ноги. Вэйцы не шевелится. – Похоже, у тебя есть планы на вечер? – Он бросает на Ибо взгляд через плечо и приподнимает бровь, направляясь в спальню. - Есть, - говорит диди, устремившись за ним, - действительно. - Хм, - выдаёт Сяо Чжань, перемещая спящую Вэйцы в колыбель отработанным взмахом рук. Они выявили, что укладывать её быстро получается лучше, чем пытаться делать это с осторожной медлительностью. Она легко устраивается на матрасе, слегка толкаясь ножкой в ползунках. – Хочу больше об этом послушать. Вэйцы спит с ними в одной комнате. Она просыпается поесть каждые три часа и нет никакого смысла ходить туда и обратно по дому. Они смотрят на неё через перила кроватки, наблюдая, как она глубоко ровно дышит, приоткрыв крошечный ротик. - Я просто люблю её, - говорит Ибо. Он хватается за раму колыбели, и ему требуется большой вдох, чтобы подавить эмоции. - Я просто люблю тебя, - произносит Сяо Чжань, обнимая его одной рукой и притягивая ближе. - Помолчи, - Ибо протирает глаза, - я тут пытаюсь работать над контролем гормонов. - Не уверен, что даже ты с этим можешь справиться, - голос гэгэ звучит задорно, - даже ты, великий Ван Ибо. - Я могу хотя бы попытаться, - диди делает вдох, немного подрагивая, и подключает радионяню. Он смотрит на Сяо Чжаня, и пусть у него в глазах стоят слёзы, он всё ещё готов, даже более чем готов, к своему прежнему плану. – Чжань-гэ, - отзывается он. И это всё, он позволяет теплу литься из его тела, положив руку Сяо Чжаню на бедро, притягивая его ближе. - Ибо, - шепчет гэгэ с притворной строгостью, - не перед нашей дочерью. Диди усмехается, сжимая руку на бедре Чжаня, и толкает его к двери. - Тогда веди меня в гостевую, - говорит он, - у меня есть парочка идей. - Каких идей? – спрашивает гэгэ, позволяя пропихнуть себя через дверной проём. - О, - Ибо легко закрывает дверь, прежде чем прижать Сяо Чжаня к стене снаружи, - я подумал, что можно было бы начать как-то так. Он целует его, долго и жарко, и тот практически стекает по стене, обвивая руками плечи Ибо, из его горла почти сразу вырывается тихий стон. - А потом? – добавляет гэгэ низким голосом. Ибо любит этот сексуальный голос Сяо Чжаня. Он не слышал его слишком долго. В первый месяц с Вэйцы они были практически неработоспособны. Если бы не помощь мамы Ибо, честно говоря, он не уверен, выжили бы они или нет. Сяо Чжань ездил в командировки, то и дело выкраивая дни, чтобы возвращаться. Ибо восстанавливался, и, хотя у него удивительно высокий порог переносимости боли, кесарево сечение всё ещё серьёзная операция (о чём ему постоянно напоминали мама, врач, и боль, от которой перехватывало дыхание, если двинуться слишком резко). Только после того, как они вернулись в город, он начал более-менее приходить в себя, достигнув вершины на сегодняшнем интервью. Тот парень был сволочью, но ему не нравятся большинство журналистов, и успех в пресечении агрессивной линии допроса поднял ему настроение. Он устал, конечно, и всё ещё немного разгневан, но всё в порядке, он чувствует себя хорошо. Более, чем хорошо. - Ну, - он прижал Сяо Чжаня ещё ближе к стене, наклонившись, словно собирается снова поцеловать, но вместо этого приблизился губами к его уху и прошептал, - думаю, что хочу тебе отсосать. – Ему нравится тот мягкий звук, который вырывается у гэгэ в ответ на это предложение, - и думаю, что не хочу торопиться. Я так скучал. Скучал по твоему члену у себя во рту. Руки Чжаня поднимаются, крепко сжимая бёдра Ибо. - Думаешь, сможешь быть терпеливым? – продолжает диди. Он пытается вернуться к повседневному тону, но голос звучит с хрипотцой. Кажется, это он не сможет быть терпеливым. Теперь, когда он произнёс это вслух, ему так хочется почувствовать член Чжаня во рту, что тот невольно наполняется слюной. Он жаждет ухватиться за бёдра гэгэ, чувствуя, как тот толкается под ним, слушать его стоны, заглатывая его глубоко, быстро, безжалостно, пока он не изольётся ему в горло. Ибо чувствует себя слегка обезумевшим, отстранившись, но это нормально. Это хорошо, потому что взгляд у Сяо Чжаня тоже немного дикий. Он встряхивает головой, двигаясь по стене. - Ибо, - произносит он, и его голос немного ломается, боже, снова. Как же он любит этот сексуальный тон, - уверен, что ответом на этот вопрос будет «нет». Он тянется вперёд и захватывает уста Ибо, целуя его самым грязным способом, который только можно вообразить, обещая много всего интересного. Колени Ибо слабеют, когда Чжань отпускает его, дыхание учащается. Приходится прокашляться, прежде чем удаётся снова начать говорить. - Ну, есть только один способ это проверить. Сяо Чжань громко смеётся, спотыкаясь по коридору вслед за Ибо, дёргая его за толстовку и пытаясь сунуть руки в его треники. Они оба на мгновенье замирают, но Вэйцы не издаёт ни звука. В гостевой есть радионяня, но он готов поспорить, что у них есть как минимум несколько часов, из которых они намерены извлечь максимум пользы. - Иди сюда, - диди прикрывает за ними дверь, толкая Чжаня на кровать, - посмотрим, помню ли я ещё что-то. Сладкий звук запыхавшегося хихиканья гэгэ стоит боли от падения на колени. Протягивая руку, чтобы открыть пуговицу на штанах Сяо Чжаня, Ван Ибо думает, что вполне может являться самым счастливым человеком на этой планете.