Агония

***

Девушка нервно покусывает ногти перед входом в класс. Интересно, почему жизнь опять закидывает её в такие передряги? Сколько бы она ни старалась, всё равно не могла справиться со стрессом, который, наверное, испытывал бы любой нормальный человек при переезде в другую страну. Больше всего раздражает тот факт, что в школе на неё реагируют, как на чумную. Ладно бы просто сторонились, но тыкать пальцами и пялиться — это слишком. Америка встретила её с распростёртыми объятиями. «Мы на урок опаздываем…» «Помолчи, т/и. Я без тебя это знаю». Стуча в дверь, ученица собирается с силами. Её беспокоит не тот факт, что её определили в другую учебную группу, а то, на какой предмет она сейчас попадёт. Биология. Не сказать, что она не любила биологию, даже преуспевала в ней. Просто сам факт того, что ей сейчас придётся работать не в одиночку, раздражал. В пару могли поставить кого угодно. «Если я окажусь рядом в списке с каким-то идиотом, то от тебя тоже пользы не будет…» «И то верно». «Прости, т/и. Но от тебя действительно редко бывает польза. Скажем… Никогда?» Дверь распахивается прямо перед носом девушки в тот момент, когда та ещё находится где-то в себе: всё, что она успевает заметить, это высокая фигура преподавательницы. Женщина оценивающе осматривает свободное худи и полудомашние штаны, но молчит. Ученица немного потирает затылок, но вовсе не нервничает, не меняется в лице — просто ждёт ответной реакции. В предыдущей школе все, в конце концов, смирились с её внешним видом, но здесь это ещё стоило отстоять. «Ты в домашних штанах не замёрзнешь? Мне вот холодно например…» «Ой, да завались уже. Как хочу так и хожу». «…» «Ты вообще не можешь мёрзнуть, сидя во мне, балда». Учитель жестом подзывает девушку к себе, чтобы провести в кабинет и представить ученикам. Из класса слышатся восторженные вопли и неприличные английские ругательства, которые режут слух даже не носителю: кажется, ребят о новом ученике предупредили заранее. Как только преподаватель подводит девушку к доске, все сразу же умолкают, смотря на то, как ленивая и немного растрёпанная ученица спускает с плеча рюкзак. Не сказать, что класс принимает её спокойно. Кажется, наоборот, они специально шепчутся так, чтобы девушка слышала. Это совсем не задевает, ведь людям свойственно испытывать влечение к неизвестному, верно? «Блин!» «Перестань нервничать на людях, отвлекаешь». «Они так смотрят…» «Можешь считать нас красивыми, если тебя это успокоит». Девушка непринуждённо ставит рюкзак на пол, засовывая одну руку в карман штанов. Вид её становится ещё более наплевательским и небрежным, когда пряди её рыжеватых волос начинают спадать на лицо. Одноклассники с интересом смотрят на иностранную фигуру с неким недоверием: с человеком, который числится в школе уже неделю, но появляется впервые, ждать можно чего угодно. - Представься, пожалуйста, - учитель подталкивает в плечо уже засыпающую девушку. Она потирает лицо рукой, чувствуя, что, видимо, стоило поспать подольше. Через пару секунд она спокойно отвечает: - Ребята уже знают как меня зовут… Не хочу распинаться слишком долго, поэтому просто скажу, что рада учиться здесь с вами. Учитель молча пожимает плечами, протягивая девушке бейджик с её именем, который выдаётся всем студентам в первый учебный день, и отправляет на свободное место, под тяжелеющую тишину класса. Ребята молча провожают взглядом новую одноклассницу, видимо сознавая, что она тоже не особо в восторге от встречи, но всё-таки больше не шепчутся. «С каких пор американские школы стали такими клишированными?» «А мне нравится». «Мне тоже, просто людей слишком много». «Тебе и на домашнем обучении было бы их много…» «Чего ты там говоришь?» Спустя десять или пятнадцать минут объяснения техники безопасности, практика должна была начаться, но учительница неожиданно вышла из кабинета, строго настрого запретив шуметь. «Если предположить, что мы будем что-то резать, то ты попросишь меня закрыть глаза?» «Т/и?» «Уснула что ли?» Класс, озадаченный оставленным письменным заданием, моментально затихает, что очень радует девушку, которая тут же растягивается на последней парте и почти что засыпает. Лишняя возможность поспать всегда её радовала, так почему бы не воспользоваться таковой и сейчас? Тёплое летнее солнце приятно пригревает кожу, напоминая ей о том, как приятно сейчас, наверное, было бы оказаться где-то далеко-далеко, где нет неопрятного социума. Людей, которые временами так сильно раздражают, но одновременно их так страшно задеть. Ещё в детстве стало понятно, что для такой как она, жизнь мирного и среднестатистического подростка настолько далека от реальности, что, конечно, можно продолжать пытаться что-то изменить, но это ни к чему не приведёт. «Для таких как мы с ней отдельные психушки строят…» Т/и раздражает. Кажется, что если бы не было этой чёртовой отделившейся личности, то всё проблемы решились бы в один момент. Ничего так сильно не пугает, как понимание того, что в тебе всегда есть кто-то ещё, и этот кто-то может в любой момент присвоить твою жизнь.

***

Урок проходит спокойно, если не считать того, что все как-то слишком притихли. Интересно, чего это они? Девушка продолжает зарисовывать в тетрадь строение данного ей на время практики препарата, начиная немного клевать носом. «Спать…» «Я хочу спать». «Хочу есть…» Дверь резко распахивается с диким грохотом: все удивлённо подскакивают со стульев, ожидая, видимо, ряд выстрелов из дробовика. На пороге, как выясняется, не террорист, а долговязый подросток, который резко выбил дверь в класс ногой. Он осматривает ребят враждебным взглядом, а потом, засунув руки в карманы косухи, идёт в сторону последней парты. Одноклассники моментально перестают шевелиться. Видимо, это местный хулиган? Рыженькая, всё ещё витающая в облаках, ложиться лицом на стол, рассматривая напуганные лица ребят. Почему все молчат? Почему все терпят? «Что это за клоунада». Через пару секунд она слышит удар ногой об парту. Гот приземляет свои огромные ботинки прямо на тетрадь. С обуви летят пыль и куски грязи, которую он занёс в кабинет прямо с улицы. «Бля… Конспект…» Девушка стряхивает со стола мусор. «Не иди к нему! Он же может и в ответ дать…» «Да мне плевать. Он испортил мне тетрадь своими мартинсами». - Ты кто? - он цедит это сквозь зубы, всё ещё опираясь ногой о стол, как будто ожидая, что запуганный им же класс ответит. - Я блять спрашиваю, кто ты такая, и хули ты сидишь за моим столом?! «Быдло». «Да, быдло». «Спасибо, что хотя бы здесь мы солидарны». - Ты… - поднимаясь со стула, она заглядывает в лицо хулигану, неосознанно остановившись на ярко-голубых, почему-то, очень добрых глазах. Его грубое, точёное лицо, выражает совсем не ту эмоцию, которую можно рассмотреть в бегающих из стороны в сторону чёрных зрачках, густых тёмных ресницах, блестящих синих искрах радужки. Какой странный человек. - Ты испортил мою тетрадь. Уходи. Словарный запас девушки немного редеет, из-за противоречивого поведения и взгляда незнакомца, но она снова плюхается на стул. Раздражает. Бесит. Но что-то в этом есть. - Мы должны работать в паре. Ты опоздал на практику. Она не чувствует страха в тот момент, когда он громко ругается, садясь рядом, когда достаёт наушники, закинув ноги на стол. Умеет ли она вообще что-то чувствовать, кроме раздражения? Что-то в этом человеке казалось ей знакомым и понятным, даже его нескрываемая грубость. «Он выглядит как шкаф». «Ведёт себя, как быдло». «Шумит…» «Нет, это не я». Парень, сидящий рядом, уже полностью погружённый в свои мысли, выстукивает какой-то непонятный ритм чёрными ногтями. Странно. Неожиданно для всех в класс входит учитель. Она снова осматривает детей, задерживаясь на твоём соседе по парте. - Питер, не помню, чтобы видела вас в начале урока, - она укоризненно осматривает его вальяжную позу. - Отлично, значит будете работать с новенькой в паре. - С хера ли я долж… - волосы Питера разлетаются в разные стороны, когда он уже в гневе подскакивает с места. «Началось в деревне утро». Рыжая лезет в пенал, закрыв рукой то ухо, которое было ближе к вопящему. Как же громко. В тот момент, когда она протестующе отворачивается в сторону с ручкой в руке, происходит неизбежное - канцелярская принадлежность цепляется за волосы гота так, что вырывает оттуда пару прядей. - Ах ты! - молниеносная реакция хулигана выворачивает наизнанку. Он хватает девушку за запястье с невероятной силой, таким образом, нарушая её личное пространство, дёргает на себя, но тут же замолкает, смотря в её совсем не испуганные, а скорее разочарованные и грустные глаза. Его лицо немного искажается в какую-то странную гримасу, напоминающую смущение… Раздражённая ученица высвобождается из хватки его сильных больших ладоней и встаёт, смотря на то, как его лицо постепенно заливается пунцом. Странная эмоция, которую он испытывает прямо сейчас, вгоняет в раздумья. Тёмные, красивые брови сведены к переносице, глаза метают яростные искры, но розовеющие щёки выдают его с головой. «Как он смутился». «Мне без разницы…» - Послушай, ты, - девушка берёт его за воротник кожаной куртки. - Если ты ещё раз прикоснёшься ко мне, я раскрошу тебе лицо прямо об пол. Она выцеживает каждое слово с долькой отвращения, которое уже не может больше сдерживать в себе. Всё, что окружает её здесь с начала дня — неприятно. Люди неприятны. Общество. И этот постоянный голос в голове. Она дёргает плечом и берёт рюкзак. - Да что у вас там происходит?! - преподаватель, уже пытавшийся унять переполох, подбегает к детям. - Ничего. Я неважно себя чувствую… - Хорошо… - женщина устало вздыхает. - Я провожу тебя в медпункт.

***

- Я ещё раз спрашиваю… Она держит руки по обе стороны от Питера, не давая шанса сбежать. Парень шумно сглатывает, чувствуя, как удовольствие проходится волной по всему его телу. В пустой раздевалке её слова ударяются эхом о стены, возвращаясь обратно к ним двоим. Уже на протяжении недели Питер наблюдает за тем, как она переодевается, но сегодняшний день был последней каплей. На физкультуру девушка ходит редко, но показывает там достаточно неплохой результат, чтобы быть аттестованной, в то время, как он молча ждёт конца урока, чтобы посмотреть, как она будет снимать с себя эту широкую футболку, спортивные серые штаны… У него пока не хватает смелости зайти за ней в школьный душ, но, боги, как он хочет увидеть её там. Неужели ему хватило такого короткого времени, чтобы понять, насколько он зависим от кого-то? Какое же это прекрасное, пьянящее чувство — желать. Приятно представлять то, как он сможет почувствовать на себе приятную тяжесть её тела, её прекрасных мягких бедёр, которые он готов расцеловывать вечно. Красивая шея. Какая же красивая шея. Почему счастье лицезреть такую девушку досталось именно ему, человеку, который, в сущности своей - никто? Даже сейчас, когда она злится на него, хочет ударить, она выглядит так… «Я хочу чтобы твоё дыхание так же сбивалось подо мной. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь, умоляешь, хочу, чтобы ты чувствовала удовольствие, когда я окажусь в тебе». Если бы у него была возможность, он бы взял её прямо здесь, в раздевалке. Она ведь наверняка думает о таких пошлостях? Эта очаровательная, ещё более грубая, в сравнении с ним, девушка не выходит у него из головы. Как бы ему хотелось почувствовать её прикосновение снова. - Кто тебе позволил таскать мою форму для физкультуры! Она заносит кулак перед его лицом, разгорячённо ругаясь. «Такая милая». «Пожалуйста, избей меня». «Прикоснись ко мне». Питер прикрывает глаза, но не чувствует последующего шквала ударов. Почему ничего не произошло? - Ты фетишист… Девушка перекидывает сумку через плечо, отпустив его, и выходит из раздевалки, на что он, сам не понимая зачем, кричит ей: - Свали отсюда нахер! Эти слова гулом отдаются в голове Питера, и он, съехав вниз, обхватывает руками свою шею, немного заскулив от ненависти к самому себе. Почему он грубит ей? Эта девушка. Такая… Такая особенная. Если бы она знала, что он говорит совсем не то, что чувствует, то наверняка приняла бы его. Она всегда такая холодная. Питер кладёт руку себе на глаза и громко дышит. Она почти коснулась его! Она заговорила с ним! Это же можно считать достижением, верно? Она как ангел, спустившийся с неба— слишком хороша для этого мира. Поэтому она почти ни с кем не общается, ни в ком не нуждается. Такая сильная, отважная и маленькая девочка. Только е г о девочка.

***

Парень нервно завязывает волосы в высокий хвост. Он точно признается ей сегодня. Признается, не как это бывает обычно, а по особенному. Возьмет за руку, скажет ей о всех его тёплых чувствах, если сможет выразить их словами. Из зеркала на него смотрит высокий и грубоватый на вид рокер. Тем не менее, чёрный пиджак сглаживает нестандартность его вида, даже подчёркивает его природную, немного неприкрытую сексуальность. Он в последний раз поправляет браслет с шипами и берёт в руки букет, заранее приготовленный для неё. Белые розы, на языке цветов— чистая, нежная любовь. «Ты сама, как белая роза. Сколько бы не упрямилась, не злилась, я всегда буду видеть тебя такой». Он идёт в сторону того места, где они должны были встретиться. К сожалению, записку с просьбой увидеться пришлось отправлять анонимно— по другому просто не хватало смелости. Собираясь с силами, Питер, преисполненный юношеским волнением и радостью, уже приближается к чёрному входу школы.

***

«Послушай, если он будет приставать к нам…» «Я его кастрирую. Не липни ко мне, когда я думаю». «Извини…» Как всегда по спортивному одетая, она стоит, облокотившись спиной на фонарный столб. Изначально, она вообще никуда не хотела идти и не пошла бы, если бы не желание узнать, кто из ребят в школе прознал место её жительства, подбрасывая сопливые записки под дверь. Она не волнуется, нет. Силы, чтобы постоять за себя всегда есть. «Почему я жду ножа в спину?» «Люди…» «Вспомни, какая ты настоящая. Ты не такая». Девушка сжимает руки в кулаки, врезаясь ногтями в мягкую кожу. Наверняка там останутся шрамы. «Эй! Что с тобой? Мне страшно…» «Завались, Т/и. Ты не понимаешь. Ты не поймёшь». «Я не виновата в том, что нас двое…» - Просто умри наконец! Слышится сильный удар о что-то твёрдое: она попала рукой по стене, рядом с которой стояла, разодрав себе костяшки. Слёзы рекой льются из глаз, несмотря на то, что лицо, как обычно не выражает ярких эмоций. Девушка промаргивается, вытирая щёки чёрно-белой толстовкой, но замирает, повернувшись назад. Она видит перед собой Питера, который в момент обхватывает её за плечи, немного сдавливая в объятиях. Оба дрожат, когда парень чувствует сильные удары в живот, но, продолжая держать её, чувствует, как постепенно у неё остаются силы лишь на грязные ругательства. Он пытается погладить её по голове, шепчет что-то успокаивающее, но получает смачную оплеуху. Отстранившись друг от друга, подростки, такие похожие, но одновременно такие разные, смотрят друг другу в глаза, полыхающие чем-то ярким и неподвластным. - Послушай, - он хватает её за руку, когда она уже собирается уйти прочь, - я… С первого дня нашей встречи, я думал, что попросту хочу хорошенько избить тебя, я… - Нашёл время. Девушка с силой вырывается из его хватки. - Это не взаимно. Ты шумный урод, который мешал мне учиться все это время. Я ненавижу тебя, так что отвали, пока я не вывернула тебя наизнанку. «Придурок…» Ноги Питера становятся ватными, прирастая к земле. Он смотрит куда-то в даль, когда любовь всей его жизни быстро удаляется по темнеющей улице. Невероятно, насколько болезненной бывает любовь.