Обитель Греха (House of Sin)

Коктейль был вкусным. Слишком вкусным. Его настоятельно советовала Джинни, утверждая, что Гермионе срочно нужно что-то сладенькое и перестать кукситься – за что рыжая заслужила сердитый взгляд, а когда подруга-таки вернулась из бара с ярко–розовой смесью, украшенной зонтиком, Гермиона задрала нос. – Просто выпей это, – сказала ей Джинни, выпивая такой же. Гермиона сегодня вышла прогуляться исключительно благодаря Джинни. Она вовсе не хотела участвовать в «вечере только для девочек», особенно, если некий блондин снова будет где-то рядом... Но сегодня никого из слизеринцев не было поблизости. Гермиону это вполне устраивало; прошла уже неделя с тех пор, как она в последний раз слышала хоть слово от Малфоя, и она знала, что если продержится еще немного, то небольшое притяжение, которое она начинала испытывать к нему, исчезнет. Потому что это было неправильно. То, что их поставили в пару, было во всех отношениях неправильным и, очевидно, ей не стоило на этом заморачиваться. Она была Гермионой Грейнджер, а он – Драко Малфоем... Ничего хорошего это не сулило… Они даже не нравились друг другу. И именно поэтому Гермиона не была уверена, что хуже: злость, потому что Малфоя не было в баре, или злость на то, что он ни разу не вышел на контакт в течение всей недели. Отвратительно… Она знала, что слизеринец никогда сам не позвонит, и недоумевала, почему вообще думает об этом. Смешно даже. Малфой не стал бы ей звонить. Она знала, что он не позвонит ей. Это было бы крайне непрофессионально с его стороны, так как, в конечном счете, ей было решать, и даже если бы он и позвонил… Что, черт возьми, она сказала бы? Конечно, «нет». Тысячу раз «нет», а потом еще тысячу. Итак, тогда… почему же Гермиона провела целую неделю, раздражаясь по пустякам? Почему мелочи дома и на работе, на которые она обычно и глазом не моргнула бы, раздражали ее до чертиков? Почему ухмылка Малфоя вспыхивала у нее в голове всякий раз, когда она смотрела на свой обеденный стол? Гермиона прекрасно понимала, что упряма. Она прекрасно понимала, что даже если бы и захотела позвонить ему – чего она, конечно, не хотела, – то не сделала бы этого. Она не такая… Она не отступала от своих слов. Гермиона была человеком, который стоял на своем, потому что знала, что это к лучшему. Она знала, что в этой ситуации поступила правильно... Позвонить Малфою было бы катастрофой для них обоих. Фу. Ситуация была отвратительной. Джинни и Луна были неумолимы. Всю неделю они заглядывали к ней, спрашивая, сделала ли она уже что-нибудь. Поскольку ее настроение продолжало портиться по истечении недели, Джинни даже стала называть ее незрелой и советовать ей повзрослеть, «отрастить яйца» и просто «взять быка за рога». Друзья явно подталкивали ее. Луна, однако, была голосом разума. – Просто позвони в «Обитель Греха» и попроси их найти тебе кого-нибудь другого, если ты действительно не довольна… И именно тогда Гермиона осознала, что она действительно не может этого сделать. Она не могла позвонить и попросить в пару кого-то другого… потому что Малфой сказал ей не делать этого. Это было похоже на то, как будто он перещелкнул тумлер в ее мозгу: сказал, чтобы она не брала себе в пару кого-то другого… сказал ей, что она сама позвонит ему... инструкции и команды… Малфой знает, что ты сабмиссив… Он знает, что ты любишь подчиняться… Хитрый маленький ублюдок, проникающий в ее подсознание так, что она даже не осознает этого. И все же... она не была сумасшедшей. Во всяком случае, это только усилило ее любопытство к нему и к тому, какой он на самом деле. Гермиона застонала, глядя на свой коктейль и потирая виски. – Я все равно не позвоню ему, – она бросила на Джинни многозначительный взгляд, защищаясь в сотый раз. – Ни за какие неземные блага я не позвоню ему. Джинни закатила глаза. – Послушай, я знаю, что ты упрямая, но… ты уже могла бы отлично проводить время, трахаясь с красавцем, а вместо этого топишь свои печали в неоновом коктейле и притворяешься, что Отрицание – это, блядь, маленький пруд посреди египетской пустыни. Луна фыркнула в свой напиток. – А, Египет... Там жарко, в это время года… Флиббери-гербилы не любят жару. На несколько секунд воцарилась тишина. – Я не в отрицании… – Тогда позвони ему. – Я не буду… – Тогда ты совершенно точно – в отрицании и еще мало выпила. Гермиона фыркнула, но опрокинула в себя половину стакана. Фруктовый вкус наполнил ее рот, и девушка с наслаждением стала смаковать его. А потом ударил алкоголь... и это дерьмо было сильным. К концу вечера Джинни достанет ее. Забавно, насколько все вдруг проясняется, как только повышается градус. То, что не давало тебе покоя, становится далеким воспоминанием, а идея сделать что-то совершенно глупое и безрассудное – внезапно кажется абсолютно блестящей. Гермиона уставилась на номер в своих контактах. Не она вписала этот номер. Не более получаса назад Джинни, подлая корова, призналась, что записала номер ей в телефон с карточки, которую оставил Малфой, после того, как Гермиона оставила свой мобильный на столе в столовой два дня назад, отлучившись в туалет. Подло, подло, подло. – Ты можешь поблагодарить меня за это позже, – Джинни торжествующе улыбнулась ей, демонстрируя своих рук дело в телефонных контактах подруги. В первый раз, когда Гермиона увидела это, она быстро выхватила свой телефон и сидела, кипев от злости, в течение пяти минут, сетуя на то, что у ее друзей нет уважения к частной жизни и на то, что в наши дни нет ничего святого... Но это было больше часа назад... Три коктейля назад... и теперь этот номер мобильного телефона начал выглядеть немного по-другому. И почему? Почему она допускает даже мысль о том, чтобы позвонить ему сейчас? Она тусовалась с девочками и хорошо проводила время, напиваясь до беспамятства. Но Джинни Поттер была Дьяволом, а у Дьявола были способы заставить вас думать и делать вещи, которые вы обычно никогда бы не сделали, если бы не были пьяны. – Я просто хочу, чтобы ты расслабилась, – твердо сказала ей Джинни. – Я говорю это как одна из твоих лучших подруг, но, Гермиона Грейнджер, тебе чертовски нужен хороший секс и немного радости в жизни. – Ты вступила в «Обитель Греха», чтобы тебе подобрали в пару идеального сексуального партнера, – съязвила Луна, бросив на нее взгляд поверх своего ярко-желтого коктейля. – Обычно подбор пары в значительной степени надежное дело... Тебе подыскивают кого-то, кто имеет максимально схожие кинки с твоими собственными. – Но это же Малфой... – простонала Гермиона, закрыв глаза руками. – Он... он упрямый, упертый, саркастичный, грубый, высокомерный и... – И именно все эти качества, заставляют тебя хотеть выебать из него все дерьмо, откровенно говоря, – Джинни закончила за нее, а затем снова подтолкнула мобильный телефон подруги вперед, где на экране четко высветились имя и номер Малфоя. – Просто сделай это, Гермиона. Эх, если бы они только знали. Если бы они знали, что только за те два раза, что они виделись, Малфой вскружил ей голову гораздо сильнее, чем любой другой мужчина за долгое время. Гермиона решила, что, должно быть, это его таинственность привлекала ее. Вот и все, точно! Не было никакой другой причины для мыслей о нем. Не было никакой другой причины, по которой она представляла, что он, вероятно, сделает, если доберется до нее... Эта мысль, к ее стыду, заставила ее сердце биться чуть быстрее. Цифры расплывались перед глазами, как и его имя. Нет. Звонить в таком состоянии было плохой идеей... И если она позвонит, он вообще ответит? Может быть, он тоже проводил время со своими друзьями? В конце концов, был вечер пятницы. Сможет ли она жить с тем, что Драко Малфой прочтет ее сообщение и проигнорирует, не ответит? Или еще хуже… вообще не прочтет ее сообщение? Потому что, давайте смотреть правде в глаза, она не станет ему звонить. На дворе 21 век… Кто сейчас звонит, если достаточно написать текстовое сообщение? И почему ей вообще пришла в голову эта идея? Нет... нет, это было плохо. Очень, очень плохо, и глупо. Гермиона услышала, как Джинни драматично вздохнула, а затем выдернула ее телефон из рук хозяйки; его экран внезапно осветил лицо рыжей, и ее глаза озорно заблестели. – Нет! – Гермиона наклонилась вперед, протягивая руку, чтобы схватить телефон. Но Джинни оказалась быстрее. – Слишком поздно, уже отправлено. Телефон снова оказался перед ней, и ее сердце сделало сальто. Чувство страха окатило ее при мысли о том, что подруга могла написать Малфою. Какое дурацкое сообщение она могла бы написать и отправить ему за те несколько секунд, что ей удалось добраться до телефона Гермионы. Она глубоко вздохнула и наконец собралась с силами, чтобы взглянуть, на сообщение. «Это – Гермиона. Это мой номер». Гермиона вздохнула с облегчением. Просто, прямо и по существу. Ни на что не намекало. Хорошо... С этим можно жить. Но все же... Она нахмурилась, задаваясь вопросом, правильно ли она воспринимает написанное. – Я его не отправила, – сказала Джинни с ухмылкой, когда Гермиона подняла глаза. – Я подумала, что ты просто убьешь меня, если я это сделаю. В настоящее время сообщение находится в черновиках сообщений, ожидая отправки... Гермиона облизнула губы, ее глаза были все еще прикованы к экрану… Не отправлено... Все еще в черновиках… Он не получал его... Контакта не произошло. – Вопрос в том, – голос Джинни был полон любопытства, – хочешь ли ты отправить его? Ее большой палец продолжал водить взад и вперед по кнопке отправки... слегка пританцовывая в неуверенности, как поступить. Все пока было под ее контролем… Если она сделает это, значит, так тому и быть... Все зависело от нее, и ей некого будет винить в том, что сообщение отправлено, в случае, если все пойдет не так… Сообщение отправлено: Малфою Время отправки: 23:42 Вот, блядь… – О, черт... Ты сделала это... – Джинни возбужденно захихикала. – Самое время, черт возьми. Чувство страха уже поселилось у нее в животе. Черт... она сделала это... На самом деле сделала это... и что теперь? Что, черт возьми, она сделала сейчас? – А теперь нам остается ждать, – радостно объявила Луна, вставая со своего места. – Я пойду и принесу нам еще выпить. Нет… Выпивка – это последнее, что нужно было Гермионе сейчас. Ей нужно было просто молиться о гребаном чуде, чтобы остаток ее ночи не превратился в какой-то кошмар, в котором ее преследует призрак мужчины, ходивший за ней по пятам в течение последних двух выходных. Бар допоздна – означал, что последние заказы принимались до полпервого ночи. А это означало, что у Гермионы была возможность выпить еще по крайней мере три коктейля, чтобы приглушить голос уязвленной гордости, который просто заходился в истерике из-за того, что она отправила глупое текстовое сообщение, которое вообще не нужно было отправлять этому глупому блондинистому придурку. Прошел уже целый час. Прошел целый час, а она все еще не получила от него ответа. Она сказала себе, что в текстовом сообщении действительно не было ничего, на что он мог бы ответить – ее логика предупредила ее, что она только говорит ему, что это ее номер… Она не давала ему никакой другой информации и не спрашивала его ни о чем другом… Итак, разве он был обязан ответить ей? Нет. И логика явно давала разумный совет. Но что говорил алкоголь и ее страх? Ну, они нашептывали ей о том, как чертовски нелепо она себя вела, посылая человеку, которого едва знает, свой контактный номер, когда он, вероятно, делал все это только для того, чтобы завести ее и заставить почувствовать себя глупой маленькой девочкой, вернувшейся в Хогвартс снова. Гребаный Малфой... абсолютная сволочь. Почти к часу ночи она разозлилась. Кем он себя возомнил, игнорируя ее? Логика подсказывала остыть и просто переждать, могло быть много причин, по которым он молчал в ответ. Но беспокойство наговаривало, что Малфой получил сообщение, но решил отыграться, копируя ее тактику игнорирования. – Может быть много причин, – сказала Джинни голосом, почти наполненным сочувствием. – Перестань зацикливаться на этом. Ты сделала смелый шаг, теперь все зависит от него. Но в этом-то и была проблема, не так ли? Теперь, контроль был утрачен, это были его правила и его игра... И Гермиона вдруг поняла, что не знает, готова ли сыграть в нее. – Просто не думай об этом до завтра, – небрежно бросила Луна, накидывая пальто, собираясь уходить. Однако, когда последняя капля коктейля попала ей в горло, Гермиона почувствовала себя дерзко. Нет. Она это так не оставит до завтра. Она все еще может вернуть контроль, если действительно захочет. Она могла улучшить ситуацию… Могла бы показать ему, что знала, что совершила ошибку, связавшись с ним вообще. Накинув пальто на плечи, девушка открыла телефон. Отправлено: Малфою «Извини. Забудь, что я написала. Это не имеет значения. Гермиона». Время отправления: 1:04 утра Гермиона? Правильно ли было с ее стороны подписаться своим именем? Он ни разу в жизни не называл ее Гермионой… Узнает ли он вообще, кто писал, если увидит сообщения? Боже… она явно слишком много думала об этом. – Ты написала ему забыть об этом, не так ли? – Джинни подозрительно посмотрела на нее, когда они вышли из паба, прохладный воздух обдал их по пути к месту точки аппарации. – Ты слишком быстро делаешь выводы. – Рыжеволосая фыркнула, взяв за руки Гермиону и Луну. – Просто забудь обо всем этом, – решительно сказала ей Гермиона. – Теперь все кончено, я просто хочу притвориться, что вообще ничего ему не посылала. – А мы можем аппарировать наполовину пьяными? – насмешливо спросила Луна – Я никогда не пробовала раньше. – Все будет хорошо, – ответила ей Джинни, хихикая. – Первая остановка – дом Гермионы. И с хлопком три девушки исчезли в облаке светящихся розовых пузырьков. Как оказалось, аппарировать в пьяном виде не было хорошей идеей. Это было похоже на укачивание, выворачивающее желудок наизнанку. От этого движения ее чуть не стошнило на новые черные каблуки… но она сдержалась, как раз вовремя, приземлившись на тротуар в добрых нескольких футах от своего дома. Подруги крепко обняли ее, сказали, чтобы она ни на чем не зацикливалась сегодня вечером и позвонила утром, чтобы они могли организовать поздний завтрак. Прощальные слова Джинни были о том, что если Малфой не свяжется с ней до конца завтрашнего дня, то Гермионе стоит просто двигаться дальше и попросить компанию подобрать ей другого партнера... такого, который бы ответил ей. Гермиона слегка споткнулась, когда ее друзья исчезли из виду, нашла ключ от дома в кармане пальто и попыталась сосредоточиться на том, как она поднимется по ступенькам к своей входной двери, не упав при этом. Никогда больше не буду пить… Свежий воздух и точки аппарации, безусловно, были просто отстоем. В пабе она не чувствовала себя такой пьяной. Хорошо, что ее ждала кровать, такая уютная, такая… – Так ты думаешь, это не имеет значения? Гермиона тихонько вскрикнула. Она не заметила большую темную фигуру, небрежно прислонившуюся к забору, когда впервые подошла к нему. Силуэт мужской фигуры, высокой и широкоплечей, черное пальто застегнуто, а нога упиралась в нижнюю часть забора. Малфой выглядел так, словно, возможно, ждал там какое-то время. Он выглядел так, как будто его уже раздражало ее дерьмо. – Так ты наконец решаешь сдаться, присылаешь свой номер... – его голос был глубоким, в нем звучало любопытство, свет лампы падал на жесткие черты его лица, придавая Малфою устрашающий вид. – А потом принимаешь решение сказать мне, что это не имеет значения? Гермиона сглотнула; ее рука ухватилась за калитку, чтобы перестало качать. О, Господи… как бы она хотела быть сейчас немного трезвее. Как бы она хотела отмотать назад и не писать ему сообщение. Как бы она хотела не смотреть на него словно загнанная лань, попавшая в свет фар. – Я... – она запнулась, слегка покачав головой, затем снова посмотрела на него. Его лицо теперь немного расплывалось, и вау… что было в тех коктейлях? – Я совсем не думала, когда отправляла эти… – Да уж, явно не думала… – В его тоне совсем не было юмора, когда он оглядел ее с ног до головы, очевидно, оценивая ее состояние. Гермиона не могла ясно видеть его глаза, но чувствовала их на себе. – Ты думаешь, разумно отправлять текстовые сообщения на случайные номера? Гермиона усмехнулась и бросила на него, как ей показалось, свирепый взгляд прежде чем, наконец, спотыкаясь, отрыла калитку и зашла в нее. Малфой последовал за ней. – Ты точно не знала, что это мой номер. – Он продолжил тихим голосом, следуя за ней. – Ты могла предположить, что я мог дать тебе телефонный номер кого-то, кто с охотой воспользовался бы женщиной в состоянии алкогольного опьянения. Гермиона достигла первой ступеньки и резко повернулась к нему. Слишком резко. Не совсем потеряв равновесие, но и не совсем сумев найти опору, она протянула руку, чтобы удержаться... и оперлась прямо на плечо Малфоя. Его лицо теперь было ближе, чем когда-либо, его глаза сверлили ее темным взглядом. И он был все так же высок, а ступеньки добавляли еще несколько дюймов к его внушительному росту… На мгновение его присутствие показалось немного пугающим. Боже, почему он был таким чертовски высоким? И почему его волосы так восхитительно развевались на ветру, как будто он был моделью на фотосессии? Всякий раз, когда до нее добирался ветер, ее волосы выглядели так, словно ее протащили через живую изгородь. Малфой был таким невыносимым. Таким невыносимо красивым… И если она бы позволила бы самой себе признаться – он всегда был таким… И тут Гермиону торкнуло. Почему она вообще смотрит него в данный момент? Какого черта он проделал весь этот путь сюда, к ее дому? Как он вообще узнал, что она будет дома? – Почему ты вообще здесь? Как ты узнал, что я буду здесь? Тебе нет нужды здесь находиться. – Она задавала ему слишком много вопросов, и все это с хмурым выражением лица. В ее пьяном состоянии Гермиона явно чувствовала себя достаточно смело. – Ты не перезваниваешь мне, заставляешь чувствовать себя полной дурой из-за того, что я написала тебе первой, а потом так просто появляешься на моем пороге и начинаешь читать мне лекцию о том, как отправлять сообщения по номеру, который, «как я думала», был твоим? Малфой приподнял бровь, глядя на нее, казалось, его явно позабавила ее вспышка гнева. – Ты злишься, что я не ответил тебе сразу же? – его глаза оглядели ее с ног до головы, оценивая ее физическое состояние. – Веди себя соответственно своему возрасту, Грейнджер... – Его губы изогнулись в ухмылке. – Быть жалкой тебе не идет. Это заставило ее снова подобраться. Она выглядела жалко? Нет... нет, она была права… не так ли? Гермиона быстро убрала руку с невероятно широкого плеча Малфоя, бросив на него еще один свирепый взгляд, затем снова повернулась на месте, стараясь как можно осторожней подняться по оставшимся ступенькам к своей двери. Но она была недостаточно осторожна. – Ой! – ее лодыжка, казалось, подогнулась, когда она повернулась, издав забавный щелкающий звук, который, она была уверена, ничего хорошего не предвещал. – Ты там в порядке, Грейнджер? – в голосе Малфоя прозвучала легкая озабоченность. – Ой... да... – она фыркнула, пытаясь не обращать внимания на боль, продолжая ковылять вверх по ступенькам. – И я не жалкая, я просто... – Гордая... – в голосе Малфоя послышалось веселье. Вероятно, ему казалось очень забавным, что в настоящее время ее гордость была единственным, что мешало ей громко плакать от боли в лодыжке. – Я понимаю... но гордость ни при чем, когда речь о недопонимании. Гермиона закатила глаза, пытаясь ослабить давление на правую ногу. – О, так вот, значит, что это такое? – куда, блядь, она положила свои гребаные ключи… – Недопонимание? – она передразнила его низким тоном, когда наконец услышала, как звякнули ее ключи. – Да, – его тон теперь казался таким решительным. – И я бы объяснил тебе это должным образом, но не думаю, что ты правильно уловишь детали, с тем количеством алкоголя, которое в тебе прямо сейчас. – Он замолчал на секунду. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? – О, пожалуйста... – фыркнула она, медленно поднимаясь на последние пару ступенек к двери, буквально прыгая. Они казались намного выше, чем обычно. – Тебе не понять… ты, как обычно, несешь чушь, Малфой. – Она быстро теряла терпение как из-за блондина позади нее, так и из-за боли, которую сейчас испытывала. – И да, я в полном порядке. Последняя ступенька, слава богу. Малфой все еще внимательно наблюдал за тем, как она шла, как будто следил за ее движениями, чтобы убедиться, что она держится ровно. Да кто он такой? Ее чертова няня? – Тебе не приходило в голову, – продолжал он, пока Гермиона пыталась понять, какой ключ подходит к ее входной двери. – Что я, возможно, не хотел разговаривать с тобой посредством текстового сообщения, прекрасно осознавая, что единственная причина, по которой ты могла написать мне в первую очередь, заключается в том, что ты точно выпила, и выпила достаточно, чтобы набраться смелости и написать мне? Гермиона предпочла проигнорировать его, сосредоточившись вместо этого на том, чтобы избежать стреляющей боли в лодыжке и попытаться вставить ключ в дверь, не промахнувшись мимо цели в шестой – нет, теперь седьмой – раз. Но она слышала его громко и ясно, и понимала, что он бросает ей вызов. И это ее бесило… Никто и никогда не бросал ей вызов, не получив ответку... Во всяком случае, когда она была трезвой. – Тебе также не приходило в голову, – теперь в его голосе звучало немного раздражения, ему явно не нравилось, что она отказывалась реагировать на его слова. – Что написав мне просто «забудь об этом», я, естественно, ни в малейшей степени не захочу «забывать об этом» и захочу приехать сюда лично, чтобы убедиться, что ты не оступишься от своего слова? Гермиона разочарованно фыркнула, ее ключ отказывался подходить. Раньше всегда подходил... Это был ключ от ее входной двери. Как и она, он явно был слишком упрям. А потом ключ выхватили из ее рук, девушку отодвинули в сторону, и Драко Малфой отпер ее входную дверь. Открывая дверь, парень нежно взял ее за руку и провел через порог; Гермиона, слегка спотыкаясь, шла рядом. – В твоих словах нет никакого смысла. – Она застонала, глядя на него, когда тепло помещения окутало ее. – На самом деле, очень даже есть, – ответил ей Малфой, останавливаясь перед ней так, чтобы она не смогла пройти мимо лестницы. – Это ты у нас лыка не вяжешь. Лыка? Какого лыка? И, черт возьми, ее лодыжка пульсировала. И у нее не было ни малейшего шанса пройти через гостиную. – Что ты делаешь? – спросила она Малфоя, почувствовав, как одна из его теплых рук легла ей на поясницу через пальто, а другая схватила ее под мышку, когда он каким-то образом умудрился направить ее вверх по лестнице. – Мне не нужно подниматься сюда. – И она указала вверх по лестнице, как капризный ребенок. – О, да, блядь, тебе именно туда и надо, Грейнджер. – Он тихонько хохотнул, на время становясь ее костылем, практически потащив ее вверх по лестнице так, чтобы Гермионе вообще не нужно было опускать лодыжку. Когда они, наконец, поднялись на ее пролет, Малфой слегка остановился, чтобы снова поддержать их обоих. – Так, какая комната твоя? Малфой не дал ей возможности подумать. Все, что Гермиона могла почувствовать, это его близость. Она практически прижималась к нему, когда он тащил ее вверх по лестнице, позволяя ей вдыхать аромат его лосьона после бритья… Это было божественно. Она почувствовала, что ей хочется прижаться к нему, стать ближе… Утром ты возненавидишь себя за это… – Грейнджер? Какая комната? – снова спросил Малфой, выводя ее из задумчивости. В его голосе звучало нетерпение… Неужели он так отчаянно хотел… О… Ее глаза немного расширились. Он… хотел сделать это прямо сейчас? Планировал ли он заняться с ней сексом сегодня вечером? Прямо сейчас? Только потому, что она написала ему? О, Боже, нет... Она выглядела ужасно. Она даже не побрилась, а ее сегодняшнее нижнее белье оставляло желать...лучшего… Она не выходила потусить сегодня вечером с намерением заняться сексом. Она не ожидала, что сегодня вечером… – Я не могу заняться с тобой сексом сегодня вечером, – пробормотала она, покачав головой, наконец взглянув на него с их места на лестнице. При этих словах она услышала, как он громко рассмеялся. Смех, вырвавшийся из его груди, звучал настолько искренне, – она никогда не ожидала услышать от Драко Малфоя такой, как будто он только что услышал самую смешную шутку в мире. – Я полностью осознаю это, спасибо, Грейнджер, – его глаза светились весельем, когда он посмотрел на нее сверху вниз. – Хотя я, откровенно говоря, оскорблен тем, что ты допускаешь мысль о том, что я мог даже подумать о том, чтобы воспользоваться тобой подобным образом, пока ты пьяна и травмирована. Гермиона открыла и закрыла рот, как рыба, не зная, что сказать дальше. Может быть, ей следовало просто позволить земле поглотить ее? Да... да, это действительно звучало гораздо лучше. По крайней мере, так ей больше не придется смотреть на его насмешливое лицо. – Прости, – пробормотала она, опустив глаза в землю, в то время как его руки все еще прижимали ее к себе. – Никогда не извиняйся за то, что сказала «нет», любимая. – А затем его пальцы оказались под ее подбородком, приподнимая его, чтобы заставить ее встретиться с его пристальным взглядом. – Секс – это последнее, о чем я сейчас думаю, любимая. – сказал Малфой с легкой ухмылкой, его глаза на секунду опустились на ее губы, а его большой палец провел по коже ее подбородка. – Я не приму от тебя ничего, даже если ты этого захочешь, пока ты под воздействием... Ничего, даже поцелуя… – Он все еще смотрел на ее губы. – ...даже если это невероятно заманчиво... Гермиона сглотнула, прикусив губу; она почувствовала, как ее пульс начал учащаться под его пристальным взглядом. Глаза Малфоя снова метнулись к ней, на его лице снова появилась эта дерзкая ухмылка. Когда она стала еще ближе к нему? Когда нижняя часть его груди коснулась ее? Боже… его пальцы под ее подбородком были такими мягкими. Никогда за всю свою жизнь она ни разу не думала о том, чтобы поцеловать Драко Малфоя. Никогда за всю ее жизнь эта идея не приходила ей в голову… Но его губы выглядели невероятно мягкими... Он выглядел так… Вероятно, он очень хорошо целовался... помимо всего прочего… – Ты такой со всеми своими клиентами? – глупый, глупый вопрос. Тогда чары рассеялись, и Малфой отвел взгляд. – Да, Грейнджер, – его тон был немного более ровным, чем раньше, и звучал скучающе. – Со всеми. Она знала, что, должно быть, сказала что-то не то. Было ли моветоном спрашивать его о работе? О других клиентах? Была ли она клиентом? Неужели ей придется заплатить за этот маленький полуночный визит? Ожидал ли он оплаты? Фу… боль в лодыжке теперь вернулась с удвоенной силой. – Грейнджер, у тебя великолепный мозг... Но, пожалуйста, не злоупотребляй им, – сказал он ей со вздохом. – Считай сегодняшний вечер бесплатным бонусом... от одного заинтересованного знакомого к другому. – И тогда он потянул ее немного дальше на лестничную площадку. – Тебе нужно дать отдохнуть этой лодыжке, тебе больно. Блядь… как он это делал? Как он мог вот так запросто проникать в ее мысли? – Комната? – спросил он наконец снова, рука на ее спине все еще крепко прижимала девушку к нему. – Вторая дверь налево, – проворчала она. Как только в ее спальне зажегся свет, Гермиона тут же пожалела, что он привел ее туда. В ее комнате царил беспорядок, кровать была не убрана. Она готова была поклясться, что сегодня утром все выглядело не так уж плохо, но… Разве у нее вообще есть время как следует прибраться? И когда в последний раз у нее в спальне был мужчина, ради которого нужно было прибираться? Малфой перенес свой вес и положил ее на кровать, не делая никаких замечаний о состоянии ее спальни, как будто и вовсе не заметил беспорядок. – Я позволю тебе раздеться, Грейнджер. – А потом он оказался у двери ее спальни. – Я полагаю, у тебя в кухонных шкафчиках есть парацетамол или какое-нибудь антипохмельное зелье? – Он выжидающе посмотрел на нее, а девушка стала снимать пальто. Гермиона знала, что снова хмуро смотрит на него. – Для чего тебе нужен парацетамол? Вздох, который он издал, был тяжелым, как и взгляд, которым он ее одарил. – Это будет чертовски сложно… – она услышала, как он что-то пробормотал себе под нос, а потом вышел из комнаты, и она услышала, как он спускается по лестнице. – Постарайся больше не покалечиться, пока меня не будет. Дерзкий придурок… Несколько секунд она просто лежала на кровати, закрыв глаза и чувствуя, что может просто заснуть прямо там, полностью одетая… ее лодыжка дико пульсировала… ее желудок бурлил. Сначала это было медленное подташнивание, которому совсем не помогало головокружение. Она попыталась было прогнать это чувство, но мгновенно узнала его... Гермиона поняла, что должно произойти и где ей нужно быть, когда это произойдет. Девушка заковыляла по своей спальне, проклиная боль в лодыжке, и побежала в ванную как раз в тот момент, когда ей показалось, что ее внутренности вот-вот покинут ее тело. Ее почти никогда не тошнило... Но, с другой стороны, она почти никогда не прикладывалась к коктейлям. Она бы, черт возьми, убила Джинни. Почувствовав себя немного лучше после того, как вывернула содержимое желудка в унитаз, Гермиона сумела собрать волосы сзади, почистить зубы и раздеться до спортивного лифа, который был на ней под платьем, и пары пижамных шорт, которые она оставила в ванной этим утром. Девушка молча возблагодарила Всевышнего за свою неряшливую склонность оставлять свою одежду повсюду, комната вовсю крутилась, когда она пыталась просунуть ноги в каждую из пижамных штанин. Утром она попробует исцеляющие чары на своей лодыжке, но невозможность перенести на нее хоть какой-то вес немного беспокоила ее. В дверь ванной вежливо постучали. О черт… Малфой был все еще здесь? – Просто хочу убедиться, что ты не вырубилась там, Грейнджер? – его голос приглушенно доносился из-за двери. – Не хотелось бы думать, что я оставил тебя одну, как взрослую, на две минуты, а ты потеряла сознание на сиденье унитаза? – Отвали, – она наполовину застонала, наполовину рассмеялась, открывая ему дверь ванной. – Я вполне способна вести себя по-взрослому. Он снова приподнял на нее бровь, когда она полностью открыла дверь и обнаружила, что Малфой стоит, прислонившись к дверному проему, его фигура занимала большую часть пространства. Секунду он оглядывал ее с головы до ног, он сразу заметил, что ее правая нога совсем не касается пола. – Грейнджер, судя по твоему поведению, ты, вероятно, одна из тех, кто ждет кого-то более... взрослого, чтобы справиться с большинством социальных ситуаций. – Это неправда. – Она невозмутимо остановилась, затем начала протискиваться мимо него, прихрамывая на ходу. – И немного оскорбительно, если не возражаешь. – Ей вдруг снова понадобилась кровать, прежде чем ее голова превратилась в мертвый груз. – Нет, на самом деле я совсем не против. – И она знала, что он снова идет за ней в спальню. – На самом деле, честно говоря, я ожидал, что ты поймешь это, если честно. Поморщившись про себя и пытаясь скрыть это, она забралась в кровать, натянув одеяло до самого торса. Именно тогда она заметила стакан воды и парацетамол рядом. Гермиона оглянулась на Малфоя, стоявшего в дверях. Он смотрел на нее с ухмылкой на лице, скрестив руки на груди. – Это на завтрашнее утро, – сказал он ей, кивнув в сторону ее прикроватной тумбочки. – У меня такое чувство, что тебе это понадобится. – Затем его лицо стало серьезным, Гермиона положила голову на подушку, застонав от бурлящей массы в животе, которая снова начала накатывать на нее. – Тебя обычно тошнит, когда ты пьешь? Она покачала головой, просто желая заснуть. – Нет. Пила коктейли. Выключи свет, пожалуйста. – Темнота сделала бы все лучше… она была так уверена, что темнота все исправит… Это помогло. Но головокружение не покидало ее. – Значит, ты обычно не пьешь, как сегодня вечером? – его голос звучал ближе по ее ощущениям, но в то же время как будто дальше. – Грейнджер? Она могла только снова покачать головой. Нет... нет, она не привыкла пить крепкие коктейли, из-за которых теряла способность даже связно говорить. – Если тебе станет плохо, я принесу что-нибудь... Слова донеслись до ее ушей, когда ее начал одолевать сон, но она едва их расслышала. Ей просто нужно было поспать. Спать. И если бы она поспала, то утром все закончилось бы. Все это оказалось бы просто плохим сном.