Любовь в эпоху перемен

Адрес Волкова Игорь помнит весьма приблизительно — тогда эта строчка досье не имела для него большого значения. Но уточнить информацию вечером воскресения не у кого, поэтому приходится топать на Рубинштейна, 11 — тот случай, когда пешком и дворами быстрее, чем на такси — да надеяться на свою удачу и профессиональную память. Припаркованная во дворе одиннадцатого дома «тесла» наглядно подтверждает, что и с тем, и с другим у Игоря полный порядок. А вот Волков, судя по всему, влип по самое не балуйся, о чём сейчас узнает во всех подробностях. Игорь резко дёргает дверь парадной и, шагая через ступеньку, поднимается на третий этаж. Дверь тринадцатой квартиры ничем не отличается от товарок по лестничной клетке. Игорь долго держит кнопку звонка, слушая противный «дзы-ы-ы-н!» по ту сторону, однако реакции не дожидается. Тогда он звонит к соседям и, предъявив ксиву открывшему пузану в спортивных штанах и майке-«алкоголичке», вежливо интересуется, кто живёт под номером тринадцать, а самое главное, видели ли его сегодня. Пузан на удивление интеллигентно отвечает, что живёт там молодой человек по имени Олег, который недавно вернулся из армии, и что сегодня его не встречали, хотя и слышали, как хлопала дверь. — А позвольте спросить, отчего им полиция интересуется? Неужели натворил что-то? — Нет, просто проходит свидетелем по делу, — как бы Игорь ни относился к Волкову, возводить на него напраслину он не собирается. — О, тогда хорошо, — с облечением улыбается пузан. — Вы поймите правильно: Олег — человек хороший, это вам кто угодно подтвердит. Всегда здоровается и в помощи не отказывает, не то что нынешняя молодёжь. — Вот как, — Игорь невольно приподнимает бровь. Такой характеристики Волкова он не ожидал. — Спасибо, вы очень помогли. — Пожалуйста, — и пузан закрывает дверь. Значит, сегодня вечером Волков здесь был и либо ушёл, либо... Игорь задумчиво разглядывает типовой замок на волковской двери. Снова звонит, медленно считая до десяти, а затем достаёт из кармана хитро скрученную проволоку. Замок на проверку оказывается не таким уж и типовым, однако всё равно поддаётся. Игорь быстро проскальзывает в квартиру, бесшумно прикрывает дверь и заходит в комнату. Обстановка в ней почти спартанская, порядок — идеальный, и ни души. Так же как в кухне и совмещённом санузле — и везде ни малейших следов Серёжиного присутствия. Выходит, Волков ни при чём — Серёжа, по всей видимости, к нему попросту не добрался. Скрипнув зубами, Игорь покидает квартиру и торопливо спускается во двор. «Тесла» по-прежнему стоит возле парадной, поблёскивая полированным боком. Игорь обходит её, как ёлочку на утреннике, и через рукав, чтобы не оставить «пальчики», тянет ручку водительской двери. Машина послушно открывается: «Вот, гражданин начальник, смотрите сами. Ничего нет». И действительно, явные улики в салоне отсутствуют, а для выявления неявных нужна команда экспертов. — Срань, — комментирует Игорь и без необходимости хлопает дверцей. Стена «я работаю», отгораживающая его от парализующего страха за Серёжу, истончается с каждым вздохом. Ища любые зацепки, он окидывает пустынный двор пристальным взглядом и замечает, как в светящемся окошке на первом этаже соседнего дома кто-то быстро прячется за занавеской. «Та-а-ак», — тянет про себя Игорь. Встрепенувшаяся чуйка подсказывает ему: здесь можно нарыть кое-что интересное. Ведь нет свидетеля лучше, чем скучающая пенсионерка, целыми днями сидящая у окна. И, как обычно, чуйка не ошибается. Открывать по первому звонку бабка не торопится, визгливо спрашивая из-за двери: «Кто? Я сейчас милицию вызову!». — Не утруждайтесь, гражданка, — внушительно отвечает Игорь. — Майор полиции Игорь Гром. Открывайте. После этого дверь всё-таки приоткрывается, но только на длину накинутой цепочки. В щели, примерно на уровне Игоревой груди показывается половина сморщенного, как печёное яблоко, лица. — Документы! — с ментовской интонацией требует старушенция. — Да пожалуйста, — и Игорь раскрывает перед ней ксиву. Что характерно, бабка документ читает и даже несколько раз переводит взгляд по-птичьи круглого чёрного глаза с фотографии на Игоря и обратно. Наконец, удовлетворившись вычитанным, она молча захлопывает дверь, чтобы тут же её открыть, но уже без цепочки. И за требующиеся для этого секунды бабку словно подменяют, потому как теперь перед Игорем стоит добродушный божий одуванчик, а не злобная карга. — Проходи, сынок, проходи. Ты по поводу Люськи с третьего, да? Уж я про неё писала-писала... Игорь не успевает отвертеться, как уже сидит у кухонного окна перед чашкой с чаем и тарелочкой с румяным пирожком, а его колени, громко урча, когтит худая трёхцветная кошка. И всё это под непрерывный поток «бесценной» информации о соседских прегрешениях, в который не то что слова — звука не вставить. — Бабуль, да погодите вы! — наконец не выдерживает Игорь. — Мне ваши Люськи и Васьки неинтересны, я по другому вопросу. Вы сегодня видели, как приехала вон та машина? Отдёрнув занавеску Игорь показывает на «теслу», и бабка, разом поскучнев, отвечает: — Вон та? Да, видела. Мы с Лизочкой как раз курники в духовку поставили, присели отдохнуть, а тут смотрим — въезжает. Мы подумали было, что это Петька-спекулянт из одиннадцатого новую пригнал. Ох, сынок, ты бы им занялся — не может честный человек каждые полгода иномарки покупать! — Займусь, займусь, — отмахивается Игорь. — А куда водитель этой машины делся, вы знаете? — Знаю, — уверенно кивает бабка. — Уехал он. Только из машины вышел, как к нему двое подошли, не нашенских. С ними и уехал, на джипе. Игорь непроизвольно наклоняется вперёд, словно напавшая на след ищейка. — Как они выглядели, помните? Бабка морщит и без того морщинистый лоб. — Обычно выглядели. Один, вроде, помоложе и без шапки. Я ещё подумала: куда его мать смотрит! Да уж, примета. — А джип какого цвета был? — Серого. — Марку узнали? — Сынок, да я ж в них не понимаю ничего, — огорчённо признаётся старушенция. — Точно иностранный, у Мишки с пятого такой же. У Мишки с пятого. — Так, бабуль... — Игорь осекается, вспомнив, до сих пор не знает имени свидетельницы. — Простите, вас как зовут? — Полонская Надежда Романовна. — Так вот, Надежда Романовна, сейчас Мишкин джип во дворе стоит? — А то! — бабка высовывается в окошко и тычет в стоящий наискось от парадной «Ниссан Террано». — Вот он. Уже что-то, но мало, мало, мало! — Надежда Романовна, вы подумайте хорошенько, — просит Игорь. — Может, ещё что-нибудь заметили? — Ты прости, сынок, — разводит руками старушка. — Этот, рыженький, вышел, те двое подошли — первый спереди, второй сзади. А потом сели в джип и уехали. Уехали... Стоп! — А когда джип приехал, вы видели? — Да прям сразу за этой, — взмах в сторону «теслы». — Молоденький из него вышел, а второй — из-за угла одиннадцатого. Похищение, дубль два. Удачный. К горлу вновь подступает чёрная тревога, и Игорь, спустив с коленей трёхцветную Лизочку, поднимается из-за стола. — Спасибо, Надежда Романовна. Вы очень помогли. — Пожалуйста, сынок, — суетливо вскакивает следом бабка. — Ты хоть скажи, что случилось-то? С машиной, с рыженьким этим? — Тайна следствия, Надежда Романовна, — уже от двери отвечает Игорь. — До свидания. — До свидания, сынок, до свидания. Ты только про Люськин притон не забудь. И про Петьку-спекулянта. — Не забуду, не волнуйтесь, — бросает Игорь через плечо и, само собой, забывает, стоит ему выйти из парадной. Похищение. Невесть откуда взявшийся порыв ветра обдаёт могильным холодом. Не уберёг. Игорь поднимает воротник куртки и сильнее надвигает кепку на глаза. Поздно теперь локти кусать — искать надо. Ну, ищи. Серый «Ниссан Террано» с неизвестным номером среди двух миллионов питерских авто. И ведь никакой «перехват» не объявишь — бумажек-с нет. Даже самой элементарной — заявления. Игорю кажется, что от скрипа его зубов по двору разносится эхо. Заявление будет, когда похитители выставят требования, и то при условии, что руководство Vmeste решит привлечь к делу полицию. Во рту становится солоно от крови из прокушенной щеки, но Игорь не обращает на это внимания. Думай, думай. Как ещё можно заставить крутиться шестерёнки правосудия, имея на руках эсэмэску, открытую «теслу» и показания вредной бабки? Кто воспримет их всерьёз? Прокопенко. Игорь едва удерживается, чтобы не садануть себе ладонью по лбу, и срывается с места, одновременно вытаскивая мобильник. На этот раз такси будет однозначно быстрее.

***

Фёдор Иванович слушает Игоря, не перебивая. Только всё больше и больше мрачнеет, а когда рассказ наконец заканчивается, грузно поднимается со стула и выходит из кухни. — Звонить пошёл, — одними губами поясняет сидящая рядом тётя Лена. Такой расстроенной Игорь её давно не видел. — Бедный Серёжа! У кого только совести хватило? — Да не волнуйтесь, тёть-Лен, всё нормально будет, — успокаивает Игорь. Себя и её. В ответ тётя Лена по-доброму улыбается и, ласково потрепав его по плечу, встаёт из-за стола. — Борща тебе погреть? Ты же наверняка не ужинал. — Спасибо, что-то не хочется, — у него действительно нет аппетита. — Тогда хотя бы чаю выпей. Тётя Лена зажигает конфорку под чайником, и в шумы кухни вплетается тоненькое посвистывание. Однако сейчас магия уюта бессильна перед тревожными мыслями, вороньём кружащими над Игорем. Потому как выкуп — мотив большинства, но не всех похищений. И вполне вероятно, что, пока Игорь просиживает штаны на прокопенковской кухне, Серёже грозит серьёзная опасность. Только куда бежать, за какую ниточку хвататься? Может, наведаться к Игнату на ночь глядя? Хм, неплохая идея. Так он и поступит — после того как узнает, чем закончились телефонные переговоры Прокопеныча. Телефонные переговоры заканчиваются хорошо. — «Перехват» объявлен, в случае чего станут звонить тебе, — коротко сообщает вернувшийся в кухню Фёдор Иванович. — Будут проверять все подходящие автомобили, хотя вероятность успеха, сам понимаешь, невелика. Слишком много времени прошло. Игорь отрывисто кивает и, чтобы не обижать тётю Лену, в два глотка осушает стоящую перед ним чашку. — Спасибо, Фёдор Иваныч, спасибо, тёть-Лен. Я пойду. — Куда пойдёшь? — сводит брови Прокопенко. — Побудь у нас до утра — всё равно раньше ничего путного сделать не получится. — А я всё же попробую, — упрямится Игорь. Фёдор Иванович собирается сказать что-то резкое, но тётя Лена останавливает его мягким прикосновением. — Удачи тебе, Игорёш, — её взгляд полон сочувствия и понимания. — Береги себя. И хотя делать это после того, как не уберёг Серёжу, Игорю бессмысленно, он отвечает: — Постараюсь.

***

О том, кто может промышлять похищениями людей, Игнат знает ещё меньше, чем о возможном Чумном докторе. То есть вообще ничего. — Я с такими отмороженными дел не имею, и тебе не советую. — Но хотя бы можешь сказать, кто на «Ниссане Террано» ездит? — Из наших — никто. Беспонтовая тачка. Так что из клуба Игорь выходит с почерневшим лицом: ниточка расследования вновь выскользнула из пальцев, телефон молчит, а на часах — всего лишь половина двенадцатого. Куда ни кинь, нужно ждать утра, и самое умное — во сне. Но вернуться домой? Туда, где диван и кресло, незаконченная шахматная партия, разобранный системник, две кружки — две, не одна? Игорь никогда не был трусом, однако сейчас слишком хорошо понимает, чем для него обернётся ночь в одиночестве, и отчаянно хочет этого избежать. А вернуться к Прокопенко не позволяет совесть — поздно уже, что их будить зазря. И по центру не пошляешься, не май месяц. Игорь поднимает взгляд к редким, дрожащим, будто от холода, звёздам. Из всех вариантов остался последний: главк. Надо же чем-то поддерживать репутацию упоротого трудоголика, верно? Увидев его, дежурный Дубин машинально тянется протереть стёкла очков. — Игорь? У тебя что-то случилось? — Угу, — Игорь всем видом показывает, что расспросы сейчас — не лучшая стратегия. — В «обезьяннике» свободные нары есть? — Есть, а... — договорить «тебе зачем?» Дима не успевает. Игорь огибает его, как неодушевлённый предмет, и направляется в сторону спецприёмника. К сожалению, Дубин не отстаёт и, будучи хреновым стратегом, продолжает спрашивать: — Погоди, ты что, поспать сюда приехал? — Угу. — Нет, Игорь, серьёзно: что у тебя... — Ничего, — Игорь открывает решётчатую дверь пустующей камеры и мстительно захлопывает её перед самым Диминым носом. — Разбудишь в шесть. И, не слушая дальнейшую болтовню, ложится на жёсткие доски. Закрывает лицо кепкой и приказывает себе спать, поскольку ни на что более полезное сейчас не способен. Дима, следует отдать ему должное, с обязанностями будильника справляется идеально. И даже с разговорами не лезет — хрен его знает, что он там за ночь надумал, но Игоря результат этих размышлений полностью устраивает. По крайней мере до того, как он, вернувшись из санузла, обнаруживает на своём столе ещё тёплую шавуху и чашку кофе. — Это что такое? От грозовых раскатов в Игоревом голосе не успевший ретироваться Дубин вжимает голову в плечи. — Завтрак. Игорь с великим трудом перебарывает искушение сорваться и, выдержав паузу, глухо буркает: — Спасибо. — П-пожалуйста, — запинается не ожидавший такого Дима. — Я без картошки просил — как ты любишь. — Молодец, — почти огрызается Игорь, отворачиваясь. Садится за стол, вытаскивает шаву из пакета и принимается есть, усиленно игнорируя дубинское присутствие. Потому что стыдно, а психологию он не умеет.

***

Общая зала постепенно наполняется коллегами. На их ожидаемые подначки «Ты сюда что, на ПМЖ переехал?» Игорь равнодушно бросает «Да» и снова утыкается в монитор. Утро принесло ему свежую идею поискать зацепки во Всемирной паутине, и теперь он частым гребнем прочёсывает новостные сайты и городские сообщества в соцсетях. Но инфоресурсы подходят к концу, а чуйка помалкивает, и к появлению на работе сумрачного Прокопенко Игорь уже готов биться лбом о клавиатуру. К счастью, проходя мимо его стола, Фёдор Иванович бросает: «Зайди ко мне», — отчего Игорь подскакивает с места, едва не опрокинув стул. Увы, Прокопенко хочет поделиться не новостями, но их отсутствием. — Глухо, Игорёк, а продолжать — смысла нет. Время против нас. Верно, только Игорь всё равно разочарован. — Из Vmeste к вам не обращались? — Нет пока. Ты не беспокойся, если обратятся, то я им сразу тебя сосватаю. — Спасибо, — перед следующей просьбой Игорь неосознанно набирает в грудь побольше воздуха. — Фёдор Иваныч, насчёт Дубина... — Передумал? — моментально считывает его Прокопенко. — До тех пор пока Серёгу не найду. Вы же понимаете, это, ну, — Игоря вдруг страшно заинтересовывает пресс-папье на столе начальника, — личное. В каком-то смысле. — Понимаю, — в такие моменты хорошо видно, что должность Фёдор Иванович получил за профессиональный опыт, а не за умение выслуживаться перед начальством. — И это плохо, Игорёк. Прокопенко говорит без осуждения, просто констатируя факт, тем не менее Игорь всё равно чувствует себя задетым. И собеседник, будто заметив это, сворачивает разговор: — Ступай. Будут новости — узнаешь первым. Игорь молча кивает и выходит из кабинета. Понятия не имея, что делать дальше. Он вновь едет на Рубинштейна — скорее от безысходности, чем реально рассчитывая на новую информацию. «Тесла» всё так же стоит во дворе квинтэссенцией противоворовского автомобиля. Ни угнать, ни колёса открутить, ни топливо слить. Игорю она тоже без надобности: даже если эксперты разберут её по винтику, то улик всё равно не найдут. Так что он равнодушно мажет взглядом по аэродинамичным формам машины и заходит в парадную. Следующие несколько часов посвящены методичному обходу квартир, чьи окна выходят во двор. Где-то Игорю банально не открывают, где-то через дверь кричат «Ничего не знаю, уходите!», где-то ему всё же удаётся поговорить с жильцами, но любителей целыми днями глазеть на улицу больше не обнаруживается. Поэтому из последней парадной Игорь выходит со стойким ощущением, что пытается голыми руками проломить стену Петропавловки. Занятие, может, и героическое, но бесперспективное. По уму, следует не бросаться, как бешеный пёс, за любой тенью надежды, а спокойно дождаться хода похитителей. Чай, не мокнем под дождём, и дальше по тексту. Вот только Игорь не спроста назвал это дело «личным», а Прокопенко не спроста ответил «Плохо». Шахматная партия не должна быть личной, иначе проигрыш неминуем. Расследование не должно быть личным, иначе в суете неизбежно наделаешь ошибок. Но каждая минута пустого ожидания режет, как предательство родного человека, и потому Игорь не может бездействовать. В главк он возвращается пешком — на ходу лучше думается, — и возле Екатерининского сквера судьба наконец милостиво посылает ему звонок мобильника. Номер Игорю незнаком, отчего сердце моментально делает мёртвую петлю. — Слушаю! — Игорь Константинович? — речитативом спрашивает на том конце чей-то смутно знакомый голос. — Это Лёша Макаров, вы меня ещё помните? — Да, помню, — смертельное разочарование высушивает голос Игоря до несправедливого равнодушия. — Что у тебя? — Игорь Константинович, я... Я хотел... — Лёша шумно сглатывает и сбивчиво шепчет: — Это про Разумовского, ну, Сергея. Его похитили и держат в бывшем «Красном гвоздильщике», это на Ваське, двадцать пятая... — Я знаю, — обрывает Игорь, у которого сейчас каждый нерв, каждая жилка натянуты так, что тронь — и провётся. — Сколько человек? Вооружены? Что они хотят? — Д-двадцать три, пистолеты есть у... пятерых, наверное, остальные так, с дубинками. Игорь Константинович, — тут Лёша отчего-то всхлипывает, — вы приезжайте скорее, потому что в семь... в семь его казнят. — Что-о-о?! — на всю улицу ревёт Игорь. — За что?! — К-как предателя идеалов свободы, — Лёша шмыгает носом. — П-приезжайте, я на часах стоять буду и вас пропу... Связь обрывается гудками отбоя. Долгую секунду Игорь смотрит на замолчавший телефон и спринтером бросается к ближайшей остановке.

***

Как он ни торопится, а возле «Красного гвоздильщика» оказывается уже после заката, в быстро сгущающихся сумерках. Находит дыру в заборе, но только собирается в неё сунуться, как чуть не налетает на выбравшегося с заводской территории человека. Которого мгновенно узнаёт, пусть даже прежде видел его исключительно на фотографии. — Ты?! А потом эта скотина Волков бьёт его кулаком в лицо. — Совсем охренел?! — Игорь успевает отшатнуться, отчего удар приходится по касательной. Тут же готовится блокировать следующий, однако следующего нет. Волков неподвижно стоит на месте, и лишь перекатывающиеся желваки да яростный, жёлто-звериный взгляд выдают бушующие в нём эмоции. «А ведь он всё знает, — удивлённо отмечает Игорь. — Откуда?» Но выяснять это сейчас не время, поэтому вслух он холодно говорит: — Значит, так. Разбираться, какая сирийская муха тебя укусила я не собираюсь. Просто дай мне пройти. По-хорошему. — Спасать побежишь? — различить презрительные ноты в низком, рычащем голосе Волкова труда не составляет. — Сука, да если бы не ты, его бы здесь вообще не было! Понятно, что такое Игорь стерпеть не может. — В смысле, «если бы не я»?! Почти незаметным глазу движением Волков оказывается прямо перед ним, сгребает за грудки и гневно выплёвывает: — Ты его отпустил. Одного. Первый удар — и сразу под дых. Профи. Впрочем, как и Игорь. — Ага, и это ко мне он поехал выяснять отношения, потому что два дня назад именно я вместо нормального разговора тупо съебался в ночь. — Всё равно! — упрямо щерится Волков. — Ты не имел права его оставлять. Ну ладно, сам напросился. — А ты имел? Лоуренс, блядь, Аравийский. Звериные огни в глазах Волкова гасит волна человеческой боли, и Игорь вдруг перестаёт злиться. Оба хороши, оба херни наделали, а аукнулась она — Серёже. Так что следующая фраза звучит вполне миролюбиво: — Слушай, я тебя понимаю, но давай устроим дуэль как-нибудь в другой раз? Времени нет. Волков снова обжигает его ненавидящим взглядом и нехотя разжимает пальцы. Отступает на полшага, с прищуром осматривает с ног до головы. — Говорить, чтобы ты не лез — бессмысленно? — Конечно, — в тоне Игоря ясно звучит «Не нашёл, что поумнее спросить?». В ответ Волков обречённо вздыхает и дёргает подбородком: — Тогда идём. Должна же от тебя хоть в чём-то быть польза.