Увязну

      Прокуренный сладковатый воздух вытеснял разумные мысли из головы, а бутылка виски в руке стала тяжелее чем Царь-пушка в далёком Московском Кремле. Олег с тяжёлым стоном поставил бутыль на пол около кровати и, раскинув руки в беспорядке, упал на смятые белые простыни, тоже провонявшие марихуаной.       Вокруг дымили десятки косяков, слышалась беглая, уже порядком надоевшая и ставшая привычной, испанская речь, смех толстозадых глупых девочек, которых привёл кто-то из его приятелей, а в соседней комнате раздавались громкие характерные стоны. Кизару перевернулся на бок, ощущая, как тяжелели веки, как сам он становился похож безвольной куклой после очередного прихода.       Кроме отрывков мыслей в голове ничего не осталось — весёлая травка съела всё остальное, а свежий воздух с утра вернёт основы только завтра. А сейчас надо было спать, ибо это было единственное, что молодой человек мог сделать. — Олег, ты чё, расклеился там? От двух косяков? Всего-то? — Нечипоренко не знал, кому принадлежал этот такой же прокуренный сиплый голос, а ответить уже не мог, так как все погрузилось во тьму, а сам рэпер — в сон.       Странные видения тут же стали плясать в сознании Олега: тюрьма в Испании, татуировки на руках, далёкое детство, уже порядком забытое, Россия, мать, пьяные концерты, какие-то безликие девки с искусственными сиськами, первый альбом, первые серьёзные отношения, бухие гопники, милиционеры, Твиттер, Голубин… Чёрт, Фараон… Олег видел его последнее интервью, смотрел с косой усмешкой, говоря самому себе, что не был согласен, но в глубине души кивая головой некоторым словам Голубина.       — «Мы ещё не все обсудили, принцесса», — шептал мысленно в бреду Кизару, ворочаясь во сне.       Биф между этими двумя продолжался уже так долго, что превратился в мем среди подростков-фанатов, слушающих, кстати, обоих. Сам Нечипоренко возмущённо говорил в далёком 2018м, что те, кто качают под его музыку, не должны слушать Глеба, причём говорил с такой агрессией, что многие фанаты разочаровались в нём как в кумире. Рэпер, правда, не особо-то и обиделся — ему было всё равно как на то, что скажут фанаты, так и на реакцию самого Голубина, которой не последовало.       Сколько было снято видео на тему подробностей их конфликта? Столько, что у Кизару голова болела от их просмотра, а просмотрел он почти все. Не потому, что ему хотелось узнать, что люди об этом думали, а потому, что хотел посмеяться. Он выступал агрессором, постоянно подкалывал Глеба во всём, что бы тот ни делал, тогда как Фараону оставалось только отшучиваться в Твиттере.       Нормальные люди спросят: зачем все это понадобилось Олегу? Что ему сделал Фара? Они оба — идолы русского репа, оба те, кого обожает молодёжь и даже некоторые взрослые. Так что же, вашу мать, не поделили эти двое кроме одинакового бита на песни? Jealously Голубина Олег воспринял как зависть и пародию на себя, как личное оскорбление, а ещё посмеялся над Фарой, мол, что тот слизал его бит, так как якобы не мог сам сделать что-то годное. Ещё раньше Кизару назвал Янграшу поносом и музыкой для школьников, не знающих, что такое хип-хоп.       Это напоминало вражду на уровне детского сада, где два мальчика не поделили игрушку и стали обзывать друг друга дурачками. Казалось бы, скандалы между знаменитостями не были чем-то необычным, но за этим конфликтом молодёжь следила напряжение, чем за модными тенденциями. Олега это одновременно раздражало и веселило. Особенно забавным казались ему попытки различных блоггеров разобрать их с Фараонов вражду в своих видео и то, как фанаты разделялись на два лагеря в комментариях, большинство из которых шло в поддержку Глеба.       Со стороны казалось, что Фаре наплевать на происходящее, и в какой-то момент Олег даже поверил в это. Может быть, Голубин слишком хорошо притворялся, но Олег-то знал, что игнорирование — реальный признак безразличия, а не постоянные шутливые ответы блондина на его слова. Если тебе плевать, ты не отвечаешь. Таков был закон жизни, и никакие оправдания не могли его изменить.       Как-то раз Кизару заметил, что его очередное высказывание осветила в своём Твиттере некая латышка с очень странным именем, на которую был подписан Голубин во многих социальных сетях. Она писала, что высказывания Олега необъективны, и что сам Нечипоренко — ограниченный человек, который получает удовольствие от оскорбления других.       Очередная фанатка хуя нашей принцессочки, брезгливо и с насмешкой подумал тогда молодой человек. Но непонятно почему он ощущал стыд после слов о себе этой. странной наглой девчонки, правда, всего на несколько минут — после этого косяк отлично помог ему забыть обо всей этой неприятной ситуации.       Через несколько дней Олег снова открыл Твиттер и перешёл на страницу этой девушки, которую, как он узнал, звали Ида Берзинс. Имя казалось ему чертовски смешным, странным и каким-то укуренным, может потому, что в тот момент сам был в кондиции. Но чётко и ясно это имя из трёх букв вырезалось где-то в душе рэпера, ему стало интересно, какие цели преследовала латышка. Он перешёл в её Инсту, но к своему удивлению, не нашёл там ни одной фотки вместе с Глебом, что подогрело его интерес к ней ещё сильнее. — Что это у тебя там за тёлка на экране? — спросил тогда его приятель, прикуривая от сигареты Олега. — Так это та, что нашего блондинистого пуссибоя защищала, — пьяно усмехнулся Нечипоренко и протянул телефон другу. Тот лишь хмыкнул. — Трахнул бы её? — Бля, а если её Фара ебал? Тогда ну нафиг, я не хочу пуссибоем стать, — отшутился Олег и убрал гаджет в карман дорогущих шорт от Луи, заметив, однако, хитрый прищур приятеля.       Прошло три года, казалось бы, пора конфликту утихнуть и волнам ненависти успокоиться, но новые фанаты, желающие разобраться и понять проблему двух рэперов, опять хлынули в ютуб и различные паблики в Вк за информацией, наводняя Директ Кизару наездами и тупыми вопросами. Олега это выводило из себя ещё сильнее, и в 2018м году он сказал приехавшим к нему ребятам из "ВПИСКИ", что по-прежнему не считает Глеба нормальным человеком, отчего у фанатов Голубина знатно так подгорели пуканы.       А что творилось в эти моменты в жизни его оппонента? Вернёмся же из солнечной гостеприимной Барселоны в суровую Москву к Голубину и той самой загадочной Иде Берзинс, которой в отношениях Фары и Кизару была отведена далеко не последняя роль.