Целомудрие и соблазн

Антон сидел на лужайке возле своего дома вместе со своим верным другом детства. - Тох, что с тобой происходит в последнее время? - поинтересовался Дима. - Да, ничего особенного, - с грустью ответил Шастун. - Просто в ближайшем будущем мне предстоит жениться, а я абсолютно не знаю, как правильно мне вести себя и что делать, когда я останусь со своей женой наедине для того, чтобы она осталась довольна. Просто... Ира очень хорошая девушка. И мне бы не хотелось разочаровать её, понимаешь? - Она тебе не нравится? - удивлённо вскинув брови, спросил Позов. - В том то и дело, что нравится, - Антон понятия не имел, как объяснить другу всё, что творится у него на душе. - Мне хорошо с ней, весело, приятно проводить с ней время. Это был ужасный разговор. Первый раз в жизни было так неловко. Потому что, ну как же объяснить другу, что за много лет общения с Ирой, он ни разу не испытал того будоражащего чувства, до которого его довёл Арсений. Достаточно было заглянуть в эти голубые глаза - океаны, и тело переставало слушаться. А этот поцелуй? Сознание полностью отключилось и во всём мире, как будто не осталось никого и ничего, кроме них двоих... - Я понял в чём твоя проблема, - со знанием дела произнёс Дима. Позов был старше и опытнее. Он периодически рассказывал о своих отношениях и мимолётных свиданиях с куртизанками, правда, никогда не вдаваясь в подробности. - Я вообще считаю, что это полная нелепость! - продолжал Дима. - Два человека обречены жить друг с другом, пока смерть не разлучит их, но не смеют и думать о том, чтобы оказаться в постели до свадьбы. К примеру, ни один мужчина не станет покупать брюки, пока не примерит их и не убедится, что они ему подходят. Но все почему-то считают, что он обязан заниматься любовью лишь с той женщиной, которую ни разу даже не... - То есть ты считаешь, что всё познаётся в сравнении, и я должен попробовать хотя бы что-то для того, чтобы понять мои ли это брюки? - перебил его Антон. - Э... Да. Думаю это я и имел в виду, - как-то неуверенно произнёс Дима, глядя на своего задумчивого друга.

***

В этот же вечер все их семьи были приглашены на званый бал. Антон ни на секунду не выпускал Иру из виду. Они танцевали, дурачились, гуляли по саду вдали от посторонних глаз, сыпали колкостями и шутками и звонко смеялись. В какой-то момент, Ира сказала, что устала и хотела бы уже поехать домой. И Антон вызвался сам её отвезти домой, заверив родителей, что всё будет хорошо. Отъехав от дома на достаточное расстояние, Шастун остановив лошадей, решил опробовать свой первый урок на девушке. Он сжал в ладонях её лицо и покрыл частыми, жадными поцелуями её губы, в надежде на ответную реакцию. Только вместо того, чтобы расслабиться и слегка приоткрыть свои губы в ответ - как поступил сам Антон в тот момент, когда его целовал Арсений - Ира отшатнулась и уставилась на него так, будто увидела перед собой буйнопомешанного. - Что ты себе позволяешь? - ошалело выпалила девушка. Антон откинулся на спинку сидения, чуть не плача от разочарования. - Ничего, - угрюмо буркнул он. "Ну вот и всё" - подумал парень. - "Брюки определённо не подходят. Всё на что я могу рассчитывать - уважение и дружба!" И от этого на душе стало так тоскливо, и почему-то вспомнились голубые глаза-океаны Арсения, в которые хотелось смотреть вечно.

***

В этот же вечер Антон попросил дворецкого, чтобы тот распорядился насчёт ванны. Когда слуги натаскали уже достаточное количество воды, а из самой ванны клубился лёгкий пар, и на всю комнату разносились ароматы трав и масел, Антон не раздумывая разделся и погрузился в расслабляющую, чуть горячеватую воду, поджимая к себе колени, потому что во весь рост его тело там не помещалось. Горячая вода расслабляла тело и, по всей видимости, мозг, потому что, как бы он не старался подумать обо всём этом серьёзно, у него не получалось. Мыслей было много, но они все были комичны и абсурдны, а не по существу: "Вот интересно, если бы Ира ответила на поцелуй, он бы почувствовал дрожь в коленках?" "Уроки с Арсением нужно прекратить за ненадобностью. А что бы они изучали на следующем уроке?" "Ирине противны мои поцелуи или поцелуи в принципе?" "Арсений стал бы меня касаться или целовать на следующем занятии?" "А может воспользоваться полученным знанием и поцеловать кого-то ещё?" Антон почти задремал в убаюкивающей воде и, прикрыв глаза, отчётливо видел океан, ассоциируя свои мысли с волнами, которые к берегу набирают скорость и высоту, а потом беспощадно разбиваются о скалы на брызги и капельки. Куча маленьких ярко голубых, красивых капелек, каждая из которых излучает свет, попадая на солнце. Совсем как глаза Арсения... Неожиданно вздрогнув, Антон выбрался из ванной, наспех вытерся полотенцем, закутался в домашний халат и, так и упав на кровать, моментально заснул. С утра, когда Антон только проснулся, к нему уже ввалился Димка, и это было не удивительно уже даже, поскольку друг был ранней пташкой и первым делом бежал к Шастуну, чтобы за завтраком рассказать о событиях вчерашнего дня и смачно поделиться своими недопроисшествиями, которые были, ну или могли бы быть, и делать это он отчаянно старался в интеллигентной манере, тут же объясняя, почему он поступил так, а не иначе в той или другой ситуации, а Шастуна это обычно веселило, и он стремительно подтягивался к разговору, обычно рассказывая что-то своё... Обычно. Но не сегодня. У Антона в голове периодически возникали образы Иры, их семьи, детей, Арсения... Поняв для себя, что подумать ему нужно о многом, а делиться мыслями не хочется даже с другом, что в данных обстоятельствах было практически невозможно, потому что Дима был жутко любопытный и, зная Шастуна с детства, всё равно бы заметил, что с ним что-то не так, Антон принимает решение - на пару дней уехать в их пустующий загородный дом, чтобы побыть в одиночестве, о чём незамедлительно сообщает в письме Арсению и просит доставить это письмо по указанному адресу. Где-то через час он уже ехал в фамильной карете, запряжённой тройкой красивых серых лошадок и был очень доволен собой. "Хоть раз в жизни поступил правильно" - думал Антон - "Нужно сначала разобраться в своих мыслях и желаниях, а уж потом делать выводы, пускай и неутешительные, возможно".

***

Арсений проснулся на рассвете. Сегодня пополудни, в четыре часа, должен был состояться второй урок любви с этим долговязым парнем, который смотрел на него широко открытыми изумрудными глазами и жадно впитывал информацию, периодически записывая что-то себе в блокнот. "А как страстно он отвечал на поцелуй!" - думал мужчина - "А ведь это, скорее всего, первый поцелуй в его жизни? Чем же он меня зацепил? Своим целомудрием и неопытностью или же обаянием, шармом и сексуальностью, о которых он сам похоже не подозревает?" Арсений принял ванну, побрился и стал критично рассматривать кучу одежды, хаотично разбросанную по его ложе. Он готовился к этой встрече, словно к первому свиданию с кисейной барышней, хотя даже примерно не представлял, что ему делать и говорить при встрече... Где-то к обеду ему доставили письмо от Антона, в котором тот искренне извинялся за нежелание посещать уроки впредь за отсутствием необходимости в этом, при том заверив, что в суде он всё равно выступит на стороне Арсения, а в данный момент он уехал на пару дней, а может на неделю, в загородный дом своей семьи для того, чтобы побыть одному и разобраться в происходящем. Попов был в шоке. Все его чувства сейчас разливались по телу буйствами красок. Он негодовал на поспешное решение парня остаться в глуши в гордом одиночестве. Арсений переживал за него, ведь летний период давно закончился, и случись что, обратиться за помощью будет не к кому. Он ругал себя за то, что позволил слишком много на их первом уроке, и Антон наверняка испугался. Он страстно желал видеть эти изумрудные глаза и улыбку. Ведь не смотря на все суды и всё прочее, Арсений уже решил для себя, что свадьбы с Алёной не будет, не зависимо от того будет Антон свидетелем или нет... Хотя, скорее всего нет, поскольку Попов задумал заплатить любые деньги за расторжение помолвки, причём не втягивая в это грязное дело парня. Его сердце, казалось, хотело выпрыгнуть из груди от желания быть рядом с тем, кто нужен. За все свои тридцать лет Арсений не испытывал ничего подобного. Когда каждая клеточка твоего организма тянет свои ручки к одному единственному человеку, когда дышать становится трудно, лишь глядя на него, когда солнце перестаёт греть и радовать от ощущения расстояния с ним... "Может это и есть любовь?" - подумал Арсений, взбудораженный своими желаниями и мыслями. Матвиенко, как лучший друг, быстро справляется с задачей - найти нужный адрес поместья, не задавая лишних вопросов. Не прошло и часа, как Арсений уже сидит верхом на лошади и галопом направляет её, возможно на встречу своей судьбе.

***

Антон сидел на подоконнике, болтая своими длинными ногами и рассеяно следя за тем, как по стеклу хлещет холодный дождь. Прокручивая все события в голове, он понимает, что о свадьбе с Ирой не может быть и речи. Да, он пойдёт наперекор родителям, но... Почему-то ему кажется, что Ирина поддержит его решение и будет ему благодарна, ведь сама она ни за что бы на такое не решилась. Перечить всему тому, к чему тебя готовили на протяжении многих лет - это не только неуважение к родителям двух семей, а полное отсутствие взаимопонимания с ними. Как ни странно, Антон не чувствовал ни разочарования, ни боли, ни предательства. Он принял это как факт. Они с Ириной просто хорошие друзья. На данный момент другой человек занимал все его мысли. Арсений Попов. Мысли снова и снова возвращали к нему. Вспоминались его глаза, которые притягивали к себе, и в них хотелось смотреть вечно, его руки, которые были такими нежными и одновременно властными, его губы, немного распухшие от поцелуя.. "А ведь он целовал меня." - думал Антон. - "Это был лишь урок? Или он хотел этого? А может это и есть любовь? Я влюбился? Да нет! Он же мужчина, это неправильно. Или возможно?" Именно в этот момент, когда мысли уже начали путаться, перескакивая с одной на другую, раздался стук в дверь. Звук был таким громким и неожиданным, что Антон, вскрикнув, подскочил и свалился с подоконника. "Кто бы это мог быть?" - обмирая от страха, парень на цыпочках подошёл к двери. Стоило только Шастуну отодвинуть задвижку, как под порывом грозового ветра дверь с грохотом распахнулась настежь. На крыльце под дождём стоял высокий мужчина, закутанный в тяжёлый плащ из промасленной кожи. Арсений переступил через порог, скинул мокрый плащ и захлопнул за собой дверь, попросту толкнув её ногой. Убедившись в том, что помощи от слуг ждать не приходится, он сам расправил свой плащ прямо на перилах широкой лестницы, полукругом спускавшейся с галереи в холл. -Ты же наверняка продрог до костей, - первое, что сказал Попов, обводя взглядом мебель в пыльных чехлах и люстру, закутанную во множество слоёв муслина. - Здесь мрачно, как в склепе. Антон, неужели ты вообразил, будто в таком месте человеку могут прийти позитивные мысли в голову? Это же настоящий саркофаг! - Никакой это не саркофаг! - возмутился парень. - Дом просто закрыт на время. И это самое подходящее место для раздумий. Особенно, если учесть, что я сюда никого не звал. Если Арсений и понял намёк, то виду не подал. Он уверенно прошёл в гостиную, опустился на колени перед холодным очагом и нашарил в дымоходе задвижку. Антон стоял ни живой ни мёртвый и просто наблюдал за действиями мужчины, не отрывая глаз. С одной стороны он очень хотел, чтобы брюнет был с ним здесь и сейчас, но с другой стороны всё это было настолько неправильным и абсурдным, что он просто не представлял, что нужно делать или говорить в такой ситуации. Он стоял и смотрел, наслаждаясь присутствием рядом этого мужчины. Попов, разобравшись с камином, просто уселся на шкуру, расстеленную на полу, и жестом предложил Антону сделать то же самое. - Ты сбежал сюда от меня? - поинтересовался он. - Я не могу ответить на этот вопрос, - грустно произнёс Шастун, усаживаясь на шкуру рядом. - Потому что сам не знаю ответа. И всё это мне кажется неправильным, я должен был жениться на Ире, и исключительно ради неё я пошёл на эту сделку с вами, но поцеловав её, как вы меня учили, я ничего не почувствовал, да и она, я думаю, тоже, потому что просто оттолкнула меня, а Дима рассказал мне про брюки без примерки... Мне показалось, что эти брюки мне не подходят... Арсений смотрел на этого парня и восхищался его неопытностью и наивностью, а глядя в его изумрудные глаза, он понимал, что тонет в них, и осознавал, что ему это нравится, не смотря на все условности, которые поддерживало общество. - Ты сбежал в эту глушь из-за меня? - почти беззвучно спросил Попов, понимая, что перед ним сейчас взрослый ребёнок, который просто испугался своих же ощущений. - Мне нужно было подумать, - уже не так уверенно произнёс Антон, нервно кусая свои губы. Они сидели на шкуре, постеленной кем-то на полу, возле разгорающегося камина, одни, в совершенно пустом доме, искоса поглядывая друг на друга. Гостиная стала понемногу прогреваться, а романтическая обстановка словно отбирала кислород у обоих. Антон, периодически выглядывая из под своей длинной чёлки, рассматривал красивое лицо мужчины, тонул в его голубых глазах и всё чаще смотрел на губы, которые отчаянно хотелось поцеловать. Понимая, что это неправильно, ведь перед ним всё - таки мужчина и не желая ставить Арсения в неудобное положение, он с силой кусал свои губы, чтобы хоть как-то сбить с себя это наваждение. - Может, ты плохо усвоил наш урок и сделал что-то не так? - внезапно нарушил тишину Попов. - Может, Ире просто не понравилась твоя неопытность, и поэтому она тебя оттолкнула? "А ведь действительно, всё могло быть именно так." - подумал Антон, вскинув брови. - Я, как хороший учитель, возьму на себя ответственность за пройденный материал, - игриво сказал Арсений. - Продемонстрируй мне то, как ты его усвоил. Шастун уже привык, что Арсений ведёт себя с ним по - свойски и обращается на "ты", и это ему уже даже нравилось. А для того, чтобы прикоснуться своими губами к таким желанным напротив, на данный момент был логичный предлог "учитель - ученик". Антон придвинулся ближе к мужчине, обхватил ладонями его лицо и покрыл его губы частыми мелкими поцелуями. Арсений расслабил губы и послушно раздвинул их совсем чуть - чуть. Ровно настолько, чтобы парень смог проникнуть внутрь кончиком языка. И Шастун сделал это - он робко и нежно поцеловал, используя язык, и отодвинулся, ожидая реакции. Миновало несколько долгих, мучительных секунд, но ничего не произошло. Это настолько удивило парня, что он сидел и вопросительно смотрел на своего наставника. - Наверное, я всё сделал неправильно, да? - растерянно спросил Антон, думая о Ире, которая в аналогичной ситуации посмотрела на него, как на ненормального. Ничего удивительного. Однако, Попов почему-то сидел с закрытыми глазами. В следующую секунду его веки затрепетали и поднялись, а его пронзительный взгляд наполнился туманно дымкой, то есть полностью стал рассеянным. - Я не могу сказать вот так с ходу, - в голосе мужчины почему-то абсолютно отсутствовала привычная самоуверенность. - Попытайся ещё раз. Антон кивнул с понимающим видом. Для удобства, не осознавая к чему это может привести, парень садится на вытянутые ноги Арсения, лицом к нему и кладёт свои руки ему на плечи. Повторная попытка Шастуна покрыть робкими поцелуями губы мужчины прошла немного удачнее. Парень всем телом почувствовал, как руки, которые кольцом обвивали его и покоились где-то на спине, напряглись, местами комкая его рубашку. Сочтя это хорошим признаком, Антон просунул свой язык в чужой, но такой желанный и податливый рот, и уже в следующую секунду их губы сомкнулись в жадном поцелуе, а все мысли ушли куда-то на второй план. Арсений рывками снял с себя рубашку, от которой с треском отлетели пуговицы, не прекращая страстного поцелуя. Его поцелуи были такими жадными - скорее они содержали немой приказ. Тем временем его руки на ощупь расстёгивали пуговицы на рубашке Антона. В какой-то момент ему показалось, что от его одежды избавятся с таким же треском. Но каким-то чудом мужчине удалось сохранить терпение и действовать более осторожно, а потому парень, увлечённый поцелуем, даже не заметил, как оказался совершенно голым. Но от очага струилось такое уютное тепло, а руки мужчины были умелыми и такими ласковыми, что Антон обнаружил свою наготу только тогда, когда Арсений прижался к нему всем телом. Это ощущение было столь неожиданным и в то же время таким приятным, что парень прижался к нему ещё теснее. Антону не верится, что это не сон. Неужели такие ощущения возможны в жизни? Мурашки въелись в кожу, став её частью, не иначе, а сиплое дыхание просто рвалось из груди. Медленно, но решительно, Арсений уложил Антона на спину, прямо на тёплую и пушистую шкуру, поцеловал его шею, а затем перешёл на выпирающие ключицы, руками оглаживая худые бёдра. Шастун готов разрыдаться от удовольствия, когда зубы несильно кусают его за сосок, а затем шершавый и мокрый язык проходится по нему, пока пальцы сжимают второй сосок. Антон стонет сквозь плотно сжатые губы, сам от себя этого не ожидая. Руки Арсения творят с ним немыслимый беспредел, а тело парня охотно отвечает на ласки, раскрепощаясь всё больше и больше. Мужчина посасывал то один сосок, то другой, заставляя мозг отключаться, а тело Антона предательски потряхивало от переизбытка чувств. Арсений опустил свои руки на бёдра парня, нежно поглаживая и сминая ягодицы, при этом оставляя влажную дорожку из поцелуев от ключиц до низа живота. Давно стоящий член требовал внимания, брюнет придвинулся ближе и на пробу облизал головку, словно играючи, повторяя круговые движения. Антон дышит рвано, закидывает голову назад, оголяя чуть покрасневшую шею, и смущённо постанывает в такт Арсеньевским движениям. Парень поднимает голову и вожделенно смотрит на брюнета, всем своим видом давая понять, что готов к большему. Мужчина отстраняется, переводит свой взгляд на маленькую, узкую, красноватую дырочку, чуть сильнее раздвигает ноги, приподнимает таз и вылизывает её, проникая языком внутрь, ощупывая мягкие стенки. От новых, переполняющих его организм ощущений, парень издаёт глубокие и затяжные стоны, уже не пытаясь себя сдерживать. Арсений подаётся вверх, жадно припадая к шее, выцеловывая каждый сантиметр, потираясь членом об узкий вход. Когда головка входит целиком, парень охает, прогибаясь в спине, а брюнет замирает, подаваясь назад, а затем резко входит, целуя мочку уха, опаляя своим горячим дыханием и отвлекая от неприятных ощущений. Казалось, что их тела без слов понимают друг друга. Шастун прогибался, как мог, желая полностью заполнить пустоту внутри себя, которая появилась с самой их первой встречи, грубо насаживаясь в такт движениям Попова. Тогда как Арсений входил в него под разными углами, пока не нашёл точку соприкосновения. Точку блаженства и экстаза. Точку невозврата...