Любовница

Андрей впервые появился на пороге моего кабинета будто ожившая девичья мечта. Я не читала глянцевые журналы, не знала, кто он такой, но его внешность, жесты, манера говорить, да даже запах — буквально все кричало о его положении в обществе. И все это не было напускным, приобретенным, выдрессированным — такое обычно чувствуется. Нет, Андрей Жданов действительно состоял из уверенности, силы, привлекательности и знал это. Он бы одарил меня снисходительным взглядом за такие слова, но я всегда считала, что одежда — не главное в человеке. Ему можно так реагировать, ведь весь его бизнес нацелен на то, чтобы доказать людям обратное. Но я уверена, что на самого Андрея можно натянуть хоть грязный мешок из-под картошки, все равно он не скроет взрывоопасную смесь советской интеллигенции и нуворишей девяностых — новое поколение московской элиты, идеальное в своем лицемерии. Я не часто видела таких мужчин вблизи, если вообще видела. Будучи рядовым банковским клерком, я чаще всего перед собой наблюдала только монитор компьютера со стройными рядами цифр, нежели реальных людей. Разве что в метро? Но где такие как Жданов, а где метро? И надо полагать, что шикарный мужчина в дорогом костюме перевернул мою жизнь вверх дном. Я не могу объяснить, что он во мне нашел, ведь я никогда не выделялась особыми внешними данными или невероятной харизмой. Он просто появился, а мир вокруг пошатнулся, пошел трещинами и заскрипел — поддался. Первое наше свидание я почти не помню, потому что была словно в бреду. Да, мы бы и не встретились вовсе, если бы Павел Олегович — отец Андрея — не послал его выбивать кредит для Зималетто из моего начальника. Чистая случайность, что он ошибся дверью. Как-то раз он шептал мне, что то была его самая удачная ошибка в жизни — увидеть за дверью меня и влюбиться в с первого взгляда в мои глаза. Пожалуй, глаза были моей единственной частью тела, к которой у меня не было претензий. Может быть, еще губы? Или грудь? Не бывает некрасивых женщин, бывают неухоженные и неправильно одетые, но это я поняла значительно позже. Я не любила себя, не принимала, и тем слаще было видеть восхищение в глазах мужчины. Я была легкой добычей. Андрей был опытным охотником. Помню, как тогда, полтора года назад, я будто летала. Абсолютно серьезно, я ощущала настоящие крылья за спиной. Весна уже вовсю вступала в свои права, и я улыбалась ей, бесстыдно показывая миру ровный ряд металлических брекетов. В моей голове крутилась только одна фраза: Андрей Жданов пригласил меня на свидание. Меня! Это должно было стать первым свиданием в моей жизни. И с кем? С тем невероятным мужчиной, в которого я по уши влюбилась с первого взгляда. Я не ждала тогда чего-то особенного от него, мне было достаточно самого факта. Я сидела в кафе с Андреем и таяла от горящего взгляда. А потом мы целовались в машине, и это тоже был мой первый раз. Я определенно умудрилась умереть и воскреснуть заново, когда он коснулся моих губ своими. У меня кружилась голова, и казалось, весь мир начал вертеться вокруг нас — такого со мной не было никогда. Мы стали центром вселенной, мы стали центром нашей истории. Сейчас мне кажется, что я не воскресла, а провалилась в чистилище. Мой кошмар не кончится просто так. Я словно должна очиститься от греха через собственную боль, сбросить с себя наваждение. Той весной в моей жизни все менялось настолько стремительно, что я даже не успевала по-настоящему осознать происходящее. Андрей Жданов был вихрем — да что там! — настоящим ураганом. Он кружил меня в водовороте чувств и эмоций. За первым свиданием последовало второе, а потом — третье. Помню, как девочки из отдела неприкрыто завидовали невероятной красоты букетам цветов, что приносили курьеры несколько раз в неделю. А мне никогда и никто не завидовал раньше. Чему? Блеклой одежде? Посредственной внешности? Я обещала Андрею не рассказывать никому и ничего о нас, чтобы не вызывать лишнюю шумиху — это было просто. Близких подруг у меня не было, а на все вопросы коллег я отшучивалась, и почему-то все в отделе решили, что я нашла себе престарелого папика с деньгами, которого и показать-то стыдно. Но меня не волновали сплетни, я знала правду, и она казалась мне раем. Меня вообще ничто не волновало, пока я знала, что вечером снова окажусь в салоне его автомобиля, окутанная его ароматом, обласканная его руками. Мы долго не заходили дальше. Однажды Андрей забылся, скользнул рукой по внутренней стороне моего бедра, и я испугалась — такая дурочка — дернулась в его руках и тут же смутилась. Даже без слов он все понял. Я думала, что такие вещи как девственность, отталкивают мужчин, но он наоборот стал еще бережнее ко мне относиться. Он будто учил меня, приручал, и к его дню рождения я решила преподнести ему особый подарок. Себя. Мы съехались почти сразу. Сложно было объяснить родителям, зачем я переезжаю в съемную квартиру, имея жилье в центре Москвы. Они не понимали, я не собиралась отступать. Про Андрея даже заикаться было опасно, но я любила его до безумия, и собиралась бороться за нашу совместную жизнь всеми силами, отстаивать свое право до хрипа. И, конечно, родители сдались. Я была счастлива. Тогда мне казалось, что он просто меня любит, хочет проводить вместе вечера и жаркие ночи. У меня не возникало вопросов, не появлялось сомнений. Тогда я не знала про Киру. А он… Наверное, так было проще, правда? Не нужно было встречать меня с работы и увозить домой. Не нужно было искать рестораны с отдельными кабинками. Не нужно было целоваться украдкой на улице. Он был моим первым, и остался единственным. Пока. Видимо, пришла пора это исправить. Он говорил, что я — подарок, который преподнесла ему жизнь. Мое воображение сейчас рисует дорогую хрустальную вазу на полке: красивая, громоздкая. Трофей, который нужен только изредка, но выкинуть жалко, проще разбить. Заденешь — тонкое стекло разлетится на миллион мелких осколков. Собирай, Жданов! Я верю в тебя так же, как верила всегда.