Увязну

      Где-то в далёкой Москве Глеб проснулся в холодном поту, рывком сбрасывая с себя одеяло. Ему приснился кошмар: Ида пропала, и никто не мог найти её. В панике Фараон во сне обзванивал всех, бегал, словно ненормальный, орал и сходил с ума.       Что с ним? Почему он не спал? На часах было три ночи, низко висящее небо было покрыто тяжёлыми серыми облаками, и деревья трепетали от порывов яростного ветра. Собиралась гроза.       Сименс не любил грозы с детства, не потому что боялся, а потому, что в эти минуты он думал о себе и своей жизни. Гроза выплёскивала то, что накопилось в терпеливом вечном небосводе, и когда это случалось, срывался и Глеб. Шатаясь и все ещё с ужасом вспоминая страшный сон, блондин достал бутылку вина и подошёл с ней у окну, за которым бушевал ветер. Капли дождя начали стучать в стекло, и рэпер уловил во всем этом некую ритмичность, бит, мелодию.       Примерно также он ощущал себя, когда писал альбом «PHUNERAL», выпущенный в августе 2018 года. В тот день, когда он дописывал последний трек, разбушевалась страшная гроза, и Глеб отчётливо запомнил то чувство полного соединения себя и этой бешеной стихии. Ветер свистел, завывал, пел, складываясь в строки и гаммы, и молодой человек ловил их руками и записывал в треки.       Ида… О где же ты, милая Ида? Как ты там? Почему она снилась ему сегодня ночью? Ответа не было, вернее, рэпер не хотел признавать имеющиеся слова. Кизару. Всему был виной он, думал Глеб, глотая вино из горла, плюя на то, что это выглядит уже как алкоголизм. Ему нестерпимо было находиться в Москве, необходимо куда-то скрыться, уйти, сбежать. Глеб открыл ноутбук и залез на сайт, где обычно покупал билеты. Да, надо улететь, срочно. Вон из Москвы, вон из России! Тут все напоминает о ней, о его Иде Берзинс, нет, он не в силах больше это вынести!       Куплен билет в Лондон, забронирована гостиница, Фараон лёг спать, допив последний глоток крепкого белого вина. Он уснул, забылся, отрёкся. Теперь, до трёх часов завтрашнего дня ничто не могло нарушить его покой, даже стихия, предостерегающе шумевшая за стеклом.       Ида задумчиво глядела на догорающий закат с балкона своего номера. Красиво, спокойно, умиротворяюще, плыли по оранжево-розовому небу белые облака, всё казалось спокойным, безмятежным. Ничто не напоминало о вчерашнем утреннем инциденте, кроме следов от олеговских поцелуев на ключицах и шее. Ида провела по ним рукой и тяжело вдохнула. — Соберись, Ида, ты просто устала… — проговорила она тихим голосом и уронила на сложеные руки голову, рассыпая чёрные крашеные волосы на белый камень балкона.       Стоило заметить, что Иде хотелось увидеть Олега, чтобы сказать о своих ощущениях, может быть, даже о чувствах, но так как первый шаг должен делать мужчина, брюнетка, проклиная все стереотипы, сожалела о том, что её воспитали такой ответственной. Правильная — вот прилагательное, которое описывало её в большей степени, хотя идеальной девушка не была никогда.       И снова мысли её возвращались к Олегу, его лисьим глазам, бархатному голосу и широкой улыбке. Ида металась между совестью и желанием, ощущая себя маленькой потерявшейся девочкой, которая сбилась с пути. А самое ужасное, что родители и сестра не являлись теми людьми, которым брюнетка могла открыться и спросить совета, и потом решения ей приходилось всю жизнь принимать самой, без чьей-либо помощи. Хотя нет, был один человек, которому можно было доверять, но Ида боялась потерять и его. Замкнутый круг, колесо бесконечности, из которого нельзя было выбежать и улететь в высь — вся её жизнь.       Дрожащими пальцами достала девушка телефон и в поиске контактов набрала имя Глеба. Чёрт, нужно сказать, нужно…       Нажать на кнопку вызова Берзинс не могла, не было сил, страх разъедал её, ей было больно. Flashback февраль 2015       Холодный зимний ветер обжигал щёки, Ида, кутаясь в тёплый шарф, ждала Глеба на Манежной, промерзая насквозь. Руки покраснели и жутко болели — перчатки девушка оставила дома, так как собиралась в спешке. Отец не знал о том, что она сбежала из дома в одиннадцать вечера и укатила в Центр, чтобы ждать Глеба тут, так как именно здесь было много полиции, было безопаснее, чем в каком-то тёмном опасном районе. Пьяные мужики не рискнули бы лезть к ней на улице в самом центре Москвы, так что она стояла на Манежной с уже отключившимся от мороза телефоном. — Ида! — она обернулась на долгожданный голос Голубина и кинулась к нему, широко раскинув руки. — Я скучала, — шёпот в ворот куртки, ладони в тёплых ладонях Сименса, танец снега над головами. Тогда девушка не красилась в чёрный, так что ее волосы были такого же цвета, что и у Глеба. — Я тоже. Знала бы ты, как тяжело было свалить от пьяных чуваков у Темыча на хате! — у него ещё юношеский хриплый смех, у неё — невинная детская улыбка, они счастливы, кажется. — Из дома сбежать тоже было проблематично, Илве пришлось дать взятку, чтобы она не рассказывала отцу и матери, — с усмешкой произнесла латышка и поцеловала блондина в щёку, тут же отстраняясь и пряча глаза в пол. — Предлагаю пойти погулять по центру. После нового года тут очень красиво, — проговорил Фара, нежно смотря на Берзинс и беря ее ладони в свои, чтобы согреть дыханием. Девушка кивнула, и они пошли рядом, смеясь и шутя. Ветер уже не выл, а пел, холод согревал, а ночь освещала им путь. Идеально. По крайней мере, они так думали…       Ида вышла из отеля и отправилась снова в скейт-парк, на сей раз в надежде увидеть там Кизару, у которого, кстати, забрала скейт. И на сей раз интуиция не обманула: Олег действительно катался там, но не один. С ним были какие-то парни, судя по всему те, с кем он любил курить косяки на тусовках. Рэпер не видел девушку, будучи занятым собой и разговором с высоким дредастым парнем в белой майке. Ида вздохнула, стала на доску и оттолкнулась ногой, плавно съезжая в яму для трюков и выезжая обратно.       На этот раз наушники наполнили ее уши олеговским альбомом Mas Fuerte, который особенно запал ей в душу. Последнее время Ида слушала его на репите постоянно, даже не прерываясь на другие треки. Ей теперь требовалось больше бархатного голоса, дерзких слов и хорошего бита, пробирающего до костей, и Ида с тяжёлым сердцем признавала, что кажется, её антипатия к Нечипоренко переросла во что-то большее.       Как ни крути, Берзинс думала о нём чаще обычного, даже сейчас, кутаясь на скейте с его голосом в ушах, она не переставала искать глазами рэпера в толпе, периодически сталкиваясь с непреодолимым желанием подойти самой и поздороваться. — О! Ида, — возглас Нечипоренко нарушил её размышления, и девушка сняла большие наушники, опуская их на шею. — Привет. Рада тебя видеть, — она непроизвольно растянула губы в улыбке, глядя, как тот шёл к ней. Губы Олега тут же мазнули по шее девушки, а она не сопротивлялась, подставляясь под его ласки, словно кошка, жмурясь. Всё. Барьер сломан, Ида Берзинс признала это. — Я хотел по поводу того, что вчера было, Ид. Отойдём?       Безвозвратно потерянная в этих глазах, безвольно кивнула и двинулась вслед за рэпером к деревьям, которыми было засажено пространство вокруг кортов. Кизару выглядел серьёзным, но в то же время расслабленным, и Ида снова поразилась тому, что ему удавалось одновременно и то, и другое. — Слушай, я тут подумал, нам надо серьезно обсудить всю эту хуйню, — начал Кизару, когда они остались наедине под большой пальмой, кажется, под той самой, где они ругались в прошлый раз. А Олег, смотря прямо в глаза брюнетке, продолжал: — Мы вроде как должны враждовать, но я не могу. Особенно после того, как поцеловал тебя тогда. Так что теперь мы будем вместе, если ты хочешь, конечно.       В голове латышки словно взорвалась огромная бомба, перед глазами снова встала сцена их с Олегом поцелуя на кровати, а потом и его мягкая одобрительная улыбка, когда она пыталась читать свои треки под придуманный им бит. Слова сложились в голове сами: — Я уже больше не могу ненавидеть тебя, осталось только любить.       Всего секунда, данная Олегу на размышления, и девушка снова оказалась прижата к пальме, на сей раз плавясь под поцелуями рэпера и обнимая его за шею, зарываясь пальцами в короткие мягкие волосы. Они оба дождались этого момента, теперь им ничто не могло помешать, думал Кизару, проводя руками по телу брюнетки. — Олег, — прошептала девушка, когда кислород в лёгких молодых людей закончился. — Недосказанностей между нами было слишком много, но, кажется, теперь всё встаёт на свои места. — Будет забавно посмотреть на реакцию пуссибоя, когда он узнает, что мы теперь вместе, — усмехнулся молодой человек, улыбаясь искрящимися лисьими глазами. — Пока что я не буду ему говорить, а то ещё чего доброго ему плохо станет, ведь он так дорожит мной, — ответила Ида и положила голову на плечо Нечипоренко. — Альбом мы будем писать вместе, — сказал как будто между прочим, Олег. — У тебя есть задатки рэп-исполнителя, Ида Берзинс. — Ты уверен, что мы не пожалеем об этом? — Ида вопросительно посмотрела на своего парня. — Да. Уверен, что мы не ударим в грязь лицом и запишем альбом вместе, — ответил Кизару, притянул её к себе и обнял за плечи, позволяя расслабиться и отдохнуть на своей груди.       Они сидели под пальмой, любуясь закатом и друг другом. Мир, любовь и радость наконец-то победили злобу и ненависть. Тлел закат, садилось солнце, а две звезды на темнеющем небосводе неразрывно сияли рядом.