Увязну

      Наступило тёплое испанское утро. Солнце медленно поднималась над горизонтом, освещая своими яркими лучами город. Казалось, что утро в очередной раз одержало победу над ночью, возвращая свою силу пробуждающимся людям.       Ида открыла глаза, и яркий солнечный луч заставил её снова зажмурить их. Девушка перевернулась на другой бок и снова попыталась проснуться. Вчера всю ночь они с Олегом делали биты, пили чай, и почему-то Иде не пришло в голову спросить, с чем он был, а потом легли спать в четыре часа утра на одной кровати, уставшие и довольные.       Посмотрев налево, брюнетка увидела Олега. Тот ещё спал, его голая и невероятно красивая грудь, забитая татухами, медленно размеренно вздымалась и опадала, лисье лицо было расслабленно, а руки — раскинуты в стороны. Невольно девушка засмотрелась на него, а затем смущённо закрыла на секунду глаза: чёрт, она разглядывала его так неприкрыто и нагло! А если он это видел и просто притворялся?       Но удержаться было сложно, и латышка аккуратно приподнялась на локте, нависая рад рэпером и снова впиваясь в его лицо взглядом. На свой страх и риск, думала она, когда незаметно достала лежащий на тумбочке телефон и сделала пару снимков, сама не зная зачем.       Это человек-торнадо действовал на латышку, как крепкий блант на мозг, совершенно его отключая, и от осознания этого в голове Иды роем носились странные смысли и смешанные чувства. Но чёрт возьми, как бы она не пыталась бороться с желанием прикоснуться к татуировкам Олега, всё же оно победило, и брюнетка, стараясь не дышать, аккуратно провела кончиком пальца по ключицам рэпера, на которых красовалась набитая непонятым шрифтом какая-то симметричная надпись. — Нравится? — о господи! Бархатный голос только что открывшего глаза Нечипоренко нарушил эту божественную интимную тишину тёплого утра. Ида, чувствуя, как зарделись её щёки, моментально отстранилась, падая на свою половину кровати. — Я просто посмотрела, или это запрещено? — оправдывалась она, не глядя на хрипло хихикающего Олега. — Просто смотреть скучно, Ида.       И вот, теперь они поменялись ролями. Олег приводнялся на локтях и навис над девушкой, внимательно смотря на красивые карие глаза и чёрные локоны, разметавшиеся по подушке. Губы были соблазнительно приоткрыты, а сам вид её приводил в движение что-то внутри парня.       Красивый это был момент, скажу честно, а ещё красивее он стал, когда рэпер аккуратно провёл пальцем по скуле Иды, медленно опускаясь к её лицу ниже. Латышка затаила дыхание, прекрасно понимая намерения Олега. Ей бы одуматься и убежать, но девушка молча смотрела на него, признавая, что ей нравилось быть в таком положении.       И Нечипоренко поцеловал её: жёстко, прижимаясь губами к устам девушки, жадно впитывая её саму, словно нектар. Ида тянулась к нему, целовала в ответ, обвивая руками шею рэпера, растворяясь в нём. Ах, наверное, Глеб мечтал о том, чтобы оказаться на месте Кизару, подумала она мимолётно, закидывая ноги на талию Олега, тем самым прижимаясь ещё ближе.       Желание гигантским костром разгоралось в обоих, одежда уже мешала, изнывающему от страсти Кизару не терпелось снять длинную футболку с девушки.       Где-то в глубине подсознания мысль о том, что все происходящее неправильно, стучала в голове Иды, но оторваться от сладких Олега было невозможно. Они дурманили, приносили больше кайфа, чем любой самый лютый блант, их хотелось ощущать везде…       Видел бы нас Глеб, подумалось ей. И стоило этой мысли прийти ей в голову, Ида в тот же миг почувствовала какое-то отторжение. — Олег, — прошептала она на ухо Кизару, что продолжал спускаться все ниже и ниже к ключицам девушки, оставляя на них грубые следы, от которых, скорее всего, останутся синяки. — Ну что? Вроде бы мы взрослые люди! Чего ты морозишься? Вроде не целка же, — недовольно пробурчал рэпер, отрываясь от шеи и губ Иды. — Подожди, я пока не готова. Не в том плане, что я стесняюсь, просто мы так мало знакомы с тобой, — ответила девушка, вздохнув с явным нежеланием и отстраняясь от Нечипоренко.        По всему её виду можно было сказать, что она была разочарована не в том, что ей не нравился Олег, а в том, что так было неправильно. Моральные принципы Иды сейчас мешали ей быть с тем, кто ей нравился, а голоса Глеба и совести в голове кричали: «Не связывайся с ним! Не становись жертвой его чар!»       Ида и Олег нехотя оделись и вышли на улицу. Прежняя неловкость снова вернулась к ним, и так недоверия вспомнились латышке строки из трека: «Ночью восстают из мёртвых». Ночью они могли быть собой, ничего не стесняясь, а утро опять заставало молодых людей натянуть прежние маски, от которых уже болели уставшие от фальши лица.       Рэпер довез Иду до отеля и отправился по своим делам, а девушка, вернувшись в свой номер, первым делом сорвала с себя всю одежду и отправилась в душ, чтобы смыть с себя остатки прошлой ночи и странного дикого утра.       Горячая вода, лившаяся из душа, напоминала жар тела Олега, его возбуждающие поцелуи, вспоминая которые, брюнетка чувствовала, как сладкая тяжесть внизу живота становилась всё сильнее. Пора было признать, не стесняясь, хотя бы самой себе: она хотела Нечипоренко. И поделать с этим ничего было нельзя кроме одного, уже известного решения.       Ида взывала от безысходности и понимания того, что без совета друга ей не справиться.       Но позвонить Сименсу — значило просто угробить их дружбу и чувства Голубина к ней. Да, она знала о том, что Фара всё ещё трепетно любил её, но не могла ответить тем же, ибо слишком хорошо знала парня. А что он скажет, когда узнает, что происходит у неё с Олегом? Рано или поздно Иде нужно будет сказать ему правду.       Ида рисковала потерять друга, человека, которому безоговорочно доверяла, но сейчас верить Фаре она попросту боялась, ведь Глеб, ослеплённый ненавистью, мог натворить дел, а девушке не нужны были проблемы…       А Олег поехал обратно к себе. Странное чувство, помимо желания зарыться в волосы этой черноволосой бестии и оттрахать так, чтобы на утро все моральные загоны из неё выветрились, жгло душу Нечипоренко. Парень внезапно понял, что скучал по ней. Нет, не по её красивому телу, которое, он, к слову, так и не увидел, а по ней самой: голосу, походке, манере общения и бесспорно красивым странным карим глазам цвета шоколада.       Что с тобой, Олежка? Ты втюрился? Конечно нет! Как он, идол малолеток и взрослых людей, тот, через которого прошли сотни тёлок, мог втюриться или зациклится на одной?       Ответ был прост: Ида не была тёлкой, бабой, сукой и девкой. Она была девушкой. И Олег прекрасно это понял, когда она сама в тот день в скейт-парке назвала себя так в презрительно-саркастическом контексте. А тебе не будет противно кататься рядом с «девкой Глеба»? Просто хочу уточнить.       Рэпер понимал, что Берзинс отличалась от прочих особей женского пола одним: она знала себе цену, знала, как заставить других себя уважать, и его в том числе. Действительно, он увидел в ней кого-то большего, чем просто безликую пустоголовую девицу, и от этого в нём проснулось острое желание быть с ней и разговаривать, видеть её живое лицо перед собой, слышать голос, её рассуждения о жизни, да и просто сидеть с ней рядом и любоваться её присутствием.       Ида Берзинс плотно засела в голове Кизару, настолько плотно, что рэпер захотел снова увидеть её, хотя молодые люди расстались всего час назад. После сегодняшнего поцелуя Олег по-новому взглянул на ту, кого презирал до этого. Ничего не смыслящая в жизни баба сменилась умной и глубокой девушкой, которая видела дальше своего носа и старательно показывала хороший пример всем, даже ему самому.       По привычке Нечипоренко зашёл в Инстаграм Иды. Новая история показала Олегу фото завтрака, который, видимо, девушка заказала в ресторане отеля, а также подпись, гласившую: «Стресс и рестораны — моё всё. Если у вас случилась безумная ночь, утро должно начаться с мирного завтрака.»       Она знала, что Олег посмотрит её сторис, знала, что тот будет думать над написанным, что будет стараться отвлечься от того, что случилось утром.       Но не знал парень одного: Ида тоже хотела сбросить маску и рассказать ему обо всех своих чувствах и переживаниях, а может даже, признаться в чём-то скрытом и недоступном. Ничего этого Олег Нечипоренко не знал, да и откуда знать если она сбежала и не стала даже оставлять надежду на будущие встречи? Однако рэпер теперь чётко поставил себе цель — снова объясниться с Идой, но так, чтобы на этот раз между ними не возникало недопонимания и всё недоговорённое было обсуждено.       Выйдя на балкон с книгой руке, Нечипоренко вгляделся в горизонт. Такой чужой, так и не ставший своим за столько лет, ненавистный горизонт, такой, какой он никогда не видел в России, по которой даже скучал. Ида привезла сюда клочок Московского воздуха и латышской порядочности, а ведь ему не хватало именно этого: родного, привычного, своего.  — Ты хотел бы в Россию вернуться? — вспомнил он вопрос брюнетки, когда они сделали перерыв на чай после часа перед компьютером. — Не знаю. Если бы не Интерпол, то прилетел бы, по Питеру скучаю, пиздец. Но не могу — закон теперь выше морали и чувств. — Я люблю эту страну, людей, — говорила она расслабленно, потягивая чай из большой кружки. — Отец упорно твердит, что русские — самый жестокий народ в мире, что именно из-за них Латвия стала частью СССР. Но я не жила в Союзе и судить не могу, однако я одно знаю: может быть, не поступи русские так, не было бы уже никакой Латвии. Бедная страна без будущего, а русские помогли моему народу… Ах, да что я говорю, а? — Никогда не слышал такого от… иностранки, — произнёс он, смотря куда-то сквозь девушку, в окно, на уносящееся ввысь ночное небо. — Ты сам теперь здесь иностранец. А Испания не наскучила тебе? — Не совсем. Здесь, в отличие от России, люди более лояльные, все настолько расслаблены, никто никуда не спешит, а это — моя идеальная жизнь, — хмыкнул Олег и сделал большой глоток чая. — В Питере всегда было столько событий, слишком много за один день, и мой мозг болел, скажу тебе. Однако я уже успел соскучиться по бешеному ритму жизни своей родины, так что был бы не против вернуться хотя бы на пару дней.       Олег закрыл глаза. Темнота, бесконечно давящая на мозг, глаза болели, вихрь эмоций, ни на секунду не прекращающийся, туманил разум, рэперу хотелось заткнуть голос, остановить поток мыслей, вытеснить её образ из памяти, выкинуть в мусорку блядские чувства, от которых внизу живота завязывался тугой приятный узел…       Но нет, Олег Викторович, не сегодня. Не сегодня он почувствует себя свободным, не сегодня услышит голос Иды над ухом, не сегодня откроет глаза и увидит перед собой необъятное синее небо, под которым он будет счастлив с черноволосой латышкой из Москвы. Нет, не сегодня.