Дневники Семьи Малфой. Скорпиус

Я нашёл для себя пустое купе в поезде. Решительность и авантюризм, которые ещё недавно били ключом, испарились, как только я обнял родителей в последний раз перед тем, как сделать тот самый шаг. Я прижимался к телам отца и матери, чувствуя себя защищённым и любимым, и во мне что-то заплакало. В последний момент мне даже расхотелось ехать. Тогда на перроне я сдержал свои слезы. Но едва очутившись в поезде, сразу почувствовал, как тёплая влага покидает мои глаза, а сердце щемит тоской. Окна моего купе выходили на платформу, где стояли мои родители. Я увидел, как мама спрятала свое лицо на груди у отца. Он крепко прижимал её к себе, положив свою голову на её макушку. Плечи моей матери сотрясались, и я понял, что она плачет. Мое и без того раненое сердце ещё больше пронзило болью. Моим родителям было тяжело со мною прощаться. Я уезжал далеко и надолго. Я не знаю, сколько бы продлилась эта пытка, но поезд, издав ещё один омерзительный свист паровоза, тронулся. Я увидел, как мои родители вскинули свои головы. Во влажных глазах отца я заметил печаль, мама даже не пыталась заставить себя улыбнуться. Она прижала свои руки к груди и смотрела на меня с тоской. Она сделала несколько одиноких шагов, когда состав медленно покатился по рельсам. Я помахал им из поезда, испытывая в тот момент боль. Здания Лондона один за другим проносились мимо меня, заявляя, что моя новая жизнь началась. И я сам её для себя выбрал. Я знал это, но в тот момент я испытывал столько печали. Пока я собирал свой чемодан в школу, я и представить себе не мог, что наше прощание будет таким тяжёлым. Вытерев слезы, я достал из сумки коробку конфет, которые мама дала мне в дорогу. Я открыл ее и сунул себе в рот конфету, дабы скрасить печаль. А потом ещё одну. Я ехал так, поедая сладости и смотря на проплывающие мимо меня здания. И тут дверь купе моего внезапно открылась. На пороге стоял темноволосый мальчишка. Он нерешительно посмотрел на меня. — А... Э... Здесь свободно? — Привет, — улыбнулся я. — Да, свободно. Заходи. Брюнет протиснулся в купе и сел напротив меня. Свою клетку, в которой чинно сидела серая сова, он поставил на сиденье. — Знаешь, все остальные купе заняты… — Да брось! Я — Скорпиус, — протянул я ему руку. — Скорпиус Малфой. Парень пожал ее и представился: — Альбус Поттер, очень приятно. — И мне. Будешь конфеты? Мама дала мне их в дорогу. — Да, спасибо, — он протянул руку, почему-то недоверчиво покосившись на меня. Стесняется, что ли? — Угощайся, — как можно более радушно сказал я. — Спасибо, — ответил он и снова потянул свою руку к коробке. — Ты вырос в Англии? — Ну да, — как-то странно ответил он, будто не понял моего вопроса. — Я спросил, потому что сам не совсем отсюда. Мои родители англичане, но я родился и вырос в Америке. При упоминании об Америке, меня вдруг остро кольнуло болью. Сегодня первое сентября. Обычно в этот день после школы мы с Дэном и Томом устраивали небольшой праздник. А сегодня их со мною нет. Да и не привык я к Англии. Лондон все ещё казался мне серым и совсем не привлекательным городом. — Ух ты! — восхитился между тем мой собеседник, прожевывая конфету. — Это так интересно. — Да, там было хорошо, — тоскливо добавил я, — но родители решили переехать жить в Лондон, так что... — Ты ещё не привык? — понимающе спросил меня Альбус. — Да. — А вот я никуда не выезжал, ни разу. Я даже не знаю, как там в других странах. — Ни разу? — переспросил я. — Да, отец очень много работает. Если мы и отправляемся в отпуск, то ненадолго и только в пределы Великобритании. — Понятно, — ответил я. — А какая у тебя палочка? — Мореный дуб и волос единорога. А твоя? — Ясень и тоже волос единорога, десять дюймов. Я улыбнулся. — Волос единорога — крутая сердцевина. Нам с тобой повезло. — Почему крутая? — тут же оживился Альбус. — Потому что малоизученная. Это отец сказал. Мой собеседник чинно кивнул мне. — Слушай, — начал я, — в «Истории Хогвартса» сказано, что распределять по факультетам будет доисторическая шляпа. Это что, правда? — Да. Шляпа волшебная, она когда-то принадлежала Годрику Гриффиндору. Она определит тебя туда, где лучше всего раскроются твои таланты. Ну да, в Хогвартсе же четыре факультета. — А как она это определяет? И вообще, не может ли она ошибиться? — Ну, она волшебная… — неуверенно повторился Альбус. — Я не знаю на счет ошибок. Вроде бы не было такого. Я улыбнулся. Он был забавным, этот Альбом Поттер. — Слушай, я, конечно, прочел про факультеты, но не совсем понял, зачем они вообще существуют, — поспешил я поделиться своими размышлениями, — если предметы все изучают одинаковые. Ну, то есть, в чем их смысл? Вот если бы студенты отбирались по склонностям к определенному предмету и впоследствии глубже изучали этот предмет, тогда смысл был бы. А так… Ну вот что это за размытые понятия про храбрость, хитрость или трудолюбие, о чем это вообще? — О человеческих качествах. Мама говорила, что факультет вроде как должен способствовать развитию лучших качеств: той же храбрости или любви к учебе, как у когтевранцев. — Но это же бред! — не выдержал я. — Это же все крайне непостоянные понятия. — Почему? — Ну, вот возьмем храбрость для примера: один и тот же человек может сегодня быть храбрым: например, выполнить какой-нибудь опасный трюк, а на следующий день — не решится рассказать матери о плохой отметке. И кем же тогда его считать? Храбрым или нет? — Я как-то не думал об этом, — протянул Альбус. — Слушай, а на какой факультет ты хочешь пос... Фраза Альбуса оборвалась, и дверь бесцеремонно открылась. На пороге стояла рыжая девчонка. Она сначала посмотрела на меня, удивлённо распахнула глаза, затем глянула на Альбуса. — Вот ты где! А я тебя найти не могу. — Я здесь, — недовольно ответил Альбус, поджав губы. — Альбус, можно тебя на минуточку, — напряжённо потребовала незнакомка. Альбус неохотно поднялся. Они вышли, закрыв дверь. Затем рыжая девочка стала громко говорить, очевидно, не подумав, что стены крайне тонки, и я могу все услышать. — Ал, ты с ума сошёл! Ты знаешь, кто это с тобой сидит?! — взволнованно-недовольным тоном выпалила она. — Он сказал, что его зовут Скорпиус. — Он — Малфой! Я видела в «Пророке» фотку его отца. Мама сказала мне, чтобы я держалась от него подальше. Малфои — Пожиратели смерти! С ними нельзя водиться! Приехали. А вот и первые предубеждения. — Мне наплевать кто он и откуда! — запальчиво ответил ей Альбус. — Ты-то чего так переживаешь? — Потому что с такими, как он нельзя дружить! На этой фразе я раздражённо скрипнул зубами. С такими, как я? Серьезно?! С такими, как я?! — С чего ты взяла? — между тем услышал я возмущённый возглас моего нового знакомого. — С того! Ты что не слышал, что я сказала? Он — Малфой, сын Пожирателя смерти. — Всё, Роза, пока! — недовольно проворчал Альбус. — Я не указываю тебе с кем дружить, а ты не указывай мне. — Ты же Поттер! Сын героя Войны, у тебя должны быть нормальные друзья, а не этот вот. Я чуть не подскочил на месте. Не этот вот! Какого черта?! Тут Альбус открыл дверь купе. Он внимательно посмотрел на меня, и я сразу же поспешил сделать равнодушное лицо. Но он все понял. — Ты всё слышал, да? — спросил он смущенным тоном. — Э-э-э... Ну да... Я не видел смысла отписаться. Висевшая между нами неловкая тишина была подобна чему-то тяжёлому и не удобному, как лишняя мебель в маленькой комнате. — Извини, у меня сумасшедшая семейка, — наконец выдавил он. Я продолжал молчать, пытаясь осмыслить то, что только что произошло. Меня отвергали и презирали только за мое происхождение, мою фамилию, мою семью. То, что я не выбирал. Но если бы и мог, то выбрал бы свою семью. Своего отца, каким бы он ни был раньше и чего бы ни натворил. Потому что он любил меня, а я любил его. Он всегда был рядом, когда со мной происходило что-то страшное. Утешал и успокаивал меня. И еще я любил маму и раздражающую Кассию, и маленького Морти. Моя семья самая лучшая. Но такое обращение со стороны других людей ранило. Эта рыжая не красивая девчонка даже не знала меня лично. Она никогда не общалась со мной, и с ходу выдает, что со мной не стоит дружить. Альбус смотрел на меня извиняющимся взглядом, а я молчал. — Мне очень жаль... — тихо произнёс он. — Я знал, что так будет, — тихо ответил я. — Ну, я не считаю, что с тобой нельзя дружить, — уверенно сказал он. Мне стало чуть легче от его слов. — Ты правда сын Гарри Поттера? — спросил я, чтобы как-то уйти от неприятной темы. — Да, но говорить об этом не хочу! — категорично заявил Альбус. — Мне хватит рассказов о геройской юности моего отца, даже обсуждать не желаю! — Так книги не врут и твой отец правда герой? — Да, но лучше бы он им не был. — Почему? — полюбопытствовал я. — Потому что все только об этом и говорят. А тебе вечно напоминают, что ты должен быть похожим на него, раз ты его сын. Быть Поттером просто ужасно, — продолжил он. — Честно говоря, хотел бы я родиться в другой семье. — О! Даже так? — удивился я. — Да. О чем мы там говорили до того, как моя чокнутая кузина сюда завалилась? — Так это была твоя кузина? — Да, Роза. Она жутко глупая и надоедливая. И я прошу за неё прощения. «Оно и видно, что глупая», — подумал я. — Мы говорили о факультетах, — напомнил я, старательно игнорируя навязчивые мысли о том, сколько ещё детей не захотят со мною общаться только из-за того, что я Малфой. — А, точно! Так на какой факультет ты хочешь? Этот вопрос был странным. Из тех скудных рассказов о Хогвартсе, что мне довелось услышать, отец с большой гордостью подчеркивал, что он выпускник Слизерина. А вот мама училась в Гриффиндоре, но я ни разу не слышал от неё слов гордости о своём факультете. — Я не знаю, — просто ответил я. — Наверное, туда, где мне будет лучше. — А я хочу куда угодно, только не в Гриффиндор. — Почему? — Мои родители там учились. Оба. И мой старший брат Джеймс тоже там учится. Не хочу я учиться там, где учился мой отец. Я еще даже до школы не доехал, а меня уже вовсю сравнивают с ним. — Понятно, — ответил я. — Отец хочет, чтобы я гордился тем, из какой я семьи, — недовольно проворчал Альбус. — Мои папа и мама до жути гордятся этим своим Гриффиндором. Настолько, что иногда хочется просто спрятаться от их восторгов. Не хочу туда! — упрямо воскликнул он. — Почему ты думаешь, что попадешь туда? — спросил я и вспомнил, как отец говорил, что Гриффиндор — самое не подходящее место для меня, хоть дядя Невилл декан этого факультета. — Потому что я Поттер, — со вздохом ответил Альбус. — А Поттеры все, — все! — он закатил глаза, — учатся в Гриффиндоре. Хотя уверен, если попаду куда-то ещё, мне за это светит целый год нотаций. Выпалив все это, Альбус с любопытством уставился на меня. — Надеюсь, ты окажешься там, где тебе будет хорошо. Ладно, предметы ведь все равно одни и те же, так что не стоит об этом переживать, — сказал я, размышляя о том, почему студентам Хогвартса не дают возможность выбирать самим. Мы проговорили до конца пути. Общаться с Альбусом было легко и приятно. Он оказался скромным и даже немного застенчивым парнем. Чём-то напоминающим мне Тома. Я немного рассказал ему о своей жизни в Нью-Йорке: о своей школе, об учёбе и о том, что у меня там были друзья. За этими разговорами мы не заметили, как за окном стемнело, а поезд прибыл на станцию «Хогсмид». Дальше мы должны были идти пешком. Однако едва нам стоило выйти из поезда и пройти пару метров, как над нашими головами раздался громкий бас: — Первокурсники, сюда! — Это за нами, — сказал Альбус, и мы ускорили шаг. Я уже знал, кто нас звал, мама рассказывала мне о нем. Но как только я увидел его, то сразу обомлел. Мистер Рубеус Хагрид был просто огромным. Я никогда раньше не видел таких высоких волшебников. Он в свою очередь тоже смотрел на нас во все глаза. — Это... Того... — замялся он. — Знал я, что вы приедете. Ты это... — он пристально посмотрел на меня. — Вылитый отец! И ты тоже, — взгляд на Альбуса. — Ты тоже... того... на отца похож. Я будто в прошлое вернулся! — громыхнул он своим мощным басом. — Вы же вылитые отцы! Вот это… вообще… И тут он присел, оказавшись почти лицом к лицу со мной. Я невольно поежился. Он все же был внушительным. — Я твою маму знал, когда она была совсем маленькой, прямо как ты сейчас... Ой, а глаза-то от неё. Она мне фото твои посылала… — Мистер Хагрид, — сказал я и протянул руку. — Очень приятно познакомиться с вами, я — Скорпиус Гиперион Малфой, слышал о вас много хорошего. Он расплылся в сияющей улыбке и пожал мне руку. Альбус сделал тоже самое. — Ага… это… ладно, давайте в лодки, что ли. Мы забрались в одну из лодок, которые вскоре поплыли сами. Это удивило меня. Такого применения магии я еще не видел. Мы молчали, зачарованные всем этим. Рассматривали причудливые фонарики, водружённые в носовой части лодки. Тёмное небо, тёмные воды озера, по которому мы плыли, мерцание огней, — все это несло в себе неповторимую атмосферу. А затем я замер, открыв рот. Передо мной явился он, замок. Огромный замок с башнями. Он бы великолепен. Его вид действительно впечатлял. Когда мы причалили к берегу, нас ждал дядя Невилл. Я обрадовался, заметив друга моей семьи. Но я не должен был вести себя как обычно. Здесь он был «профессором Долгопупсом», а не «дядей Невиллом». Он увидел меня сразу. Возможно, он даже специально искал меня. Мы подошли к нему ближе, и тут друг моей семьи открыл рот и захлопал глазами. — Добрый вечер, профессор, — поздоровался я. — Добрый, — промямлил он, во все глаза уставившись на нас. — Идемте, время позднее. Вся наша группа, состоящая из первокурсников, последовала за ним. Мы вошли в замок откуда-то сбоку. Из «Истории Хогвартса» я знал, что это помещение называется — Большой зал. Как только я оказался внутри, то обомлел от удивления и восхищения. Тысячи свечей парили в воздухе. В полумраке тёмных сводов слышатся гул сотен голосов. Очевидно это студенты, вернувшиеся с каникул. Дядя Невилл провёл нас к тому месту, где одиноко стоял стул, а подле него на постаменте восседала, — по-другому не скажешь, — та самая Шляпа. Я посмотрел на неё. Она была старой, очень старой. Невдалеке от нас находился преподавательский стол. Профессор Долгопупс взволнованным голосом объявил, что сейчас начнется распределение. Я заметил, что большинство прибывших с нами были напуганы. Интересно чем? Кому-то Шляпа сказала, что он не подходит ни для одного факультета, и его отправили домой? Вроде такого еще не было, так чего они так испугались? Тем временем эта старая Шляпа стала петь. Пела она ужасно, к слову. Я посмотрел на Альбуса. Он выглядел как человек, за которого заранее все решено; подавленно вздыхал и хмурился. Когда Шляпа закончила свое вокальное издевательство над нами, профессор Долгопупс развернул пергамент и стал вызывать всех первокурсников по одному. И если до этого я совсем не волновался, то вот сейчас начал. Может быть, эта чушь с факультетами все же имеет смысл, и я могу оказаться в месте совершенно не подходящим мне. Я стал переживать. — Роза Уизли! — позвал дядя Невилл. Мимо меня, высоко задрав нос, прошла та самая не приятная рыжая девчонка, кузина Альбуса. Она гордо уселась на табурет. Шляпа немного подумала, а затем выдала своё: — Гриффиндор! Откуда-то справа захлопали, и Рыжая ушла туда. Я знал, что после распределения студенту нужно пройти к столу своего факультета. Иногда Шляпа сразу выкрикивала название факультета, иногда — думала какое-то время. За наблюдениями и размышлениями я не заметил, как она назвала мое имя. — Скорпиус Малфой! — требовательно позвала она меня. Я прошёл вперёд. Сел на стул. — Хо-хо-хо! — веселым голосом выдал древний предмет гардероба. — Мистер Малфой, какой удивительный сюрприз! «Я хочу туда, где мне будет самое место» — успел подумать я и тут же услышал название своего факультета.