Взгляд свысока

Весь первый день Андрес провёл лёжа на своей кровати и тупо глядя в потолок. Снаружи он, возможно, и выглядел совершенно спокойным, ну может слегка уставшим, но внутри бушевала нескончаемая буря эмоций. В голове проносились тысячи вопросов, ответы на которые он просто не мог найти, но главный заключался в том, сможет ли Серхио уговорить Мартина отдать ему во владение их план. На самом деле Фонойоса не мог определиться, хочет он этого или всё-таки нет. Да, он мечтал воплотить этот план в жизнь, он считал его гениальным и считает таковым до сих пор, но Берлин не хотел подвергать опасности всех тех, кого когда-то спас ценой своей жизни. Потому что во второй раз он не сможет этого сделать. Потому что теперь с ними будет Мартин и Андрес просто не вынесет его смерть. Пару раз заходил Москва, но Берлин мягко посылал мужчину куда-то подальше, говоря, что всё хорошо и ему просто нужно отдохнуть. На следующий день Андресу всё-таки пришлось встать с кровати, ведь он прекрасно помнил о том, что через день после отъезда Серхио Ракель должна будет позвонить всем связным ребят и попросить их доставить группу в Палаван. Не без труда мужчина поднялся, надел первые попавшиеся вещи, что было необычайной редкостью и подошёл к зеркалу. — Хреново выгляжу, — тихо оценил он, но принял решение ничего с этим не делать, а просто выйти на улицу. — Явление Христа народу, — ухмыльнулся Москва, быстро заметивший мужчину, неспеша выходящего из дома. — Хреново выглядишь. — Доброе утро, — еле слышно и не особо дружелюбно поздоровался Фонойоса. — Эй, да что с тобой? — озабоченно спросил Рамос, укладывая на землю книгу, которую читал до этого. Когда ответа не поступило, старик просто похлопал по месту рядом с собой, а Андрес подумал, что не очень хочет обсуждать своё состояние в данный момент. Но деваться уже было некуда, поэтому мужчина принял предложение и аккуратно уселся рядом с Агустином под огромным дубом. — Постарайся успокоиться, Андрес, ещё никто не согласился, а это значит, что ограбление вообще может не состояться, — проговорил Москва, приобняв Берлина за плечи одной рукой. — Я понимаю, но меня не покидает мысль, что согласятся все, — негромко ответил Фонойоса, упорно глядя куда-то вниз, на примятую ярко зелёную траву. — Давай не будем загадывать, ведь ещё ничего не случилось, правда? — улыбнулся Рамос и прижал Андреса ещё ближе. — Не накручивай себя. — У меня ощущение, что ты вообще не волнуешься за своего сына. Неужели ты правда не боишься, что он согласится? — неуверенно произнёс Берлин, наконец поднимая голову, чтобы посмотреть в глаза мужчины рядом. Агустин прерывисто вздохнул. — Ну конечно боюсь, идиот, — грустно ухмыльнулся он, давая Андресу мягкий, но ощутимый подзатыльник. — Эй, я же просто уточнил! — рассмеялся Фонойоса. — А я просто ответил, что боюсь! — Рамос тоже тихо засмеялся. — А если серьёзно, я просто рассчитываю на то, что у моего сына есть мозг и он не пойдёт на это, — он похлопал Берлина по плечу и, аккуратно поднявшись на ноги, начал удаляться. Андресу было слишком хорошо в полу объятиях друга, поэтому на это время он даже слегка подуспокоился, но когда старик покинул его личное пространство, мужчина понял, что тревога медленно возвращается. — Москва! — окликнул его Берлин. Агустин резко обернулся на зов. — М? — А ты… Ты к Денверу, да? — неловко поинтересовался испанец. Рамос в ответ только хитро улыбнулся. — Да. — Можно с тобой? — немного беспомощно спросил Фонойоса. В этот день он слишком сильно нуждался в поддержке. — Ты ещё спрашиваешь, — мягко улыбнулся старик, — давай, пошли. Андрес подбежал к Москве и оба мужчины двинулись к краю. — Эй, тебе придётся взять меня за руку, — игриво ухмыльнулся Рамос. — Иначе улетишь куда-то в другое место. Но ты только ни на что большее не рассчитывай, — рассмеялся мужчина. Берлин фыркнул, но всё же ухмыльнулся, театрально закатив глаза. *** Москва за руку с Берлином мягко приземлились на землю. — А где мы? — расстерянно спросил Андрес, осматриваясь вокруг. Мужчины стояли напротив деревянного дома довольно внушительных размеров. Внимание Андреса сразу завоевала крыша, которая выглядела ну очень необычно: снизу довольно широкая, а ближе к верху начинает сужаться, принимая форму обычного куба. Это интересно. Вокруг одни пальмы, сначала может показаться, что дом будто отрезан от остального мира, но если взглянуть чуть дальше, можно увидеть пляж, на котором Берлин заметил довольно внушительное количество людей. — Индонезия, остров Ява, — просто ответил Москва. — Красивый у них домик, да? Берлин пару раз утвердительно качнул головой. — Думаю они сейчас только проснулись и завтракают, поэтому предлагаю войти внутрь, — жестом пригласил Агустин и оба мужчины уверенно двинулись вперёд. Войдя внутрь, как и всегда через первую попавшуюся стену, мужчины сразу же замерли, но на этот раз, слава всему святому, не от чего-то ужасного или пугающего. Просто перед ними открылась слишком милая семейная картина: маленький Цинциннати сидел на своём высоком детском стульчике совсем рядом с обеденным столом, на шее малыша красовался пока ещё девственно чистый крошечный слюнявчик голубого цвета, украшенный динозавриками. Рядом с мальчиком расположился его папа, в данный момент развлекающий сына игрой с совершенно разными игрушечными динозаврами, расположенными на его детском столике. — Как динозаврик делает Цинци? А? — весело проговорил парень, выжидающе глядя на сына. — Ррррр! — громко прорычал малыш, корча злобную гримасу. Денвер разразился своим фирменным смехом, взъерошивая волосы сына, который тоже начал громко смеяться. — Как хорошо, что он не унаследовал смех своего отца, — весело ухмыльнулся Андрес, получая тычёк локтем под ребро от Москвы и начиная смеяться ещё сильнее. — Эй, Моника, Моника! Ты слышала как он рычит?! — возбуждённо проговорил Даниэль, глядя на свою жену, отходящую от плиты с небольшой тарелочкой каши и направляющуюся к их маленькому столику. — Что? Цинци, ты умеешь рычать? — театрально удивилась Моника, аккуратно раздвигая динозавров на столике и втискивая в освободившееся пространство тарелку. — Да! — гордо воскликнул малыш. — Ррррр! — снова повторил он. — Боже он такой милый, — мягко улыбнулась Моника, тоже ероша волосы сына и нежно целуя мужа. — А можно я его покормлю сегодня? Ну пожалуйста, можно? Можно, а? — умоляюще протараторил Даниэль. — Ну конечно, только не заляпай ему одежду, — засмеялась девушка. — Ура! — воскликнул парень. — Так, Цинци, мы с тобой сейчас будем играть в самолётик, ладно? — радостно объяснил он. Малыш в ответ активно захлопал в ладоши и радостно закричал, что означало его стопроцентное согласие. — Смотри, ты называешь любой город, помнишь, я учил тебя? И самолётик летит в этот город, понял? Цинци серьёзно кивнул головой и на лице парня легко читался щенячий восторг. — Они что растят второго Профессора? — ухмыльнулся Андрес, за что снова получил удар локтем. — Эй, да Серхио просто в детстве играл примерно в такие же игры! — рассмеялся он. — Так, куда мы сначала полетим, а? — проговорил парень, запуская ложечку в тарелку с рисовой кашей. — Он что, правда в два с половиной года знает города? — недоумевающе спросил Берлин. — Не забывай, что у его отца второе имя — название города. Конечно знает, — усмехнулся Москва. — Тётя Токи! — не очень внятно произнёс малыш, но смыл сказанного был ясен. Парень похвалил сына и отправил ложку с кашей ему в рот. — Не говори, что твой сын додумался познакомить его с Токио, — ужаснулся Фонойоса. — Конечно нет, они не виделись с самого ограбления. К тому же знакомить ребёнка с Токио опасно, ты и сам понимаешь, — засмеялся Агустин. — Он просто много рассказывает Цинци о нас. — Надо же, — усмехнулся Андрес. — Папа, а я увижу тётю Токи? — серьёзно спросил малыш, слегка склонив голову. — Да! Конечно да! Я познакомлю вас когда-нибудь, — пообещал Даниэль. — Давай, кого ты ещё помнишь? Помнишь как звали твоего самого лучшего дедушку, а? — Деда Москва! — вполне чётко воскликнул Цинци. Андрес взглянул на мужчину, стоящего рядом с ним, глаза которого уже были на мокром месте. — Эй ты чего? — толкнул его локтем Фонойоса. — Смотри, по-моему он любит тебя, хоть вы и не знакомы. — Конечно любит, дурачок, — тихо рассмеялся старик, старательно вытирая слёзы с лица. — Тааак, а как зовут очень хорошего друга папы? — Дядя Ррррио! — прорычал малыш. — А ты здорово натренировал его в городах, — ухмыльнулась Моника, с нежностью наблюдая за этой милой игрой. — Конечно здорово, — сосредоточенно произнёс парень, аккуратно поднося ложку ко рту сына. — Он ведь должен знать лучших людей в жизни его родителей, — нежно улыбнулся Даниэль, целуя жену в щёчку. — Папа, папа, а дядю Рррио увижу? Андрес поражался насколько чётко для своего возраста говорит этот мальчишка. Видимо, с ним очень много занимаются. — Да, да, да! — восторженно воскликнул Денвер. — Он живёт с тётей Токио, поэтому ты когда-нибудь увидишь их обоих! — Они втроём разнесут весь остров если встретятся, — рассмеялся Берлин. — Ага, причём Цинци нанесёт наименьший ущерб, — подхватил Москва. — Тааак, а папу как зовут? — Даниэль хитро улыбнулся. — Папа Денвер! — Ты мой хороший, — умилился парень, отправляя очередную ложку в рот Цинци. — А как зовут самого смелого и доброго дядю, которого очень любят и уважают мама с папой? — с лёгкой улыбкой спросил Денвер. Андрес задумался. Кого он сейчас описал? Похоже на Серхио, но у него вроде бы не было своего города. Или может… — Это дядя Берлин! — внезапно и максимально восторженно выкрикнувший его имя малыш прервал размышления мужчины, — он спас тебя и маму! Андрес буквально окаменел. Самого смелого и доброго? Любят и уважают? Да он чуть не убил Монику, а Денвера просто унижал на протяжении всего ограбления. Неужели его последний поступок… — Да, дорогой, когда-то дядя Берлин и правда спас нас, — с болезненной улыбкой произнесла девушка. — Я его увижу? Хочу быть как он и всех спасать! — весело воскликнул мальчик. Нижняя губа Денвера затряслась, а глаза резко стали мокрыми. — Дядю Берлина ты увидеть не сможешь, сынок, он живёт далеко, — как можно более уверенно объяснил парень. — Но как он ты точно можешь быть, — с мягкой улыбкой добавил он. — Расскажи про него! — потребовал Цинци. — Про дядю Берлина? Сначала он вёл себя со всеми как очень злой дядя, — грустно усмехнулся Денвер. — Но он всегда был очень смелым, уверенным, а ещё, хоть он и не хотел этого показывать, дядя Берлин был очень добрым. Никто из нашей банды не любил его, и только твой дедушка всегда говорил, что на самом деле он хороший человек, но мы все только смеялись, — тихо признался он, пожимая плечами. — Дядя Берлин был главным в нашем ограблении, поэтому мы так долго продержались. Он был отличным командиром, хоть и хотел казаться злым и плохим. В итоге он спас всех нас, а мы даже не можем поблагодарить его за это, — закончив парень шмыгнул носом и быстро вытер намокшие глаза рукой. Пока малыш восторженно кричал и благодарил отца за рассказ, восхищаясь могущественностью и добротой дяди Берлина, Андрес стоял в полном шоке. По его щеке стекал тоненький одинокий ручеёк, губы тряслись, а он сам просто не мог поверить в то, что эти люди действительно любят его. После того что он делал, после того как вёл себя, они считают его добрым… На самом деле ему действительно всегда хотелось показать свою доброту, но его просто не научили этому. Его учили тому, что нужно показывать людям только безразличие и агрессию, только тогда ты добьёшься успеха. — Эй, ты чего? — передразнил его Москва. — Я забыл рассказать, что Цинци твой главный фанат, — мягко улыбнулся он. — Впечатляет правда? — Он мой… Но как так получилось? — недоумевающе спросил Андрес. — Легко. Когда-то давно Дэнни упомянул, что был некий дядя Берлин, который спас их с Моникой, с тех пор ты для малыша главный супергерой. — Я… Эээ… А ты правда видел во мне доброго человека? — уточнил Фонойоса, сам не веря в то, что такое возможно. — Знаешь, я очень хорошо разбираюсь в людях, — Москва обнял одной рукой плечи Андреса и притянул ближе к себе. — Я сразу увидел в твоих глазах добро, хотя ты и пытался скрывать его за маской безразличия. Когда ты приказал убить Монику, я видел как ты переживаешь, как пытаешься не паниковать, — улыбнулся старик. — Чёрт, это… Это так приятно, что они помнят обо мне… — признался Андрес. — Они часто вспоминают о тебе. Особенно Дэнни. Не представляешь, как он благодарен тебе. И я тоже. Ты правда наш герой, Андрес, — серьёзно сказал Москва, глядя прямо в расстерянные глаза Берлина. — Спасибо… — дрожащим голосом ответил Фонойоса. — Эй, Дэнни, там кажется кто-то звонит! — крикнула Моника из дальнего угла кухни, перемывая тарелки. — Но кто? Нам уже три года никто не звонит… — в замешательстве прогворил парень. — Полиция? — обеспокоенно спросил Агустин, резко поворачиваясь на Берлина. — Что? А… Нет, это всего лишь связной, — пожал плечами Андрес. — Точно, совсем из головы вылетело, — выдохнул старик. Тем временем Денвер уже подошёл к красному телефону, висящему на стене и поднял трубку. — Да? — настороженно спросил парень. — Это связной. Пятнадцатого марта вам нужно быть на острове Палаван, выдвигаемся через пять дней. С собой самые необходимые вещи и фальшивые паспорта, — проговорил твёрдый мужской голос. — Моника и Цинци? Их… Тоже нужно взять с собой? — расстерянно уточнил Даниэль. — Да, — коротко ответил связной. — Я подъеду к вашему дому ровно в полночь. До встречи. — Чёрт, а зачем… Сбросил! — топнул ногой Денвер. — Боже, какой же он всё-таки импульсивный, — вздохнул Москва. — Дэнни, кто там звонил? — спросила внезапно подбежавшая Моника. — Это… Это… Чёрт, это был связной, — раздражённо сообщил парень. — Что? — непоняла девушка. — Связной? Но зачем? — Через пять дней мы едем на Филиппины. Все вместе, — грустно добавил он, через плечо девушки глядя на мирно играющего за своим столиком сына. — Все… — тихо проговорил Андрес, медленно поворачивая голову и встречаясь взглядом с Агустином, глаза которого выражали полный ужас. — А для чего? Что-то случилось? — непонимающе спросила девушка. — Не знаю я, не знаю. Ничего не объяснили, — ответил Денвер, нервно расхаживая по комнате, сцепив руки на затылке. — Андрес?.. — прошептал Москва. — Серхио же не сможет забрать у ребёнка обоих родителей? — с тревогой в голосе спросил он. — Я не знаю, — честно признался Андрес, отрицательно качая головой. — Я правда не знаю чего ещё ожидать, — мужчина грустно развёл руками. Он снова взглянул на Москву, который был готов заплакать прямо сейчас. — Эй, тише, тише. Взгляни на них. Они со всем справятся, понял? — серьёзно прогворил Берлин, обнимая Москву и пальцем указывая на счастливую семью. Денвер и Цинци бегали вокруг стола, видимо, играя в догонялки, а Стокгольм весело смеялась, наблюдая за этим. Неужели сверху и правда посчитали, что они были слишком счастливы?