Песчаная буря

Связь появилась только утром, когда Салим уже успел попрощаться и уйти. Джейсон смог связаться со штабом и вызвать подмогу. Тяжело выдохнул в рацию «один» в ответ на вопрос о том, сколько человек выжило. Осел на пол, затих и всё никак не мог отделаться от чувства, что поступает неправильно. Слишком долго пожимал руку иракцу, слишком долго сверлил его сгорбленную спину взглядом. — Прощай, друг. И от этой простой короткой фразы Джейсона сразу бросило в меланхоличную, глубокую тоску, скрутило разом, выжгло и вывернуло наизнанку. Он стоял в дверях, как истукан, сам не понимая, чему улыбается. Просто стоял и давил ухмылку, смотря уходящему иракцу вслед. И понимая, что они, возможно, больше никогда не увидятся. С другой стороны, может, оно и к лучшему. У Салима семья — сын, наверняка хороший парень, умный, сообразительный (Джейсону вдруг очень захотелось с ним встретиться). А Колчек с его багажом и нелёгкой душой только всё испортит. Принесет беду. Потому что тем, кто стоит выше него, глубоко плевать, хороший ли перед ними человек. Они видят униформу, видят нашивки, и это всё, что имеет для них значение. Джейсон знает. Он сам до недавних пор был таким. Тяжело принимать тот факт, что все твои принципы со свистом пошли коту под хвост. Хоронить собственные идеалы всегда неприятно, а для Джейсона, выстраивавшего свою картинку мира так долго и упорно — это тяжелее вдвойне. Спустя некоторое время снаружи снова начал подниматься ветер, и Джейсон увидел знакомые вздымающиеся к небу рыжие клубы пыли. Еще через несколько минут приехал грузовик. Трое солдат с автоматами выпрыгнули из него. Проверили периметр, и Джейсон вышел из дома с поднятыми руками. — Долго же вас ждать пришлось, — криво улыбнулся он, но ему никто не ответил. Один из солдат заломил ему руку и ударил ногой по колену. Джейсон рухнул в песок, застонав от боли, — Какого хера? Голос у капитана был тяжёлый, насмешливый. За маской не видно лица — будто не живой человек перед ним стоял, а кто-то безликий. Неважный. Ещё один кусок паззла, запрятанный в систему. — Лейтенант силовой разведки Джейсон Колчек? Я капитан Аллен, силовая разведка США, — рука мужчины, обтянутая перчаткой, хлопнула Джейсона по нашивке. — Лучший из лучших, да? Вы обвиняетесь в сговоре с вражеским солдатом, вас ждет военный трибунал. Приказано доставить вас к командованию. — Да с хера ли ж… Даже слушать его никто не стал. Скрутили, конфисковали оружие, кинули в гостиную прямо на пол: «прости, дружище, такие правила, сам понимаешь». Джейсон нихера не понимал. Когда и кто успел его сдать? Они же находились под землей, без какого-либо шанса связаться со штабом. Какая крыса смогла?.. Джейсон терялся в догадках. Теперь, когда его отправят под суд, всё окончательно скатится в самые ебеня. Не то что бы жизнь Джейсона когда-то была счастливой, полной розовых соплей и привычного дерьма, с которым каждый день сталкиваются люди, но… Какое-то дурацкое чувство сожаления накрыло его с головой, погрузило в глубокую меланхолию, и от мыслей уже было никуда не деться. Он был один. Всегда боялся этого и всегда случалось именно так. Внутри стало неожиданно пусто. Ничего не было, кроме бессильной, огромной злости. На других, самого себя и неправильный во всех пониманиях мир. Снаружи переговаривались солдаты. Говорили о нём — больше всего. Перетирали кости, ржали, как кони и пиздели без умолку. Будто он их не слышал. Хотелось хохотать до хрипа, срывая голос, а потом как следует приложить их всех головами о стены. О, видели б они тех тварей… Джейсон держал пари: никто из этих сосунков не похвастался бы чистыми штанами. — …М-да, от Колчека такого точно никто не ждал. На него ж все как на бога молились. А тут ни с того, блядь, ни с сего — иракский солдат. — Вас, сука, там не было! — прокричал лейтенант, дернувшись. Солдаты замолчали. Тугие веревки больно впились в запястья, ссаживая кожу до крови, — Он стоил сотни таких солдат, как вы! Мы выживали! Я вернулся за Салимом в этот ад! Аллен вздернул его за шкирку, толкая к двери. — Не мне будешь рассказывать, лейтенант, — качнул головой капитан, — сам знаешь. Давай, на выход. На улице один из подчиненных возился около правого переднего колеса, высматривая что-то. — Черт, кэп опять какая-то хрень с колесом… — выругался он, — Дай минут десять, гляну. Иначе далеко мы отсюда не уедем. — Смотри не обосрись, — подначил его Колчек, — а то колесо слишком сложно для твоего мозга. — Сандерс, втащи-ка ему, а? — Давай ремонтом займись, умник, — ответил ему напарник, — только губы не дуй. Ветер поднялся такой, что песок стал попадать везде: в глаза, в уши, в рот. Джейсон зажмурился, смаргивая пыль и отплевываясь от грязи. Ну и срань. Хуже некуда. Руки связаны туго, не выбраться. Бежать — себе же хуже. Остается только ждать гребанной участи и удивляться: выжил, блять, в кошмаре, а его везут под трибунал. Нет, сначала, конечно, допросят, выпытают всё, что хотят знать. Какое из зол меньшее, трудно сказать. Глухой стук вырвал морпеха из мыслей. Он оглянулся на дом: пусто, никого. Только капитан пытался связаться с командованием, наверное, связь опять шла с перебоями. И у колеса ползал ещё один солдат. Другого не было видно. Но Джейсон слишком сильно доверял своей интуиции, чтобы знать наверняка: что-то не так. Что-то определенно было не так. Он обернулся снова, чтобы высмотреть сгорбленную фигуру Аллена у дома, но её не было. Новый порыв ветра поднял в воздух песок, задувая его в глаза. Их нестерпимо защипало и Колчек снова зажмурился, шипя. По щекам текла влага. Среди песка и камней около дома появился темный силуэт. Чуть выше, чем капитан, шире в плечах и крепче. Джейсон подумал, что бредит, потому что этого точно не могло быть в реальности. Он знал этого мужчину. Карие глаза, темные короткие волосы. Салим. Это он. Джейсон тряхнул головой, пытаясь смахнуть невесть с чего напавшее головокружение, но попытка не увенчалась успехом. Только желудок скрутило в болезненном спазме да начало подташнивать. — Готово, можем дельтовать! — попытался перекричать гул ветра солдат. Джейсон похолодел, когда тот развернулся и увидел иракца. — Сука, бля! Джейсон кое-как поднялся, сбивая солдата с ног. Тот грохнулся на спину, но прокатился по земле и быстро оказался на ногах, выхватывая перочинный нож. Драться со связанными руками — пиздец. Иракец оказался рядом в считанные секунды: огрел солдата по каске, и тот тяжело осел на землю, больше не двигаясь. — Салим, ты? — неуверенно подал голос Колчек, вглядевшись. Иракец поднял голову, и его взгляд — чистый, ясный, полный решимости, заставил Джейсона похолодеть от ужаса. — Ты какого хрена забыл тут? — прошипел лейтенант. — За тобой пришёл, — просто ответил Салим. В руках у него была труба. Та самая гребанная изогнутая «труба спасения», которой он раскидывал вампиров направо и налево. Джейсон не сдержал нервного смеха и почувствовал небывалую тягу выругаться трехэтажным матом, но вовремя стиснул зубы. Салим чиркнул складным ножом по веревкам на запястьях Джейсона и отошел. — Цел? — Тебе часом жить не надоело, иракец? — проворчал морпех, выпутываясь и потирая сильно затекшие руки, — Из огня да в полымя, да? Нахер ты приперся за мной? — Ты мне не чужой, Джейсон, — сказал Салим и повел плечом, — а если я перебрался за реку, я не сожгу мост, по которому пойдет мой друг. Салим вернулся за ним. Как бы сильно Джейсон не старался, он не мог удержать гребанного щенячьего восторга от этой мысли. Иракец не бросил его. Пришёл, чтобы спасти. — Как узнал? — изумленно спросил он, поднимая с песка упавшую кепку. — Не успел далеко уйти, наткнулся на машину, которая ехала за тобой, — пожал плечами Салим, — у них спустило колесо, повезло — я услышал о тебе. Говорили про трибунал. И похоже, не шутили. У Джейсона от удивления не нашлось слов. За сколько километров Салим успел отойти? — Салим, я… Иракец будто нарочно усмехнулся и потрепал Колчека по плечу. Так тепло и надежно. — Нам надо уходить, позже поблагодаришь меня. — Куда? — запоздало отозвался американец. Салим обернулся и твердо сказал ему: — Домой.