Любовница

Москва встретила меня серыми низкими облаками, промозглым ветром и дождем. По сравнению с солнечным Египтом она казалась жестокой мачехой, к которой вернулась блудная падчерица. Но все равно я была дома. Контраст усиливало то, что я улетала из России летом, а вернулась в конце сентября. Хорошо хоть пальто догадалась купить, иначе простыла бы, не успев выйти из самолета. Целый месяц я была предоставлена самой себе. Целый месяц я наслаждалась той жизнью, которой у меня никогда не было. Той, о которой можно только мечтать. Андрей предоставил мне возможность не думать о деньгах, а познавать себя, пробовать новое, прислушиваться к внутреннему голосу. Я соглашалась на все, что подкидывала мне жизнь: развлечения, экскурсии, поездки, необычные места. Я ходила в новые рестораны в поисках блюд, которые мне понравятся. Я искала одежду, в которой мне будет комфортно. Я знакомилась с новыми людьми. Чаще всего это были русские туристы, но и местные встречались тоже. С ними мы общались больше на языке жестов, ведь их знания русского зачастую составляли от силы пару слов, а я, в свою очередь, не понимала арабский. Однако это не мешало запоминать мелькающие каждый день лица и улыбаться новым знакомым. Например, по утрам, пока еще не слишком жарко, я полюбила ходить к одному из уличных торговцев за чечевичным супом. Радушный смуглый дедушка неизменно радовался моему появлению и воодушевленно болтал о чем-то своем, угощая меня фалафелем. Я делала так каждый день, словно повторяла ритуал, вызывающий в душе спокойствие. В один из дней около того прилавка я встретила Германа. Тогда я еще не знала, насколько важной для меня должна была стать та встреча. Я просто пыталась открыться миру, а потому с упоением нахваливала незнакомому доброжелательному русскому сомнительный — по его мнению — суп. Позже оказалось, что выбирал он местную еду для жены. Мы познакомились. Оказалось, ребята остановились в том же отеле, что и я — он как раз располагался неподалеку. Уже вечером мы встретились все вместе в лобби. Марина понравилась мне просто безумно! Она оказалась очаровательной светловолосой молодой девушкой, очень эрудированной, начитанной и обожающей путешествия. Мы сразу же нашли общий язык и проводили вместе почти каждый день. По ее словам, в то утро Герман принес ей гораздо больше, чем завтрак, а лучшую подругу. Я была рада. Действительно рада. У меня никогда не было лучших подруг. Полянские таскали меня за собой везде все полторы недели, что оставались до их отъезда из Шарм-эль-Шейха. И да, я бы не отважилась на прыжок с тарзанки, если бы Марина не привела мне тридцать три довода — включая самые глупые — в пользу согласия на эту безумную авантюру. — Ты никогда себе не простишь, если не попробуешь! — припечатала она меня последней причиной, и я сдалась. Это было невероятно! Выброс адреналина в кровь — особое удовольствие, которое я никогда раньше не испытывала столь остро. Я долго не могла прийти в себя. Мне было дико страшно, но в то же время хотелось еще и еще. Я пообещала себе однажды повторить этот прыжок. Это был путь навстречу самой себе. Когда шагала с обрыва, я думала об Андрее. Да я о нем никогда и не забывала… но в тот миг мне показалось, что я слышу вдали его голос. Он отчаянно звал меня, но я не побежала на зов, лишь послушно упала спиной вперед в неизвестность. А в последний день, когда мы с Полянскими сидели на веранде одного из лучших ресторанов побережья Красного моря, я призналась, что собираюсь тоже вернуться в столицу и начать искать работу. Я уже упоминала при них, что только что вышла из длительных отношений, не вдаваясь в подробности, и что пытаюсь сменить обстановку. Ничего удивительного, что род деятельности я хотела сменить тоже, тем более, что снова безвылазно сидеть в банке меня едва ли прельщало. Хотелось двигаться. Услышав мои рассуждения, Герман предложил поработать его помощницей. Он не так давно начал руководить семейным бизнесом по поставке оборудования из Европы, и как раз искал надежного человека для того, чтобы делегировать часть обязанностей. Сначала меня смутила такая поспешность, ведь они совершенно ничего обо мне не знали, но, кажется, для него это не имело никакого смысла. — Катя, мы с тобой общаемся достаточно много уже почти десять дней. Я вижу, какой у тебя живой ум, вижу, что ты ответственная и можешь быть собранной. Тем более, образование и опыт работы у тебя подходящие. Для меня, как для руководителя, такого количества информации достаточно. Или ты думаешь, что резюме кандидатов, которых я вижу впервые в жизни, рассказывает больше при приеме на работу? Это своего рода лотерея: не попробуешь, не узнаешь. — Вряд ли, — виновато улыбнулась я. — Кать, соглашайся! — вмешалась Марина. — А я буду приходить к тебе в обед пить кофе. Можно же, Гер? Полянский тепло улыбнулся жене и приобнял ее за плечи чуть крепче. Они мне нравились: красивая и гармоничная пара. Настоящие интеллигенты, но в то же время искренние и не стесняющиеся проявлять чувства. Они нежно любили друг друга. Да, я завидовала им. Слегка. Или даже сильнее. В какой-то момент я даже испугалась находиться с ними рядом, опасаясь запачкать их… чем? Своими неудавшимися отношениями? Запретными чувствами? Я все еще ощущала себя неправильной, грязной, но в то же время мне становилось легче. Я тянулась к тем людям, на которых хотела стать похожей. Я завидовала такой семье. Я хотела создать собственную, такую же настоящую, крепкую, реальную. Только высшие силы знали, как же отчаянно я мечтала о таком счастье с Андреем, хоть и понимала, что это слишком несбыточно. Скорее всего, у него уже назначена дата свадьбы. Он стал президентом Зималетто. У него все получилось, он смог, добился. Я была горда за него, радовалась за его успех. Но в глубине души все еще теплилась обида на то, что за свои победы он заплатил нашим счастьем. Для него наше гипотетическое совместное будущее оказалось приемлемой ценой. Я очень долго прощала его за все. Сама с самого начала не расставила границы допустимого в наших отношениях. Может быть, он просто не понял, что настолько обидел меня? Я не знала. Но терпеть и дальше не хотела, не видела смысла. Весь месяц я оттягивала момент покупки обратного билета. Моя душевная боль ослабла, скрывшись от палящего солнца и соленого морского воздуха, но я понимала, что она вернется вновь с новой силой, стоит мне ступить на московскую землю. Я не могла даже решить, возвращаться ли мне к родителям, либо послушаться Андрея и жить в старой квартире. Нашей с ним квартире, где мы были счастливы. Он обещал забрать вещи. Мне было бы равносильно больно и от созерцания его рубашек, и от их отсутствия. Я не знала, чего хотела. Не знала, чего боялась. Но рано или поздно столкнуться с реальностью пришлось бы в любом случае, убегать от нее вечность невозможно. И вот я сидела в автобусе, глядя на сменяющийся серый пейзаж за окном. Андрей бы не одобрил мою поездку в общественном транспорте, но я до сих пор не могла решить, что мне делать дальше. Точку в этом вопросе поставил тот факт, что вся приличная одежда осталась у меня на квартире, а завтра утром мне нужно было явиться в офис Seven-group. Интуитивно я понимала, что просто нашла предлог для того, чтобы не уезжать к родителям, но все равно испытала облегчение. Мне нужно как-то двигаться дальше. Открывая массивную темную дверь я готовилась к тому, что увижу за ней Андрея. Меня пугало это. Я ждала этого. Но чуда не произошло: квартира была чистой и пустой, будто не жилой. Он забрал все, что как-то было связано с ним, а потом вызвал клининг. В гостиной чужеродной смотрелась новая мебель. Я не хотела копаться в своих воспоминаниях, так даже лучше. Мне предстояло настроиться на завтрашнее собеседование, и это было куда важнее всего происходящего. *** — Ты вернулась. — Да, сегодня. Наверное, нам нужно с тобой поговорить. — Надеюсь, ты выполнила мою просьбу? Ты дома? — Да. Спасибо тебе, Андр… Андрей. Зачем ты заменил мебель? — Решил сделать сюрприз. Получилось? — Меня устраивала старая. — Я помню… — … — Заеду вечером? — Нет. — Нет? — Лучше завтра. Давай встретимся где-то… в кафе или в ресторане. В общественном месте. — Боишься меня? — Нет, но я не хотела бы еще больше все усложнять. — Конечно. — Конечно? — Давай в Лиссабоне. Это через три квартала, на Сретенке. Найдешь? — Да, я знаю где. — Завтра. В семь. Я не буду заезжать. Чтобы не усложнять. — Конечно. — Конечно. До встречи. Я буду ждать тебя. Люблю.