Взгляд свысока

Андрес проснулся, как обычно, на своей мягкой кровати, и, взглянув на время, стал обдумывать планы на день. Это было довольно смешно, ведь вариантов было не так уж и много. Как итог, Берлин решает быстро навестить своего брата, а потом на чуть больший срок заглянуть к Мартину. Мужчина надевает один из тысячи своих элитных костюмов. Сегодня костюм бежевый, под пиджаком гладко выглаженная белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу. На этот раз было решено обойтись без галстуков и бабочек. Он аккуратно проводит расчёской по волосам, используя немного лака для идеальной укладки, после чего надевает пару своих бежевых туфель, между прочим идеально подходящих под его сегодняшний образ. — Ты к Денверу? — выходя, Фонойоса окликнул мужчину, который неспешным шагом двигался к краю. Агустин обернулся и мягко улыбнулся. — Да, Дэнни сегодня должен позаниматься с Цинци плаванием на пляже, — он сказал это так нежно, что уголки губ Андреса невольно поползли вверх, — а ты, я так понимаю, к Профессору, а потом к Мартину? — имя последнего он произнёс с хитрой ухмылкой. Так как Москва был единственным человеком с которым Берлин мог нормально пообщаться за последние три года, мужчине была рассказана вся их с Мартином общая история. Он знал абсолютно всё и прекрасно понимал чувства Андреса, но так же как и он сам, осуждал мужчину за его поступок в часовне, да и за многие другие. Фонойоса в ответ ухмыльнулся и коротко кивнул, после чего развернулся на каблуках и пошёл к пункту назначения. Территория их участка была не слишком большой, поэтому путь до края занимал всего минуту быстрым шагом. Пока шёл, Андрес думал, чем сейчас может быть занят его брат. Он бы соврал, если бы сказал, что не переживает, потому что около двух недель назад Серхио резко изменился: постоянно ходит как в воду опущенный, кричит на Ракель, вечно что-то пишет и кому-то звонит. Из двух звонков, что слышал Андрес, он понял, что к Профессору и инспекторше в скором времени кто-то должен приехать и, судя по всему, его брат очень волнуется за безопасность этого человека. Фонойоса правда переживал по этому поводу, он точно чувствовал, что произошло что-то нехорошее. Наконец подойдя к краю, он посмотрел вниз. Утром, в девять часов, небо было ярко голубым и безоблачным, но это здесь, а что касается земли, Берлину сейчас предстоит проверить. Когда ему сказали сделать это в первый раз, он чуть было не послал этого человека куда подальше, но, вспомнив, что второй раз умереть уже вряд ли получится, он просто шагнул в бездну. И сейчас мужчина сделал всё тоже самое. Он просто летел, не думая практически ни о чём. Ощущения абсолютно незабываемые и неописуемые, ведь это было совсем не похоже даже на прыжок с парашютом. Ну, как минимум ветер совсем не бил в лицо. Почувствов, что пора действовать, он достал небольшой пультик из кармана брюк. На устройстве было всего шесть кнопок разного цвета: красная, оранжевая, синяя, зелёная, жёлтая и фиолетовая. Так как брат был обозначен на пульте кнопкой зелёного цвета, её Андрес и нажал. Тело полетело вниз уже с куда большей скоростью, чем это было до, поэтому уже через минуту своего полёта Андрес увидел, как под ним вырисовывается земля, а ещё через минуту он наконец увидел Филиппины. Мужчина немного свернул вправо, так как помнил, что брат живёт практически на окраине и вскоре опустился на ноги в нужном месте. Эти путешествия немного утомляли, но оно того стоило. Оглядевшись по сторонам Андрес никого не заметил, что было довольно странно. Обычно в гамаке, который находился напротив него, Ракель проводила целые сутки, а Серхио сидел рядом, держа её руку в своей или же втискивался в её личное пространство кое-как умещаясь в том же гамаке. Фонойоса всё время удивлялся, как он ещё не порвался, но это картина всегда выглядела чертовски мило. Берлин ещё пару раз оглянулся, но так никого и не обнаружив решил войти на виллу. Несомненный плюс быть призраком в том, что не нужно искать дверь, можно входить где и когда угодно, по этой причине Андрес недолго думая прошёл через стену справа от него, которая оказалась одной из стен кухни, в которой, наконец, обнаружился человек, сидящий за столом спиной к нежданному гостю. Мужчина сразу понял, что перед ним Ракель, но… Что это? Андрес заметил, что тело женщины сотрясается и, видимо, от плача. Сначала испанец подумал, не привиделось ли ему, но подойдя ближе, понял, что зрение и догадки его пока что не подводят. Инспекторша действительно сидела на стуле, плотно прикрыв лицо руками и часто всхлипывая так жалобно, что в груди у Берлина что-то сжалось. Он конечно, сразу приземлился на стул рядом с девушкой и начал поглаживать её по спине, говоря какие-то успокаивающие фразы, но это, конечно, совсем никак не помогало. Андреса давно никто не слышит и это удручает. — Если это из-за Серхио, я придумаю, как убить этого придурка, — прошептал Андерс, сжимая переносицу. Эта ситуация ещё больше сбила мужчину с толку, теперь он не понимал ровным счётом ничего. Серхио бросил Ракель? Если да, то он полный идиот. Или что-то случилось с её матерью? Такая старая женщина, Берлин не удивился если бы… Будто в разрез его мыслям в комнату неспешным шагом вошла старушка. Ладно, встреча с матерью Ракель пока что отменяется. — Доченька, что случилось? — взволнованно проговорила старушка, заметив состояние Мурильо. Мурильо тут же напряглась, это Андрес понял по её выпрямившейся спине и тому, как яростно она начала вытирать заплаканное лицо каким-то кухонным полотенцем. — Н-ничего мамочка, всё хорошо, — нервно ответила Ракель, смотря на мать, которая, видимо, собиралась заварить чай. — Дорогая, ты плачешь. С твоим парнем… Э… Я не помню как его зовут, — честно призналась старушка, — с ним что-то случилось? — уже как-то безразлично спросила она, будто ничего особенного в данной ситуации не было. Ракель тяжело и протяжно вздохнула и по одному этому вздоху Берлин понял все её эмоции, ведь он и сам был в таком состоянии после инцидента в монастыре. Женщине некому высказаться, видимо столько всего свалилось на её хрупкие плечи, что нервы уже начинали сдавать, а из окружения только мать с провалами в памяти, совсем маленькая дочка и Серхио, который почему-то не может уделить своей девушке хоть немного внимания. Андрес всегда знал, что его брат чёртов гений во всём, кроме личных отношений — в них он, очевидно, полный недоумок. — Понимаешь, — неуверенно начала инстпектор, — с Серхио что-то происходит, я не могу понять… Он стал холоден ко мне, постоянно куда-то бегает, а сегодня вообще сказал, что мне нужно уехать, потому что скоро приедет Токио, — девшука рассказывала это нервно смеясь, будто считала поведение Профессора полным абсурдом, — я не знаю… Я ничего не понимаю, мама… — она разрыдалась ещё сильнее, только закончив фразу, снова закрывая лицо руками. Андрес был благодарен всем Богам, что сейчас его никто не видит и не слышит, потому что выражение его лица после фразы «скоро приедет Токио», было настолько удивлённым и яростным одновременно, что навреняка выглядело ужасно, а уже через несколько секунд осознания он вскочил со стула с криком «Сука, Токио! Так и знал, что вся конспирация пойдёт к чёрту из-за неё!» Он было ударил ногой какой-то небольшой шкафчик, но она прошла сквозь него, вызвав ещё один поток проклятий от Берлина. — Доченька, не беспокойся, — старушка подсела на то место, где до этого сидел Андрес, — Токио красивый город, — закончила она и, поцеловав дочь в макушку ушла, помешивая ложкой свой чай. Андрес обернулся на неё с абсолютно разъярённый выражением лица. — Нихрена подобного, Токио — самый ужасный город из всех что я знаю, — проорал он. Мог себе позволить, всё равно никто не слышит. Ракель опять тяжело вздохнула, заставив бьющегося в истерике Андреса очнуться. Он ещё ничего не знает, ничего не случилось, возможно всё хорошо и Токио просто приехала к Профессору в гости, ведь такое правда возможно? Мурильо взглянула на часы и поднявшись со стула направилась в ванную, Берлин надеялся, что умыться. И да, всё верно, уже через минуту инспекторша вышла с ещё немного опухшим от слёз лицом и слегка покрасневшими глазами по той же причине, но она выглядела уже намного лучше. Как оказалось, Ракель очень вовремя решила привести себя в порядок, ведь через несколько секунд раздался чей-то громкий и очень неприятный голос, который Андрес легко узнает из тысячи и точно не обрадуется этому. Это Токио. — Твою мать! — воскликнул Андрес бесшумно топая ногой. Ракель ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале и быстрым шагом пошла встречать гостью. Берлин нехотя двинулся за ней. — Что эта сука тут делает? — Токио задала этот вопрос с нескрываемой агрессией и попыталась ударить инспекторшу, но слава всем Богам, Серхио вовремя оттолкнул её. — Успокойся, она одна из нас, — как всегда своим успокаивающим голосом проговорил Профессор. — Я перешла на другую сторону, — так же спокойно ответила Ракель. Андрес готов был расцеловать этих двоих за такую реакцию на детские выходки Токио. — А кто на войне меняет сторону? — и опять она приближается, — только предатели! — Токио, — попытался остановить её Серхио. — Худшие из худших! — не успокаивалась девушка. — Токио! — уже более настойчиво позвал Маркина. — Перестань быть тряпкой, придурок, она оскорбляет твою женщину, сделай что-то! — закричал на брата Фонойоса. — Знаешь, что происходит с крысами, которые перебегают то туда, то сюда десять миллионов раз? — она наконец отстала от Мурильо и переключилась на абсолютно беспомощного в данной ситуации Серхио. — Ну всё, довольно, — мужчина не терял надежды успокоить разбушевавшуюся Оливейру. — Она предаст тебя, так же как предала своих бывших союзников, — яростно проговорила Токио прямо в лицо Профессору. Андрес был готов поклясться, что будь он на месте своего брата, уже залепил бы ей пощёчину. — Этого не произойдёт, — за деланным спокойстием Маркины скрывалась сильная нервозность. — Да ну? Откуда такая уверенность? Из твоей ширинки? — шутливо спросила девушка. На этом моменте Берлин буквально взмолился, чтобы кто-нибудь уже привёл эту сучку в чувство и Ракель оправдала все его ожидания. Она залепила Токио такую смачную пощёчину, что Андрес буквально загордился ей. — Спасибо, дорогая, я никогда не сомневался в тебе, — ухмыльнулся Берлин, глядя на Силену, которая, видимо, обрабатывала ситуацию, — а ты, тряпка! — грозно проговорил он в лицо брату. — Если Профессор говорит, что я одна из вас, значит так и есть, — совершенно спокойно, будто не произошло ровным счётом ничего, проговорила Ракель, — осознала? — она была так уверена в себе и своих силах, что Андрес правда искренне начал восхищаться этой женщиной. — Ты совсем охренела? — уже без прежнего пыла спросила Токио, наконец пришедшая в себя, — мы с тобой вряд ли поладим, инстпектор, — и опять этот пафосный тон, так раздражающий Андреса. — Лиссабон, — сказала Мурильо, приближаясь к девушке, — меня зовут Лиссабон. — Ну вот и поговорили, — расстерянно проговорил Серхио, — а теперь, после такой сердечной встречи, идём, ради Бога, пить чай. — Похоже в этой семье яйца есть только у Ракель, — недовольно цыкнул Андрес, глядя вслед уходящим в полной тишине людям, — чёрт, зашёл ненадолго называется, — он театрально вскинул руки, но всё же поплёлся за компанией. *** Профессор беспокойно ходил по кухне туда сюда, Ракель сидела за столом, мирно потягивая чай из кружки, Токио обосновалась напротив неё, всё время ёрзая на стуле, а сам Андрес опёрся о стену совсем рядом с братом. Он ещё совсем не понимал цели визита девчонки, но уже чувствовал, что ничего хорошего он не сулит. — Сколько дней назад это произошло? — не останавливаясь спросил Маркина. — Одиннадцать, — тихо ответила девушка — Где вы взяли спутниковые телефоны? — грозно спросил Профессор. — Что? — непонял Андрес, — Боже, только не говорите, что эти малолетки решили созваниваться по спутниковым… — Мы плыли на разных судах, — Фонойоса не успел закончить свою мысль, потому что Токио перебила его, — у нашего была остановка в порту Касабла́нки, там телефоны и купили… У ливийца, — неловко добавила она. — Чёрт, Касабланка, — в один голос выругались братья. — Но они были не зарегистрированы! — возразила Оливейра. — Ты до сих пор так думаешь? — агрессивнее, чем обычно проговорил Серхио. Андресу всё больше не нравилась вся эта ситуация, так как он вообще не мог понять, что происходит. Какие телефоны, какой ливиец, почему они обязательно должны быть зарегистрированы? — Профессор, — неуверенно начала девушка, — вы абсолютно уверены, что Рио у них? — Что? — Андрес даже закашлялся, подавившись воздухом. Он предполагал такой вариант, но решил что всё не может быть настолько плохо. Нужно было помнить, что с Токио может быть всё что угодно. — В противном случае он позвонил бы, — выдохнул мужчина, сжимая переносицу. — Но тогда почему молчат газеты? — настойчиво, будто ребёнок, интересовалась девушка. До Берлина, кажется, начинала доходить вся суть произошедшего. Токио и Рио жили на одном острове, об этом он знал, а дальше кто-то из этих идиотов решил добавить специй в их жизнь на райском острове и уехал, а второй умирал без любви всей жизни и решил связаться с первым по спутниковому телефону, который в итоге отследили. Чёрт, как же это глупо. Пока Андрес размышлял, Ракель и Серхио обменивались многозначительными взглядами. — И сколько они могут умалчивать? — неуверенно спросила Силена, определённо боясь услышать ответ. — Семьдесят два часа, — выдавила Лиссабон. — И где его держат? Его не пытают? — девушка подскочила на ноги и подлетела к Профессор. — Не знаю, Токио, не знаю, — мужчина не переставал ходить не на секунду. — Ну разумеется его пытают, — ответила Ракель так, будто это было очевидно для всех. На секунду все потеряли дар речи, даже Андрес. Он хоть и не любил мальчишку, но представлять как его пытают было страшно. Ещё страшнее было думать о том, что сейчас испытывает Токио, ведь наверняка всё произошло из-за неё. — Оптимистично, — расстерянно сказал Фонойоса. — Но они не могут его пытать, мы же живём в двадцать первом веке! — воскликнула она, обводя взглядом пристутсвующих в поисках поддержки. — Могут, в самолёте на высоте десять километров ты вне юрисдикции, с какого облака ты свалилась, чёрт возьми! — взорвался Серхио, отворачиваясь к стене. Он никогда не умел кричать, но сейчас стало ясно, что Профессор действительно очень зол. Андрес подумал о том, что сейчас его брата лучше оставить в покое, ведь неизвестно что ему может взбрести с голову, но у Токио, видимо, инстинкт самосохранения отшибло с концами. — Мы должны спасти его, — умоляюще проговорила Оливейра, укладывая руку на плечо Профессора. — Кто-то ещё покупал телефоны, — будто не слыша спросил Серхио. На секунду повисло молчание. — Хельсинки, — еле слышно выдавила девшука. — Чёрт, вот от тебя я такого не ожидал, — вздохнул Андрес. Опять молчание. Берлин думал, что сейчас его брат поступит как нормальный, здравомыслящий человек, но Серхио был не из таких, и Андрес убедился в этом сразу после следующей сказанной им фразы. — Надо всех собирать, — уверенно сказал он. Лицо Андреса в этот момент выражало все возможные эмоции, начиная от глубокого непонимания и заканчивая просто огромной волной ярости, накатывающей с каждой секундой всё больше. Профессор быстрым шагом вышел с виллы и Андрес, раздражённо закатив глаза, отправился за ним. Он начинал чувствовать себя собачкой, которая вечно за кем-то бегает. — Ты свихнулся что-ли? — кричал Фонойоса, пытаясь догнать брата, — забыл чем закончилось прошлое ограбление? Ты снова собираешься подвергать всех этих людей опасности? — Серхио, стой! — окликнула его Ракель и Андрес выдохнул. Может хоть она приведёт в чувство этого идиота. — Что ещё, Ракель, что? — нетерпеливо сказал Профессор, останавливаясь. — У тебя же нет плана, чёрт, что ты вообще собираешься делать? — по женщине было видно, что ещё немного и истерика накатит на неё новой волной. — Тихо, успокойся, пожалуйста, — уже спокойнее проговорил Маркина, обнимая женщину, — у меня есть план, всё под контролем. — Да? — в один голос спросили Лиссабон с Берлином. — Помнишь моего брата? — неловко спросил Профессор. Андрес напрягся. Было, конечно, приятно, что Серхио вспоминает о нём в такую трудную минуту, но какое-то непонятное волнение начало зарождаться в его груди. К чему было это упоминание сейчас? — Конечно помню, — улыбнулась Мурильо, немного отрываясь от тела мужчины, чтобы видеть его глаза, — ты столько всего рассказывал о нём… — Да что ты говоришь? — ухмыльнулся Андрес, глядя на брата. — Точно, — хмыкнул Серхио, — знаешь, я никогда не рассказывал тебе, но у моего брата был гениальный план ограбления и он очень хотел осуществить его… — прошептал он, — я хочу сделать это, — тихо объявил мужчина. Андрес замер. Серхио, который говорил что этот план провальный теперь хотел осуществить его? Кто ему вообще разрешал трогать этот план? — Эй, а моё разрешение тебе не нужно? Мог бы хоть сделать вид, что тебя интересует моё мнение! — воскликнул Андрес. Ракель молча смотрела на Серхио во время тирады Андреса, будто внимательно его слушая. — А ты уверен, что… — начала Лиссабон, упорно подбирая нужные слова, — что твой брат не против? — наконец спросила она. — Послушай что тебе говорят умные люди! Я категорически против и ты прекрасно знаешь, что это намного больше, чем план! — возмутился Берлин, складывая руки на груди в защитном жесте. Серхио вздохнул, сильнее прижимая к себе женщину. — Если бы я только мог узнать это, Ракель, — тихо проговорил он, — знаешь, есть только один живой человек, который может дать мне ответ, но я… — Профессор замялся, — я не уверен, что он вообще станет разговоривать со мной, — наконец выдал Маркина. Столько ударов за один день скорее всего вызвали бы у Андреса инфаркт, если бы он ещё мог умереть. — Даже не думай трогать Мартина, — испуганно выдавил Берлин. Он правда надеялся, что у его брата хватит совести и ума не заявляться к его другу больше никогда, после того что они с ним сделали. Лиссабон непонимающе взглянула на него. — Неужели ты мог кого-то обидеть? — ухмыльнулась она, явно не веря в вероятность такого события. В ответ Серхио только потряс головой. — Хуже, Ракель. Я сделал всё чтобы убить его, — серьёзно сказал мужчина. В груди у Андреса что-то непонятно сжалось уже в который раз за этот проклятый день. Он правда любит своего брата, но никогда не сможет простить ему то, что по его вине произошло с Мартином. С его добрым, милым и весёлым другом. То что с ним стало теперь, было сложно как-то описывать и воспринимать. — Что ты сделал с ним, дорогой? — голос девушки дрогнул. Забавно, но она переживала за судьбу совершенно незнакомого ей человека, даже больше чем Серхио, знакомый с ним более двенадцати лет. Он даже не соизволил явиться к нему после произошедшего в Монетном дворе. — Пойдём присядем, я не могу рассказывать это всё вот так, — прошептал Профессор, целуя Мурильо в щёку и направляясь обратно на кухню. Андрес, всё ещё пытаясь прийти в себя от такого потока информации, поплёлся за ними. Единственное, что он понял — этот день совершенно точно является началом конца.