Взгляд свысока

На Палаван медленно опускалась ночь, солнце садилось, а закат был чертовски красивым. На него, конечно, не без боя, Профессор и отправил посмотреть Токио, прежде чем начать рассказывать историю Андреса и Мартина, временами слегка затрагивая тему ограбления банка Испании. Рассказ выдался долгим и напряжённым, Ракель, сидящая напротив мужчины даже не думала его перебивать. Даже раздражённый совсем неправдоподобными описаниями Мартина Андрес молчал, только иногда недовольно фыркая. — Подожди, дорогой, — начала Мурильо, через некоторое время после окончания тирады, — то есть ты хочешь сказать, что убедил своего брата оборвать все связи с его лучшим другом? — непонимающе спросила женщина. — Да, — честно ответил Профессор. — Но зачем, Серхио? Прости, но мне кажется ты не должен был лезть… — Для ограбления монетного двора мне нужен был Андрес, — медленно и чётко объяснил Маркина, — я не мог взять на ограбление Мартина, он абсолютно неуправляем, поэтому мне пришлось убрать его с дороги, ведь при прежних обстоятельствах Берлин без него никуда бы не пошёл. Андрес, до этого расхаживающий по кухне резко встал на месте. Его самые страшные опасения сбылись. При жизни он упорно не хотел думать о том что Серхио разлучил их намеренно. Что он неслучайно обмолвился о любви Мартина к нему. Что он специально убрал с дороги его друга. — Серхио, это… — Андрес был не в силах даже продолжить эту фразу. — Это ужасно, Серхио, — способность Лиссабон будто бы слышать Берлина начинала слегка напрягать, но с другой стороны — это было очень даже полезно. — Я знаю Ракель, я знаю, поэтому и думаю, что он откажется дать мне в пользование их план, — нервно проговорил мужчина. — Если он хотя бы откроет тебе дверь — его уже можно будет причислить к лику святых, — грустно ухмыльнулась женщина, — я надеюсь ты понимаешь, что тебе придётся взять его на это ограбление? — спросила она так, будто это было очевидным фактом. — Что?! — воскликнул Профессор, — нет Ракель, нет, это исключено! Он не… — Серхио, я серьёзно, ты не посмеешь заявиться к нему и забрать его план. Насколько я понимаю, они мечтали его воплотить, — максимально убедительно прогворила Мурильо. — Я обдумаю это, но я не совсем уверен… — Чёрт, Серхио, ты не можешь сомневаться в этом! Как ты собираешься воплотить этот план без него?! — высказался Фонойоса. В комнате повисло тяжёлое, давящее молчание. Очевидно, каждый погрузился в свои мысли. Ракель думала о своих следующих словах, Серхио о том, стоит ли вообще пробовать ехать к Мартину, а Андрес о том, что его самый близкий человек оказался грёбаным манипулятором. — А ты уверен, что… — Лиссабон замолчала, подбирая нужное слово, — что он жив? — приглушённо проговорила она. Серхио медленно повернул голову в сторону женщины. — Я… Не знаю, — тихо ответил он. — Эй, не говори, что ты не звонил ему хотя бы год назад, — уточнила она. — Ага, он позвонил ему всего раз, и то, чтобы сообщить, что я погиб, — осуждающе бросил Андрес, глядя куда-то в сторону. — Серхио, — женщина потрясла головой, не веря в происходящее, — ты действительно считаешь нормальным заявиться к нему после всего? — У тебя есть другие предложения? — Да, забыть про этих малолетних придурков и их проблемы! — воскликнул Андрес. — Честно, я не думаю, что это хорошая идея, но раз нет других вариантов… — она замолчала, ожидая, что её парню в голову стукнет какая-то гениальная мысль, — когда ты поедешь? — со вздохом добавила Мурильо. — Выезжаю сегодня же. Дорога займёт 5-6 дней, — объяснил Серхио, — ты можешь помочь мне? — Что нужно делать? — Я дам тебе номера связных Хельсинки с Найроби и Денвера со Стокгольм. Через день после моего отъезда ты должна будешь позвонить каждому и сказать, чтобы ребят доставили к нам пятнадцатого марта. Ты всё поняла? — Хорошо, — неуверенно согласилась Ракель, — это безопасно? — Если бы было опасно, я делал бы это сам, — уверил её мужчина. *** Андрес возвращался обратно совсем без сил. По правде говоря, мужчина уже отвык от такого сильного стресса. Ему обязательно нужно будет поделиться всем этим ужасом с Москвой, если он, ещё, конечно, не спит. — Андрес! — воскликнул мужчина, сидящий на стуле посреди сада и, видимо, любующийся звёздами. Берлин воспринял это как приглашение и присел на свободный стул рядом. — Как Мартин? А Серхио? — нетерпеливо спросил мужчина. Андрес молчал. Ему было тяжело начать говорить. — Я не успел сегодня к Мартину, нужно было побыть у брата подольше, — тихо проговорил он, — как Денвер? Москва с ноткой сомнения смотрел на мужчину. Он ещё никогда не был таким грустным и отстранённым. — Да Дэни отлично, — расстерянно сказал Агустин, — они с Моникой и Цинци опять были на море весь день! Знаешь, мой сын оказался отличным отцом, –тихо рассмеялся он. Андрес практически не слушал. Он думал о том, что план не закончен, что грабить банк это самоубийство и что сын Москвы обязательно погибнет там, а Цинци останется без отца. От этой мысли в его груди что-то сжалось. За эти три года он стал чертовски сентиментальным. — Эй, что с тобой? — Рамос наклонился вперёд, чтобы лучше видеть лицо Берлина. — Я… Ничего… — тихо сказал он. — Я знаком с тобой почти четыре года и мы каждый день проводим вместе, как бы страшно это не звучало, — усмехнулся старик. — Я тебя таким ещё никогда не видел. С Серхио что-то случилось? — уже серьёзнее спросил он. Андрес молчал. На этот раз он не мог решить, рассказывать ли Москве о том, что счастливая жизнь его сына скоро будет нарушена. — Серхио планирует совершить новое ограбление, — после нескольких минут молчания проговорил Фонойоса. — Что?! — тут же среагировал Рамос, — ну это не то чтобы плохо, Андрес, твой брат гений, ему нужно… — Банк Испании, — выдавил мужчина. — Банк… Банк… Что?! — после некоторых раздумий воскликнул Москва, — Профессор собирается воплотить твой план ограбления Банка Испании? — Именно. — Но зачем? Это же план твой и Мартина и насколько я помню Серхио он не нравился? — непонимающе сказал Агустин. — Токио, она опять… Рио… В общем… — Андрес не помнил, когда вообще было такое, что он не мог собрать свои мысли в кучу и выложить человеку. — Стоп, стоп, давай по порядку, — успокоил его мужчина, присаживаясь на корточки перед стулом Берлина, — твой брат собирается воплотить ваш план по ограблению банка Испании, верно? Андрес только кивнул в ответ. — Так, хорошо. Зачем он хочет это сделать? Фонойоса сделал глубокий вдох, стараясь простроить в голове нужные предложения. — Помнишь Осло говорил, что Хельсинки купил спутниковые телефоны? — Да, — тихо ответил Агустин, уже, видимо, понимая, к чему клонит Берлин. — У Токио и Рио были такие же, — выдохнул он, массируя пальцами виски, — они воспользовались ими и Рио взяли. Москва так и застыл, глядя на Андреса. — Чёрт, — наконец выдавил он, возвращаясь на своё место, — и… И что? Кто пойдёт на ограбление? — нервно спросил мужчина, уже зная, какой будет ответ, но очень не желая в это верить. — Он хочет собрать нашу банду, — прошептал Андрес, сразу же читая следующий вопрос в глазах несчастного отца, — Даниэль и Моника… Их он тоже хочет привлечь, — осторожно договорил он. Глаза мужчины расширились, а грудная клетка начала вздыматься чаще, чем нужно. — Тише, Москва, тише, — теперь уже Андрес упал перед ним на колени и уложил руки старику на плечи, — я прошу тебя, спокойно. Они ещё не дали согласие, я думаю они откажутся, — судорожно прогворил Фонойоса, — или хотя бы кто-то один, — уже тише пробормотал мужчина, — давай, дыши со мной. Агустин смотрел на Андреса совершенно безумным взглядом. Ему было страшно. Очень. Он совсем не хотел, чтобы его внук, пусть и не кровный, лишился родителей в возрасте двух-трёх лет. Он не хотел смерти своего сына. — Андрес… — прошептал он, — пожалуйста, скажи, что он не позовёт Монику? Скажи, что Серхио не разрешит им идти вдвоём? — с надеждой спросил Рамос, по лицу которого уже несколькими ручейками стекали слёзы. Берлин не мог смотреть в глаза отчаявшегося отца — это было слишком страшно даже для его довольно крепкой психики. Так же Андрес больше не мог быть уверен в адекватном поведении своего брата. Мужчина понял, что Профессор добьётся своих целей любыми способами и ему уж точно ничто не помешает разлучить родителей с ребёнком, если того потребует план. — Конечно, не разрешит, — выдавил Андрес и обнял мужчину, чтобы он не видел капающие из его глаз слёзы. Теперь Берлин окончательно дошёл до мысли, что безумно любит Серхио, но его вторую личность — Профессора, он начинает ненавидеть всё больше.