свидетель.

Ранее утро. На улице начинает светлеть. В окна аудитории пробиваются первые лучи такого редкого солнца, даря всем маленькую и необходимую для дальнейшего существования, словно глоток свежего воздуха, надежду на то, что этот день будет лучше других, что сегодня произойдет что-то хорошее. За учительским столом сидит Намджун и проверяет рефераты. Быть жаворонком – тяжелая ноша. В шесть часов двадцать восемь минут утра он мог только выезжать на работу, но уже около получаса мозолит глаза однотипными черными строчками в экране ноутбука. Если его спросят, когда он в последнее время отдыхал, то он ответит «да», потому что от усталости не воспримет вопрос правильно. Весь белок глаз усыпан красными нитями. Лицо значительно похудело и видно по нему отличительную нервозность. Играет желваками в надежде сосредоточится, но не отпускает. Не отпускает ноющая тяжесть внизу темно-синих брюк. Челюсть сжимает до предела – кажется, зубы на тысячи осколков раскрошит. Откидывается на стуле, запрокидывая голову. Зачесывает русые волосы пятерней назад, сжимая между пальцев пряди. Напряжение на пике возможного. Не выдерживает и хватает лежащий на столе телефон в руки. В необоснованной спешке находит нужный контакт, набирает и слушает продолжительные гудки – молотком по черепу. - Чим, спишь? – неуверенно спрашивает Ким, когда дожидается ответа. - Нет, ты что. Уже целых два часа занимаюсь йогой и делаю тосты. Конечно, я сплю! Что за тупость? – недовольное сонное лепетание слышится в динамике. - У тебя есть выбор: хорошо выспаться в теплой кровати или сжечь пару калорий в моем кабинете, – только дьявол таким голосом соблазняет людей на грехи. - Жди, - ответ не требует долгого ожидания. Чимин лежит в кровати. Он тот самый человек, который любит сон, спать, дремать, впадать в спячку, много спать и, наверное, сладкого высыпаться. Именно поэтому у него сейчас заспанное лицо, а волосы вызывающего красного цвета образуют птичье гнездо. Какое-то время он измеряет взглядом потолок, лежа на спине, а потом резко принимает сидячие положение. Пришло осознание, вместе с ним удивление. - Блядство! Спрыгнув с кровати, от которой не хотелось отлипать и на секунду, он летит в ванную. Со скоростью света приводит себя в порядок, на быструю руку выбирает одежду и выбегает из подъезда, сразу садится в заранее заказанное такси. Через несколько минут он уже открывает двери пустующего университета, пробегается взглядом по сторонам и идет к нужному кабинету.

***

Дверь со скрипом открывается, и Намджун видит входящего в аудиторию Чимина. Сразу встает со стула, снимает пиджак, кидая на свой стол. Чимин знал, что скоро разденется, поэтому не стал надевать тысячу вещей. Пак начинает быстро расстегивать длинными пальцами пуговицы на белой рубашке, но вскоре его перехватывают чужие пальцы, которые сами берутся за это дело. Ким дышит в пухлые губы напротив, наклонив голову чуть вниз. В спешке расстегивает пуговицы, снимает рубашку, отбрасывая куда-то в сторону. Подхватывает парня, заставляя обнять его торс ногами, а сам сжимает упругие ягодицы. Переводит взгляд с алых губ на глаза, пока направляется к столу, на который усаживает Чима. Долго сдерживаться не удается и он вовлекает немного сонного студента в мокрый поцелуй, перемещая ладони на его узкие джинсы: расстегивает ширинку, стягивает их со стройных ног вместе с боксерами, на миг разрывая поцелуй, но вскоре возвращает его обратно, углубляя, проникая языком все дальше. Чимин сидит на столе полностью обнаженный – личный натурщик Кима, который сейчас будет расписывать его тело красными оттенками: легкими, но красиво смотрящимися, засосами. Нам отстраняется, находит свой пиджак, кладет под парня, чтоб не было так больно от твердой поверхности стола. Касается пальцами впалого живота и ведет ими вверх, к солнечному сплетению, на котором останавливается и слегка надавив, принуждает лечь на спину. Опускается к груди и прикусывает сосок. Пак вздрагивает, внимательным взглядом смотря за каждым его движением. Губы приоткрыты, через них с шумом проходит воздух, а вскоре издаются стоны, которые отбиваются от стен просторного помещения, проникая в воздух и оставаясь там, словно осадок в небе. Намджун в свою очередь проникает в самого Чима, перед эти раззадорив его нежными поцелуями на каждом сантиметре песочного цвета коже. Именно в этом Ким нуждался несколько суток, чтоб снять назойливое напряжение.

***

Чимин не знает какими путями он пришел к медицине, а тем более как поступил на факультет педиатрии – он не любит детей, но ни о чем не жалеет. Не жалеет по нескольким причинам: регулярный и хороший секс с преподом, русая макушка волос, умение целоваться красивыми губами, которые сейчас что-то говорят по теме лекции. Одним словом, причина этому – Намджун, который расхаживает по кабинету, монотонно что-то объясняя. Сейчас он остановился, но для Пака это ничего не значит, потому что он рассматривает его красивые черты лица. - … следствием первичной являются функциональные изменения в желчевыводящей системе, в основе которой лежит нарушение нейрогуморальной регуляции, а вторичной... – говорит медленно, разборчиво, флегматично. Чим залип, в открытую перед всей группой пялится, сидя на первой парте, - Пак Чимин! Будьте добры, помогите мне. Забыл немного. Дразнит, берет на слабо. Ким в удовольствие приподнимает уголки губ, вспоминая свое доброе утро. Он не против их связи. Ему льстит, что на него так смотрят: раздевают глазами догола. Но не при всех. У всего есть границы дозволенности. Чимин же в это время дергается от неожиданности. Рука согнута в локте, который упирается в поверхность деревянного стола. Голова лежит в ладони, а вид у него мечтательный. Чуть наклоняет в бок подбородок и вызывающе улыбается в ответ, видя и понимая замысел Нама от и до. Он всё прослушал. Косо смотрит в конспект рядом сидящего зазнайки, видит тему. Не такой он и глупый, если просиживает красивые булки на этом факультете. Складывает в голове два плюс два. - Так я и думал, что вы меня не слу… - не успевает договорить, как видит, что пухленькие губки приоткрываются, улыбается. - Вторичной: сопутствующие заболевания ЖКТ, - с умным видом отвечает Пак и спиной чувствует призрение всех одногруппников. Но ему все равно. Он искренне довольствуется их с Намом игрой в кошки-мышки. - Например? - Хронический гастродуоденит, панкреатит, - выдает сразу, как из пулемета, что вызывает одобрение у Намджуна. Препод ухмыляется, разворачивается на пятках и идет к своему столу, показательно для своего любимчика виляя бедрами. Все видят ясно всё что происходит. Кому-то все равно, кому-то ревностно и завидно, кому-то противно за этим ежедневно наблюдать. Тэхену больно адски. Он видит часто, как Чимин заигрывает с преподом, знает об их половых отношениях. Ему, как и всем противно, завидно и ревностно. Но не все равно. Не все равно, по одной простой причине, которая лежит в прошлом.

flashback.

Конец первого курса. Часто дышит сквозь приоткрытые губы, смотрит на него, обнимая своим потным телом его. Это первый раз для Тэхена. Он не имеет никакого опыта в таких вещах абсолютно. Это очень невинно и удивительно для его внешности. Через все тело проходит легкая дрожь, пропуская по артериям приятный ток. Он в дурмане, как будто под наркотой. Этих чувств он тоже никогда не ведал, но уверен, что наркоманы ощущают именно это. С трудом поднимает голову и видит: он лежит, запрокинув одну руку за голову, а в пальцах другой держит сигарету, из красных от поцелуев губ выходит горький дым, от которого Тэ морщит нос. - Намджун, - на одном выдохе проговаривает его имя, которое уже выбито ядом на плевре легких, разъедая все внутри, - я люблю тебя. Глупо. Как в сказках влюбился с первого взгляда. Запомнил его образ надолго. Он засел в голове не вылезая, купил там квартиру и не съезжал. Буквально жил в мыслях. Тэ, словно сумасшедший, искал во всех парфюмерных магазинах его запах, на каждом углу вынюхивал. Смотрел, боялся, что узнает. Правильно делал. Молчал, скрывал чувства, пока он не обратил на него внимание, стал больше проводить времени рядом, смеялся так обворожительно, что у наивного студента первого курса душа начинала трепетать, а в животе бабочки летали. Три слова могут сломать всю жизнь. Иногда слова говорят намного больше, чем сам человек.

end flashback.

Просто использовали. Съели вкусную конфету, а пестрый фантик выкинули летать на ветер, уже жуя во рту другую. Тэхен был уверен в взаимности чувств. Тэхен был наивен и теперь ранен. Не просто ранен, а смертельно болен. В голове ножом прорезаются моменты, которые вызывают очередной приступ острого кашля – не проходит. Горло сдавливает чья-то рука, наверное, рука той любви, трудно дышать. Ким смотрит со слезами в глазах на Намджуна. Пересекаются на миг взглядами. Тэ опускает голову вниз, продолжительно кашляет. Смотреть на него невыносимо: внутри все сдавливается до максимальной возможности, стягивается в острый ком боли, рвется и хочется, чтоб уже разорвало. Но мучения продолжительные настолько, что самому дьяволу жалко его. Тэхен понимает в чем так сильно провинился, что теперь страдает. Оказывается, что состояние Тэ привлекло не только внимание педагога, но и всех в аудитории – смотрят в страхе, но глубоко в душе у каждого радость – это происходит с другим. Боль никогда не пройдет, оставит шрам на сердце или в легких – не важно. Она будет сидеть глубоко внутри и напоминать о себе в самых извращенных обличиях, убивая, ломая еще сильнее, чтоб уже точно добить. Она будет жить с тобой, в тебе. Тэ резко встает и быстрыми шагами выходит из аудитории, ладонью прикрывая рот. Кровь вперемешку с лепестками. Острая боль, как будто тысячи лезвий глотаешь, ешь стекло. Трахея огнем горит, а лучше бы это было сердце. Намджун чувствует свою вину, но знает, что ничем не сможет помочь. Слишком много уже сделал. Прошлое не вернуть, не изменить. Проводит сочувствующим взглядом студента, после опускает глаза в пол. С минуту молчит. Ему тоже больно, но по другой причине – виноват.

***

Ноги между собой путаются. Тэ тело не чувствует. Может он уже умер? С великим трудом доходит до туалета, а как оказывается там, то прижимается спиной к двери кабинки, в которую не заходит. Спускается вниз и задыхается. Тэхен устал это чувствовать, страдать и каждый день по частичкам умирать, заново воскрешаясь, чтоб продолжать этот порочный замкнутый круг. Это больше чем девять кругов ада. Дверь открывается. Ким от испуга вздрагивает, трясущимися руками вытирает дорожки слез, подавляя в себе кашель и желание кричать, рыдать. Начинает вставать, но организм с сгустком крови выдает бутон цветка. Наклоняется вниз, неуверенно стоя на ногах. Глаза широко раскрыл, проливая крупные слезы вниз. Где же цветы? Почему они не растут? - Ебанный насрал. Тэхен! – в испуге выдает Юнги, отдергиваясь назад, но сразу же успокаивается, принимая бесчувственный вид. Подлетает к тому, сажает на пол и стягивает огромный мешковатый свитер, чтоб было легче дышать. Открывает окно. Холодный ветер сразу проникает в помещение. Так учили. Снимает с плеч рюкзак, отыскивает таблетки и отдает пару Тэ, который недоверчиво смотрит, жмурясь, - Это не слабительное и не наркота. Травить тебя – последнее, что я захочу сделать в этой никчемной жизни. - Откуда? Ты… - Ким обнимает себя руками, сжимая до дополнительной боли ребра. Стало легче дышать, но кашель не уходит. Непонимающе смотрит на бледную ладонь Мина, в которой лежат две синих капсулы. - Если ты не знал, то я учусь на таком факультете, где эти таблетки не трудно достать, - язвит даже ему. Смотрит в сторону. - Тебе они зачем? – забирает таблетки и глотает одну за другой. Откидывает голову назад. - Для профилактики, - Мин внимательно смотрит на парня. Спустя пару минут он уже легче дышит, меньше кашляет. Кожа приобретает здоровый цвет, - Ты операбелен. - А ты мудак, - Тэхен поднимает взгляд на Юнги, который не понимает смену настроения собеседника. Ким смотрит с ненавистью.

previously.

Тетрадный листок сильно помят, но не от злости, которая превышает все эмоции, а от боли – слезы между строк синих чернил. Чонгуку никогда так не было тревожно на душе. Он не знает куда себя деть, не может найти себе места. Не понимает в какой именно момент он упустил его, когда он потерял того светлого Юнги. Тэхен по его лицу видит, как тому больно и понимает прекрасно. Не знает, как помочь: крепко обнимает, успокаивающе гладит по спине и шепчет на ухо о том, что все будет хорошо, зная, что врет не только ему, но и самому себе тоже. Чонгук уже не знает, что говорить. Слова пропали. Да и смысла уже нет. Он ушел, остались только Гук и его боль.

nowadays.

Ким видит Чона чаще всего, когда тому чертовски больно. Он видит его самые худшие состояния. Ему уже нестерпимо за этим наблюдать. Тэхен любил. Любит. Самый неудачный опыт. Он видит обстановку между Гуком и Юнги. Боится за друга, что он тоже будет отвергнут. Не может этого допустить. - Научись думать, когда принимаешь решения. Ты делаешь ему больно. Он ходит весь подавленный и морально уничтоженный, пока ты скачешь у какого-то богача на хую, - в гневе выдает Тэхен, сверля взглядом парня. Если бы у людей был идеально хороший слух, воспринимающий даже самый тихий, едва слышимый шорох, то можно было бы сейчас услышать, как у Мина треснуло сердце, как дорогая фарфоровая ваза, покрытая трещинами. Слова ранят сильнее любой смертельной пытки. Юнги кусает губы, закрывает глаза и делает глубокий вдох. Ким не виноват в своем недоверии к людям – понимает, потому что сам в этом котле варится. Кидает на пол рядом с Тэ упаковку таблеток и выходит. Начинает трясти. Из глаз у самого слезы начинают бежать марафон. Прекрасно знает, что поступает неверно – может даже сейчас прийти к нему и все рассказать, потому что он примет его любым, даже таким поврежденным самим собой. Но он не может этого сделать – закрылся в себе, все берет на свои плечи и вывозит один, - привык к такому образу существования. Еще он боится. Боится за них обоих, что не смогут держать дистанцию, наделают глупостей, усугубят ситуацию. Загнанно дышит, глотает воздух постепенно. Считает цифры в голове. Стоит по середине коридора, в то время как люди начинают выходить со звонком, который пулями со всех сторон в тело. Как будто он в космосе без скафандра и пространство на него давит. Ему уже не кажется, он реально ощущает, как стены движутся на него. Мин хватается за черные волосы, безостановочно крутит головой в приступе непокидающей его тревоги. Он ищет взглядом спасения в его облике. Нуждается в нем и боится остаться один, без него. Задыхается, мечется. Хочет исчезнуть отовсюду, но тут он чувствует, как его прижимают спиной к груди и обнимают. Это не он – понимает сразу. Не успокаивается. Лишь сильнее начинает плакать и трястись, пытаясь отстраниться. Тогда Хосок поднимает этот беспомощный комок на руки и уносит на глазах у многих зевак, на глазах у Гука – сквозной выстрел через сердце, вызывающий шок.

***

Юнги лежит под теплым белым одеялом, которое идеально сочетается с его молочной кожей. Хосок успел подметить для себя этот факт, пока созерцал его спящего и чувствовал волнительный трепет за Мина, которому никто не может помочь. Организм человека устроен так, что каждый имеет риск получить депрессию. Психика не самый крепкий фундамент, неустойчивая. Дистимия – депрессия, только более продолжительная и менее тяжелая. Но для Юнги это невыносимо. Впервые он узнал о своем расстройстве после выпуска из школы, после смерти родителей. После того, как его вытащили из автобуса, который ехал на экскурсию в любимый музей Мина, но попал в масштабную автокатастрофу, унесшую множество жизней. Он ненавидит себя за то, что выжил. Именно состояние Юнги заставило Чонгука изучать философию, психологию и пойти на соответствующий факультет – он хотел быть режиссером, вкладывать в каждый фильм свою историю, которая бы оживала в экранах и заставляла чувствовать. Юнги трудно совладать сейчас с самим собой. Он опускает руки, сдается. Единственное, что держало его на плаву и в тоже время топило – чувства. Сейчас же все поглотил во мрак Хосок своим появлением в его жизни. Юнги просто сдается, потому что не видит смысла. Он знает каким предстает в глазах Чонгука и Тэхена. Тело не ощущается, как будто Мин призрак. Он не помнит, как оказался в квартире Чона. Но сейчас никого нет, он один. Несколькими секундами ранее он слышал хлопок двери – Чон ушел. Мин все в той же одежде, поэтому принимает решение сходить в душ. Садится на кровати, спускает ступни на холодный пол, встает и сразу падает. Ноги ватные, почти неощущаемые. Становится снова страшно и… все равно. Безразличие в нем сейчас возвышается над другими эмоциями, как ястреб кружит над всеми и контролирует. Мин просто ложится на пол и смотрит в потолок. На нем нет трещит – натяжной. Атмосфера спокойствия, умиротворения и защиты? Да, Юнги не будет с этим спорить. В этой комнате он чувствует себя в безопасности, здесь хочется запереться на сотни замков и не впускать никого, даже свои мысли. В этой комнате он чувствует мрак, от которого страшно, но вспоминает, что он давно пропитался в его кровь и нет смысла бояться самого себя. Пустой и бессмысленный взгляд. Холод проходит от пола по всему телу. Холод уже давно живет внутри него. - Сейчас бы умереть, - проскальзывает у него в голове, а потом удивляется своим словам.

***

- Обострение дистимии, нужно вернуть курс таблеток. Это не шутки, Юнги, - так бы сказал Чонгук, если бы был рядом, но это говорит врач, к которому послал Хосок. Мин, как ребенок, безучастно выслушивает рекомендации от психиатра, притворяясь, что интересно. Ему давно все равно на себя и что будет с ним дальше. Он держится ради него, чтоб показать, что не все бессмысленно. Хочет, чтоб он тоже не сдавался. Выходит из кабинета. Атмосфера больницы всегда не нравилась Юнги. Ему противны белые до сумасшествия стены, стойкий запах медикаментов. Больницы всегда веяли холодом, который он любил. Наверное, только поэтому решил стать врачом.

***

Сидя в машине, Мин все так же чувствует запах лекарств, которыми закупился Чон по совету врача. Охватывает непонятная тревога и отсутствие желания жить. Юнги же не понимает мотивов Хосока. Сидит, смотря в окно, отыскивает их. Все никогда не будет как прежде. Юнги боится, что слишком долго будет сидеть на пассажирском сиденье в машине у Чона, слишком долго будет нуждаться в молоке из его холодильника, слишком долго будет под его контролем. Не видит смысла в такой жизни. - Почему ты со мной возишься? Я сплошная проблема, нервотрепка. Хочешь мне помочь? Застрели. Не можешь? Дай мне ствол, я сам это сделаю. Хосок аккуратно ведет машину, смотрит сосредоточенно вперед. Он ожидал этого разговора, потому что это логично, но он и сам не может объяснить себе свои поступки. Усмехается словам Мина и убирая руку с рычага скоростей, открывает бардачок у худых коленей парня и достает тот самый ствол, протягивая. - Валяй, - пессимистично выдает Хосок, продолжая вести машину. Юнги удивленно смотрит то на пистолет, то на водителя и не понимает этой игры. Пытаться помочь, а потом просто так позволить умереть? Тонкими пальцами Мин неуверенно берет железный травмат в ладонь и зажимает крепко. Взгляд направлен на Чона, а рука подносит дуло к виску. - С мушки снять не забудь, - напоминает Хосок и усмехается. - Спасибо за заботу, - язвит. Юнги нельзя брать на слабо. В машине плавно раздается рев мотора.

Щелчок.