Игра в слова

      Все чаще Дин думает о невозможном.       Не так, чтобы в их жизни вообще было место невозможному. Как человек, тридцать лет висевший на дыбе в Аду, он может заявить об этом с авторитетной уверенностью. Причем Ад тот был в буквальном смысле.       Но он все равно думает, что думает думы о невозможном.       Чертовщина какая-то.       Каким он бы стал человеком, примкни к ним Кас в первый год их с Сэмом охоты? Когда они разыскивали отца, не знали о проделках Чака и были просто собой, а не персонажами пророчеств и книг. В конце концов, когда они считали себя собой, не зная о существовании кукловода.       Все равно чертовщина.       Дин не думает, что один ангел был способен все это изменить, предотвротить Божий замысел и падение Дина в Ад, нет. Но…       Он не может вот так прямо об этом думать.       Нет.       Но каким были бы их отношения, встреть он Каса до своего падения?       До того, как Дин Винчестер полностью сломался и продолжал существовать лишь на рефлексах, вбитых отцом с самого детства: защита Сэмми любой ценой.       О, Дин помнил себя в двадцать шесть. Он был… таким идиотски-молодым и безбашенным, что сразу же нашел, как бы использовать своего ангела по назначению.       Он не может об этом думать. Нет.       Улыбка Дина, — не вымученная, а настоящая — живая, — свела бы Каса с ума. Точно.       Двадцатишестилетний Дин подкатывал бы к нему на ровном месте, а Сэм, которого он уже не может отделить от себя даже в мыслях, шутил двусмысленности.       Им было бы так просто.       А еще двадцатишестилетний Дин бы ему точно отсосал.       Не так, чтобы это была его идея фикс, нет. Но тогда, в период безбашенной юности, он бы точно поставил все свои жизни, чтобы попробовать вкус ангела своим языком.       Кас бы не удержался.       Он бы кончал снова и снова, своими дохуя длинными пальцами сжимая мягкие волосы человека, и так громко стонал этим идиотским баритоном.       Кас бы не удержался.       В его синих — ярких, как предгрозовое небо, — глазах стояли бы слезы. И Дин бы позволил им смотреть на себя свысока, по блядски посасывая член Каса.       И это было бы лучше всего, самый отвальный секс в мире, крутейший аттракцион во вселенной.       Двадцатишестилетний Дин не удержался бы от возможности, такой охуенной возможности, трахнуть своего ангела. ***       Дину сорок, и он недавно вернулся с прогулки выходного дня по паралелльной вселенной. А до этого — целый год мотался по Чистилищу, где странным образом не испытывал голода и желания сна. Ну, коротко говоря, был мертвяком. А где-то между этими делами был одержим архангелом.       Но и это было после того, как он некоторое время тусил в образе демона, зарубив саму Смерть.       Короче, это были обычные деньки сороколетнего Дина Винчестера. Никто бы не удивился.       И в них не было место откровенно-пошлых мыслей о том, как было бы хорошо с Касом.       Тогда, не сейчас.       Сейчас уже не может быть никому хорошо.       Они все — эксперименты Бога, в его хитроумном плане. И в нем нет места для чувств Дина, которые он столько лет хранил в себе, оберегая ото всех. Выхаживал и укачивал, как самую важную вещь в его личной вселенной.       Это все мысли о невозможном.