Призрак коммунизма

      Мирон даже не сразу понял, сколько он проспал, и вообще произошедшее вспоминалось с трудом. На экране смартфона, валявшегося рядом с диваном, маякнуло «8 декабря». Он выдохнул негромкое: «Бля-а-а-ать», и стал рассматривать потолок, пытаясь хоть как-нибудь промониторить своё состояние.       — Какое-то лютое говно, — вымученно процедил Мирон и снова закрыл глаза. Буквально на пять минут.       — Согласен, — тут же откликнулся Славик, который нащупал эту границу между кухней и коридором и всячески пытался её преодолеть. У него ничего не выходило, и он сам себе напоминал котёнка из мультика «Как стать большим». Ничего у него не получалось, и он ворчал: «Ну и пожалуйста», но упрямо возвращался на то же место и пытался то руку туда просунуть, то обойти как-нибудь. Жглось. Ему было непонятно, что это за разделение произошло. С прошлого дня он всё пытался как-то проскочить мимо, то и дело ходил мимо спальни, прислушиваясь к чужому беспокойному сну.       Свой этот порыв странный Слава себе простил. Ну или старался так думать — нормально ж кончилось? Ну и всё. Решил сводить с ума — значит так и надо действовать. Будет брать жидов измором. Сил просто развернуться и уйти, оставив Мирона на этом балконе, он в себе не нашёл. И понятия не имел, радоваться ему или нет.       ***       А Мирон был бы даже благодарен, если бы его кто-то добил. Состояние оставляло желать лучшего. Всё, что он мог себе позволить, — это сообразить чай. Фёдоров с опаской поглядывал на экран, ужасаясь количеству пропущенных. От Диляры, от Женьки, Ванька, от Илюхи, пара незнакомых номеров, риелтор ещё звонил.       Он простонал что-то невнятное, разлёгся на диване, ответил всем, что слегка простыл и решил дать себе немножко времени. И вдруг вспомнил, по какой, собственно, причине он так себя чувствовал. Выдал ещё одно тихое «блять». Взгляд мгновенно стал осознаннее.       Слава мог только выглядывать из-за угла, чтобы посмотреть, что в кухне происходило, пройти дальше не получалось. На гуляющего шаткой походкой Мирона он внимания старался не обращать, чтобы не отвлекаться. Кухня была ему стратегически важна, и, в конце концов, дорога как память. И вообще, что это за волшебные шлагбаумы?       — Не ссы, я занят пока, — ответил Слава на чужие стенания и продолжил заниматься своим делом.       Просто так валяться не хотелось, и Мирон решил забить хуй на происходящее, расслабиться и пролежать на диване весь день, читая книжку. Заказать в аптеке какую-нибудь парацетамоловую хуйню, а ещё что-нибудь из еды, а то он уже истратил все свои запасы, которые они с Женей и Ваней натащили на полки холодильника в первый день. Правильное питание — не его конёк, только импровизация, только хардкор.       Он копался в телефоне, мучительно пытался соображать, в итоге просто нащёлкал что попалось под руку. Протопал мимо Славика, направляясь за чтивом, и встал как вкопанный, оказавшись в зале. Все книги в шкафу повернули корешками к стене. Его собственные чемоданы были пустыми, из-под дивана торчал только кусок рубашки, остальные вещи в поле зрения отсутствовали. В серванте лежали зарядки для телефона и его ежедневники, под столом валялась папка с документами. В дверной косяк на уровне его глаз были воткнуты ножницы — Слава проверял, насколько у него получалось прикладывать силу. Вся посуда из серванта стояла на полу, между рассортированных в хаотичном порядке ваз, рюмок и бокалов были разбросаны ложки, розетки, спичечные коробки, мотки ниток, какая-то мелочёвка из старых жестяных коробок. Ноутбук Слава закинул на шкаф, чуть не разъебал его в процессе. Не расстроился бы, но зачем ломать, когда можно иначе с этим всем обойтись? Мирон же сам хотел, чтобы было интересно. Ну вот. Охуенно интересно.       — Это что за пиздец? — севшим голосом спросил Мирон, оглядев всё это.       — Это тебе, — Славик обернулся на него, хмыкнул довольно и прикинул, что правильно сделал, решив даром времени не терять. Он вымотался почти в ноль, пока наводил всё это безобразие, и сейчас из последних сил пытался хоть как-то преодолеть пространство.       Мирон шумно выдохнул через нос. Ни стыда, ни совести у этого бешеного не было. Что теперь, клининг заказывать? Небезопасно людей звать. И самому совсем небезопасно тут находиться. Он покосился на ножницы, выдернул их из косяка и пошёл на кухню. Собственному вниманию сейчас доверять было бы довольно опрометчиво. Он достал маленький свёрток с ладаном, сжал в кулаке и отправился обратно в спальню.       — Ой-ой, блять! Мирон! — Слава ругнулся на него, резко отскочил к входной двери. Всё лицо горело, и снова было чувство, что он вот-вот растворится в воздухе. Ощущение мерзкое, его плавило и вжимало в стену, а когда Мирон улёгся на диван, стало чуточку полегче. — Что это за херня такая у тебя? Покажи.       Славик сделал неосмотрительный шаг вперёд, в дверной проём спальни, и снова наткнулся на жгучее препятствие. Весь этот дискомфорт он учился терпеть, пытаясь убедить себя, что навредить ему ничего не могло. Обдало — окей, надо просто немного подождать. Славке только такие идеи помогали. Ему до сих пор было не до конца понятно, как именно он работал, но несколько вещей всё-таки усвоил: во-первых, силы у него были, и они росли, всего-то надо не сотрясать воздух, а заниматься делом, не растрачиваясь по пустякам; во-вторых, те же силы довольно быстро заканчивались, на Славины амбиции их не хватало; в-третьих, у Мирона что-то тоже было, какой-то газовый баллончик против привидений.       Это достаточно иронично: Славе приходилось себя уговаривать, что ничего не могло ему серьёзно навредить. Обездвижить — да, оттолкнуть — да, но не навредить. Мирону напротив приходилось напоминать себе, что его самоуверенность могла стоить ему жизни. Здоровьем, вон, уже поплатился.       ***       Слава зашёл на кухню и остался там из какой-то внутренней принципиальности. К Мирону он даже подходить не хотел, особенно после вчерашнего. По нему ощутимо проехалось это чужое «чтобы ты отмучался», и история с фотографиями, и чужой успокаивающий тон, и вызванный экзорцист, и тот факт, что квартира принадлежала Мирону и он собирался её продавать. Вместе со Славой, видимо. Как будто во всём этом многообразии абсолютного говна Мирон мог хоть на какой-то процент представить себе, что приходилось переживать.       Он огляделся, прикидывая, что ещё тут можно было бы наделать. Комнату уже обставил. Славик фыркнул, вспоминая чужую реакцию. Да ну и ладно, не очень-то и хотелось. Он искренне рассчитывал на то, что его старания оценят по достоинству, то есть, что Мирон будет хвататься за свою глупую лысую голову и ужасаться нанесённому ущербу или хотя бы попытается поискать свои вещи. А тот просто что-то просопел и ушёл обратно к себе.       Пришлось признать, что Славе было стыдно за вчерашнее, самую малость. При жизни у него такое случалось редко, а сейчас вот началось. Он как будто себя почти не контролировал, эти приступы ярости прорывались наружу, нашёптывали всякие планы, обещали успокоение. Он думал про это вчера целый день, пока расставлял предметы по комнате в только ему понятном порядке. Всё получалось как в той легенде про гидру. Стоило отрубить ей одну голову, как на её месте вырастала новая, и не одна. Чем спокойнее Мирон относился к происходящему, тем сильнее Слава злился. Чем больше Мирон пытался как-то его слить или договориться, тем сильнее Слава становился. Закономерность была странной, но прослеживалась.       Ещё неделю назад он не мог сдвинуть несчастный стакан и на миллиметр, а сейчас мог шароёбиться как угодно. Ну, почти. По меньшей мере прогресс наметился неслабый. Главное — правильный настрой и хоть какая-то собранность. Славе казалось, что были ещё ингредиенты, что как-то ненадёжно эта система выглядела.       ***       Мирон чувствовал себя разбито и растерянно. Он очень надеялся, что ему показалось. Просто приснилось, приглючило. Небольшая же проблема — структурированный срач. Нет, в кино всё определённо по-другому, там у привидений или у всяких духов была цель, был смысл в происходящем, а тут Мирон никак не мог понять, что происходило. Сигналы (если можно так сказать) разрозненные, сообщали только о том, что его местное приведение — довольно хамоватое и не очень оригинальное. Хотя ход с вещами Мирон оценил. Надо было что-то ответить. Но это — завтра, он всё решит завтра.       Жар подогревал его изнутри, томил, пассировал мысли, не давал зацепиться ни за одну идею толком, чтобы развернуть происходящее. Вот он вроде много про это знал с точки зрения культурной значимости данных феноменов, умел отличать простое фантазирование от сплетённых смысловыми узорами легенд. И все его знания сыпались бесполезной грудой к подножью непреодолимого препятствия.       Вдруг он подумал, что было бы просто гениально написать работу, основанную на фактическом существовании потусторонних сил. Прецедентов раньше не возникало, а у него есть возможность заснять всё на камеру, например, или найти подход и договориться. Можно сделать такой шаг в карьере... В другую сторону немного, но там при определённых условиях и какой-нибудь Пулитцер был не за горами. А что? Можно даже не доказывать общественности свою правоту, а просто показать другую сторону медали. Можно задумать всё как художественное произведение, заточенное под документалку.       Под эти мысли он стал понемногу засыпать. Мерно тикали часы, отмеряя течение дня. Слава на кухне тренировался двигать микроволновку, и Мирон слышал какие-то шорохи, но только вздыхал и смиренно закрывал глаза.       ***       Мирон подорвался из глубокого сна, огляделся и приготовился обороняться. Он понял, что происходило, только после второго звонка в дверь. Пока шёл, внимательно оглядываясь, вспомнил кстати, что заказал всякой попускающей херни в аптеке, так что дверь он открыл, даже не сомневаясь в том, что приехал курьер.       — Господи, ты выглядишь просто отвратительно, привет! — Женька потянулась к нему обниматься, тыльная сторона её ладони холодом обожгла лоб. — И, конечно, твой максимум — это лежать, да? Скажи мне, что ты хотя бы лежишь. Да?       У Мирона аж всё провалилось где-то внутри. Он обернулся, оценив масштаб катастрофы, и тихо застонал.       — Жень, я... Спасибо тебе большое за заботу, но я в порядке. Просто выпал на денёк, и всё. Отосплюсь, — он старался звучать уверенно, но, кажется, голос выдавал его тревогу.       — Не нуди. Я на полчаса буквально, мы едем закупаться в деревню сейчас. Забежала закинуть тебе еды и противовирусное, на. Ну возьми, что ты встал? А то я знаю, как ты болеешь, — она болтала безостановочно, стаскивая кроссовки и оглядываясь, затем поправляя перед зеркалом причёску. — Топай. Свои-то хоть таблетки не забываешь пить? А то как приехал, всё суетишься и какую-то хрень несёшь про...       Женя осеклась на полуслове. Она удивлённо смотрела на дверной проём, сквозь который была видна большая комната.       — А это что у тебя?..       Можно было себе представить, как это выглядело со стороны. Вся комната заставлена какой-то хуйнёй. Книжки перевёрнуты. Настоящее сумасшествие.       — Ох, блять... — в тон Жене выдохнул Мирон и начал быстро соображать, что можно было бы сказать в своё оправдание.       Славик давился смехом, высунувшись из кухни и наблюдая за происходящим. Как вовремя, просто идеально, как по нотам. Чудесное, невероятное везение, потрясающее совпадение, хотя можно было об этом подумать.       — Мирош, а что происходит? — она смотрела на него обеспокоенно, подбирала слова и кусала губы от усердия. — Слушай, если вдруг у тебя что-то, ну... Ты тут с ума не сошёл?       — Пока нет, но мы работаем над этим, — Слава вставил свои пять копеек и затаился. Хотелось сейчас что-нибудь выкинуть, хотя бы ту же самую люстру качнуть, например, или хлопнуть зеркалами трельяжа, но куда интереснее послушать, как будет Мирон выкручиваться из этой ситуации.       — Не сошёл, — он устало вздохнул и потёр глаза. Было ощущение, что изнутри черепа его кто-то тянул за глазные мышцы. Температура, устоявшаяся на 38.1, мешала думать быстро. С другой стороны, а что можно вообще придумать? Как можно было оправдать эту картину? — Я решил продать всё, что мне не нужно, а так нагляднее для оценщика. Вдруг тут есть какие-то редкие штуки?       — Типа твоего галстука? Или старой розетки? — она вопросительно выгнула бровь. Войти в комнату у неё не получилось, но она включила свет и выдала тихое «ой». Переводила взгляд с Мирона на заставленные полы и терялась. Пауза становилась неловкой. Чем дольше тянулось молчание, тем больше Женя уверялась в том, что что-то тут не так.       — Да я просто не закончил разбирать вещи. Только раскидал всё и понял, что с больной головой не осилю. Мы с тобой разобрали самое сложное, но мелочёвки оказалось больше, чем я думал, — на деле он и не собирался разгребать наполнение всех ящиков и шкафов. Может, пройтись взглядом, выцепить что-то важное, остальное оставить. Или, наоборот, более близкий ему вариант — просто выбросить всё подчистую, и вещи, и половину мебели.       Женька кивнула как-то недоверчиво, но это она и не пыталась скрывать. Мирон ещё пару раз повторил, что всё нормально, попросил не брать в голову и просто поверить ему.       — Ну ты сама видишь, что всё в порядке. Это не психическое, это просто... Выглядит, как будто я воспользовался услугами сумасшедшего организатора пространства. Но, правда, это просто недоделанная уборка, — он махнул рукой и пошёл в сторону кухни, растирая пальцами глаза и гоняя одну-единственную мысль: «Блять, что я несу?»       — Это выглядит крайне странно. В твоём стиле, — Женя поёжилась, как будто в квартире было прохладно. Оторвать взгляд от комнаты почти невозможно. Это смотрелось дико, но притягивало взгляд. Усилием воли заставив себя отвлечься, она щёлкнула выключателем и пошла за Мироном.       ***       Им почти удалось сделать вид, что ничего особенного в соседней комнате не было. Мирон то и дело ловил на себе сочувственный взгляд, пожимал плечами и пытался ненатужно улыбнуться.       — Вот пиздабол из тебя так себе, не советую, прям не твоё, — Слава сидел на подоконнике и с усмешкой наблюдал за этими жалкими попытками извернуться. Мирон — тупица, надо было сказать, как всё на самом деле. Правду. Упал, очнулся — вокруг угар и пиздец. Женя бы не поверила и предложила бы свой вариант, а вот тут надо было согласиться. И всё. Хуле так сильно думать, зачем так напрягаться. Славик явно не удовлетворён чужими умственными способностями.       Он с лёгкой завистью смотрел на то, как Женя с Мироном пили чай. Ему тоже хотелось. Чай, болеть, похмелье, замёрзшие руки. Неловкость, заливающую жаром щёки, тревогу, как у Мирона сейчас, заставляющую оглядываться по сторонам и напрягаться так, что в спине чувствовалось, и вот это приятное ощущение от того, что кто-то приехал сделать чай и привезти лекарств. Зависть хрустела у него на зубах, разрасталась, и в конце концов он отвернулся и опустил взгляд на двор.       Как раз перед уходом Жени пришёл курьер, и Мирон только кивал на её инструкции, обещая последовательно сожрать всё, что у него теперь имелось, и свои таблетки тоже не забывать. Она его коротко обняла и убежала. Оставалось только вздыхать, облегчённо и обеспокоенно. Что она расскажет парням? Решат, что он ёбнутый совсем.       ***       К ночи ближе Мирон наглотался помогающих средств и осилил поход в душ. Лёжа в кровати и пытаясь заснуть, он решил поделиться своим важным мнением и нарушил спокойствие пространства.       — Слушай...       — А? — Слава заглянул в комнату, куда всё ещё не мог попасть из-за ладана, запрятанного под чужой подушкой.       — Я не знаю, что ты такое, но сука ты знатная, — пробормотал Мирон, уже не особо отдавая себе отчёт в том, с кем он пытался говорить и с какими целями. Просто решил поделиться наблюдением.       — Сам ты сука. Спи, пока есть такая возможность.