Призрак коммунизма

      Мирона разбудил телефонный звонок. Он сначала вздохнул недовольно, а потом на экране возникло Женькино лицо, искажённое дурацкой гримасой, — сфоткал её когда-то давно в очереди на концерт, в Лондоне.       — Да?       — Ну, Фёдоров, ты вообще собираешься признаки жизни подавать? От тебя ничего не слышно уже неделю! Я так и не поняла, что у тебя за мутки с квартирой? Ты остаёшься, или уезжаешь, или что вообще происходит?       — Тормози, мать, я ещё даже глаза не открыл. Сейчас, дай я встану...       Пока он поднимался и привычно оглядывался в поисках каких-нибудь перемен в квартире (мало ли? неспокойное время), Женька тараторила в трубку, рассказывала, что Мирон зря уехал, конечно, тот негромко хмыкал в ответ, натягивая штаны и выбираясь на кухню.       Полчаса разъяснял ей предстоящие манипуляции, осторожно огибая тему своего странного поведения. Что-то рассказывать, тем более доказывать не было никакого желания, напротив, если в самом начале он хотел притащить сюда вообще всех и показать происходящее, то сейчас Славу и его фокусы хотелось оставить себе и больше ни с кем не делиться этим.       — Нет, я, пожалуй... Приеду первого числа к вам. Хорошо? Вы же остаётесь у тебя?       — Один будешь встречать Новый год?.. Мирон, ну...       — Нет, Жень, это печально только для тебя. Мне — заебись, я тут по уши, как ты говоришь, закопался в своих бумажках. Всё, о чём мечтаю, ещё неделю спокойствия.       — Парни расстроятся. Как будто не к нам приехал!       — Давайте лучше подваливайте все на праздниках. На Рождество, например.       — Будем гадать?       — В покер поиграем.       Мирон отложил телефон, договорившись с Женей обо всём и скомпенсировав свой проёб, снял турку с плиты и выглянул в коридор. Всё, кажется, понемногу налаживалось. По крайней мере, он уже не чувствовал себя загнанным со всех сторон и застрявшим в куче нерешаемых проблем.       — Есть кто живой?       — Очень смешно. Что, отказался от приглашения?       — Ну да. Как я уеду, одного тебя в последний день оставлю?       — Я спалю тебе хату просто, если ты меня бросишь.       — Не сомневаюсь в тебе ни на секунду.       Атмосфера утра выдалась чуть ли не самой спокойной из всех, они лениво препирались по разным поводам, Мирон думал, что, действительно, не смог бы никуда уйти хотя бы просто потому, что мысленно его бы дёргало обратно раз в минуту, а тогда — никакого праздника.       В непрочитанных висели данные, с которыми надо было что-то делать, а что — неясно. Огорчать Славика не хотелось, семья у него в каком-то больном месте расположена была. Мирон почему-то думал, что всё же так логично: вот именно это — разговор с сестрой — и есть неоконченное дело, потому что Слава не хотел его заканчивать, ему стыдно и страшно, и нет желания видеть сестру в расстроенных чувствах. Если Мирон сделает, что может, вероятнее всего, им засчитают очко. Как-то же это учитывается? И Слава спокойно отправится дальше. В рай Мирону не верилось, слишком сладко и слишком поверхностно, а Слава вот вполне себе был настроен встать на эти лыжи. Но его домыслы бесполезны, а решение насчёт сестры, денег, встречи...       Насколько честным будет не сделать этого? Можно подставиться и испортить (почти наверняка) отношения, зато помочь Славе. А можно этого не делать, раз Славик не хотел. Тогда что? А может быть, тогда Слава не сможет уйти? Останется здесь? Эта мысль, видимо, как-то на лице у Мирона отразилась, и Слава абсолютно гениально помахал призрачной рукой перед его лицом:       — Изобрёл опять что-то интересное, да? Ты меня вообще слушаешь?       — Нет. Нет, слушаю, конечно. Так, залип. Что ты говоришь?       — Говорю, дай дрейдл покрутить.       ***       — Всё, Слав, ну не играй с ним мишурой, он ёлку роняет потом, — Мирон проворчал, закидывая очередную размотанную пушистую ленту обратно на куцые еловые лапы.       — Да я ловлю её.       — Тогда будешь ночью у неё дежурить! А то как-то ты не всегда её успеваешь поймать.       — Не душни, иди, — проворчал Славик.       Мирон разлёгся в ванной, налил в горячую воду шампунь, чтобы получилась плотная белая пена, устроил затылок на прохладном бортике и закрыл глаза. Усталость внутри серым цветом оставляла пятна на его энтузиазме и прочих переживаниях. Он подумал, что очень было бы круто потом поехать куда-нибудь в нормальный отель на недельку-другую. Чтобы всё включено, спортзал, СПА и никаких гаджетов. Эта идея была стандартной, она регулярно посещала его в процессе разъездов по разным странам и поддерживала до самого конца командировки. Каждый раз, заебавшись жить по дешёвым ночлежкам, постоянно быть в пути, успевать обрабатывать собранную информацию, он думал, что обязательно вернётся и две недели будет отмокать где-нибудь, и потом больше никуда. А потом он опять ехал в очередную жопу мира, потому что кто-то «слышал, что есть пара интересных историй».       В этот раз не помогало. У него было полное ощущение, что он в этом самом СПА прямо сейчас. Кран позвякивал негромко от напора воды — надо бы подкрутить. Пена пузырилась во все стороны, почти переваливаясь через края ванной, лампочка под потолком грела тёплым светом помещение, а не хуярила безбожно по глазам, как в его спальне, например. Мягкий оранжевый свет — хотя Мирон мог поспорить, что когда-то плафон был белым — ложился ровно на белую неровную плитку. Лучше любого стерильного отеля.       Полоснуло какой-то грустью внезапно от того, что все эти приключения закончатся, и Славу придётся отпустить. Он бы его ещё изучал и изучал, и они, вроде, нашли нормальный общий язык. Славик был довольно закрытым, но иногда как-то приподнималась эта его ядовитая завеса, буквально на пару минут, и Мирон видел очень тонкого человека. Не уязвимого и слабого, нет, душевная организация у Славки была устойчивая, как арка из Нагасаки. Именно тонкого. Слава мыслил с каким-то наивным изяществом, Мирону такие нравились. Своеобразный. Может, какое-то время назад, подумав, что они бы точно не смогли общаться при любых других обстоятельствах, он ошибся. Может, они и могли бы стать хорошими друзьями.       Его идиллию размышлений о том, как бы всё могло быть в другой жизни, прервала трель дверного звонка. «Да хуй с ним», — проскочила быстрая мысль, но Мирон заставил себя подняться, тем более, что звонки не прекращались.       — Мирон, там... Ой! — Слава засунул было голову сквозь дверь ванной и наткнулся взглядом на Мирона, торопливо оборачивающего полотенце вокруг бёдер.       — Я слышу-слышу. Мог бы уже и сам открыть, мы чужих не ждём, а свои только порадуются такой хуйне. А кто там?       — А мне не видно, — Слава вынырнул обратно и выдохнул, подавившись рвущимся с языка: «Ты кого хуйнёй назвал?». Поморщился от навязчивого звонка. Это их уже можно было бы на государственном уровне приравнять к психологическому насилию, такие звонки.       Он открыл дверь, крикнул на весь коридор, что он идёт, только чтобы прекратили, и звонок остановился, буквально на секунду, будто те, кто трезвонил за дверью, прислушались к происходящему. Идея идти по паркету босиком после мыльной воды была не самой лучшей, но это Мирон понял, только когда поскользнулся. Слава автоматически за руку его схватил, потом только подумал, что могло и не сработать, так иногда бывало, но сработало. Мирон не успел черепом приземлиться на пол, завис в полуметре, ноги расставив по-дурацки, и уставился на Славу, распахнув глаза.       — Осторожнее, блять! — с каким-то преувеличенным укором произнёс Слава и только потом понял, что с Мироном что-то не так, потому что тот даже не пытался подняться. Гости снова дали о себе знать. — Вставай, открой уже эту дверь, или я правда сейчас сам открою.       У Мирона мгновенно замёрзло предплечье, чуть ли инеем не покрылось. Чужие пальцы выглядели совершенно обычными, как будто действительно человеческими. Он уставился на Славика, который вопросительно пялился на него в ответ. Мирон моргнул и не двинулся с места, и Слава посмотрел на него уже с откровенной претензией в глазах. В ответ на это Мирон хмыкнул и выразительно выгнул бровь. Только тогда Слава понял, что происходит, и от испуга чуть не уронил Мирона на пол.       — Слав, ты, может, отойдёшь хотя бы на шаг, чтобы я мог подняться? Спокойнее, ты-то что перепугался? — он почему-то негромко говорил, чтобы настырные гости не услышали, наверное.       — Я? Перепугался? Да хуй там. Мирон, держи полотенце, пожалуйста!       — Да ладно, что ты... — он подтянулся с опорой на чужую руку и встал, бросил на Славу неопределённый взгляд, затянул полотенце потуже и открыл, предварительно накинув собачку.       — Здравствуйте, люди местные, а Вячеслав Машнов тут проживает?       — Уже нет. Кажется, я уже с кем-то имел подобный разговор. Денег должен?       — Ну да.       — Так я уже всё сказал вашим товарищам.       — Сменщики. Мы с ними информацией не обмениваемся. Если вы есть в обходном листе, значит, долг на месте и визит будет не лишний.       — Да, только, видите ли, Вячеслава здесь нет.       — А ты кто?       — А я — хозяин квартиры, которую он снимал. Попрошу вас не беспокоить меня больше или... А сколько он должен?       — Двести.       — Давайте я закрою долг, — Мирон выпалил быстро и бросил короткий взгляд на Славу, который сидел на кухонном диване с ногами в самом углу и тихо матерился, не сводя с Мирона взгляда. Но раз уж он пизданул, что Слава мог теперь? — Оставьте реквизиты и копию договора, я оформлю эту операцию через банк. Переведу вам деньги, они поступят на счёт официально, и вы никаких претензий иметь не будете. Верно понимаю?       — Так мы за этим и ходим. Вот ты нормально понял, видишь? И передай своему дружку, что бегают только крысы.       — И коллекторы, — улыбнулся Мирон, дожидаясь, пока ему протянут документы сквозь щель дверного проёма.       — Чего?       — Работа у вас, говорю, пацаны, тяжёлая. Сочувствую.       ***       — Ты меня видишь? — Слава забился в угол так, как будто первый раз пришёл в чужую квартиру.       — Да, почему-то вижу.       — Может, ты всё-таки ударился головой?       — Я бы запомнил.       — Или нет.       — Или нет.       Мирон как раз чувствовал себя вполне нормально — никакого дискомфорта ему появление Славы не доставило, разве что как-то сдвинула в его фантазии общую картинку. Не представлял, что этот говорящий с ним из пустоты голос выглядел вот так и вообще мог быть видимым.       — Слав.       — Что?       — Блин, ну ты чего сидишь, как будто я тебя забуллил?       — Ты? Меня? Серьёзно, это ты говоришь после своего позорного побега на седьмой день? Ну или около того.       — Охуеть. А ты ходишь в одной и той же одежде? Не можешь её поменять?       — Тебе что, не нравится моя толстовка? — огрызнулся Славик, и Мирон прикусил язык.       — Ладно. Ты что, не рад, что тебя видно? Видно, слышно и... — он потянулся вперёд, пытаясь дотронуться до чужого плеча, но ладонь прошла насквозь. — Вау!.. Как будто засунул пальцы в лёгкое-лёгкое сухое желе.       — Вынь из меня свои пальцы! Мирон, — Слава резко отсел, развернулся к нему, подтаскивая под себя ногу и глядя на него возмущённо, — ну хорош, это... ощутимо.       Он весь как будто пульсировал, опять чувствуя приближение этого мутного состояния провала в какое-то ничто. Офигенное достижение, научился вычислять ауру надвигающегося вакуума.       — Ладно-ладно, не трогаю, — Мирон отдёрнул руку и, правда, был готов легко смириться с тем, что трогать нельзя, только смотреть. Смотреть уже достаточно. Хотя у него было полное ощущение, что ни одного отличия, если его не касаться, от живого человека никто не найдёт. Слава выглядел вполне себе обычно. — Отправлю им денег. Это официально, и больше они претензий иметь не будут и не будут сюда ходить. Это моя задача, в каком-то смысле, решать подобные задачи, чтобы больше не было подобных сюрпризов. Ладно? Так договоримся?       — Окей, — бросил Славик, раскручивая на столе дрейдл. От чужих глаз хотелось куда-нибудь спрятаться. Когда Мирон просто проскальзывал по нему взглядом, случайно, это было одностороннее взаимодействие, Мирон-то не знал, что попал. А теперь он смотрел целенаправленно, и Слава с трудом сдерживался от того, чтобы не сесть так же его разглядывать. Резко стало неуютно.       Мирон обернулся на форточку и поёжился. Сквозило так, как будто он забыл её закрыть, но она была плотно захлопнута.       — Слава, а в чём проблема?       — Ни в чём, — ответил Славик, залипнув на волчок, выписывающий круги по поверхности стола.       — Спасибо, что поймал.       — Это получилось случайно.       — И тем не менее. Блин, ну всё ж нормально было? Слав, ну чё начинается? Развёл пиздострадания, что ты напрягаешься?       — Да какие пиздострадания, — он сморщил нос, привычным движением чёлку с глаз откинул и посмотрел на Мирона с насмешкой в глазах. Тот стащил со стола ноут и что-то там задумчиво щёлкал, прервав этот невыносимый зрительный контакт. — Непривычно просто.       И реально, Мирон раньше ходил такой, куда только не смотрел, что-то обои разглядывал всё время, в окно — вон, вообще и под ноги иногда было бы не лишним. Но теперь Мирон только на Славу смотрел. Его можно понять, раньше он чисто с пустотой полусветские беседы вёл, а теперь вот как, целый Славян.       — Ну вот... — сообщил он через несколько минут, поднял от экрана взгляд и улыбнулся ему. — Угадай, что? Теперь я, получается, знаменитость.       — Почему это?       — Я купил Славу.       — Славу?       — Долг закрыт. Технически. Ждём письменных подтверждений. Они бросят в почтовый ящик?       — Они? Спасибо, если просто перестанут приходить.       — А договор?       — Да он юридически почти ничего не значит, так... Пугалка больше.       — Откуда ты знаешь?       — Знакомый объяснял, это его микрокредиты.       — Ой, какой мудак твой знакомый...       — Да я в курсе. Все в курсе.       ***       Слава разговорился немного к позднему вечеру, а до того сидел на диване, создавая у Мирона совершенно неловкое впечатление, будто он того держал в заложниках. Мирон вокруг Славы ходил осторожно, пытаясь старательно акцентироваться на том, что ничего не изменилось, но у Славы свои соображения. Шататься по дому ему было почему-то неловко, раньше вот Мирон не знал, где Слава территориально находился, и тот бродил по хате всё время, переставлял вещи или за Мироном просто шагал, практически дыша ему в затылок. Сидел то тут, то там, где захочется, а теперь под чужим взглядом это казалось каким-то идиотизмом, так что он старался вести себя как человек. Уткнулся в книжку и застрял, когда не смог перелистнуть страницу.       — Давай помогу?       — Давай, — выдохнул Славик, устав уже сражаться с бумагой.       Мирон перелистнул ему страницу и сел на расстоянии метра. Он не ждал от него какой-то там благодарности вообще. Потому что уже прекрасно понял, что Слава нихера подобного не скажет, и точно знал, что всё нормально.       — Хуйня такая, честное слово, я вот ни разу не жалею, что не читал при жизни.       — Норвежский лес? Вообще-то, он довольно неплох...       — Я уже знаю, какую книгу ты считаешь великой, несложные тождественные соотношения выстроить могу. Не удивлён, что она тебе нравится, — Слава усмехнулся из-за страниц. Он глотал строчку за строчкой, и что-то его не впечатляло и не затягивало.       — Не трать своё время на то, что тебе не нравится.       — Да, неделя осталась, я в курсе, это мало. Хочется вспомнить сладкий вкус литературного снобизма, подожди...       — Больной ублюдок, — рассмеялся Мирон, забрал у Славы книжку из рук и захлопнул. Ему пришлось бы постараться, чтобы вернуться к чтению с той же страницы, на которой он прервался. — Скажи, очень странно, да?       — Да, — тихо выдохнул Славик и только сейчас заметил, что, как начал несколько дней назад дышать, так и привык обратно, грудная клетка двигалась на автомате. Он усилием воли остановил этот процесс и посмотрел на Мирона, склонив голову.       — Слав, это очень крипово... Ты можешь сделать как было?       — Не могу. И моргать тоже не могу, — он закатил глаза, как придурошный, и высунул язык.       — Фу, бля, ну перестань!       Слава рассмеялся, довольный тем, что Мирону тоже стало неуютно. Так-то лучше, а то никакой справедливости. Он «задышал» обратно. Можно себе представить, насколько такая мелочь изменяла восприятие, тут же докидывая туда странных образов и подозрительных ощущений. Теперь он тоже рассматривал Мирона, который отложил Мураками куда подальше. Разговор как-то не клеился, каждому было неловко по-своему.       — Мы будем читать что-нибудь сегодня? Или у тебя есть какие-нибудь предложения по дебильным фильмам?       — Нет, предложений нет.       — Слав, а что поменялось? Нет, ну правда. Ты себя так ведёшь, как будто твои голые фотки слили в сеть, честное слово.       — Да мне потому что не нравится, что ты на меня смотришь! Пялишься, как лемур, — Слава отвечал, отводя взгляд, как ни в чём не бывало, просто и честно. — Ну, то есть не не нравится, а я не привык к такому. Ну то есть уже отвык. Сейчас привыкну обратно, и всё будет как раньше. Мне сначала пришлось за базаром следить, когда ты начал меня слышать, теперь надо следить за каждым шагов. Ебать как сложно быть человеком, хочу я тебе сказать!       У него к этому моменту уже накипело, и он искренне делился с Мироном переживаниями, а тот беззлобно посмеивался. Ну, тут и правда, можно ещё поспорить, кому из них приходилось тяжелее. Но Мирона точно грел исследовательский энтузиазм, а ещё внутренняя готовность к какой-нибудь сверхъестественной хуйне, которую он ждал из-за каждого угла.       — Очень интересно было бы посмотреть на тебя без твоего фильтра слежения за словами и действиями, — прикинул Мирон. Образ в голове не очень достраивался самостоятельно.       — Да это я на себя наговариваю специально. Это... не очень просто. Мне как будто надо держать эту видимость, она как будто прилипла ко мне. Прицепилась, а я уже заебался.       — А, так ты ко всему так привыкал. Сначала очень сложно, потом само собой разумеется. Ты как будто учишься заново ходить, только не ходить, а... всё остальное.       — Поддержка уровень: профессор. Спасибо, это я знаю.       Волк с разбегу прыгнул на ёлку, повёлся на блики от блестящей мишуры, и Слава дёрнулся с места, но опоздал буквально на секунду.       — Ну вот и что я говорил?       — Я почти поймал!