Tu eres mi adicción

Крис было не привыкать к бессонным ночам. Именно в такое время клуб встречал ее с распростертыми объятьями. А сейчас… Сейчас она не могла привыкнуть к тому, что та о ком она так долго мечтала сейчас сопит у неё под боком. И если бы не исходящие от рядом лежащего тела — тепла, она бы подумала, что это сон или не на шутку разбушевавшиеся фантазия. Аккуратно, не зная наверняка о чуткости сна рядом лежавший девушки, она выбралась из её цепких объятий. Как бы сильно она бы ей не нравилась, как бы сильно ей её не хотелось, в голову Желточенко всё равно прокрадывались сомнения. Надо ли оно ей? У неё уже были отношения, тогда она тоже была влюблена и была уверена, что это взаимно. Но как же она ошибалась. Произошедшее многое изменило в Штрэфонд. Она потеряла веру в людей и тем более в то что они говорят, обещают. Но это ещё не самое страшное. Крис потеряла веру в любовь. Не сказать, что после тех отношений у неё больше не было связей. Были, да ещё какие. Но не о какой любви речи не могло идти. Только секс. И ничего более. В тот день, когда она увидела Машу, в ней словно что-то переменилось, словно передернули ту самую заслонку, не позволяющую допускать к ней любовь. Хоть она и уверяла себя в том, что это всего лишь наваждение, что скоро пройдёт. Но, нет — не прошло. Было поздно — механизм был уже запущен. Она ощущала это с каждым разом когда с ней сталкивалась. То самое чувство когда влюбляешься. Крис подкуривает наверное последнюю сигарету из своих запасов и затягиваясь, смотрит на свое отражение в зеркале. Она как сейчас помнит, то как сходила с ума от её улыбки с ямочками на щеках, звонкого смеха, голоса с хрипотцой. Она понимала, что то «хочу её», давно миновало отметку «мне она нравится», доходя до «я влюблена в неё» и тем не менее, она не переставала убеждать себе в том, что получив сполна то, что хочет, ей это надоест. И сейчас смотря на свое отражение в зеркале, она пытается понять, изменилось ли что-то? Потому что если нет, то ей лучше сейчас это отпустить, чем потом когда будет совсем больно и в каком-то смысле даже стыдно, не перед Машей, перед собой, но и перед Машей откровенно говоря тоже, ведь это она нанесет урон сердцу девушки. А если — да, то стоит попробовать снова впустить в свою жизнь кого-то. Крис слишком любит самолёты своего подсознания, что частенько подкатывали ей информацию для самокопания, чем Крис занималась периодически. Но за последние время столько всего произошло и голова в буквальном смысле кипела вопросами, которых было до ебаной страсти. И не известно сколько бы она так простояла, если бы не доносившийся голос по ту сторону двери.

***

Не сказать, что Маша была удивлена заставая себя в постели одну. Она скорей была огорчена тем, что снова доверилась не тому человеку. Сперва Егор, все время их отношений, доказывающий, что безгранично любит её, строящий планы на их совместное будущее, а потом вот так вот с ней поступив. Теперь Крис — чувства к которой нахлынули так быстро и так ощутима, что она кое как умудрялась их сдерживать, до последнего уверяя себя в том, что безумно влюблена в парня. Но после того момента в клубе, вернее её слов о том, что это Егор должен её ревновать, она словно дала зелёный свет, на которой девушка боялась перейти грань дозволенного. Боялась, что за этими словами по мимо простого «я просто хочу тебя трахнуть» ничего не было. Крис с первого их знакомства именно такой предстала в глазах Лебедевой, когда уже буквально через не сколько минут ворковала с какой-то блондинкой у бара, а ещё через несколько — с брюнеткой. Вот и сейчас проснувшись одна, Маша успокаивала себя тем, что это квартира Крис, что если кому и надо сбегать после нахлынувший страсти, так это ей. О чем она сразу же задумалась. Но как оказалось вещи в которых она была слегка, хотя какой нахуй слегка?, они блять не слегка, пострадали. Одна блуза чего стояла. Да и лифчика не было видно. Да и с чего вдруг она пришла к выводу, что Желточенко сбежала? Может она на кухне? Или где она ещё может быть? Натянув какую-то первую попавшуюся, пропитанную духами Крис, майку, она подошла к двери за которой, как она помнила ещё с первого сюда визита, скрывалась ванная комната. И под предлогом, мне срочно нужно в туалет, постучала по двери. И знаете когда дверь открылась и снова столкнувшись с двумя айсбергами, ей даже стало легче.       — Привет, — первое, что приходит на ум, то и срывается у неё с языка.       — Тебе очень идёт, — говорит та, приподнимая уголки. Ей нравилось видеть Машу в своей майки, она выглядела такой… сексуальной… такой родной. Нет. Нихуя не прошло. Не хуя она не отпустит. Не сейчас. И кажется уже никогда.       — Да! Прости…просто, моя блуза, — Маша буквально мнется, теряясь в собственных же словах, когда Крис проходит рядом, ненароком задевая её плечом.       — Дарю, — как бы невзначай говорит она, словно насмехаясь над своим собственным превосходством, усаживаясь на кровать по-турецки. А Маша словно пораженная такому насмешливому тону выдаёт:       — Ты каждой девушке с которой спишь даришь свои вещи?       — Ревнуешь? Крис чувствует, то как бешено забилось сердце уходя куда-то в пятки, пока она смотрела на неё своим привычно насмешливым взглядом ожидая ответ. Не сказать, что Крис любила это чувство по отношению к ней, она привыкла получать, брать, но не отдавать. Если что-то принадлежит ей, то это её по праву и без. Но только с Машей всё было иначе. Её хотелось не получить, а заполучить. И именно по этому ее ревность сводила с ума. В животе приятно тянуло, руки сводило, в пальцах приятно покалывало и хотелось радоваться, как маленькой, да, чего уж там, она даже ребенком так не чему не радовалась, как сейчас.       — А что если да? — Маша перехватывает инициативу Крис, начиная с ней игру, подходя ближе. И о боже, как ещё не сколько минут назад Штрэфонд могла думать, что может её отпустить, когда у неё буквально крышу от неё сносит. Она перехватывает руки девушки, которыми она собирается прикоснуться к её лицу и переплетая её пальцы с своими, тянет на себя, сразу же без лишних слов и действий, целует её в губы, затем куда-то в шею, оставляя приметный багровый засос — помечая, а затем и за ушком обжигая дыханием её тела, наблюдая затем, как покрывается мурашками.       — Что ты делаешь?.. — проводя носом вдоль её щеки и шеи, выдыхает Штрэфонд, прикрывая глаза, шепчет куда-то за ушко, мочку которого она слегка прикусывает улавливая стон. — Ты ведь в курсе, что сводишь меня с ума? Маша не то, что с ума сходила, она была готова умереть от наслаждения, когда москвичка терлась об неё носом. Не решаясь не на какие слова, действия на которые её подталкивал её внутренний голос, прикусывала внутреннюю сторону щеки, закатывая глаза силясь с собой. Но в какой-то миг, когда их глаза вновь встретились, она снова ощутила, что теряет связь с миром. Маша поддавшись порыву накрывает её губы своими, как только лицо напротив оказалось в мягкости её ладоней. Сразу так по-свойски переплетая свой и чужой язык. Кажется тогда она упустила возможность изучить рот девушки, что давно занимает её мысли, но, а сейчас она просто не желает терять предоставленного временим момента, тем более, если губы напротив, очень-то даже — были не против — быть истерзанными её губами, которые она не только кусала, но и оттягивали, улавливая стоны. Может Крис и нравилось наблюдать Машу в своей одежде, но без неё она ей нравилась больше. И вот не проходит и десяти минут, как майка летит в неизвестном направление, а губы уже снуют по обнаженному телу. Укладывая девушку обратно на мягкий матрац, нависая над ней сверху, при этом снова возвращаясь к губам, а руками достигая эпицентра собранных нерв и желаний девушки, что была рядом. Она аккуратно касается клитора, чувствуя расслабление и отдачу девушки, которая, если бы не нависшая над ней Крис, выгнулась бы дугой от таких манипуляций, лишь бы они не прекращались. Взрыв. Теряет желаемые губы, но вместо этого ощущая дыхание на своих сосках. Буря. Соприкасается зубами с набухшим от возбуждения соском, оттягивая и тут же зализывая укус языком. Безумие. Их обеих кроет с головой, когда первый палец проникает внутрь, когда рука Маши проскальзывая меж их разгоряченных тел, касается её живота и не минуя дальнейших действий, поступаемых явно не от мозга, а от наполняющих её сейчас эмоций, касается клитора девушки над ней. И если бы она сейчас могла бы хотя бы на долю секунды нормально мыслить, то ощутила бы как краснеют её щеки от неловкости всего момента. Но ей не предоставляется такого шанса. И она вторя движениям Крис, проникает в неё пальцем. Комната до этого слышавшая лишь ублаженные стоны особ, что периодически появлялись в жизни Крис, сейчас заполняется стонами обеих девушек, которых волна оргазма кроет одновременно.       — С ума сойти, детка, я такого ещё никогда не ощущала, — падая на кровать, говорит Крис снова, как и тогда притягивая Машу к себе, целую в макушку. Маша явно смущенная не тем, что сказали, а тем, что она сейчас провернула, пыталась зарыться в одеяле, которое оказалось бы на полу, если бы его во время не вернули на место.       — Заткнись! — промычала в одеяло Мария. — Просто заткнись. Я тебя умоляю!