Волчонок Игоря Грома

Татарский для Олега совершенно незнакомо звучит, впервые услышав его, он даже дергается слегка, тут же замирая на месте. Сестер у Валиды оказывается много, все живут друг от друга недалеко, а когда молва донесла, что племянник объявился собираются до неприличия быстро. Гомон стоит монотонный, отчего даже хочется головой встряхнуть. Женщины разглядывают его бесстыдно и прямо, указывают пальцами и переговариваются. — Чую, — прерывая всех, заставляя замолчать, говорит вдруг самая старшая тетка и смотрит тяжёлым взглядом. — Но… — Наш он. Валида его под сердцем носила, пока не сгинула. Игорь ощеривается, отодвигает Олега за спину. Защищает. — Ваш-то, да не ваш. Мой он теперь. В солнечном сплетении ёкает как в самый первый раз, но встает Олег по ощущениям верно да и тетки начинают шептать уже на русском: — Истинные! — Ты погляди, Марьям, погляди, как стоят-то! Дамира — вспоминает Олег имя самой старшей тетки — склоняет голову на бок, испытывает темными мудрыми глазами, и практически на инстинкте хочется сделать шаг назад, но... Игорь стоит уверенно, не двигаясь даже и от этого накрывшее было желание отступить — исчезает. «Никому не позволено давить на него», настигает вдруг пониманием и облегченный выдох вырывается сам собой. — Силен ты, волк, — соглашается Дамира, — и род твой хорош. Печально только, что снова русского выбрал. Только беды вы нам и приносите. Вон привела Валида в дом Василия и что? Пришлось потом от нашего отца на сносях сбегать, потому что не чета был Волков нашей семье. Уж совсем не чета. — Обрекать женщину и ребенка на смерть очень благородно, — замечает холодно Игорь и Олег накрывает его плечо пальцами, пытаясь молчаливо успокоить. — Уважаю таких мужчин. Неприкрытый сарказм и яд в голосе вызывает у женщин только одно — тяжелое гнетущее молчание, но напряжение явно ощущается не только в комнате, где они все находятся, но и за ее пределами потому что мужья теток чинно заплывают обратно. Их больше, и они могут быть сильнее и неизвестно кто одержит победу в поединке, если таковой все же начнется. Но Олегу не страшно, он не боится. Потому что Игорь — рядом и повода сомневаться в том, что их связка в бое даст осечку не приходится: они достаточно хорошо чувствуют друг друга и на расстоянии, не стоя спиной к спине. — Мы пришли лишь за информацией. Олегу не нужно ничего — ни наследства, ни общения, ни близости. Вся информация о его матери и ее происхождении. И больше никогда вы никого из нас не увидите. — Кааба? — Дамира зовет мужа, явно желая узнать его мнение и решение. — Мы можем дать то, чего просит этот волк? По имени она Игоря принципиально не зовет. Олегу интересно почему — из-за того, что русский или потому что понимает, что самого Олега уже не вытянуть, не вернуть в семью, наливая свежей кровью и силой? Он решает подумать об этом позже, потому что его слишком отвлекают на себя сосредоточенные взгляды обращенные к нему и явная готовность (и даже неприкрытое желание) наброситься на них с Игорем. — Как ее сын, я имею право знать. Если она бежала тогда, желая спасти мою жизнь, значит сейчас я буду требовать от Вас того, что не получено было ею — уважения. Фото, биография, кто ее предки. Я — кровь и плоть Валиды и я настаиваю на этом. Кааба вздыхает тяжело и грузно переступает с ноги на ногу, решая как поступить. Он явно не рад этому визиту, к тому же времени на то, чтобы узнать о них — пришлых, причем пришлых далеких, — нет совсем. Ему это не нравится и Кааба оценивающе проходится по Игорю карими глазами, просчитывая варианты. Приходит к чему-то с тяжёлым вздохом и смотрит на Дамиру долгим взглядом, чтобы потом перевести его на Олега. — Мы подготовим все, что знаем сами. Нам потребуется пара дней, просим понимания, это не так просто и быстро... — Я просто озвучу очевидное: не пытайтесь обмануть нас. Как только мы получим желаемое, мы исчезнем. — На это мы и надеемся, — неодобрительно хмыкает Дамира и накрывает ладонью руку мужа на своем плече. — Кровь-то порченая. — То-то у всех тетушек браки вторые, — замечает Олег и мстительно добавляет. — Что-то мне подсказывает, что только Валида своего истинного и нашла. После такого заявления их просят вежливо покинуть дом рода и Игорь, вдыхая морозный воздух, со смешком уточняет: — Приход на нервах словил? Зачем подначил? Олег лишь дергает плечами, качает головой предлагая начать движение прочь отсюда. Ему противно и мерзко от этого знакомства, потому что чуял еще будучи в большой комнате, как тянет другими, чужими волками, которые то ли ушли сами, то ли сгинули, которых не оставили рядом его тетки и нашли варианты получше. Вторые и далее браки всегда чуешь, потому что помимо своего запаха и супруга, еще витает другой, от которого сразу понятно, что не единственный и не истинный. На языке горчит раздражение и Олег говорит, не ожидая в собственном голосе ярости: — Они всячески показывали мне, что мать — плохая, порченная. Спуталась с каким-то пришлым из стаи, так еще и не их по крови. Но кто из них святой? Сами прыгали по... — Тш-ш-ш, мой хороший, — Игорь умело тормозит его взвинченность: ловит за аккуратно оголённые запястье, лицо в ладони берет и целует коротко, нежно и совсем невесомом, отвлекая прикосновением ласковым. Это останавливает на миг мир вокруг и сердце самого Олега, дает возможность включить мозг и остановить разрушительные плохие эмоции. Как же Игорь хорошо его чувствует и знает, как ловко дать ощущения твердости под ногами даже в самый сильны шторм, пусть и эмоциональный. — Если уж и родня отца такая будет... — невольно выдыхает Олег, пряча руки в карманах, — боюсь, что вполне обоснованно разочаруюсь. — Да брось, — Игорь встряхивает его, улыбается, зараза, так светло, что самому хочется тут же растянуть губы в улыбке. — Если этих пережили, то и тех переживем. Что нам стоит вернуться в Питер, создать архив, разложив все по полочкам, и забыть об этом навсегда? Контактов-то мы не оставим. — Слишком просто для тебя, с учетом твоего рвения, — скептично и недоверчиво хмыкает Олег, щурясь. — Олег, мне действительно на самом деле важно, чтобы ты знал свои корни. Мне важно, чтобы ты с этим жил в гармонии, а не в отрицании. Ну и мне все же нужно знать, какие мы можем получить сюрпризы с потомством. — Рационален до ужаса, Игореш. — И ты опять же меня за это любишь. — Безумно.