Tu eres mi adicción

Вы: «Я не знаю, нахуя я это тебе пишу? Я даже не уверена, что ты это прочтёшь, а не сразу удалишь. Но одно радует, что я у тебя не в чс, а значит надежда какая-то, но есть. У меня сегодня самолёт. И ты наверное единственная, кому я об этом могу рассказать. Твоя мечта исполнилась. Мы больше не увидимся!»

Крис ещё какое-то время колеблется отправлять или нет. Был ли вообще смысл отправлять тому кто это даже не прочтёт? И никак не ответит. Но палец соскальзывает и эсемес уходит к получателю. Крис это отправила не с целью увидеть её в последний раз, она знала, что такой участи ей не ожидать, хотя где-то на подкорках подсознания, она надеялась. Всё равно надеялась и ждала. И вот когда сумки были собраны, а такси заказано, она слышит звонок в дверь.       — Это, блять, подло, — первое, что слышит Штрэфонд, открывая входную дверь, и натыкаясь там на Машу. — Ты сломала мою жизнь, а теперь вот так вот хочешь свалить? Ты — трусиха, Штрэфонд. Я ненавижу тебя, всем сердцем, блять, нена…

Я вызвала тебя, пожалуйста, иди ко мне Не прячь свои настоящие желания Я наполняю тебя, испей из моей чаши Во мне таится то, чего ты действительно хочешь

Крис не дает ей договорить быстро, даже не заметно для самой посетительницы, сокращает между ними расстояние, накрывая её губы своими, а руки, так чтобы она не смогла оттолкнуть, поднимая над её головой. Ей кажется, что это сон. Ну или поддавшись соблазну, она снова накурилась. Потому что в реальности — этого не могло быть. Поэтому прижимая девушку всем телом к стене в своей квартире, она боялась открыть глаз. Боялась, что она раствориться, как это часто бывало во снах. Но когда Маша обвила её шею руками, которые Крис предварительно отпустила из своей цепкой хватки и стала податливо отвечать ей на поцелуй, Желточенко поняла, что не спит, что девушка рядом реальна.       — Ненавижу, — отстраняясь от её губ, слышит татуированная, припадая к её лбу своим.       — Знаю!       — Пообещай, что не уедешь, — почти слышно, произнесла Мария, вдыхая аромат парфюма девушки напротив.       — Я только это тебе и могу пообещать, — не заставляя себя ждать, ответила Желточенко, снова припадая губами к губам напротив.

Посреди ночи Посреди ночи Просто произнеси моё имя Я твоя, приручи меня

Подхватывая ее за ягодицы и сильнее прижимая к стене, она пустила вход свои руки, которые слишком быстро отыскали лазейку под кофтой девушки, что сейчас казалось чертовски не нужной. Касаясь ее обнаженного тела, прохладными руками, она чувствовала, то как тело под ними покрывалось мурашками. Она даже в какой-то миг пожалела, что её комната находилась далеко. Там то им точно было комфортно, нежели на том несчастном диване в гостиной, что радужно принял, их почти обнаженные тела. Крис толкнула брюнетку на диван, сама нависая над ней сверху, пытаясь налюбоваться видами этой изящной фигуры. Но долго её мучать без своих ласк, она не могла, поэтому уже в следующий миг, снова терзала её губы своими, медленно переходя к шеи, к ключицы, спускаясь ниже и улавливая уже первые стоны свой сегодняшний спутницы. Она думала, что не дождется дня, когда это произойдёт. И она буквально чувствовала, как ей срывало крышу, когда она касалась её тела своими губами. Хотелось чтобы этот момент никогда не заканчивался. И вот когда губы достигли самого низа, она замерла, возвращая свой взгляд на Марию, которая, сейчас была полностью под её властью, контролем, она могла делать с ней всё, что захочет.       — Издеваешься? — кое как совладая с собственным разумом, который отказывался разумно мыслить, с очередным стоном, срывается губ Лебедевой, на которых, уже не вооруженным глазом можно было заметить кровоподтёки, оставленные ее же зубами.       — Я хочу, что бы ты сказала чего хочешь, — резко выдала Крис, смотря на Марию с низу верх, подушечкой пальца маняще рисую незамысловатые узоры на внутренней стороне бедра. Желточенко была готова поклясться, что услышала недовольный скулеж сверху. Если с другими она не церемонилась, то с Машей хотелось по особенному. Хотелось доставить ей удовольствие сполна. Хотелось её слышать, чувствовать, видеть. Это было не честно по отношению к Маше, которая, кажется, впервые за все время испытывает подобный рацион захватывающих её разум эмоций. Она мало того не могла сформулировать того, чего она действительно хотела, а хотела она много, так ещё и мозг отказывался воспринимать реальность, такой какая она должна быть. Поэтому поддавшись внутренним инстинктам, выдаёт:       — Хочу, чтобы ты меня трахнула, — она старалась совладать со своим языком и кажется вышло очень даже членораздельно. И этого хватило Крис. Да и мучать бедняжку, как и саму себя, она больше не могла. Да, блять, не имела права.

Эти горящие языки пламени, эти разбивающиеся волны Омывают меня, словно ураган Я очаровываю, ты загипнотизирован Чувствую власть, но это снова я

Изо рта Лебедевой срывается блаженный стон, стоило Крис только коснуться её эрогенной зоны, который был настоящий усладой для светло русый хозяйки квартиры, почти в центре Москвы. Это был полнейший пиздец. Маша конечно многое слышала о подобном, но до последнего не верила, что может быть на столько пиздато. Если бы она, бы сейчас могла бы связно мыслить, она бы точно материлась. Но вместо слов, лишь не членораздельное мычание в контрасте со стонами, которые буквально заполняли скромный, но уютный обитель москвички. Она не видела, но чувствовала, как изнемогала бедняжка, цепляясь кулачками за все что попадалось ей под руку, испуская блаженные, громкие, стоны. Движения были плавными, медленно переходящие в быстрые. И с каждым новым темпом — дышать становилось сложнее. Чувствуя на своим губах чужие, но чертовски необходимые губы, девушка углубляет поцелуй до тех пор пока не прогибается в спине, упуская чужие губы, громко застонав.       — Крис… Желточенко невесомо кается Машиных губ, подтянув её поближе к себе — обнимая. Вторая слишком быстро засыпает, оставляя дредастую наедине со своими мыслями, которые не позволят ей заснуть ещё очень и очень долгое время.

Давай, уложи меня Ведь тебе знакома Ведь тебе знакома эта любовь