Конфетти

Ла-Кастелле, Франция 25-27 июня После драматичной Канады предсказуемая Франция была очень желанной. Все в паддоке, казалось, всё ещё находились под сильным впечатлением от прошлой гонки, надеясь, что, возможно, что-то подобное может произойти снова. Но Чарльз, как и любой другой гонщик, знает, что такого уж точно не будет. Общее настроение гонщиков достаточно спокойное, зато всё тело Чарльза гудит от предвкушения. Его поставили в пару с Себом на пресс-конференцию. Он ждал этого целый день. Есть что-то такое в том, чтобы Себ какое-от время был его, даже если на самом деле он ему не принадлежит. Ждать уже не получается, и Чарльз приходит слишком рано. Он сидит на своём месте, листая ленту в телефоне, пока журналисты переговариваются между собой. – Вечно в своём телефоне, – дразнит Себ, заходя в помещение. – Что сказала бы Сильвия? Он не может контролировать расплывающуюся улыбку. – Она бы просто состроила гримасу. – Ох, да, гримасу. Хорошо её знаю, – он помигивает, садясь на своё место. Чарльз изо всех сил пытается не расплавиться. Как обычно, конференция проходит без каких-либо происшествий. Им задают вопросы об их машинах. У Чарльза особо нет никаких надежд, у Себа тоже. Что грустно слышать после успеха во Канаде. По-честному, Чарльз не может не думать, что Франция не заслуживает удачную гонку Себастиана Феттеля. Но несмотря на то, что думает Чарльз, он знает, что Себ выжмет из машины всё. Только это имеет значение. В итоге, гонка проходит так, как и предсказывал Чарльз. Не ужасно, но и не близко к тому, где Чарльз хочет быть. Он хочет бороться за чемпионство. Там его место, а не за безочковой чертой. Двенадцатое место это нормально. Двенадцатого места хватит, чтобы удержаться на тонком лезвии, на котором Феррари держит его весь год. Чуть ниже — и он может сорваться. После Канады для Себа эта гонка — разочарование. Финиш седьмым был бы за счастье для многих, но Чарльз знает, что "падение" с подиума ужасно. Он знает, что чувствует Себ. Одним обсуждением и кучей прессы (больше, чем Чарльзу хотелось бы) позже, он находит Себа. Тот болтает с механиком Рэд Булла, когда Чарльз замечает его. Он ждет, смотря, как Себ смеётся. Чуть запрокидывая голову назад. Чарльз, даже несмотря на такое расстояние, знает, что от смеха вокруг глаз Себа появились морщинки — те, которые так любит Чарльз. Это странно. Чарльз знает, что это странно, когда наблюдает за Себом издалека. Он жаждет хоть какой-то крупицы внимания от Себа. Когда речь идёт о Себе, Чарльз всегда голоден. Истощён. Всё, чего он хочет — это насытиться Себом. Жажда по Себу это то, что, как он думал, давно прошло. Но Себ это Себ. Невозможно не хотеть Себа. На каждый сантиметр, который давал ему Себ, он хотел километр. Механик Рэд Булла исчезает в гараже. Чарльз делает шаг вперёд. – Себ! – зовёт он, отчаянно пытаясь удержать его. – Как ты? – Привет, Чарльз, – Господи, Чарльз хочет непрерывно слушать, как он произносит его имя. Он хочет, чтобы единственным, что звучит изо рта Себа — было его имя. – Я отлично, а ты? Чарльз пожимает плечами, у него нет нормального ответа на это. – Ты же знаешь Феррари. Взгляда, который кидает Себ, достаточно, чтобы понять — Себ точно знает, о чём говорит Чарльз. – В следующем году будет лучше. – Мне жаль по поводу твоей гонки. – У меня была нормальная гонка, Чарльз. Чарльз закатывает глаза. – Только потому, что гонка была нормальная, не значит, что она такая, как нам хотелось бы. Ты бы хотел быть на подиуме, не притворяйся, что это не так. Если кто-то его и заслуживает, то это ты. Себ какое-то время смотрит на него, пронзая насквозь. Затем уголки его губ двигаются вверх. – Мы. Мы оба заслуживаем быть там.