Взгляд свысока

Берлин и Москва возвращались обратно в полной тишине. Каждый думал о своём, но оба понимали, что их мысли вполне схожи: они очень не хотят смерти своих родных и близких людей, но не знают, чем помочь. Когда мужчины практически добрались до своего места проживания, Андрес подумал о том, что надо бы сообщить обо всём этом Осло, ведь его брата это тоже затронет, но не успел испанец закончить свою мысль, как Драгич сам подбежал к ним. – Вы знали? – спросил запыхавшийся, видимо, от бега здоровяк. Оба конечно поняли, о чём спрашивает серб, но Берлин всё же решил уточнить. – О чём именно? – Профессор созывает всех на Филиппины. Кто-то из вас знает для чего? – прохрипел Радко, всё ещё пытаясь отдышаться. Москва и Берлин одновременно переглянулись, тяжело вздохнув. – Пойдём присядем, рассказ будет довольно длинным, – предложил Андрес, кивая в сторону расстеленного на траве пледа, и все трое мужчин отправились в указанном направлении. Берлин уселся практически на край, облокотившись о кряжистый дуб, Осло приземлился прямо напротив него, а Москва чуть левее. – И зачем Профессор собирает их? – с небольшим волнением спросил Драгич. – Новое ограбление, – серьёзно ответил Андрес. Зрачки серба расширились, а он сам будто окаменел. – Какое ещё ограбление? Зачем? – недоверчиво интересуется мужчина. *** Когда Осло была поведана абсолютно вся история, уже стемнело. Во время рассказа Андреса никто даже не думал перебивать, только Москва иногда добавлял какие-то детали, о которых Берлин попросту забывал упомянуть. На несколько минут между друзьями повисло тяжёлое молчание. – И... Что нам теперь делать? – взволнованно спросил Радко. – Для начала нужно узнать состоится ли вообще ограбление банка, – сосредоточенно начал Берлин, будто снова рассказывал план. – И это мы узнаем уже через два дня, когда Серхио доедет до Мартина, – задумчиво проговорил Фонойоса. – Если он согласится, то дальше всё будет зависеть уже от ваших родственников. – Что мы будем делать если все согласятся? Мы не сможем наблюдать за ограблением, визиты в банк Испании для нас закрыты, – обречённо констатировал Москва, после недолгого молчания. – Что? – удивлённо спросил Андрес. – Почему закрыты? – Когда я погиб на Монетном дворе я хотел продолжить наблюдать за вашим ограблением, – начал медленно объяснять старик. – Я попросил внести в мой пульт новое место "Монетный двор", мне отказали, сказав, что это государственное учреждение и туда мне, да и вообще кому угодно, путь заказан. – Вот чёрт, – раздражённо сказал Берлин. – Но... Подожди, ты же видел наше ограбление? – задумчиво добавил он. – Да. Я нашёл обход. Раньше здесь работал один мужичок, наш ярый фанат, кстати, – грустно усмехнулся он. – И этот мужичок помог мне обойти систему. Только вот больше его здесь нет, и я не знаю что с ним случилось, – Москва пожал плечами. Андрес задумался. Он вспомнил про Мигеля, с которым они за это время очень неплохо сдружились и который, при желании, точно смог бы им помочь, но мужчина правда не хотел подставлять своего друга. Чёрт, даже здесь людей достают с этими идиотскими законами. – Если ограблению быть, я решу проблему с визитами и мы попадём в банк. Нам нужно быть там, – уверенно проговорил Берлин. – Но... – начал Осло. – Давайте без лишних вопросов, – мягко попросил Андрес и все поняли, что здесь лучше не спорить. – Давайте расходиться, сегодня был слишком тяжёлый день, – сказал испанец и, недожидаясь ответа, бросив короткое «Спокойной ночи», зашагал прочь. *** Следующие два дня мужчины не находили себе места. Москва постоянно пил кофе и практически не спал, Осло постоянно находился у Хельсинки, а Андресу вообще казалось, что он медленно, но верно сходит с ума. Испанец целыми днями только и думал об этом ограблении. Он пытался переключить мысли, пытался занять себя чем-то, но абсолютно ничего хорошего из этого не выходило. Читать не получалось, потому что он совсем не мог следить за сюжетом книги, а рисовать он не мог из-за жуткого тремора рук, связанного теперь не с его прежней болезнью, а с неизбежно приближающимся нервным срывом. В ночь перед приездом Серхио в Палермо Берлин дал всем дружеский, но тем не менее очень настойчивый совет хорошо выспаться, хотя и сам понимал, что сегодня, скорее всего, даже не прикроет глаз. Но его догадкам не суждено было сбыться. Андрес был вымотан и морально, и физически настолько сильно, что только коснувшись головой подушки он провалился в сон. *** – Ну смотри, хоть кто-то из нас нормально поспал, – усмехнулся Москва, только что вошедший в комнату Андреса вместе с Осло. – Дадим ему ещё поспать или... – Или, – с хитрой ухмылкой ответил Агустин, уже подошедший к мирно спящему Андресу. – Нам лучше бы прийти пораньше, неизвестно во сколько Серхио явится. Рамос присел на кровать рядом с Берлином и аккуратно потряс его за плечо. – Эй, Андрес, Андре-е-с, – прошептал он. Ноль реакции. – Думаю он слишком устал, нам будет сложно разбудить его сейчас, – задумчиво проговорил Осло. – Ага, конечно, – с сарказмом ответил старик. – Принеси-ка мне стакан с холодной водой. Когда серб вернулся уже с полным стаканом, перед началом войны Москва снова решил попробовать метод переговоров. – Андрес, – уже громче проговорил мужчина. – Чёрт, давай вставай, я считаю до трёх. Раз... Два... Ну ты сам напросился, – с улыбкой сказал он, забирая стакан из рук Радко и переворачивая его прямо над лицом Берлина. Фонойоса тут же распахнул глаза и сел на кровати так резко, что Москву чуть не хватил инфаркт. – Что?! Где?! – испуганно воскликнул Андрес, оглядываясь по сторонам. – Чёрт, сукин ты сын! – с улыбкой сказал он, заметив Рамоса, сидящего рядом с ним со стаканом в руках. – Ещё раз так сделаешь, я даже здесь найду способ прикончить тебя, – предупреждающе пробормотал он, потирая глаза тыльными сторонами ладоней. Агустин поднялся с кровати, чтобы поставить стакан на тумбочку напротив. – А что мне нужно было сделать, если ты спал, как грёбаный сурок? – с театральным возмущением проговорил Москва, уворачиваясь от подушки, летящей точно в него и громко смеясь. – Это называется ни себе, ни людям,– обвиняющие произнёс Андрес, целясь в старика второй подушкой. – Сами не спали и меня разбудили! Снаряд прилетел точно в затылок Рамоса, что вызвало громкий смех у Берлина с Осло. – Ай! Андрес! Чтоб тебя! – крикнул мужчина, резко оборачиваясь и тоже начиная смеяться. – Эй, ты вообще-то в раю, как ты можешь проклинать меня? Ты что, грешный раб божий? – театрально удивился Андрес, всё ещё тихо смеясь. – Да пошёл ты, идиот, – с улыбкой сказал Москва, возвращая подушку хозяину. – И вообще, давай собирайся! Или ты не соскучился по Мартину? – с хитрой ухмылкой спросил он. Во избежание ещё более сильных переживаний Агустин настойчиво посоветовал Андресу не навещать Мартина до визита Серхио, а Берлин решил, что он в целом прав. Поэтому при одном упоминании имени своего друга он расплылся в тёплой улыбке. – Я сейчас оденусь и выйду, подождите меня на улице, – мягко попросил он, жестом указывая нежданным гостям на дверь. – Ты не самый гостеприимный человек, Андрес, – засмеялся Рамос, за что получил подзатыльник от хозяина комнаты. Когда оба мужчины покинули личное пространство Берлина улыбка с его лица спала практически сразу. Вернулось осознание того, что сегодня решается судьба самых дорогих в его жизни людей. От этих мыслей по телу пошла неприятная дрожь, а в лёгкие будто бы перестал поступать воздух. В последнее время у Андреса слишком часто такое случалось, поэтому он просто закрыл глаза и постарался дышать медленно и ровно. Восстановив дыхание мужчина быстро почистил зубы, умылся, выбрал один из своих лучших костюмов - чёрный в крупную белую клетку, быстро надел чёрные блестящие туфли, засунул в карман маленьких пульт и быстрым шагом вышел на улицу. – Так я и знал, что ты так долго собираешься, потому что просто не можешь выбрать лучший из тысячи своих костюмов, – Москва решил подколоть Андреса, как только тот подошёл к ним. – Но должен признать, ты потрясающе выглядишь, – он мягко улыбнулся. – Спасибо, – с такой же улыбкой ответил Берлин. – Давайте быстрее, уже почти девять, – чуть серьёзнее сказал он и все трое мужчин довольно быстро двинулись к краю. – Значит так, вы двое берёте меня за руки с двух сторон, – скомандовал Андрес, когда все подошли к нужному месту. – Осло, держи пульт, когда почувствуешь что пора, нажмёшь на синюю кнопку, понял? – объяснил Андрес, протягивая сербу пульт. Тот, в свою очередь, просто кивнул в знак согласия. *** Друзья приземлились в очень пасмурном Палермо. – Чёрт, – еле слышно сказал Андрес. – Почему в такой важный день обязательно должно быть пасмурно, – вздохнул он. – Слушай, прекрати во всём видеть какие-то знаки. Всего лишь не самый солнечный день, – пожал плечами Москва. – Ага, только таких пасмурных дней в Палермо обычно всего тридцать пять в год, – проворчал Фонойоса. – Тридцать пять из трёхсот шестидесяти пяти, ты понимаешь какова вероятность... – А-андре-ес, – устало протянул Рамос. – Хватит накручивать себя, ради бога, лучше скажи номер этажа и квартиры. – Пятый этаж, восемнадцатая квартира, – не очень довольно ответил Берлин. Москва только коротко кивнул и двинулся вперёд. Двое оставшихся мужчин, конечно, пошли за ним. Поднявшись на нужный этаж Агустин уже практически вошёл в квартиру, когда заметил выражение лица шедшего за ним Андреса. – Эй, ты чего? – мягко спросил он, разворачиваясь лицом к испанцу и укладывая руки ему на плечи. – Да я... Ничего, всё нормально, – тихо ответил он, стараясь не смотреть в глаза старику. – Ты выглядишь так, будто сейчас же упадёшь в обморок, – просто объяснил Москва. – Андрес, всё будет хорошо. Даже если Мартин согласится, мы должны верить в них, понял? К тому же, хочу напомнить, что ограбление планировал и ты тоже. Неужели ты настолько не веришь в свой план? – хитро улыбнувшись спросил он. На несколько секунд Андрес о чём-то задумался. – Ты прав, – наконец ответил Берлин, поднимая взгляд на старика и подходя ближе, чтобы обнять. В этих объятиях Фонойоса впервые за последние несколько дней почувствовал себя в безопасности. – Ну всё, давайте, нам пора идти, – сказал Москва, разрывая их с Андресом крепкие объятия и решительно проходя внутрь. Берлин и Осло проследовали за ним. У них уже вошло в привычку вставать в ступор сразу, как только они бесцеремонно врываются в чей-то дом и этот раз не был исключением. Только переступив порог, все трое встали как вкопанные. И нет, они не увидели ничего плохого, совсем наоборот, Мартин танцевал, и делал он это просто потрясающе. Настроение Андреса практически сразу поднялось и все плохие мысли, существовавшие до этого, куда-то испарились, а на его лице заиграла тёплая улыбка. – Эй, ты не говорил, что твой друг так хорошо танцует, – ухмыльнулся Москва, толкая локтем Берлина, чтобы вытащить из мыслей и привести обратно в этот мир. – А ты не спрашивал, – просто ответил Андрес, пожимая плечами, будучи абсолютно не в силах оторваться от сего прекрасного зрелища. Мартин танцевал так несколько минут, под какую-то неизвестную друзьям быструю и старую итальянскую песню, а затем пошёл к холодильнику, дабы приготовить себе завтрак. – Ага, танцор ещё и немного алкоголик, – ухмыльнулся Москва, глядя на колличество алкоголя в холодильнике. – Ещё одно слово и я убью тебя, – пригрозил Андрес, с еле слышным смешком. – Может мы перестанем стоять в дверях и сядем? – предложил Берлин, тут же выдвигаясь в сторону дивана и, конечно, все последовали за ним. Андрес зачарованно наблюдал за готовящим яичницу Берроте, Осло просто смотрел телевизор, почему-то включённый у Мартина параллельно с музыкой, а взгляд Москвы был прикован к Берлину, иногда переходя к Мартину. – Чёрт, если ты смотрел на него так же и при жизни, я не знаю как он мог не догадываться, что ты тоже любишь его, – усмехнулся Агустин, всё ещё наблюдающий за Андресом. – А? Что? – расстерянно спросил испанец, с трудом отрывая свой взгляд от Мартина. – Да ничего, говорю, что ты смотришь на него, как влюблённый идиот, – мягко улыбаясь повторил Рамос. – Ну вообще-то так и есть, я люблю его, – просто ответил Берлин. – Но за то, что ты уже который раз за этот день называешь меня идиотом, ты получишь, – предупреждающе проговорил Андрес и уже схватился за плечо старика, как вдруг послышался неуверенный стук в дверь, от которого у всех троих мужчин перехватило дыхание. Фонойоса медленно отпустил плечо друга, со страхом поворачивая голову на Мартина, который как раз выключал плиту. – Иду! – весело крикнул аргентинец, ещё не подозревая, кто ожидает его за дверью. Дыхание Андреса быстро сбилось, а пульс участился настолько, что сердце прямо сейчас могло попросту выскочить из груди. – Помни о том, что я тебе говорил, – тихо прошептал Москва, укладывая руку на плечо Берлина. – Да... Да, да, точно, – Андрес пытался успокоить себя любыми способами, но получалось слабо, поэтому он решил, что лучшим решением будет встать и нервно расхаживать по комнате. Тем временем Мартин уже подошёл к двери, резким движением открывая её. Никто из находящихся в комнате не видел лица Берроте, но все почувствовали, как его выражение резко изменилось, когда он увидел нежданного гостя. – Только не убей его, – негромко сказал Андрес, нервно прижимая ко рту кулак. Он стоял совсем близко к обоим мужчинам, поэтому мог хорошо разглядеть страх и неуверенность на лице у Серхио и решительность с ненавистью у Мартина. – Мартин... – неуверенно выдвил Профессор, на что Берроте только нервно облизнул губы и отошёл в сторону. – Можно? Так и не дождавшись ответа от хозяина Маркина прошёл внутрь, внимательно осматривая квартиру. Берлин, да и Москва с Осло ожидали чего угодно от Мартина. Он набросится на Серхио и побьёт его, прогонит из своей квартиры к чёртовой матери или просто скажет ему пару ласковых слов, но его следующая фраза была сказана совершенно мирно и спокойно, но, конечно, с ноткой недовольства. – Выпьешь? – сказал Берроте, доставая из холодильника бутылку с молоком. Серхио, видимо, тоже удивлённый такой реакцией, только отрицательно потряс головой. – Это был ужасный удар, – грустно произнёс Мартин, разворачиваясь к Профессору со стаканом в руке. – Утешает, что ты выжил. – Спасибо... – тихо сказал Серхио. – Слушай, а по-моему он неплохо относится к твоему брату, – ухмыльнулся Москва, не отрывая взгляда от двух мужчин. – Разумеется, у крыс, которые снаружи прячутся больше шансов выжить, правда? – напористо проговорил Мартин. – А нет, – вздохнул Рамос. – Наибольшей опасности подвергался я, – уверенно сказал Серхио. В этот момент Андрес заметил, как Мартин сжал стакан ещё сильнее прежнего и понял, что если его брат будет продолжать в том же духе, то Берроте скорее всего либо заедет кулаком по его красивому лицу, либо разнесёт всю квартиру. – Мне втирать не нужно. Наибольшей опасности, дорогой, подвергается тот, кто подставляет себя под пули! – максимально язвительно произнёс он. – Я не спорить пришёл. – Чёрт, тогда скажи ему уже зачем пришёл, он же тебя сейчас убьёт к чёртовой матери, – довольно громко посоветовал Андрес. – А мне наплевать. Говорю честно и откровенно - зачем ты притащился? Только замечу, что пришёл ты три года спустя, – всё ещё очень язвительно проговорил Мартин. Хоть он и язвил, пытался наезжать на Серхио все прекрасно слышали плохо скрываемую боль в его голосе. Да, Мартин никогда не умел скрывать свои настоящие эмоции. – И тут я расскажу, почему ты не появился на Монетном дворе, – продолжил Берроте, приближаясь к Профессору всё ближе. – Потому что ты струсил. Потому что... – Мартин запнулся, а у Андреса сердце ушло в пятки в этот момент. – Мартин, только не... – Потому что для грязной работы у тебя был он. Твой брат. – В любом деле могут быть случайности, тебе известно, – уверенно выдал Серхио. – Случайности?! – в один голос воскликнули Москва и Берлин, опешившие от такого поворота. – Случайности! Буду предельно ясен, – Мартин смотрел на Серхио настолько болезненно-негодующим взглядом, что Андрес подумал, будь он на его месте уже пытался бы успокоить друга, а не раззадоривать ещё больше. – Вот ты не зашёл, и погибла треть твоей банды, трусливый ублюдок, – процедил он. – Погибла треть твоей банды, но ты не сделал ничего. – Я тоже из-за этого переживаю, – довольно спокойно проговорил Серхио. – Какого хера ты там бормочешь?! – проорал Мартин, разбивая о стену стакан и скидывая с тумбочки что-то, что определённо разбилось. – Да что ты можешь чувствовать, грязный обмылок?! – чуть ли не плача прокричал аргентинец. Он перестал громить квартиру и снова развернулся, возвращаясь к Серхио. – Я бы не допустил, чтобы он погиб! – отчаянно закричал Берроте и Андрес понял две важные вещи. Первая - его друг прав, если бы он был с ними на Монетном дворе, Берлин бы не погиб, а вторая - Мартин уже на грани. – Я бы за волосы его оттуда выволок! Я бы приложил всё усилия! Но ты оставил его умирать! Позволил ему умереть, ну и кто ты после этого? – он ударил в нужную точку, потому что Фонойоса заметил, как его брат пытается сдержать подступающие слёзы. – И кому ты, сукин сын, говоришь о своих чувствах? Одному из своих придурков? Я знаю тебя, Серхио. Знаю, какой ты человек. Андрес был моим другом. Андрес был для меня всем. Моей второй половинкой. Посмотри мне в глаза и поклянись. Поклянись, что тебе не приходило в голову, что настанет момент и он даст себя убить, – Мартин смотрел на Серхио умоляющим взглядом, примерно таким же, как и Андрес. Если бы сейчас Профессор дал положительный ответ, мир Берлина, скорее всего, рухнул бы. Серхио молчит. Какого чёрта он молчит, не может же быть такого, что... – Я даже и вообразить себе не мог, что... Потеряю брата, – со слезами на глазах выдвил Маркина. Чёрт. Они оба плачут. – Я не представляю, как без него жить, – дрожащим голосом проговорил Мартин, обнимая Серхио. Всё. Андрес понял, что больше и правда не в силах сдерживать эмоции и просто дал волю слезам. Мужчина плакал так безутешно и громко, что Москва не выдержал просто наблюдать за этим и подошёл к нему, крепко прижимая к себе. – Андрес, Андре-е-с, – протянул он, гладя затылок друга. – Прости меня, я понимаю, твоей вины нет, – услышав эту фразу Берлин почему-то зарыдал ещё сильнее, ведь это было правдой. Он сам дал себя убить, а теперь жалел об этом каждый грёбаный день. Когда Андрес немного успокоился он понял, что его брат вместе с Мартином уже танцуют. Хороший знак. – Боже, Серхио, ты никогда не умел танцевать, – усмехнулся Фонойоса, вытирая рукавами пиджака свои намокшие глаза. – Что там у тебя? – хитро улыбаясь спросил Берроте. – Дай мне разрешение воспользоваться вашим планом и украсть золото, – уверенно сказал Серхио, на что Мартин рассмеялся настолько неестественно для него, что Андреса даже передёрнуло. – Я бы сказал, что это дань уважения моему брату, но причина в другом. Это крайне необходимо. – Ну хоть честно признался, – ухмыльнулся Андрес. Мартин ничего не ответил, а только снова рассмеялся, но теперь не как псих, а как самый счастливый на этой планете человек. Видимо, он и правда этого хочет. *** Серхио и Мартин сидели за небольшим столом и пили чай, обсуждая дальнейший план действий. – Ты поедешь со мной на Филиппины? – спросил Серхио, отхёбывая немного чая из кружки. – Неа, я сразу приеду в место, где мы будем готовиться. Кстати, где это будет? – задумчиво спросил он. Серхио замялся, обдумывая, как бы преподнести информацию так, чтобы его собеседник не упал в обморок прямо сейчас. – В монастыре, – наконец выдал он. – Что?! – в один голос спросили Андрес, Мартин и Агустин. Берроте даже подавился чаем от такого поворота событий, начиная кашлять. – В монастыре, Мартин, это самое подходящее место, – максимально успокаивающе проговорил Профессор. – Я хочу тебе напомнить, что скорее всего мне будет очень трудно там находится, а уж тем более работать, – тихо проговорил Мартин, разглядывая стол и упорно не глядя в глаза Серхио. – Я понимаю. И ещё... Я знаю, что произошло между тобой и моим братом в ту ночь, – он вздохнул. – Андрес рассказал мне. И он правда очень сожалел о своём поступке. – Да? Раз сожалел мог бы и приехать. Кажется я уже когда-то говорил тебе, что ждал его каждый грёбаный день. И до сих пор жду, – тихо добавил он. – Я здесь, Мартин, – Берлин болезненно улыбнулся, поглаживая друга по спине. Конечно он не мог чувствовать даже ткань его халата, по которой так нежно проводил рукой, но ему почему-то всё равно становилось спокойнее. – Он правда хотел приехать. Говорил о тебе каждый день. Называл меня безжалостным ублюдком, потому что это я не отпускал его к тебе, говоря, что в целях конспирации, – Серхио грустно ухмыльнулся. – Прости меня, Мартин, я знаю сколько боли доставил тебе. И я действительно не понимаю, почему так не любил тебя, – честно признался он, наблюдая за мужчиной напротив, глаза которого снова заблестели. – Знаешь, Серхио, я уже давно простил и тебя, и его. За всё, – с мягкой улыбкой проговорил Мартин. – Так легче жить. Оба брата улыбнулись Берроте в ответ. Надо же, они столько раз ломали этого человека, а он смог простить. – И всё таки он правда какой-то невероятный человек, – послышался голос Москвы из-за спины Андреса. – Это правда, – ухмыльнулся Берлин, шмыгая носом. – Я сам то не могу себя простить, а он... – Ладно, допустим мы вернёмся в монастырь. Ты же знаешь, что для выполнения плана нам нужны ещё два важных человека, да? Серхио в ответ тихо хмыкнул. – Да. Те два парня, что были на свадьбе Андреса. Только я не знаю где их искать, – он пожал плечами. – Зато я знаю, – улыбнулся Мартин. – Я найду их и мы встретим вас. Ведь насколько я понимаю, ты собираешь свою банду в Палаване, да? – Нашу банду, – поправил Профессор. Да, всё верно. Вам нужно будет встретить нас на двух машинах в порту. Чуть позже я позвоню и скажу в каком. – Хорошо. Когда ты собираешься уезжать? – без намёка на что-то плохое спросил Мартин. – А он так же гостеприимен как ты, – ухмыльнулся Рамос. – Нет, это просто у вас с моим братом дурацкая привычка вламываться к людям в дом с утра пораньше, – засмеялся Фонойоса. – Уже сейчас уезжаю. Мне просто нужно было получить твоё разрешение, – мягко улыбнулся Профессор. – Хорошо. Тогда буду ждать твоего звонка, – с такой же улыбкой проговорил Берроте, поднимаясь из-за стола. Кажется, новая страница в их отношениях начинается довольно неплохо.