Иногда нам даётся шанс

Мама Ибо всё ещё не спит, когда он добирается домой. Машина привозит его из аэропорта около одиннадцати вечера. Она обнимает его в прихожей ещё до того, как тот успевает снять обувь. - Только посмотри на себя, - говорит она, глядя на него с мягкой улыбкой, а потом опять заключает в объятия. – Посмотри на себя. Сколько времени прошло. Ты не приезжаешь домой достаточно часто. - Знаю, - отвечает Ибо, вешая на крючок свою куртку размера оверсайз, выбранную намеренно для поездки так, чтобы прикрыть все грехи. Снимает обувь, засовывает ноги в подготовленные мамой тапочки. – Прости. - Папа спит, - произносит мама, когда они оба продвигаются внутрь квартиры. – Ты же знаешь, как он рано встаёт. Увидитесь утром. - Я так и предполагал, - говорит Ибо, чувствуя себя немного странно и неловко, вернувшись спустя столько времени. Мама права. Он бывает у родителей слишком редко. Дом пахнет «домом», мамой, спокойствием, таким знакомым запахом детства. И ещё… - Мам, не надо было готовить. Она даже не взглянула на него, а сразу же затолкала за стол. Вся еда выглядит такой горячей и свежей. Точно недавно приготовлено. Курица с кока-колой, его любимая. Почти в полночь и всё только для него. - Ешь, - говорит в приказном тоне мама. – Посмотри на себя, выглядишь замученным. Тебе нужно о себе позаботиться. Спорить бесполезно. Ибо никогда не мог ей возразить. К тому же, он умирает с голоду, а еда потрясающе пахнет, настолько, что желудок сводит. Он вспоминает, что забыл сегодня поесть – после фотосессии провёл три встречи подряд и направился прямиком в аэропорт, а потом отключился в самолёте ещё до взлёта. Он правда проголодался. Мама наблюдает, как он ест, подкладывая в миску больше и больше еды, стоит ему опустошить её наполовину. Рассказывает о том, что происходит по соседству, какой-то ссоре месячной давности между соседями. Он почти сразу теряет нить повествования, но так приятно сидеть здесь, в ночной тишине дома, слышать мамин голос и чувствовать себя совершенно сытым. - Не могу больше, - наконец говорит Ибо, когда мама снова тянется к нему с едой, - правда, честно, я так наелся. Очень вкусно. Клянусь! Просто больше никак не влезет. Она пристально изучает его и наконец произносит: - Я приготовлю большой завтрак. Встаёт и начинает мыть посуду. Ибо тоже поднимается, хватает парочку тарелок и несёт на кухню. Мама цокает на него, когда замечает, забирает посуду и говорит в указательном тоне: - Иди сядь. Вместо этого он прислоняется к кухонной стойке. - Я составлю тебе компанию. - Чепуха, - усмехается мама, но выглядит при этом довольной, складывая в холодильник еду. – Я наготовила наперёд. Твой мальчик, друг, он же всё ест, правда? На губах Ибо появляется ухмылка. - Конечно, мам. Ему понравятся твои блюда. Так странно думать о том, что Сяо Чжань появится в доме его родителей. Просто уму непостижимо. Мама снова ухмыляется, повернувшись к раковине. - Ты хорошо о себе заботишься? – спрашивает она через плечо. - Да, - он начинает толкаться туда-сюда о тумбу, но вспоминает, что мама это не любит и просто прислоняется к ней. - Ты столько работаешь, - смотрит она на него. - Это просто работа, - отвечает он, - всё нормально. Я же к такому привыкший. - Хм, - мама некоторое время молча моет посуду под монотонный домашний шум кухни, наполняющий комнату. Наконец выключает воду, поворачивается к нему лицом, вытирает руки. – Дай-ка я на тебя посмотрю, - говорит она, вешая полотенце. - Я здесь, - говорит он, но понимает, что она имеет в виду. Опускает руки по бокам. На нём просто футболка, но он знает, что живот заметен. Так странно не пытаться это скрыть. Он уже на пятом месяце, и врач во время последнего приёма сказал, что теперь он почувствует, что всё будет развиваться очень стремительно, так как все изменения в приближающемся третьем триместре очень ощутимые. Пока что нет такого чувства. Да он и не выглядит таким уж большим. Живот всё ещё легко спрятать при необходимости, но конкретно сейчас, здесь, у мамы на кухне, убрав в стороны руки, к Ибо приходит осознание – насколько же беременным он выглядит. Насколько он беременный. Мама оглядывает его критическим взглядом. - Ты слишком худой, - выдаёт она с тревогой в голосе. Не совсем та реакция, которую ожидал диди, но вполне резонная. – Тебе нужно больше есть, не только еду на вынос. – строго добавляет она, стоит ему открыть рот. – Малышу нужно больше питательных веществ. Я дам тебе с собой еды, когда будешь уезжать. Малышу. Слышать эти слова из уст его мамы. Признавать этот факт. Это всё трогает его за живое. Приходится сглотнуть, прежде чем получается произнести слова. - Я ем. Я ем здоровую пищу, правда. У него колотится сердце. Он чувствует свой живот, ребёнка там, мамин взгляд, мягкое выражение её лица даже тогда, когда она его отчитывает. - Работай меньше, - продолжает она, - от тебя не могут столько требовать. Явно не столько, как обычно. - Не будут, - отвечает он, - сейчас нужно много наверстать… ну, ты понимаешь. Что будет дальше? Насколько же всё изменится со скоростью света в течение пары месяцев. – Мы хотим сохранить это в тайне, - говорит Ибо дальше, - это не то, чем бы мне хотелось делиться с прессой. Мама фыркает. - Конечно, - говорит она, - эта пресса… - О, как он скучал по этому уничтожающему тону, с которым она говорит на эту тему, - им необязательно знать всё. Это семейные дела. Её слова звучат с такой уверенностью, что Ибо опять охватывает волна нелепых эмоций. - Точно, - выдавливает он из себя. - И ты не высыпаешься, - говорит она не менее решительно. – Тебе пора спать. Твоя комната убрана. Пойдём. Такой привычный порядок, приносящий утешение. Возвращаться домой всегда так – поначалу неловко, а потом легко привыкаешь к тому, как здесь всем заведует мама, а тебе не приходится принимать никаких решений. Она отводит его к двери его спальни, словно он внезапно позабыл дорогу и говорит: - Спи. Папа рано встанет, но ты не подрывайся – тебе нужен отдых, - снова пристально на него смотрит, гладя по щеке, - хорошо, что ты здесь. Целует в щёку, ещё раз гладит, мягко толкает в спальню. - Спи, - говорит в приказном порядке. Ибо оставил у входной двери сумку. Сначала нужно вернуться за ней, а потом можно немного побездельничать. Вещи решает не распаковывать, он правда приехал не так уж надолго, просто отрывает свою удобную одежду и туалетные принадлежности, а сумку оставляет стоять открытой на полу. Возвращаться в свою спальню каждый раз очень странно. Хоть это и не дом его детства, потому что, как только он смог обеспечить родителям место получше, они переехали, но всё же вещи остались прежними: та же односпальная кровать, тот же комод, все его вещи переехали сюда и ждут здесь, словно он в любой момент может при желании откатить время назад. Ибо переодевается и ложится на секунду в кровать. Ему ещё нужно пойти почистить зубы и всё такое прочее, когда мама пойдёт спать. Он оглядывается, чувствуя себя сытым, сонным и удивительным образом таким удовлетворённым. Тянется к своему телефону – впервые с момента, когда доехал, - пролистывает уведомления. Сяо Чжань прислал стикер с семейством кошек – мамой, папой и котёнком, подписав: «Надеюсь, ты хорошо проводишь время с семьёй». «Надеюсь, ты готов переедать, когда сам приедешь», - отправляет Ибо в ответ. Чжань отвечает без промедления: «Я на всякий случай пока поголодаю». Ибо усмехается. Его мама точно будет потрясена худобой гэгэ и воспримет это как свой личный вызов. Уж в этом он уверен. Он таращится на сообщение, пытаясь вспомнить, где тот сегодня находится. Диди знает, что он летит не с Пекина. Кажется, у него завтра ещё съёмки для рекламы, но кто бы подсказал, где. Ибо думает о Сяо Чжане в каком-то безымянном городе, в отельном номере в пастельных оттенках, строчащем Ибо сообщения (смотрит на часы) далеко за полночь. Размышляет о том, что тот будет здесь завтра вечером – в доме семьи Ибо. С целью навестить родителей Ибо, потому что он тот, от кого Ибо залетел. В беременности есть множество неловких моментов на всевозможных уровнях, но когда диди думает об этом в этот момент, то этот список явно возглавляет тот факт, - что они двое находятся здесь, потому что занялись сексом в какой-то опрометчивый момент, когда оба были воодушевлены выступлениями, в самый разгар церемонии, посреди фейерверка искр, полыхающего между ними, и почему-то не угасающему до сих пор. У него загорается лицо при мысли, что Сяо Чжань кланяется в дверях его родителям, когда всем в помещении известно, что именно от него Ибо и беременный. Завтра будет очень странный день.

***

Он правда смутно пробуждается ото сна, когда его отец начинает двигаться по дому. Слышит, как он закрывает дверь ванной, его тяжёлые шаги по коридору. Папа никогда не отличался лёгкой походкой. Ещё засыпает на какое-то мгновенье, даже достаточно глубоко, чтобы увидеть сон о гонках, какие-то важные состязания, которые очень важно выиграть, но его ноги просто отказываются двигаться, словно тонут в зыбучих песках. Досадные смешанные чувства, настолько реальные, что, проснувшись, он ещё секунду пытается сообразить, где находится, не в состоянии узнать ни комнату, ни окружающие его в ней предметы. Медленно приходит в себя, окончательно покидая сон и заставляя себя сесть. Проводит руками по лицу, по волосам, пытаясь сбросить остатки кошмара. Очень странно, что сегодня не нужно на работу. Он сидит мгновение, сонно моргнув, вглядывается в выпирающий под футболкой живот. Задаётся вопросом, когда ребёнок начнёт шевелиться. По возвращении его ждёт ещё один поход к врачу на контрольный осмотр. Ему нужно решить, хочет ли он узнать пол ребёнка. Он думает, что хотел бы знать. Это же должен быть мальчик, правда? Такое ощущение, что мальчик. Когда он думает о своём малыше, своём ребёнке, не может представить, как бы он справился с девочкой. Что он вообще знает о девочках? День тянется максимально медленно. С утра его кормит мама, накладывая слишком много еды, приговаривая, что он должен есть больше, бегая при этом туда-сюда на кухню. Потом Ибо принимает душ, чувствуя, как же прекрасно иметь целый день без встреч и телефонных звонков. Одевается как-то осторожно. Глупо, почему он вообще об этом думает. Тут только его семья. И просто Сяо Чжань. Он смотрит на часы, застёгивая на запястье ремешок – осталось примерно шесть часов. Тем не менее, Ибо натягивает через голову чёрную футболку, разглаживает её, смотрит критически в зеркало на то, как она легла на животе. Джинсы перестали быть самой удобной вещью в мире, но у него ещё есть одни, которые неплохо сидят. Он расчёсывает волосы, чтобы они не высыхали в безумном хаосе, и думает, что выглядит хорошо. Отлично. Закатывает глаза сам своему отражению. Нужно расслабиться. Мама убеждает его выйти на улицу: «Нужно немного солнца! Подыши воздухом! Это для тебя хорошо. И для малыша тоже». В итоге он ковыряется в шкафу в прихожей в поисках баскетбольного мяча, запрятанного среди кучи вещей. Тот неплохо сохранился, так что Ибо берёт его и идёт на задний дворик, высматривая установленный там щит. Отец возвращается домой, как раз в тот момент, когда он лёгким движением руки забрасывает мяч в корзину. Сетка издаёт приятный звук. Когда папа заходит во двор, Ибо бежит ловить отскочивший от бетона мяч. - Папа, - говорит он, чувствуя внезапную волну волнения. Достаточно странная реакция на собственного отца. Он слегка потеет под футболкой и невероятно чувствует наличие своего живота, но папа подходит к нему с улыбкой и крепко похлопывает по плечу. - Ты так поздно приехал, - говорит он. - Знаю, - Ибо немного постукивает мячом на месте, - мама столько всего наготовила. Отец кивает. - Она хочет тебя накормить, волнуется ведь, - он оглядывает сына с ног до головы, - у тебя всё хорошо. Это даже не вопрос, но Ибо всё равно кивает. - Да, - он ловит мяч, держит его секунду в руке, прежде чем снова отпустить. Кивает в сторону здания, - мама опять готовит? Выходя на улицу, он слышал сильный запах, так что почти уверен, что будет цыплёнок с пятью травами. Папа кивает. - Пошли обедать. Она только с утра это приготовила, а уже ужином занята. Когда твой друг приедет? Ибо снова ловит мяч и в этот раз оставляет его в руках, прижав к бедру. - Около четырёх, предполагаю. Отец снова кивает. - Его не нужно подвезти? Диди качает головой. - Он возьмёт машину. Необязательно вдаваться в подробности, как усердно работает команда Сяо Чжаня над тем, чтобы эта поездка прошла тихо, и как он будет незаметно пробираться из аэропорта. Его отец об этом знает, но они не говорят на эту тему. Было бы странно обсуждать с папой вопросы славы. Это кажется таким далёким здесь, когда он дома. Тут он просто Ибо. - М-м, - протягивает отец и разворачивается к зданию, жестом показывая сыну идти за ним, - давай не будем заставлять твою маму ждать. Обед очень вкусный, потому что всё, что готовит мама, очень вкусно. Её цыплёнок с пятью специями просто несравненный, и если это то, что она приготовила на обед, то каким же будет ужин. Ибо снова сонный, и мама немедленно гонит его назад в комнату. - Отдыхай, когда чувствуешь, что нужно, - ругает она его, - слушай своё тело. Прислушивайся к малышу. То, как она произносит «малыш», наполнено каким-то глубинным счастьем, даже когда её голос звучит сурово. Она звучит довольной, словно именно этого она и ждала, словно этого ей и хотелось. Ибо благодарен, как просто она воспринимает эту идею с ребёнком, с внуком, не обращая внимания на остальные связанные с этим вопросы. По-настоящему сложные вопросы. Ибо тоже отпускает их на данный момент, и ложится вздремнуть.

***

Присутствие Сяо Чжаня в доме его родителей кажется Ибо одновременно и более, и менее странным, чем он предполагал. Чжань общается с ними легко, его улыбка и приветствия искренние, а поклоны чрезвычайно уместны. У Ибо немного такое чувство, словно он задержал дыхание с самого своего приезда. Вокруг Сяо Чжаня образовалась суматоха. Они четверо втиснулись в прихожую, говоря на перебой. Мама указывает гостю на тапочки, отец спрашивает о перелёте, а Ибо пытается схватить ручку его чемодана, чтобы затащить в дом. Гэгэ ловит его взгляд, пока разувается, балансируя на одной ноге, опёршись о стену для удержания равновесия. Его улыбка становится шире, когда он видит Ибо. - Привет, - произносит он, и перед глазами диди внезапно мелькают образы из прошлой ночи в танцевальной студии, а это совершенно не то, о чём нужно думать в прихожей родителей. - Привет, - Ибо уверен, что его улыбка выглядит слишком блаженно, но его это сейчас не заботит, - надеюсь, ты проголодался. Сяо Чжань снова улыбается на слова мамы Ибо. - Идёмте, впусти друга, не стой посреди дороги. Пусть он устроится и умоется с дороги перед ужином. - Пошли со мной, - говорит Ибо, и Сяо Чжань устремляется за ним, не забыв ещё раз поклониться родителям. Они направляются в гостевую комнату дальше по коридору. Вообще, это кабинет, но диван в нём раскладывается. Мама уже всё подготовила, включая свежие простыни и безупречно гладкое одеяло. Комната выглядит очень уютно и уединённо, прямо напротив спальни Ибо. Диди ставит чемодан рядом с кроватью, кивая в её сторону. - Честно, правда очень удобно. Сяо Чжань кивает. - Я и не сомневаюсь. Он улыбается Ибо, и это кажется немного странным, словно они давно не были наедине. Дверь всё ещё приоткрыта, и слышно, как родители препираются на кухне, но такое чувство, что звуки доносятся издалека. - Хорошо выглядишь, - произносит гэгэ, поднимая руку так, словно хочет коснуться Ибо, но вскоре опуская её, - тебе идёт быть дома. Ибо кивает с лёгким сожалением. - Кажется, что я за последние двадцать четыре часа проспал больше, чем обычно за неделю. - Хорошо. Это хорошо, ты выглядишь… расслабленным. Это последнее, что Ибо правда чувствует. У него по всему телу мурашки от того, что Сяо Чжань здесь, прямо перед ним, так близко и выглядит так прекрасно, что всё, что Ибо хотелось бы… - Эй, - произносит Чжань, и на этот раз протягивает руку, касаясь запястья Ибо, от чего возникает чувство, что оно способно сломаться от одного этого касания. Он не должен себя так вести. Дело совсем в другом. Сяо Чжань тут, чтобы взять ответственность, а не уклоняться от содеянного, из-за чего они оба оказались в этой ситуации. Диди опускает глаза на то место, где его держат за запястья, и пытается не сделать того, к чему стремится каждая клеточка его тела. Не хватает Чжаня за руку, не притягивает к себе, не целует до потери пульса прямо здесь – в кабинете родителей. Он этого не делает, но думает, что именно об этом просто кричит его тело. Снова возбуждение накатывает волной, такой быстрой и горячей, что он задаётся вопросом, не исходит ли оно от него, словно феромоны, которые Сяо Чжань мог бы почувствовать, стоит ему только наклониться достаточно близко… - Всё проходит нормально? – спрашивает гэгэ, пока Ибо пытается снова включить свой мозг. – У них всё нормально... с этим? Ибо кивает, всё ещё чувствуя головокружение от того, насколько ему хочется просто… ладно, сосредоточься, Ван Ибо. - Нормально, - отвечает он, - мама правда счастлива. Видно по куче еды, что она приготовила. Он смотрит на Сяо Чжаня, на его слегка заляпанные очки, глаза, уставшие в уголках. Как же Ибо счастлив, что он здесь. - Ну что ж, - произносит тот с улыбкой, - я приехал подготовленным. Умираю с голоду. Съем всё, что передо мной поставят. Ибо качает головой. - Будь осторожен, чтобы тебя не услышали, - говорит он. – А то к отъезду будешь таким же большим, как я. Он кладёт руку на живот на мгновенье, и Сяо Чжань смеётся так ярко и чисто. - Пойдём, - говорит он. Они направляются к двери, и Чжань кладёт руку Ибо на поясницу. Пусть это всего какой-то миг, но Ибо чувствует, как его пронизывает всепоглощающее тепло, и улыбается, ведя гэгэ к столу.

***

- Уф, - Сяо Чжань немного преувеличенно пошатывается, пока они бредут вдоль улицы. – Ты не ошибался. Твоя мама – сила, с которой необходимо считаться. - Знаю, - говорит Ибо, который и сам переел, но всё равно улыбается. – А я тебя предупреждал. - Да, было дело, - отвечает гэгэ, поглядывая на него. – Хорошо, а куда мы идём? Показывай дорогу. Родители Ибо выгнали их после обеда, потому что мама настаивала, чтобы они пошли прогуляться. - Как раз стало прохладно. Она права. Солнце село и больше не жарит так, как раньше. Ибо надел рубашку с пуговицами поверх футболки, чтобы скрыть живот, натянул кепку, которая должна неплохо скрывать лицо. Не то, чтобы кто-то обращал на них особое внимание, уж не в районе, где живут его родители, но в последнее время они особенно осторожничают. Чжань тоже надел кепку, которая не сказать, чтобы особо меняла его вид - уже один его рост привлекает внимание, но пока он в очках и простой одежде, никто не должен догадаться бросить на него второй взгляд. - Сюда, - говорит Ибо, поднимая подбородок. – Всего в паре кварталов отсюда есть парк. Можем посидеть у реки. Обычно там тихо. Они бредут вперёд, размашистая походка Сяо Чжаня медленнее обычного. Он что, притормаживает для Ибо? Думает, что пятый месяц беременности — это какая-то травма или что-то в этом роде? Ибо смотрит перед собой и намеренно ускоряет шаг, пока гэгэ от него не отстаёт. - Мне идти помедленнее для тебя, старик? – кричит он через плечо. – Чжань-гэ так устаёт в своём преклонном возрасте. Сяо Чжань смеётся, подбегая немного, чтобы догнать его. - У меня нет инвалидности, - многозначительно произносит диди. - Хорошо, хорошо, я понял, - Чжань поднимает руки, сдаваясь, когда они подходят к парку. Вокруг почти никого нет, но Ибо в любом случае ведёт их по самой малолюдной тропе. – Извини. Я не имел этого в виду. Я же не знаю, каково это. Хочу, чтобы ты о себе заботился. - Я в порядке, - отвечает Ибо, - ты же меня видел. Тебе кажется, что у меня не хватает сил? Я полон сил, Чжань-гэ. На него снова накатывают воспоминания, он видит свою руку вокруг члена Сяо Чжаня в танцевальной студии той ночью. Не в первый раз он сожалеет о том, что не рискнул опуститься на колени и отсосать ему прямо там. Чжань засовывает руки в карманы и покачивает головой, шагая рядом. - Точно, - говорит он, - у тебя полно сил. Прости. Он ударяет плечом по плечу Ибо, и тот примирительно толкает его в ответ. - Вот, - говорит диди, глядя на тропинку. В сумерках в парке только мигают фонари. – Там впереди можно присесть. В стороне от того места, где поворачивает река, спрятанная в гуще деревьев, стоит скамейка. Ибо иногда приходит сюда, когда приезжает к родителям и ему хочется побыть одному, не привлекая при этом внимания. Хорошее безопасное место. Он чувствует себя расслабленным, словно это обычный визит к родителям, в той вселенной, где он не так знаменит. Он просто приехал домой, пока ещё может путешествовать, чтобы дать маме посуетиться над ним, и позволить родителям провести немного времени с его… с Сяо Чжанем, чтобы они убедились, что всё нормально, что они оба в порядке, что всё будет хорошо. Ибо садится на скамейку и гэгэ легко приземляется рядом. Его спина немного простреливает, и, видимо, это заметно по его лицу. - Ты в порядке? – изо всех сил старается говорить обычным тоном Чжань, но на его лице опять проскальзывает обеспокоенность. Ибо пожимает плечами. - Такое бывает иногда, - говорит он, - просто небольшая боль. Говорят, что это нормально – странные покалывания и боли просто от всего… этого. Он обрисовывает ситуацию жестом. Сяо Чжань молчит мгновенье. - Спина? – наконец произносит он, откинувшись на скамейке, скрестив руки на груди и вглядываясь в Ибо. Ибо кивает, немного поежившись. - Да, - признаётся он, - ещё в бёдрах бывает странное ощущение. Я звучу, словно пожилая женщина. – Он корчит гримасу, и Чжань слегка усмехается, - не знаю, всё это до сих пор странно. Гэгэ замолкает на мгновенье. - Ты хорошо выглядишь, - произносит он наконец. Ибо смотрит на него ошарашенно. - Извини, я знаю, что это звучит странно, - Сяо Чжань проводит рукой по волосам, - ты высокий и такой стройный, а когда поворачиваешься, заметно, что там… ребёнок и… я не знаю, - он разворачивается, повернувшись к Ибо лицом, - тебе идёт. Диди определённо рад сумеркам, которые скрывают, как он краснеет. - Я выгляжу нелепо, - отвечает он. Чжань отрицательно качает головой. - Не могу согласиться, - он кладёт руку на спинку скамейки, касаясь ладонью плеча Ибо, и спрашивает. - Странно? Что я здесь? Ибо мотает головой. - Я думал, что так может быть, но… - он ещё раз качает головой, - нет. Знаешь, ты нравишься моей маме. Всегда нравился. Сяо Чжань слегка наклоняет голову. - Я правда беспокоился, что это может измениться, - говорит он, - после того, как я… ну, ты знаешь. Ибо не может сдержать ухмылку, которая поднимает уголки его рта. - Слушай, мы оба… ну, ты знаешь. Чжань хихикает, поглаживая большим пальцем плечо Ибо, маленькими круговыми движениями, и Ибо не уверен, что тот вообще осознаёт, что делает это. - Мы оба, - проговорил Сяо Чжань, - определённо оба, - а потом откашлявшись добавляет, - но, кажется, она нормально к этому отнеслась? - Она рада ребёнку, - когда-нибудь станет менее странно произносить это вслух? – она волнуется о… ну, о многих вещах, что и нас с тобой волнуют. Пресса. Конфиденциальность. Как это всё будет… потом. Он об этом волнуется. Его это правда беспокоит. Как это всё будет? Как они объяснят малыша в его жизни? Они не смогут прятать от медиа целого ребёнка. Он и не желает. Он не намерен, чтобы его собственный ребёнок не был частью его жизни из-за подобной глупости, однако… - Это будет непросто. - Будет, - соглашается Сяо Чжань. Его палец всё ещё медленно бродит по плечу Ибо, а в следующий миг рука немного сжимается вокруг. – Но мы разберёмся. Ибо кивает. Вокруг них стемнело, пока они сидят здесь, и теперь он едва различает черты лица гэгэ, хотя тот совсем близко. Никто не проходит мимо них, в этом укромном месте на повороте, и Ибо внезапно глубоко чувствует жар тела Сяо Чжаня, сидящего рядом, и его ухмылку, когда он одаривает Ибо любопытной улыбкой. Всё что нужно, это ослабить контроль над собой. Снова. Просто отпустить всё, осознание, как он должен себя вести, а затем наклониться и захватить губы Сяо Чжаня в поцелуе. Он чувствует свою беспомощность в тот момент, когда на секунду даёт себе волю и все его тщательно подавленные эмоции, словно ураган устремляются наружу. Нет, он совершенно не собирался целовать Сяо Чжаня, как и не собирался протягивать руку к его лицу, чтобы углубить поцелуй настолько, пока не простонет в его рот, так задыхаясь от возбуждения, что едва чувствует свои конечности. Он знает, что нужно остановиться, хотя бы попытаться, но Чжань тянет его на себя, целует в ответ с такой же страстью, притягивает ближе, словно желает, чтобы Ибо забрался к нему на колени. Ибо находится примерно в трёх секундах от того, чтобы именно так и поступить, все его высшие функции мозга отключаются в один момент, когда Чжань, наконец, отстраняется. Ибо тихонько скулит ему в горло, не желая отпускать. - Блин, - произносит Сяо Чжань мягко и чувственно, - мы не должны этого делать. – Он делает глубокий вздох, и в этот момент сердце Ибо успевает провалиться в желудок, но он продолжает. – Не здесь. И, вероятно, не вернувшись домой к твоим родителям, правда? Его руки всё ещё держат Ибо и они прижимаются друг к другу. Одна рука утонула у Ибо в волосах, а другая обхватила бедро, и диди понимает, что им нужно отодвинуться, отлипнуть друг от друга, но ни один из них, похоже, не в состоянии это сделать. «Не здесь,» - вот, что сказал Сяо Чжань, а не: «Совсем нет. Ты не так понял ситуацию, это не то, на что я рассчитывал». Ибо всё ещё не знает, какого хрена они творят, но что ему известно наверняка, так это то, что ему нравится, как Сяо Чжань всё ещё учащённо дышит и как медленно убирает руку из его волос, отодвигаясь к краю скамейки и делая глубокий вдох. - Мне двадцать девять, - проговаривает он непринуждённым тоном, - и ты мог бы подумать, что я в состоянии не завестись после трёх минут поцелуев в общественном месте, где любой человек из всей провинции мог бы наткнуться на совершенно новую историю для этих краёв, однако… Он поднимает руки, позволяя им упасть на колени, и качает головой. Ибо ухмыляется. Он не может сдержать улыбки, несмотря на собственный каменный стояк, пусть они и должны вернуться к родителям и вести себя вежливо и подобающе, несмотря на то, что он на пятом месяце беременности и, по всей видимости, ему придётся бороться с возбуждением довольно долго в обозримом будущем. - Честно говоря, Чжань-гэ, - произносит он чопорным тоном, - тебе и правда нужно получше держать себя в руках. Сяо Чжань смотрит на него обиженно, но заметно, что он тоже борется со смехом, и они оба начинают ржать на скамейке, откинувшись назад, опершись друг о друга плечами и глубоко дыша, изо всех сил пытаясь вести себя, как взрослые разумные люди.

***

Им удаётся вернуться домой в подобающем во всех отношениях виде. В конце концов, они ещё досматривают с родителями фильм в гостиной. Ибо даже не понял, что это за кино, слишком уж его отвлекают блики в очках Сяо Чжаня, который, устроившись на диване, внимательно смотрит на экран, реагируя на все мамины комментарии с самым примерным видом. Вот только Ибо так сильно хочет его, что не видит ничего перед глазами. Родители ложатся спать только после окончания фильма. Мама целует Ибо в щеку и уходя, похлопывает Чжаня по плечу, ещё раз убедившись, что они точно не голодные и у Чжаня точно есть всё необходимое для комфортного ночлега. - Всё есть, - отвечает гэгэ, вежливо подскакивая, стоит встать маме Ибо. Он нависает над ней, будучи настолько выше, что это выглядит словно искажённая перспектива, - честное слово. Спасибо. Спасибо большое. Гостиная выглядит очень опустевшей, когда они остаются вдвоём. Сяо Чжань всё ещё стоит, таращась на Ибо. Такое чувство, словно с того момента, когда они сплелись на той лавочке в парке, совсем не прошло времени, будто это всё продолжается. Ибо немедленно возвращается в то неистовое состояние возбуждения, от которого трудно дышать. Чжань присаживается на диван на другом конце. Выпрямляет спину. Его глаза всё ещё потемневшие, когда он смотрит на Ибо. - Нужно немного подождать, - говорит он осторожно, - прежде чем ложиться, правда? - Точно, - голос Ибо звучит с хрипотцой, и он откашливается, - вероятно, это хорошая идея. - М-м, - Сяо Чжань немного ёрзает по обивке. Хорошо, что они расселись по разным углам. Ибо думает, что стоит ему пододвинуться ближе и его рука тотчас окажется у гэгэ на бедре. Он мог бы обхватить его пальцами, пройтись по шву на джинсах. Мог бы медленно, но решительно двигаться рукой вверх, пока бы… Теперь Чжань прочищает горло, и Ибо переводит взгляд на его лицо. - Бля, Ибо, - говорит он мягко, - мне не стоит знать, о чём ты только что думал, да? – Он качает головой, - твоё лицо было… Диди краснеет с головы до ног. Он не может поверить, что сидит со стояком на родительском диване, и ему всё равно, что они находятся прямо здесь, чуть дальше по коридору. Ну ладно, ему не всё равно, но он не уверен, что у него хватит самообладания не забраться на Сяо Чжаня, если тот приблизится к нему хотя бы на сантиметр. Чжань опять трясёт головой. - Ты выглядишь угрожающе, - говорит он всё ещё также нежно. – Где… мм? – Он чешет затылок, - комната твоих родителей? - Там сзади, - отвечает Ибо. - А, - кивает гэгэ. - Мы ближе к выходу, - глупо говорит диди, словно это не очевидно, - прямо… друг напротив друга. Неужели он настолько возбуждён, что кровь перестала поступать в мозг? Похоже на то, потому что все его мысли перемешиваются и уходят на задний план под удары пробегающего по телу желания. - Точно, - кивает гэгэ, сжав руки в кулаки на коленях, - ладно, хорошо, я правда устал, – он смотрит на Ибо через диван, - как и ты. Ибо немедленно вскакивает. Он не протягивает руку, чтобы коснуться его руки, потому что подозревает, что если дотронется до него, то велика вероятность, что на этом диване они и останутся. - С ног валюсь, - соглашается Ибо, - нам немедленно нужно в кровать. Пошли… - Идём, - Сяо Чжань встаёт, и у диди окончательно срывает крышу, когда его глаза падают на пах Чжаня, на котором явно слишком туго сидят джинсы. Когда у него получается поднять глаза на лицо гэгэ, и он встречается с его приподнятой бровью, Ибо уверен, что его щёки пылают. Он поворачивается на одной пятке и ведёт их по коридору. Колеблется буквально секунду, но Сяо Чжань прижимается сзади и толкает его через дверной проём в спальню. Кажется, они собираются заняться этим в его детской кровати. Ибо даже не успевает полностью повернуться, когда его утягивают в поцелуй – отчаянный, прямо посреди комнаты, словно они не виделись неделями, а то и месяцами. Так целуются, находясь в самой опьяняющей, безумной стадии отношений, когда от каждого касания создаётся ощущение, словно влюбляешься сильнее и сильнее. Ван Ибо отгоняет от себя эту мысль, утопая в губах напротив, пытаясь заглушить звуки, которые ему хочется издавать. Из его горла всё равно вырывается лёгкий стон, когда Чжань хватает его за бёдра и притягивает ближе, прижимая их друг к другу с животом Ибо между ними. - Боже, это горячо, - шепчет Сяо Чжань ему в рот, тихо, густо, отчаянно, - это… ты такой… - Ш-ш, - говорит Ибо, пытаясь дотянуться до дверной ручки, чтобы запереть дверь, - нам нужно вести себя тихо, будь тихим, мы не можем… - Буду, буду, - задыхается Чжань, - я буду тихим, я… блядь. Чжань не успевает выдохнуть, потому что Ибо как раз расстёгивает его пояс, пуговицу, тянет вниз молнию и, наконец, берёт в руку член. Вытаскивает его из нижнего белья, и тот так идеально лежит в его руке – гладкий, влажный, возбуждённый. Внезапно ладони оказывается недостаточно. - Тихо, - шепчет Ибо, удерживая гэгэ за бёдра так, чтобы он прислонился к столу напротив кровати, - тебе нужно вести себя тихо… Он опускается на колени, на мягкий ковёр своей спальни, и звук, который издаёт Сяо Чжань правда звучит приглушённо – прерывистый стон, который тотчас отдаётся в члене самого Ибо. У него течёт слюна, когда он всасывает плоть Чжаня в рот. Он хотел этого, боже, как же он этого хотел. Почувствовать снова его вкус у себя на языке. Скольжение по его губам. Ноги Сяо Чжаня упёрлись с двух сторон о колени Ибо. Он обхватил одной рукой его шею, а другой сжал край стола до побелевших костяшек, когда диди с широко открытыми глазами взял его ещё глубже. Все органы чувств Ибо работают на полную мощность. Его член такой твёрдый, что приходится опустить на него руку, при этом мягко постанывая вокруг члена Сяо Чжаня. Гэгэ тяжело дышит, выдавая только совсем тонкие стоны каждые несколько секунд, пока он вбирает его плоть. Отчаянно желая этого. Он настолько увлечён, что это похоже на какую-то петлю обратной связи, словно он может чувствовать каждое скольжение во рту собственным членом. Он обхватывает Сяо Чжаня одной рукой, подрачивая ему и посасывая одновременно. И это так хорошо, идеально, но всё ещё недостаточно. Ибо хочет, чтобы тот потерял рассудок точно так же, как он чувствует, что теряет свой. Он поднимает вторую руку, цепляясь за бедро Чжаня и опускается глубоко, захватывая его к самому горлу. Он чувствует блаженное головокружение, словно способен заниматься этим целый день. Сяо Чжань цепляется в него, и он правда тихий, но больше не способен сдерживаться, бормочет имя Ибо, еле слышно постанывает, пытаясь двигать бёдрами под цепкой хваткой. Сильнее сжимает руку у него на плече, а затем задыхается, немного слишком громко, кончая Ибо прямо в рот, прямо как тот и мечтал. Хорошо, как же хорошо чувствовать, как дрожит от нехватки воздуха Сяо Чжань. Ибо жадно проглатывает всё до последней капли, наслаждаясь вкусом, желая большего. Чёрт, как же он возбуждён. Наконец, позволяет Чжаню выскользнуть из своего рта, и всё, что может сделать, это прижаться лбом к его голому бедру в том месте, где сам же стащил с него штаны и задрал рубашку. Трётся лбом, затаив дыхание, желая кончить так сильно, что чувствует, как сходит с ума. - Ибо, - гэгэ пытается поднять его на ноги, но ему требуется больше одной попытки. Когда он наконец с этим справляется, вместо того чтобы натянуть штаны обратно, выскакивает с них, попутно стягивая через голову рубашку, - иди сюда, - говорит он, подталкивая Ибо назад. – Дверь заперта? Позволь мне… могу я… я хочу… Эти бормотания кажутся Ибо чрезвычайно забавными в его душевном состоянии. - Всё что угодно, - отвечает он, и, похоже, именно это и имеет в виду, он готов позволить Сяо Чжаню делать с ним всё, взять его без подготовки прямо здесь в его детской кровати, - прошу… Ему приходится остановиться, чтобы сглотнуть, умирая от желания. - Тише, - шепчет Чжань, таща его к кровати, - тише, мы должны быть очень-очень тихими. Ибо ловит себя на мысли, что он хнычет, когда Сяо Чжань расстёгивает его штаны и спускает вместе с бельём достаточно низко, чтобы можно было легко из них выбраться. - Прошу, - выдыхает он, похоже, слишком громко, раз гэгэ хватает его губы в поцелуй, ловя эти неистовые звуки. - Ш-ш, - шепчет Сяо Чжань ему в рот, разворачиваясь, чтобы снять с Ибо рубашку, которую тот усердно пытается стащить через голову. – Позволь мне увидеть тебя, - произносит он на выдохе, - хочу видеть тебя, хочу… Ибо наконец избавляется от своей рубашки, растянувшись рядом с Чжанем, отчаянно желая… чего-то. Чего-угодно. Он перекатывается на Сяо Чжаня, и они оба замирают от скрипа кровати. - Тихо, - говорит гэгэ, но всё нормально, Ибо может вести себя тихо, пока у него есть возможность целовать эти губы. Он прижимается к Чжаню, живот чуть-чуть мешает, пока он пытается дотянуться к его рту. Этого никогда не будет достаточно. Он мог бы целовать его вечно. Почему они просто не целуются всё время? - Подожди, - шепчет Сяо Чжань, немного отталкивая Ибо. Тот издаёт тихий горловой звук. Он опьянён своим желанием, насколько он в этом нуждается. – Подожди, - повторяет Чжань, кладя руки ему на бёдра, - я хочу тебя видеть, позволь мне. Он отодвигает Ибо назад, и тому удаётся сесть, оседлав гэгэ. О, может быть, он прав, это неплохой способ. Кровать больше не издаёт звуков. Колени Ибо упираются в бёдра Чжаня по бокам, и он опускается на них. Не может ничего с собой поделать, - обхватывает себя рукой и поглаживает, упёршись взглядом в Сяо Чжаня. Тот смотрит туда, где выпирает живот Ибо – всего пять месяцев, а он уже такой округлый. - Он же будет ещё больше? – бормочет Чжань, проводя большими пальцами с двух сторон. Эти прикосновения вызывают дрожь желания, пробегающую по позвоночнику Ибо, и он не может перестать трогать себя. Он теперь тоже мокрый, и ему это нравится, скольжение руки, мысль, что, возможно, он капает на гэгэ. - Посмотри на себя, - говорит Чжань так тихо, что Ибо едва улавливает, - продолжай, - добавляет он так, словно у того есть выбор. У Ибо такое чувство, что он уже вечность твёрдый. Он балансирует на грани, рука на члене ощущается так хорошо, а то, как Сяо Чжань смотрит на него в процессе в стократ усиливает эмоции. – Ты такой… налитый. Заткнись, - добавляет он, когда Ибо начинает смеяться, приподнимая лицо к потолку. На выражение лица Чжаня практически невозможно теперь смотреть. – Ты, ты такой… ты потрясающе выглядишь. Бля, у тебя огромный член. Ибо снова смеётся, обхватив сильнее коленями бёдра Сяо Чжаня. - Ты это знал, - выдавливает он из себя, позволяя своему огромному члену скользить между пальцами, пока Чжань опускает глаза, чтобы наблюдать за ним. Его член снова напрягается, он определённо заинтересован в происходящем, а Ибо… очень заинтересован в члене Сяо Чжаня. - В следующий раз, - говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ниже, - в следующий раз, когда будем дома, я хочу прокатиться на тебе. Взгляд Чжаня ещё больше потемнел, а руки сжались на его бёдрах. - Хочу оседлать тебя вот так, - выдыхает Ибо, - забраться на твой член, трахнуть вот так, пока ты не кончишь… - боже, он так близко. Он оттягивает рывки, пытая сам себя, пытаясь продержаться дольше, пока не… - Я хочу, чтобы ты делал вот так, тянул меня за бёдра, опускал меня, пока ты не… - у него срывается дыхание. Он больше не способен говорить. Не может смотреть на Сяо Чжаня, ловить его потемневший взгляд, приоткрытый рот, розовые от поцелуев губы, - будешь так глубоко, я хочу… Он прикусывает губы, пытаясь не сорваться на крик, потому что он собирается… он почти… он не может сдержаться, больше нет, и он кончает… так жарко, в отчаянном рывке, по всему животу Сяо Чжаня, по его полувставшему члену. Издаёт приглушённые звуки, пытаясь проглотить их, промолчать. Упёршись одной рукой Сяо Чжаню в грудь, дрожит всем телом. Теперь хочется рухнуть. Он чувствует, как трясутся его бёдра, когда он откидывается назад. Совместными усилиями им удаётся усадить Ибо рядом с Чжанем на слишком маленькую кровать, производя при этом минимум шума и пытаясь унять подступающий хохот, шикая друг на друга. У Ибо кружится голова. Внезапно он стесняется всех своих грязных разговорчиков, но, честно говоря, слишком сонный и удовлетворённый, чтобы придавать этому слишком много значения. - Мы были достаточно тихими? – спрашивает он, прижимаясь лицом к плечу гэгэ. Сяо Чжань дрожит от тихого хихиканья. - Думаю, да, - говорит он, - ну, я правда на это надеюсь. У твоих родителей уже и без того есть море причин меня осуждать. – Он немного ёрзает на кровати, поворачиваясь лицом к Ибо. Протягивает руку и кладёт на изгиб живота Ибо. – Не хочу сделать всё ещё хуже. Его рука отдаёт теплом на коже в месте касания. Он наблюдает за Ибо в свете прикроватной лампы и тоже выглядит сонным, моргает слеповато, его очки остались где-то на столе. - Они тебя не осуждают, - зевает Ибо, - ну или, может быть, немного, но я уже говорил ранее. Они счастливы. По большому счёту. Его мама не говорит этого прямо, но ребёнок для неё не такая большая проблема, как тот факт, что они не могут пожениться. - По большому счёту, - повторяет Сяо Чжань со вздохом, который звучит… печально. – Мне кажется, мы всё сделали как-то задом наперёд, Ван Ибо. - Что сделали… - Ибо прерывает себя на полуслове. Они оба слышат скрип пола в коридоре возле комнаты его родителей и замирают. Диди вглядывается в лицо Сяо Чжаня в тусклом свете, вслушиваясь. О, вот, звук закрывающейся двери в ванную со стороны спальни родителей. – Тебе нужно идти, - шипит он, толкая Чжаня, который уже скатывается с кровати, подбирает с пола одежду и поспешно натягивает её, - если это папа, то он осмотрит весь дом, чтобы проверить выключил ли я свет и всё такое. Лицо Сяо Чжаня появляется из-под воротника рубашки. Его волосы в полном хаосе, лицо раскрасневшееся, и Ибо больше всего на свете хочет поцеловать его. Вместо этого он вылезает из постели, приоткрывает дверь и выглядывает в гостиную. - Иди, - шипит он через плечо, - сейчас. Гэгэ выпрыгивает за дверь почти до того, как Ибо заканчивает говорить, на мгновенье прижимая руку к его плечу, и исчезает в гостевой. Диди ждёт, пока не увидит свет под дверью, и закрывает свою дверь, слабо прислонившись к ней. Он слушает, как его отец, которого с потрохами выдают его тяжёлые шаги, и правда идёт по коридору туда, где Ибо явно оставил свет в гостиной. Это кажется немного забавным, думает он, вернувшись назад к кровати и скользнув под одеяло. Ему двадцать три года, он беременный, прячет своего… нужно придумать обозначение получше, чем «отец ребёнка». Он устал, кажется, словно его потряхивает, когда он пытается выключить ночник. В комнате холодно и странно одиноко. Кровать пахнет сексом, а подушка, к которой он прижимается лицом, перевернувшись на бок, Сяо Чжанем – древесным ароматом его средства для волос. Он прямо напротив, ещё ближе, чем когда Ибо был в гостевой комнате у того дома. Сквозь пелену надвигающегося сна он мечтает, как они могли бы свернуться здесь калачиком вместе, в этой слишком маленькой кровати. Чжаню пришлось бы притянуть его поближе, прильнуть к его спине, обнять его живот. Он засыпает, представляя, как тёплая тяжесть прижимает его крепко к себе.

***

- Думаю, всё прошло довольно хорошо, - Ибо набрал Сяо Чжаня за кулисами Day Day Up. Сяо Чжань улетел более поздним рейсом, и было странно осознавать, что он ещё слонялся по Лояну, даже когда диди уже улетел. – Хорошо, что мы съездили. Им нужно было убедиться, что всё в порядке, знаешь? Хорошо. Он прилетел в Чаншу прямо из Лояна. Это был длинный перелёт, но неделя с семьёй была такой лёгкой, что теперь его переполняла энергия. Ему хотелось бы сейчас не иметь нужды в такой осторожности. Теперь он носил огромную мешковатую рубашку поверх ещё одной просторной футболки. Не то, чтобы это, конечно, особо отличалось от его привычных нарядов для шоу, но он правда боится выдать себя во время появления на национальном телевидении. - Я рад, - голос Сяо Чжаня звучит так тепло, немного сонно, что Ибо находит забавным, ведь у того тоже были выходные последние пару дней, а перелёт ещё короче – он ненадолго вернулся в Пекин, - твои родители – замечательные люди. Я рад, что мы поговорили. Ибо кивает, пусть даже гэгэ не видит, как он наматывает круги по комнате отдыха в ожидании, когда его позовут на причёску и макияж. - Что моя мама тебе сказала? Гэгэ отказывался выдавать, что ему сказала мама, когда позволила помочь ей с посудой после длинных уговоров, строго прогнав Ибо с кухни смотреть с отцом телевизор. Вернулись они оба смеющимися, и мама приподнялась на цыпочках, а Чжань наклонился, чтобы она могла поцеловать его в щеку, похлопывая при этом по плечу. - Ничего, - всё что ответил тогда гэгэ, - просто поговорили кое о чём. Она тебя очень любит. Он опять повторил то же самое и сейчас. - Ничего такого, клянусь. Она просто хотела убедиться, что у тебя всё хорошо. - Могла бы меня самого об этом спросить, - отметил Ибо. - Ей хотелось это услышать из достоверного источника, - произнёс Сяо Чжань. - Эй! – Ибо аж перестал суетиться по комнате и повернулся, чтобы опереться на столик в гримёрке, скрестив руку на груди и опустив на живот, - я говорю ей правду. Чжань рассмеялся. - Я знаю, знаю. Она просто волнуется. Знает, что ты очень требователен к себе. - Я в порядке, - возражает Ибо. В дверь стучат и следом в проём просовывается голова Хань-гэ. Ибо машет ему рукой, - ладно, мне пора. - Перезвони, когда вернёшься в отель, - зевает в трубку Сяо Чжань. Ибо не может не усмехнуться. - А ты не будешь тогда спать, старик? - Помолчи, дитя, - парирует в ответ гэгэ, - поговорим позже. Хань-гэ закрыл за собой дверь и присел на подлокотнике небольшого диванчика, наблюдая за Ибо. - Поездка домой удалась? Диди кивает, засовывая телефон в карман. - Всё прошло отлично. - Ты немного отоспался? – Хань-гэ осматривает его критически, но одобрительно кивает, оценив увиденное. – Выглядишь лучше. Расслабленно. - Так и есть, - подтверждает Ибо. Он снова начинает наматывать круги, будучи не в состоянии устоять на месте. – У меня теперь столько энергии. Как бы хотелось исполнить танцевальный номер. Этот сегмент они приостановили – сцена слишком близко к публике, и контролировать крупные планы не так легко, как в случае площадки побольше. Однако Ибо всё ещё чувствует, как ему охота двигаться, продолжая пробегать в голове отработанные шаги. Хань-гэ наблюдает за ним. - Ты по-прежнему хочешь держать всё в тайне, - проговаривает он, звучит, словно вопрос. Ибо кивает. Хочет. Просто ему хотелось, чтобы из этого не приходилось делать такое огромное дело. - Да, - отвечает он. - Значит, нужно продолжать быть осторожными, - кивает Хань-гэ, - мы набросаем черновик игрового шоу. Четверо сидят за столом, прикрывая живот Ибо, обсуждая вопросы и ребусы. Будет забавно, Ибо согласен, он знает, что это к лучшему, но… - Да, - говорит он. Хань-гэ скрещивает на груди руки, вглядываясь в своего младшего коллегу. - И с этого момента, - произносит он, - нам нужно изменить очерёдность твоих появлений в видео. Это временно, ты же понимаешь, но если мы хотим сохранить твою конфиденциальность… Ибо кивает недовольно. Он знает. Ему всё это известно, но он не хотел думать об этом слишком много. - Очерёдность, - признаёт он. Хань-гэ кивает. - Да, я подумывал о некоторых заранее записанных скетчах, - говорит он. – Съездим в пару мест, где можно контролировать угол камеры. Вообще, звучит весело. Однако, Ибо не может отделаться от ощущения, что его сошлют в деревню, где будет нечем заняться кроме ожидания, когда пройдут последние месяцы беременности. Этот план немного запутает ситуацию. Не придётся просто исчезнуть. - Мы сделаем так, чтобы это сработало, - обещает Хань-гэ. – Ты передал маме мои наилучшие пожелания? – его строгий взгляд упёрся в Ибо через оправу очков. Диди усмехается. Маме нравится Хань-гэ. - Естественно, - говорит он, - она была очень благодарна за твою помощь. - Она прекрасная женщина, - уверенно произносит Хань-гэ, - отличная мать. Ибо кивает, он знает это. - Ладно, - Хань-гэ встаёт, положив руку Ибо на плечо. – Рад, что ты вернулся. Визажист должна быть уже готова, - стоило ему это сказать, как в дверь резко постучали, и в проёме показалась Хуэйфан. - Тебя ждут для укладки и макияжа, лаобан. У краешков глаз Хань-гэ появились морщинки от улыбки. - Увидимся на площадке.

***

Ибо всё ещё полон сил, когда возвращается в Пекин. Прямиком из Чанши он мчится на несколько промо-съёмок, благодаря которым занят ещё почти неделю. Одна работа за другой, но он практически закончил. К ночным перелётам он привыкший, так что возвращаться назад в отель и падать после окончания съёмок казалось чем-то практически депрессивным. В голову приходит мысль, что его команда явно работает над корректировкой его перелётов, чтобы он больше спал. Честно говоря, он слишком благодарен за эти лишние часы, чтобы спорить. Его люди окружают его по прилёту со всех сторон, и, хотя ему сообщают, что он попался на глаза парочке фанатов, он находился в такой толпе, что было бы просто невозможно сделать какие-то странные снимки. Ехать домой нет никакого желания. Он привык быть среди людей. Идея пойти домой и сноваться по квартире со всей этой кипящей в нём энергией кажется совершенно непривлекательной. Хочется поехать куда-то, чем-то заняться. Покататься на скейте, или блин, как же хотелось бы сесть на байк, выплеснуть всю эту энергию на треке, снова и снова проносясь по поворотам, пока он не отточит их до совершенства. Ибо смотрит на часы и отправляет сообщение Сяо Чжаню. Он осознаёт, как нелепо себя ведёт даже в тот момент, когда выходит из машины у дома Чжаня. Конечно, он понимает. Того сейчас даже нет дома – он сказал, что подъедет позже, и что сообщил охране на ресепшене, чтобы его пропустили. Они так и делают, даже взглядом не моргнув. Ибо думает, что из этого можно сделать вывод, что не такие уж они здесь и незаметные, правда, его сейчас это совершенно не волнует. Он понятия не имеет, почему бродить одному по квартире Сяо Чжаня лучше, чем пойти к себе домой. Просто так оно и есть. Войдя внутрь, он успокаивается и роняет сумку у двери, снимает обувь, потягивает спину, которая немного затекла от сидения в самолёте. Побаливают бёдра, когда он крутится из стороны в сторону. От него пахнет самолётом, и спина правда слишком зажата. Сяо Чжаня ещё какое-то время не будет, и Ибо принимает решение принять душ в его квартире, вытаскивая из сумки запасную одежду. По какой-то причине ему это кажется таким удивительно интимным - находиться одному в гигантской ванной Сяо Чжаня, с безупречным душем и такой блестящей плиткой, словно он в каком-то шикарном гостиничном номере. Он не торопится, берёт косметику гэгэ – умывается пенкой, моет до скрипа волосы, моется сам. Ловит себя на мысли, что делает достаточно смелые предположения, словно он чего-то ожидает, но… ну, потому что так и есть. Ибо практически уверен, что они оба понимают, что это зов плоти. Спина чувствует себя получше после горячего душа, и он вытирает запотевшее от пара гигантское зеркало над туалетным столиком. Он… явно увеличился. У Сяо Чжаня большие, толстые полотенца, и Ибо берёт и обвязывается одним там, где раньше была талия, но оно сползает ниже живота. Он производит нехитрые подсчёты и думает, что уже пошёл шестой месяц. Это… вау. Рассматривает себя в зеркало, изучает своё тело, видя в основном анфас. Всё кажется ему таким же, помимо живота, который… такой очевидный теперь. Ему это одновременно понятно и не до конца, но он допускает мысль, что похоже близок, или даже уже прошёл ту точку, когда мешковатая одежда и поспешные перебежки из аэропорта способны всё скрыть. Это необычно. Кажется таким… странным. Он вытирается и натягивает заранее принесённую одежду. Хуэйфан подарила ему шорты размером побольше, которые легко тянутся. Неловко, правда? Ему повезло, что она есть у него. Она просто приспособилась к этому на каждом этапе и совершенно спокойно принимает тот факт, что её работа теперь включает в себя обеспечение его беременных потребностей помимо всех остальных повседневных задач. Ибо достаёт мягкие шорты, чтобы надеть. Он понимает, что он здесь, чтобы соблазнить Сяо Чжаня, но он слишком… беременный, чтобы наряжаться. Тем не менее, эти шорты явно короче его обычных, и пусть тоже сползают под изгиб живота, очевидно удлиняют ноги. Футболка, которую он натягивает через голову, прекрасно ложится на животе, ещё одно точное попадание от Хуэйфан. Нужно выдать ей какую-нибудь премию. Чувствует себя глуповато, подсушивая феном волосы, но он не хочет, чтобы они высохли как попало. Смотрит на телефон, направившись к выходу. Сяо Чжань должен быть уже в пути, думает он, и почему-то нервничает. Не получается точно определить нервы это или восторг, или смущение от того, как он немедленно рванул увидеться с Чжанем, словно они встречаются или что-то в этом роде. Ну, в основном, потому что он возбуждён. Ибо изо всех сил пытается не придавать этому значения – тихой вибрации под кожей. Не может же он броситься на Сяо Чжаня, только тот появится в двери. Нужно быть спокойным. Нужно немного расслабиться. Он падает на диван, снова смотрит на телефон, задаваясь вопросом… О. Пресвятые небеса. Что… Это странно, до ужаса странное ощущение, некая пульсация внутри его живота. Нет, не внутри, а изнутри по стенкам. Словно сдвиг. Так будто там действительно двигается… ребёнок. Ребёнок двигается. Внутри него. Когда дверь распахивается и в неё вваливается Сяо Чжань, Ибо без понятия, сколько времени он уже так сидит, положив руки на живот, смотря в одну точку. - Привет, - произносит гэгэ. Он широко улыбается и прекрасно выглядит, а всё, на что сейчас способен Ибо это взглянуть на него, пытаясь вспомнить, как говорить. – Ты…? – улыбка быстро пропадает с лица Сяо Чжаня. Он бросает в прихожей все свои сумки, сбрасывает обувь и бросается к Ибо. – Что случилось? Ты в порядке? Где твой телефон? Ты же сохранил номер врача? Нам нужно… Он приседает перед Ибо, нащупывает рядом телефон, смотрит обезумевшим взглядом. Ибо чувствует себя не совсем так, но и не совсем не так. Ему кое-как удаётся схватить гэгэ за руки, пока тот смотрит на него со сморщенным лбом и опущенным от беспокойства ртом. - Нет, - хрипит Ибо, и тянет руки Чжаня к своему животу, - я в порядке, - говорит он, задыхаясь, и получается максимально странно, совершенно не успокаивающе. Сяо Чжань ещё больше хмурится. - Давай поднимем тебя, идём, позвонить можем и из машины, мы… - Послушай, - Ибо звучит практически отчаянно, пытаясь ещё раз, - нет, ты должен… о, о. Это происходит снова, и Ибо прижимает руки Чжаня к тому месту, и из его уст беспрерывно вырываются только одни слова: «Ты чувствуешь это?» Гэгэ требуется какое-то время, чтобы осознать, что происходит. Ибо практически ощущает дрожь внутри него, прямо там, где руки Сяо Чжаня касаются его кожи. Он неосознанно сунул их под свою футболку, но это хорошо, думает он. Толчки небольшие, но они есть, и он не может быть единственным, кто это чувствует, кто знает это. - Сяо Чжань, - произносит он снова, и получается всё ещё странно, но у того наконец пропадает безумный взгляд, приподнимаются брови и приоткрывается рот, - Чжань-гэ, господи, скажи мне, что ты тоже это чувствуешь. Гэгэ теперь уже сам прижимает руки к Ибо, выражение его лица становится одновременно напряжённым и мягким. Он нежными движениями скользит по животу Ибо. - Я чувствую, - отвечает он, звуча при этом так… трепетно. - Это так странно, - вырывается у Ибо. Его сердце бьётся так быстро, что он едва может дышать, чувствуя его биение у себя в горле. – Ты тоже чувствуешь это? Ты чувствуешь ребёнка…? - Чувствую, - снова повторяет Сяо Чжань. Теперь он уже полностью стоит на коленях перед Ибо, опершись на пятки, прижимая к животу Ибо руки с таким целеустремлённым выражением на лице, словно прислушивается каждой своей клеточкой, будто если он сконцентрируется достаточно, то сможет ощутить каждое мельчайшее движение, когда оно происходит. – Ибо, это… я не могу… это впервые? – вопросительно произносит он. - Такое уже случалось? Ты что, вот только что почувствовал, как ребёнок шевелится в первый раз? Прямо сейчас? Ибо кивает, у него перехватывает дыхание. - Прямо перед твоим приходом. Не знаю, сколько времени прошло, - из его горла вырывается странный хриплый смех, - я просто сижу здесь, а это повторяется, я не знаю. - Ибо, - произносит Чжань и останавливается, глядя на него снизу вверх, - твою мать. - Знаю, - на Ибо накатывает такое облегчение от того, что Сяо Чжань реагирует точно так же, как и он сам, словно его накрывает волной адреналина, - я знаю, это… твою мать. Именно так. - Твою мать, - снова выдыхает Чжань, а затем бросается вперёд и целует Ибо так горячо и сладко. Он всё ещё стоит перед ним на коленях и это недостаточно близко. Ибо поднимает его с пола, затаскивая к себе на диван, и они оба смеются, безумно хихикая даже во время поцелуев – хаотичных и отчаянных. Рука Сяо Чжаня всё ещё под его футболкой, и он прижимает его к дивану. - Пожалуйста, - шепчет Ибо осипшим голосом. Он даже не знает, когда щёлкнул переключатель, но касания рук по коже превратились из нежных в обжигающие. И Чжань чувствует это тоже. Он двигает руки дальше к бокам Ибо, сжимает, опускается на него и стонет ему в рот. – Бля, да, пожалуйста… Гэгэ отодвигается, отталкивается под низкий скулёж Ибо, вырывающийся у того из горла, пока он, ухватившись за него, пытается вернуть назад. - Иди сюда, - Чжань поднимает его с дивана, пока Ибо всё ещё пытается затащить его обратно – он хочет здесь, хочет сейчас. – Ты супер беременный, я не собираюсь делать это с тобой на диване. - Но ты же собираешься трахнуть меня? – Ибо думает, что позже, возможно, ему будет за это стыдно, с какой нуждой это прозвучало, но не в данный момент, когда всё, что он видит, это вспышки в глазах Сяо Чжаня, когда звучат эти слова, а всё что чувствует – его член, который он обхватил через ткань брюк, притянув того ближе к себе, чтобы дотянуться. - Кровать, - выдыхает Чжань, подхватывая Ибо и толкая дальше по коридору, - кровать, я трахну тебя там. Диди крутится в коридоре, пытаясь утянуть Сяо Чжаня в очередной поцелуй и тот смеётся, задыхаясь, когда они едва не спотыкаются. - Ты невозможен, такой ненасытный, я не справляюсь, - он поднимает и снимает с него рубашку, когда они входят в спальню. – Ты такой горячий, Ибо, ты хоть представляешь, насколько это сексуально? Ибо не в состоянии контролировать дыхание, когда Сяо Чжань проталкивает руки в его шорты, спуская их, скользя большими пальцами по бёдрам, заставляя его вздрагивать. «Прошу,» - твердит Ван Ибо, словно это единственное слово, которое он знает. - Веди себя хорошо, - строго произносит Чжань, вызывая очередную волну тепла по телу Ибо. - Думаю, мы оба знаем, что такого никогда не будет, - умудряется сказать он, вызывая у толкающего его на кровать Сяо Чжаня высокий смех… такой прекрасный. Как же это прекрасно. Гэгэ берёт его – наконец-то, наконец-то. Растягивает особенно бережно, игнорируя нытьё Ибо и все требования быть быстрее. Никуда не спешит, положив одну руку ему на живот, а второй крутит внутри него пальцами, словно единственное, что ему нужно в этом мире - это слышать прерывистые стоны Ибо. И он счастлив их ему подарить. Целую вечность спустя, когда Ибо покрылся потом, дрожа от нетерпения, Сяо Чжань притянул его ближе, и перевернувшись на спину, перетащил на себя. И, о, да, пожалуйста, какой же он умный, просто гений. Так прекрасно всё понимает, знает, что нужно Ибо. Ибо чувствует, как чужая эрекция упирается ему в бёдра. У него вырывается смешок, когда он приподнявшись упирается одной рукой в грудь Сяо Чжаня, опускаясь на его крепко стоящий для него член. - Медленнее, - решительно говорит гэгэ, - я не хочу сделать тебе больно. - Не могу, - отвечает Ибо, вскинув вверх голову. Давление Сяо Чжаня внутри него такое идеальное, что было бы не жалко умереть. – Я не могу, мне нужно, ты мне нужен, пожалуйста… - у него срывается голос вместе со стоном гэгэ, толкнувшего вверх бёдра так, словно он больше не в состоянии сдерживаться. - Вот так, - Ибо правда стоит замолчать. Нужно перестать говорить все эти вещи, - да, бля, я… - Я держу тебя, - да, Сяо Чжань это делает, - он крепко обвивает руками бёдра Ибо, удерживая его там, где хочет, входя в него ритмичными толчками. – Я здесь. Ибо осознаёт, что лыбится, но он просто не может перестать, ему так хорошо. Сяо Чжань с ним, держит его, пока его член так глубоко в нём, просто идеально. Он напрягает мышцы, откидываясь назад, позволяя Чжаню двигаться так, как тому хочется. Боже, ему кажется, что он огромный, словно дом, но Сяо Чжань берёт его снизу, оставаясь внутри так глубоко и долго, медленными движениями, словно способен делать это бесконечно, идеально. - Ты, - выдыхает гэгэ, и Ибо опускает на него взгляд. О, ему стоило смотреть всё время. Кожа Чжаня светится в лучах солнечного света, проникающего через окно, он весь в поту, линия волос влажная, по виску бежит завораживающая капля. Его рот открывается снова и снова с каждым рывком, а руки крепко сжимают бёдра Ибо. Наверняка, там останутся следы. Боже, пусть они останутся. Ибо насаживается на него, и Чжань подавляет крик, немного корчась под ним, так что Ибо повторяет это движение снова. - Ты… - задыхается Сяо Чжань, - ты такой… Ван Ибо хочется знать, что Сяо Чжань думает о нём, хочет услышать каждую мысль, которая произносится у того в голове, хочет точно знать, что Чжань думает, пока он оседлал его, двигаясь всё резче, быстрее, глубже и… Ибо кончает быстрее, чем успевает это осознать. Его накрывает быстрой лавиной, такое чувство, что он возгорается. Запоздало хватает свой член, поглаживает сквозь накативший оргазм, кончая так протяжно, горячими всплесками, дрожа так сильно, что становится невозможно дышать. Кажется, он рыдает от недостатка кислорода, но ему всё равно. - О, - тяжело дышит Сяо Чжань, всё ещё вбиваясь ему внутрь, - о, чёрт, Ибо, это было… Его лицо расслабляется, уста открываются, припухшие и покрасневшие. Он толкается ещё раз и ещё раз. Ибо кажется, что он чувствует, как подпрыгивает член внутри него, когда Чжань кончает с громким стоном. Ибо ещё некоторое время дрожит на Сяо Чжане. Его руки кажутся слабыми, бёдра трясутся от попытки удержать вертикальное положение, и он бесконечно благодарен гэгэ, что тот каким-то образом хватает его и укладывает рядом с собой. Между ними всё в полном беспорядке. Однако, они лежат, перепутавшись конечностями, тяжело дыша. Пальцы Ибо покалывает от силы оргазма. Он не уверен, что способен складывать звуки в слова. Он просто прижимается к Сяо Чжаню настолько близко, насколько возможно. Они могли бы так уместиться в односпальной кровати дома у его родителей, хотя сейчас в их распоряжении целая огромная кровать. Чжань лежит рядом на спине, делает глубокий вдох, затем ещё один, прежде чем перевернуться на бок и стать ещё ближе. Он устроил голову у себя на руке и смотрит прямо на Ибо так, словно даже движения его грудной клетки способны завораживать. - Это было что-то, - бормочет он. Голос звучит низко и хрипло, и Ибо не может выбросить из головы его сексуальные звуки, сексуальные выражения лица и то, насколько он горяч, когда находится на вершине экстаза. Он хочет увидеть это снова. Сяо Чжань протягивает руку и кладёт её на живот Ибо. И это кажется таким интимным, что не совсем логично, учитывая, что буквально только что между ними произошёл жёсткий, быстрый, грязный, отчаянный секс. Он не должен краснеть, чувствуя руку Чжаня на своём животе. Тот двигает пальцами так осторожно, словно ему страшно касаться кожи Ибо. Дрожа, диди накрывает его руку своей, останавливая её ход. - Было нормально? – мягко спрашивает Сяо Чжань. – Не слишком грубо? Ибо не может сдержать улыбку, расплывающуюся по его лицу. - Не грубо, - отвечает он. - Я понимаю, что глупо волноваться, - продолжает Чжань, словно в чём-то признаётся, - но только тебе приходится справляться со всем этим – токсикозом, истощением… - Возбуждением, - прерывает его Ибо, - ну с этой частью ты определённо помогаешь. Сяо Чжань хихикает в подушку. - Ну, - отвечает он, - я стараюсь. Он качает головой, наклоняется вперёд, прижимается губами к плечу Ибо в долгом поцелуе. У диди перехватывает дыхание. Он медленно выдыхает, глядя на Чжаня. - Я счастлив, что ты пришёл, - говорит тот. Его голос очень тихий, а взгляд пристальный. - Всю неделю, находясь на съёмках той рекламы и одном совершенно глупом интервью, всё, о чём я мог думать – где же ты. Отвечаешь ли ты тоже на дурацкие вопросы или чувствуешь себя нехорошо. Я не мог перестать задаваться вопросом, чем ты занят. Дают ли тебе достаточно перерывов, есть ли всегда что поесть. Он несколько раз подолгу моргает. Контактные линзы всё ещё на месте, и Ибо знает, что эти моргания значат, что у него болят глаза. – Я не знаю, - Чжань ворочается на кровати, и снова касается рукой живота Ибо, - я был так счастлив вернуться, зная, что ты здесь. Грудная клетка Ибо сжалась. Он не шевелится, просто держит руку на руке Чжаня, повторяя те же беспокойные узоры, что тот вырисовывает на его животе. - Так было и раньше, - продолжает Сяо Чжань, - до того, как это случилось, до того, как ребёнок… - он прижал руку к животу Ибо, словно в ожидании очередного небольшого толчка. Ничего не произошло, и он вздохнул. – Малыш, похоже, уснул, - произносит он с лёгкой улыбкой на лице. - Я счастлив, что ты был здесь, - говорит Ибо, словно какая-то сила вырывает эти слова у него из груди, и он не смог остановиться, даже попытавшись. – Когда я был совсем один и почувствовал это, я был без понятия, что мне… Что делать. Что чувствовать. Ему хотелось только рассказать кому-то. Хотелось рассказать Сяо Чжаню. - Я тоже, - отвечает гэгэ, - я устал пропускать что-то. Я не хочу ничего упустить, Ибо. Он внезапно сел, простыни смялись вокруг его бёдер. Он скрестил ноги и глянул на Ибо, приподнимая его так, чтобы он тоже сел. - Речь о нас с тобой, - говорит он твёрдо, - ты же понимаешь, да? Ибо натягивает простынь на живот, внезапно чувствуя холодок. - Я… да, - произносит он неуверенно. Он понимает, речь… о них двоих, это касается их обоих. - Не понимаешь, - нетерпеливо качает головой Сяо Чжань. – Ты правда не понимаешь, да? – он немного прикусывает губу, затем опять качает головой. – Иди сюда. Приближается, нежно целует Ибо, погрузив пальцы в его волосы, прижимая к себе всё ближе. Так долго. Медленно. Ибо утопает, чувствуя себя запутанным и сбитым с толку, когда Чжань отстраняется. Он моргает, когда гэгэ прижимается лбом к его лбу с ухмылкой на лице. - Мы сделали всё задом наперёд, Ибо, - говорит он, и это отголосок того, что он уже сказал однажды, тогда, дома у родителей. – Ты сначала от меня забеременел, а потом я снова влюбился в тебя. Разве обычно не должно быть наоборот? Ван Ибо чувствует себя застывшим на месте. Сердце стучит у него в ушах, желудок ведёт себя странно, переворачивается, словно в преддверии тошноты. «Влюбился», - именно то, что произнёс Сяо Чжань. В Ибо, он именно это сказал. Это имеет в виду… То, что… - Что ты имеешь в виду? – вырывается у него до того, как он успевает осечься. Сяо Чжань не любит его. Никогда не любил. Просто летняя интрижка, повторял он себе раз за разом, когда они отдалились. Как бы сильно так не казалось, всё не так. Просто чрезмерное погружение в персонажа, что-то в этом роде, а Ибо был достаточно молод и глуп, чтобы вообразить себе нечто большее. Они никогда не любили друг друга, твердил он сам себе, даже тогда, когда они переспали за кулисами глупой церемонии Starlight. Это было просто мгновенное помутнение, способ вернуться назад во времени хотя бы на секунду, хоть на один миг. - Ибо, - говорит Сяо Чжань, смотря на него ласково, - ты знал. Я знаю, что ты знал. - Не знал, - отвечает он, но получается слабо, потому что… он знал? Он был прав? Нет... – Нет, - нетерпеливо произносит он, тряся головой, обхватив одной рукой живот, - ты исчез, - произносит он, - исчез, и так и должно было случиться, это нормально, потому что ничего не было… это не было… По-настоящему. Ничего не было по-настоящему. - Мы оба, - пожимает плечами Сяо Чжань, - жизнь встала на пути, но… ты же видел меня тогда, тем летом, – он смотрит на него, а кожа всё ещё искрится солнечным золотом, которое Ибо никогда не забудет со времён той слишком жаркой поры в Хэндяне. – Как ты мог не знать? - Не знал, - говорит Ибо, хоть это и неправда. Он просто не знал, что он прав. - Ну, - Чжань кладёт на его бёдра обе руки, - теперь знаешь. Ибо… слишком чертовски беременный для всего этого. Ему кажется, словно в его теле недостаточно места для того, чтобы удержать все циркулирующие в нём чувства. - Ты любишь меня, - наконец выдавливает он из себя, - снова, - добавляет он, и очередной поток гормонов пронизывает его. Похоже, в его организме столько адреналина, что вся система даёт сбой. Сяо Чжань кивает, наклоняет голову. - Скорее, до сих пор, - говорит он, словно признаётся в чём-то, может быть Ибо, а может и самому себе, - думаю, я никогда не переставал. Ибо плюхается на спину. Он… это уже слишком. Он на шестом месяце. Доделывает свои последние обязательства, а потом собирается исчезнуть на пару месяцев и вернуться с ребёнком, о котором будет умалчивать детали для прессы. Он пришёл к Сяо Чжаню, чтобы удовлетворить плотские потребности. Мысли перепутались, и в итоге… - Боже, - говорит он, снова схватившись за живот. Дрожание вернулось. В этот раз сильные упорные толчки, прямо у него под ладонью. Только не сейчас, малыш, думает он в отчаянии. Чжань наклоняется к нему с обеспокоенным выражением лица. Ибо смотрит на него, берёт его руку и прижимает к животу там, где движение сильнее всего. Лицо того тает в самой глупой улыбке, и Ибо пропадает. Он пропадает во всём этом. Сяо Чжань любит его. Думает, что, скорее всего, любил его всё это время. Возможно, заняться сексом за кулисами церемонии Starlight было не такой уж плохой идеей в конце концов. Ибо улыбается в ответ, а затем начинает смеяться, чуть не подавившись. Просто не может остановиться. Сяо Чжань ложится рядом, не забирая руку с его живота и улыбается в ответ, спрашивая: - Что такого смешного? Ибо качает головой, пытаясь успокоиться. - Ничего, - говорит он. Всё, - просто… я тебя тоже. – Он тоже никогда не переставал. – Я тоже. - О, - улыбка Сяо Чжаня становится ещё более глупой, если это вообще возможно, а затем он целует Ибо чувственно и мягко. - О, - повторяет Ибо, когда его отпускают, - и это всё? О? Сяо Чжань хихикает, уткнувшись Ибо в плечо. - Ты меня понял, - шепчет он в его кожу, - я имею в виду… - он поднимает голову, чтобы взглянуть на Ибо, такой раскрасневшийся и счастливый, - это хорошо. Это… прекрасно. Так и есть, думает Ибо. Это так прекрасно. - Иди сюда, - говорит он, утягивая Сяо Чжаня в очередной поцелуй, и не отпуская ещё долго-долго.

***

Ибо рад, что они разобрались до всего этого, думает он. Если бы ему было нужно сейчас пытаться расслабиться, он бы точно сошёл с ума. Такое чувство, что всё навалилось в один момент. Сяо Чжань подстроил свой график так, чтобы сходить вместе с Ибо на его следующий приём - тот, на котором он, наконец, решился узнать пол ребёнка – мальчик у них будет или девочка. - Не то, чтобы мне не хотелось знать, - говорит он, кажется, уже третий раз за последний час, - просто… так много всего произошло. И… Чжань ходит по комнате взад-вперёд, пока врач готовит УЗИ. Осматривается вокруг, яркий свет блестит в его очках, когда он всё тщательно исследует, словно это он готовится к проверке. - И теперь ты готов, - говорит он, вернувшись к Ибо. Он рассеянно улыбается врачу, и Ибо не понимает, как эта женщина вообще способна устоять на ногах – Сяо Чжань настолько прекрасен, что временами он сам с трудом это может выносить. - Готов, - неуверенно говорит Ибо. - Мы готовы, - твёрдо повторяет гэгэ, и всё сразу становится немного лучше. Ибо так хочется ухватиться за его руку, чтобы было за что держаться, но он ведь взрослый человек, а это всего-навсего УЗИ, причём одно из целой череды уже пройденных, единственное отличие, что он теперь узнает… - Хорошо, всё готово, - жизнерадостно произносит доктор. Колени диди прикрыты простынёй, штаны расстёгнуты, рубашка приподнята – он стал ещё больше, просто безумие. Он знал, что в третьем триместре будет огромным, но такое изменение за какие-то две недели… это много. А ещё перемещения ребёнка означают, что ему всё время нужно в туалет, и скорее всего, лодыжки будут отекать, и это всё просто… - Готовы? - переспрашивает врач, направляя на него датчик. Нет. Ибо кивает, сохраняя стоическое выражение лица. Не знает, смотреть на доктора или на экран. Она прижимает прибор к его животу, и гель на нём отдаёт холодом, но он сдерживается, чтобы не подпрыгнуть, и остаётся неподвижным, пытаясь дышать… Рука Сяо Чжаня скользит по его собственной, и вместе с ней приходит чувство облегчения. Он обхватывает её, и всё хорошо, тот также крепко сжимает его руку в ответ. Ибо поднимает взгляд, какой же он красивый, и весь его. Чжань пристально вглядывается в экран, поэтому диди тоже поворачивает к нему голову. - Простите за то, что давлю, - говорит узист, сильно надавливая датчиком во время изучения экрана. - Всё хорошо, - отвечает Ибо, хотя ему правда нужно будет пописать сразу же после завершения процесса. - Секундочку, сейчас… ага, вот так. Картинка на экране гораздо более чёткая и яркая, чем ожидал диди. Он наблюдал за ними всё время, но ещё никогда изображение не напоминало ребёнка. Вот только сейчас… - Настоящий человечек, - приглушённо произносит Сяо Чжань, держа руку Ибо вспотевшей ладонью. Ибо вцепился в неё ещё сильнее. - Вот, - произносит врач, - вы оба готовы? А они готовы? Диди кивает. - Настоящая девочка, - продолжает она с широкой улыбкой, - у вас девочка. У Ибо кружится голова, немеют руки, кажется, он слишком ухватился за руку гэгэ. Он просто ничего не соображает. Ему надо в туалет. Боже. Девочка. У него девочка. Что он вообще знает о девочках? Отчаянно ищет поддержки у Сяо Чжаня. Тот кое-как держится, хотя его рука уже вся мокрая. Улыбается узисту и кивает головой, вот только глаза широкие и слегка остекленевшие. - Я дам вам две минуты, - произносит врач, вытирая гель с живота Ибо быстрым отработанным движением. Протягивает ему ещё одну салфетку, чтобы он убрал остатки, и уходит. – Я распечатаю для вас. Скоро вернусь. За ней закрывается дверь, и Сяо Чжань опускает взгляд на Ибо, и диди видит, что он немного плачет. Чуть-чуть, в его глазах стоят слёзы. И это так глупо, совершенно глупо, потому что он тоже не может сдержать слёз, но… - Ты даже гормоны беременности обвинить не можешь, - говорит Ибо, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Он не ожидал от себя такого, господи, он совершенно слетел с катушек. - Девочка, - на одном дыхании произносит Сяо Чжань, игнорируя его, - у нас… девочка, Ибо. Она… У тебя девочка. Ибо выдыхает так, словно у него гипервентиляция. Правда нужно в туалет. - Девочка, - говорит он придушенно. Ещё раз вытирает живот, поправляет штаны, уставившись на Сяо Чжаня. Девочка. Он представлял… он понятия не имел. Представлял себе маленького мальчика, когда вообще допускал такие мысли. Возможно, ребёнка похожего на него самого. Со всеми возможными видами спорта, танцами, скейтбордом и… Его рассудок слегка покачивается, он наклоняет голову, всё ещё смотря на Сяо Чжаня и произносит: - Девочки могут кататься на скейте. Звучит так упрямо, он и сам это слышит, но это важно. - Могут, - отвечает Сяо Чжань, поправляя очки и вытирая глаза, - конечно, могут. - И танцевать, - продолжает Ибо, - очевидно. - У тебя отлично получается учить танцевать девушек, - отмечает Сяо Чжань, - ты всех порвал на Produce 101. - Получается, - говорит Ибо, словно это какой-то спор. Этого у него не отнять, - и девочки занимаются спортом. Чжань улыбается ему, надевая очки и снова берёт его за руку. - Без сомнений, занимаются. Его ладонь всё ещё вспотевшая. Ибо любит его. Девочка. Малышка. - Мама будет так счастлива, - говорит диди, - нужно её набрать. Он обязательно должен ей позвонить. Может, прямо сейчас? Может… - Блин, мне правда нужно в туалет. Прямо у кабинета находится уборная, и Чжань помогает ему слезть со стола, немного посмеиваясь, с каким рвением он убегает. Ребёнок, малышка, в данный момент, видимо, отдыхает прямо на его мочевом пузыре. - У нас девочка, - орёт Ибо, писая, чувствуя, как кружится от облегчения голова. - Девочка, - слышит он отзывающийся голос Сяо Чжаня через дверь, а затем и его мягкий смех и ох. Ох, Ибо собирается зацеловать его, когда выйдет, выцеловать смешинки с его губ. Если он вообще когда-нибудь перестанет писать.

***

- Дело в том, - говорит Сяо Чжань, проводя рукой по боку Ибо. Диди смотрит на него, растянувшись на кровати. У него всё ещё плохо соображает голова и сбито дыхание, но если Чжаню хочется ещё раз, то кто он такой, чтобы отказываться? - Мои родители будут в городе на следующей неделе, - продолжает гэгэ. О. Ладно, это не совсем то, чего ожидал Ибо. Он поворачивается и приподнимается на локте. Сяо Чжань смотрит на него со слипшимися от пота волосами, упавшими на лоб. Его щёки ещё невероятно мило горят какое-то время после оргазма. - Они хотят с тобой познакомиться, - говорит он, - я хочу, чтобы они с тобой познакомились. Ибо знает, что гэгэ говорил с ними пару месяцев назад, рассказал им о ребёнке. Сказал, что всё прошло хорошо, но от этого встреча всё равно не кажется менее волнительной. Придётся обсуждать это всё. - Да, - отвечает диди, - я тоже хочу познакомиться. - Хорошо, - говорит Сяо Чжань, - моя мама волнуется, она, конечно, всегда волнуется, но в этом случае ей кажется, что мы не понимаем, во что ввязываемся. Ибо немного улыбается, позволяя голове упасть на подушку. - В этом она может быть права. Губы Чжаня кривятся в ухмылке, когда он протягивает руку и проводит по животу Ибо. - Да, но кто вообще понимает? – отвечает он. - Жизнь штука сложная, невозможно всё спланировать. Он делает паузу, прижимая рукой живот Ибо на мгновение, таким надёжным успокаивающим жестом. - Пойдёшь поужинать с нами? - Конечно, - понятное дело он это сделает, как бы сильно по этому поводу ни нервничал. Родителям он вообще нравится – вежливый, учтивый, спокойный. Он хорош в знакомстве с родителями, но вот тут он очевидно беременный, и придёт навстречу с их сыном, с которым, очевидно, спит. Это слегка меняет положение вещей, правда? - Хорошо, - мягко улыбается Сяо Чжань, - они тебя полюбят. Ибо прижимается щекой к подушке и смотрит на Чжаня с сомнением в глазах. - Точно, - тот садится совсем близко и, положив руку ему на бедро, притягивает к себе. Может быть. Ибо задаётся вопросом, что они увидят, глядя на него. Вот такой вот человек, которого Сяо Чжань привёл познакомиться. Возможно, слишком молод для него. Слишком от него отличается. Слишком беременный. - Иди сюда, - сонно мурлычет гэгэ, и Ибо позволяет ему прижать себя, повернувшись так, чтобы вжаться в Чжаня спиной, пока рука того покоится у него на животе. Именно так они теперь зачастую засыпают по ночам, и Ибо честно не уверен, кого из них это больше успокаивает.

***

Сяо Чжань забронировал столик в отдельной комнате в хорошем ресторане. Он, как обычно, просто очаровательный, а когда представляет друг другу присутствующих, Ибо понимает, откуда тот взял свою внешность – в нём присутствуют оттенки обоих родителей. У отца точная копия его улыбки. Диди слишком стесняется, чтобы произнести подобное вслух, но это правда. Он просто пожимает родителям Чжаня руки со своей самой вежливой улыбкой из всех возможных. Ужин прошёл неплохо – немного неловко, но нормально. Из-за нервов он, словно воды в рот набрал. Сяо Чжань выглядит удивлённым, он усердно пытается вовлечь Ибо в разговор, бросая на него время от времени взволнованный взгляд, от которого тот просто отмахивается. Он в порядке, просто, хотя Сяо Чжань и видел его во всевозможных ситуациях, но, честно говоря, за то время, что они провели вместе, Ибо понял… что он загорается именно рядом с ним. Когда они вместе снимались для шоу, он терял маску обычной сдержанности, становился громче и шумнее, просто потому что чувствовал себя… свободней, когда Чжань поблизости. Этого недостаточно, чтобы успокоить свою нервную систему, так что он просто кивает рассказам Сяо Чжаня, уделяя пристальное внимание в том случае, если родители задают ему вопрос, изо всех сил пытаясь при этом не дрожать. - Ты начал выступать на сцене очень молодым, правда? – обращается к нему мама Сяо Чжаня, пока официант забирает их тарелки. Она наклоняется поближе, задавая вопрос. – Не то что Чжань-Чжань. - Который решился попробовать только в среднем возрасте, - ответил Чжань, наклонив уголок рта. Мама успокаивающе похлопала его по плечу. - Да, - ответил Ибо, - мне было 14, когда я стал трейни. - В таком возрасте уехал из дома, - запричитала мама Чжаня, - твоя мама наверняка очень волновалась о тебе. - Волновалась, - согласился Ибо. Он знает, что так и было, но когда возвращается в своих мыслях назад, то вспоминает весь тот восторг, который почувствовал, когда наконец добился этого - стал стажёром, словно его жизнь правда началась именно в тот момент. Тогда он уходил, почти не оглядываясь, даже не задумываясь о чувствах своей мамы. - Но, думаю, она была очень счастлива. Гордилась тобой за такой усердный труд. Ван Ибо застенчиво наклоняет голову. Он не знает, что ему на это ответить. Смотрит на отца Сяо Чжаня, который наливает себе очередную чашку чая. Он явно слушает, но молчит – говорит даже ещё меньше, чем Ибо. - Он и сейчас много работает, - говорит гэгэ, - даже слишком иногда. - Я вижу твоё лицо по всей стране, - продолжает мама, обращаясь к Ибо. Ему кажется, что он краснеет. - Вы оба слишком много работаете, - изучает их критическим оком, - и где вы найдёте время на создание семьи? О, понятно, они к этому дошли. Ибо выпрямляется, глядя на Чжаня. Тот улыбается маме, положив ладонь поверх её. - Мы найдём время, - говорит он, - мы уже приспосабливаемся к этому. Наши команды изменили наши расписания, увеличив количество выходных. В частности, Ибо, поскольку… - здесь даже Сяо Чжань замешкался, словно они могут плясать вокруг да около этой темы, но не называть вещи своими именами. – Поскольку ему сейчас нужно больше отдыхать. Почему складывается такое ощущение, словно Чжань делится какими-то безумно интимными подробностями? Это так глупо, но заставляет Ибо вспыхнуть ещё сильнее, от чего становится ещё более неловко. - Ты заботишься о нём, - строго произносит мама Сяо Чжаня, приподняв бровь, - правда ведь? Ему нужно больше отдыха и больше помощи, а со всеми этими твоими разъездами… - Я меньше путешествую, - отвечает гэгэ, - гораздо больше времени в Пекине. У нас всё хорошо, мам. Она смотрит на них двоих совершенно не верящим взглядом. Ибо думает, что вот она, материнская интуиция – то, что ей говорит Чжань отчасти правда, а отчасти – нет. Они гораздо чаще в городе, но Ибо пашет как лошадь в последнее время. - Ну, - говорит она, поглядывая на отца Сяо Чжаня, - я всё ещё волнуюсь за вас, мальчики. Ибо смутно задаётся вопросом, можно ли умереть от смущения. Он старается сохранить то выражение лица, которое использует на Day Day Up, когда все его дразнят, улыбаясь даже тогда, когда понимает, что его щёки полыхают. - Твой сын – трудоголик, - как-то выжимает из себя отец. – Он отлично справляется со своим расписанием, хорошо делает свою работу. Она опять переводит взгляд на Ибо, и тот в очередной раз пытается уговорить себя, что он нравится родителям. Он же в этом хорош. Пытается заставить себя встретиться с ней взглядом. - Это хорошо, - говорит она, наконец, с улыбкой, - ты хорошо себя чувствуешь? О тебе заботятся? Он с этим тоже хорошо справляется? - Справляется, - уверенно произносит диди, потому что это чистейшая правда. - Хорошо, - ещё раз произносит она, глядя то на них двоих, то на мужа, который гладит её по руке, выпивая всё больше чая, - я всё ещё за вас волнуюсь, мальчики, но… ладно. Рука Чжаня приземляется на его ногу под столом, успокаивающе её сжимая. Ибо выдыхает. «Допрос окончен», - думает он. Родители Сяо Чжаня остаются у него, а это значит, что Ибо уезжает один посреди ночи. Когда машина подъезжает, Чжань провожает его, пока родители ждут в немного в сторонке. - Всё хорошо? – спрашивает он Ибо, скривив губы в усмешке. - Жить можно, - отвечает тот. Они стоят перед открытой дверцей машины, прикрытые задним выходом из ресторана. Ибо вздыхает с облечением, что ужин закончился и прошёл хорошо, но только его тело переносит это, конечно же, во внезапную волну вожделения. Он понимает, что, даже спрятавшись здесь, в тени машины, слишком много риска быть замеченными, чтобы потянуться к Сяо Чжаню за поцелуем. Всё, что он может, это поднять на него взгляд, позволяя увидеть ту волну тепла, что движется по его телу. - Ибо, - говорит Чжань, - мне нужно домой с родителями. Набери меня потом ненадолго. - Извини, - произносит Ибо, хотя и не за что. Он бы хотел поехать сейчас вместе с Сяо Чжанем. Хотел бы, чтобы тот отвёз его домой, вжал в матрас, до синяков удерживая пальцами его бёдра, - я просто… Чжань совсем тихонько посмеивается, проводя рукой по волосам. - У тебя на лице написано, что именно ты «просто»… - говорит он, покачивая головой, - я хотел бы пойти вместе с тобой. Ибо кивает вместо тысячи слов. - Ладно, - произносит гэгэ, оглядываясь через плечо, - мне нужно отвезти их домой. Я тебе позже перезвоню, хорошо? Ибо ещё раз кивает, уже представляя себе, как будет дрочить, добравшись домой. Может, он даже дождётся звонка Чжаня. Это не то же самое, что делать это вместе с ним, но хоть что-то. - Хорошего пути домой, - Чжань всё ещё стоит рядом, всматриваясь в него, - блин, как я хочу поцеловать тебя прямо здесь и сейчас. - Набери меня, - говорит Ибо, понижая голос, - позвони мне позже и расскажи, насколько сильно. - Ты - ходячая катастрофа, - говорит Сяо Чжань. Он позволяет пальцам скользнуть по руке Ибо, а потом отступает, полуобернувшись к родителям. – Позже, - произносит он напоследок, как обещание. Диди забирается на заднее сидение, наблюдая, как Сяо Чжань возвращается к родителям. Он возвышается над ними, такой высокий и стройный, показывает жестом на ожидающую их машину. Ибо откидывается на спинку, когда машина отъезжает, думая о том, каким счастливым его гэгэ выглядел за ужином, и как ему было просто говорить родителям о них. Им повезло, думает он, проводя рукой по животу. Им правда безумно повезло. - У тебя такие хорошие бабушки и дедушки, - шепчет он тихонько малышке. Она дарит ему череду толчков, словно отвечает, и он не в силах сдержать глупую улыбку, расползающуюся по лицу. Откидывает голову, наблюдая, как мигают за окном уличные фонари, пока машина несёт его домой.

***

Он приближается к той черте, когда становится слишком большим, чтобы это было возможно скрывать. Это будет последняя фотосессия, прежде чем он исчезнет на какое-то время. - Нам необходимо произвести фурор, - решительно заявляет его менеджер. – Эти фотографии будут повсюду, в этом наша задача. Это то, какой образ у них сложится и останется на какое-то время. Ибо кивает. Он это понимает. Он уже пару недель ходит на встречи с дизайнером, тем самым, которого порекомендовал Сяо Чжань, думая, что он может быть в этом случае полезен. Цяньфань понравился Ибо сразу же. Он парень честный, чрезвычайно сосредоточенный, и знает точно, что ему нужно от Ибо. А ещё из ЛГБТ-сообщества, в этом нет сомнений. Ибо думает, что чтобы быть нанятым для разработки дизайна для очень беременного айдола мужского пола, который залетел от другого айдола, нужно быть достаточно открытым к подобным вещам. Это хорошо, необычное чувство не иметь нужды проговаривать это всё. Цяньфань хорошенько изучил его во время предыдущих встреч, ходил вокруг него кругами, делая наброски, поворачивая его на месте. - Углы обзора, - бормотал про себя дизайнер, повернув Ибо так, чтобы он смотрел на него через плечо. Слегка приподнял ему подбородок, выражая каждой чертой максимальную сосредоточенность. – Слои, - произнёс он решительно, - мы создадим объём, сделаем образ наполненным. Он снова повернулся к Ибо так, чтобы глянуть на него в анфас, и опустил глаза, изучая живот. Ибо вспомнил, что слишком голоден, чтобы думать о смущении. Последнее время он всё время умирает от голода. А ещё хочет в туалет. Это тоже теперь постоянная необходимость. Но приходится просто ждать, переступая с ноги на ногу. - Жаль, что мы не можем показать это, - бубнил Цяньфань, - ты правда великолепен, знаешь же? – Он снова приподнял подбородок Ибо. - От тебя исходит свет. Диди лишь пожал плечами. Наверное. Он знает. - Ладно, - дизайнер набросал парочку эскизов и, похоже, не заметил урчание живота Ибо, - хорошо, хорошо, думаю… да, хорошо, просто… - продолжал он тараторить себе под нос, продолжая переводить взгляд с Ибо на свои рисунки, - хорошо, можешь идти, - сказал он наконец, и Ибо даже сумел ещё поклониться, прежде чем бросился сначала искать уборную, а потом еду – именно в таком порядке. Теперь, в день икс, ему нравится этот парень даже больше. Образы, которые тот создал правда подходят Ибо по внутренним ощущениям. Получилась слегка более изящная, дорогая версия его – сложно передать словами. Когда диди услышал о слоях и объёме, то представлял себе какое-то пышное платье в пол или что-то в этом роде, бесформенно висящую на нём одежду, словно единственная цель — это спрятаться. Вместо этого коллекция сочетает в себе резкие линии и классический крой. Цяньфань выбрал направление широких профилей в сочетании со стройнящими деталями, ничего, что сделало бы его похожим на пончик. Слои, конечно же, присутствуют, успешно выполняют свою функцию, так сказать. Это даже по одежде просто на вешалках заметно. Прошло уже пару недель с их первой встречи, и Ибо знает, что ещё увеличился, но Цяньфань это явно предугадал. Он зашёл вместе с Ибо за ширму, чтобы помочь ему одеться. Сначала узкие на первый взгляд штаны, но удобно сидящие на талии, зауженные к высокой щиколотке. Цяньфань сочетает их вместе с простой рубашкой на пуговицах, но это не особо имеет значения, потому что именно пальто, которое он осторожно снимает с вешалки, является, по его словам, тем самым «ключевым элементом». - Да, идеально, - говорит он, показывая модели, куда просунуть руки. Пальто свободное, чёрное, из великолепного, мягкого материала, обволакивает Ибо со всех сторон, садясь на своё место. Под прямым углом оно скрывает живот, но при этом не выглядит огромным, сидит как влитое. Цяньфань завершает стиль классическими низкими ботинками, именно такими, на которых Ибо слегка помешан, и все остаются удовлетворёнными конечным результатом в зеркале. - Хорошо, - говорит Ибо дизайнеру, глядя на своё отражение. Он приподнимает подбородок и смотрит надменно из-под ресниц. Одежда придаёт чувство высокомерности. - Конечно, - отвечает Цяньфань, стоящий позади, - я – мастер своего дела. – Он улыбается из-за плеча Ибо, разглаживая рукава, стряхивая клубящиеся складки. – Тебе идёт, - говорит он, - такой стиль. Ибо уверен, что он имеет в виду, больше, чем те треники и гигантский свитер, в которых он пришёл. Фотограф тоже хорош – стилист уже работал с ним раньше. Цяньфань бродит по периметру съёмочной площадки, не сводя с Ибо пристального взгляда. Фотограф работает с ракурсами, и Ибо хорошо попадает в лёгкий ритм фотосессии. Он меняет свою позицию ежеминутно, снова и снова, преподнося всё новые углы обзора. Слегка двигается и смотрит через плечо, сохраняя властный скучающий взгляд. Чувствует, что это будет хороший кадр. Цяньфань надевает на него другие наряды, и они точно так же попадают в точку. Ибо чувствует себя хорошо и правильно, самим собой, только приодетым. Он может носить что угодно, надевал практически всё, что ему подкидывают дизайнеры со всей страны, но эта одежда создаёт ощущение комфорта – это приятно. Ему казалось, что он будет нервничать всю съёмку по поводу беременности, но, на самом деле, все подобные мысли вылетели из головы, стоило только начать. Созданные для него образы придают уверенности, и он ни капельки не сомневается в способностях Цяньфана и фотографа сделать так, чтобы это выглядело хорошо, и при этом не показать ничего, чего бы он не хотел показывать. К окончанию Ибо вымотан, но всё ещё чувствует, как по его жилам струится адреналин. Он несколько раз ходил посмотреть кадры во время съёмки, заглядывая через плечо фотографа на монитор. Тот был прав – Ибо на фотографиях выглядит отлично и при этом не беременным. Цяньфань и фотограф – превосходная команда, всё получилось в лучшем возможном виде. Он произносит это вслух, звуча немного застенчиво, и Цяньфань бросает на него откровенно оценивающий взгляд: - Всё дело в тебе, Ван Ибо, - говорит он, снимая с него последний наряд: блузку из жёсткого материала в A-крое, - одна линия челюсти чего стоит. Ибо видел снимки. Цяньфань прав. Пусть его черты становятся немного мягче, линия подбородка выделяется. Вернувшись домой, он принимает душ, смывая с себя пот съёмок, остатки макияжа и густой гель для укладки волос, и растягивается на кровати. Ему удаётся натянуть большую толстовку, одну из тех, которые он купил, чтобы влезал живот. На ногах шорты. Почему-то его ногам теперь вечно жарче, чем всему остальному телу, беременность чертовски странно влияет на организм. Ибо просто не понимает всех этих изменений и не в состоянии предсказать, какие причуды ждут его дальше. Он звонит Сяо Чжаню, потому что теперь это одно из его главных занятий. - Где ты сейчас? – говорит диди, когда гэгэ берёт трубку. Он мог бы просто глянуть в календаре на своём телефоне, но это кажется непосильной задачей. - Закончил встречу по поводу съёмок в дораме в следующем году, - отвечает Чжань. - Точно, точно, я забыл, - Ибо подавляет зевок и проводит пальцами по влажным волосам. У него на голове будет чёрте что, если он так уснёт, - и как прошло? - Неплохо, кажется, - отвечает Сяо Чжань своим задумчивым голосом, который означает, что ему правда понравилось, - нужно ещё разок пройтись по сценарию, но думаю, это может быть что-то подходящее для меня. - Тоже хочу почитать, - говорит Ибо. Малышка устроилась в совершенно неудобном месте, и он перекатывается на бок, пытаясь немного подвинуть её, за что получает удар и тяжело вздыхает. - Ты в порядке? – спрашивает гэгэ. - Всё хорошо. Просто устал. Хотел бы, чтобы твоя дочь тоже уставала так, как и я. Сяо Чжань смеётся, и это звучит так ярко даже по телефону. - Она доставляет тебе неприятности? Ибо прижимает руку к животу, чувствуя толчки снова и снова. - Пинается сегодня, - отвечает он, - ей не понравилась фотосессия. Снова зевок. - Как всё прошло? – с любопытством отзывается Сяо Чжань. - Очень хорошо, - Ибо ёрзает, вытягивает ноги и резко останавливается, чувствуя, как ногу свело судорогой. Он сегодня провёл стоя все съёмки, а в последнее время его ногам такое не очень нравится. Он наклоняется, чтобы размять икру, и ловит себя на мысли, что будь здесь Чжань, точно сделал бы это для него. – Мне очень понравился Цяньфань. Образы получились… не знаю, как лучше сказать... надёжными. - Когда будут пробные снимки? - Скоро, думаю, - Ибо перемещается, чтобы дотянуться ко второй ноге, - они хотят опубликовать всё в ближайшие пару недель, так что, вероятно… скоро. - Хочу посмотреть. Хотел бы я поприсутствовать там, - сокрушается гэгэ. Ибо вспоминает несколько снимков, которые видел через плечо фотографа, те, что были сделаны в самом конце съёмок в размашистом пальто. Диди осторожно крутился, и иногда полы пальто немного распахивались, обнажая изгиб его живота. - Эти мы очевидно не сможем использовать, - сказал Цяньфань, не отрывая взгляд от экрана, - какая жалость, ты выглядишь роскошно. Он прав. Ибо так и выглядел. - Я тоже, - признаётся он после очередного зевка. - Ты валишься с ног, - отмечает Чжань. - Немного, - снова зевает диди, - долгий день. Вообще, это смешно. Фотосессия - это же ничто, в сравнении с долгими днями на съёмочной площадке или бесконечными интервью, но… - Пока всё, да? – спрашивает Сяо Чжань. - На данный момент? Ибо кивает и только потом вспоминает, что тот его не видит. - Хуэйфан сказала, что Ли Мэй нашла какое-то место, которое может подойти. Достаточно отдалённое, чтобы я мог передвигаться, и меня никто не узнавал на каждом углу. Чем дольше это длилось, тем какая-то часть его переживала меньше и меньше по поводу утечки слухов. К чёрту всё. Он не собирается прятаться, он просто пытается обеспечить себе максимально возможное личное пространство. У него достаточно связей в деловом мире, чтобы защититься – высмеять слухи, подавить их, пока правда не станет достаточно размытой, чтобы правдоподобно всё опровергнуть. - Это хорошо, - гэгэ затихает на мгновенье, - когда? - На следующей неделе, предполагаю, - Ибо думал, что ему будет ненавистна мысль о жизни где-то в какой-то деревне в ожидании, пока родится ребёнок. Это казалось так скучно и ограниченно, но прямо сейчас… - Всё, что я хочу, это иметь возможно спать тогда, когда хочется, - признаётся он. - Это было бы замечательно, - Сяо Чжань звучит удовлетворённо. Он постоянно беспокоится, что Ибо не высыпается. - Хуэйфан сказала, что в том месте, которое они рассматривают, даже есть бассейн, - «грот на заднем дворе» точнее, сказала она, и Ибо не совсем уверен, как именно это должно выглядеть, но идея погрузиться в прохладную, невесомую воду прямо сейчас кажется настоящим блаженством. - Ах, - говорит Чжань, - теперь я буду завидовать. - Какое у тебя расписание, - спрашивает Ибо, переходя на повседневный тон, - на следующей неделе? - О, я поеду с тобой, - твёрдо отвечает тот. – Попроси их переслать план моей команде, когда они его закончат. Мы сделаем так, чтобы всё получилось. Нужно пару дней, чтобы разобраться с графиком, - он снова затихает, молчит какое-то мгновенье, прежде чем сказать, - я хочу быть там, как можно больше времени. Если тебе нормально. Я понимаю, что это привлечёт больше внимания, чем нам стоило бы, но… - Пошли они все нафиг, - спокойно отвечает Ибо. Он больше не может заставить себя переживать по этому поводу, - да, я хочу. Да. - Ладно, хорошо. Ибо снова пытается перевернуться и резко останавливается с отрывистым стоном. Стреляет спина. - Я в порядке, - говорит он ещё раньше, чем Чжань успевает спросить, - просто моя спина. Гэгэ сочувственно мычит. - Хотел бы я быть с тобой, - добавляет он спустя паузу. Ибо тоже хотел бы. Пламенно хотел бы. В основном, потому что скучает, ну и совсем немножко, потому что тот бы размял его спину и ноги. - Ты поел? – продолжает гэгэ. - Знаю, ты хочешь спать, но тебе нужно питаться. Ван Ибо рад, что собеседник не видит его виноватого лица. Он так устал, а кухня так далеко, и идея приготовить хоть что-то, напоминающее еду, кажется непосильной, даже больше обычного. - Я поем, - отвечает он. Звучит правда неубедительно даже для самого себя. Сяо Чжань издаёт раздосадованный звук. - Ибо. - Обещаю, - говорит Ибо, - клянусь, просто мне нужно поспать. Жутко хочу спать. Знаешь, у меня такое чувство, что я уже наполовину уснул. Так и есть. Слова звучат вяло, а глаза закрываются против воли. - Тогда поспи, - отвечает Чжань, - но недолго, а то проснёшься в ещё худшем состоянии, ещё и голодным. В этом он не ошибается, думает смутно Ибо. Его желудок ведёт себя странно и недовольно, когда долго остаётся без еды. - Я напишу тебе через два часа, - предупреждает Сяо Чжань, - если не возьмёшь трубку, то я отправлю Хуэйфан вытаскивать тебя из постели. Никто из нас этого не хочет. Ибо посмеивается в подушку. - Это уж точно. Это нам не нужно. - Спи, - приказывает гэгэ, - поговорим через пару часов. Ибо снова кивает, хотя Чжань его и не видит, и мгновенно отключается, стоит тому положить трубку.