Фрагменты

ABBA — Chiquitita ending (slowed + reverb)

24 июля, 1991 год.

— Это плохая идея. Это ужасная идея, — в панике тараторит Зои, смотря на высокий склон прямо перед собой. — Всё нормально, тебе не о чем переживать, — заверяет её Форрест, лёгким движением руки закрепляя шлем на голове девчонки. — Дорога ровная, и машины здесь ездят не так часто. Всё будет хорошо. — Майки, я боюсь. Давай лучше пойдём в другое место, — всё никак не успокоится Райдер, крепче сжимая руками руль велосипеда, не в силах оторвать взгляда от кажущегося бесконечным спуска. — Да брось, у тебя уже неплохо получается. Доверься мне, — Майкл встаёт позади подруги, усаживаясь на «пассажирское сиденье» велосипеда, и, приготовившись в любой момент убрать с него подножку, хватается руками за седушку транспортного средства, — готова? — Нет! — Поехали! — мальчишка убирает подножку, и велосипед тут же приходит в движение, накреняясь вперёд и резко скатываясь со склона. Райдер жмурится, мёртвой хваткой цепляясь за руль и стараясь вообще не думать о происходящем. — Открой глаза, открой! — кричит Майкл, заметив, что подруга совсем не следит за дорогой.       Они в считанные секунды набирают огромную скорость и летят так быстро, что взгляд даже не успевает ни за что зацепиться. Сильные потоки воздуха заставляют глаза слезиться, а напуганный вопль Зои и восторженный крик Майкла не успевают догонять мчащихся по дороге ребят. Перед глазами проносятся цветные вывески, зелёные деревья и крошечные на вид домики, которые тут же остаются позади, оставаясь лишь мимолётным воспоминанием в беспрерывно меняющейся картине. — Вот видишь, нет ничего страшного! — громко смеётся мальчишка, когда ребята выезжают с горки на ровную местность, продолжая всё так же быстро катиться по широкой дороге. Зои становится чуточку легче, и она тоже позволяет себе усмехнуться, чувствуя себя свободной птицей, летящей навстречу новым чудесам. Даже полёты на метле не вызывали у неё столько эмоций, как простая поездка на велосипеде.       Но смех быстро вновь сменяется напуганными криками, когда перед собой ребята замечают несущуюся им навстречу машину. Майкл кричит что-то о том, чтобы его подруга плавно поворачивала левее, но девочка от страха так резко поворачивает руль, что велосипед дёргается, и ребята даже моргнуть не успевают, как съезжают с дороги и летят прямо в растущее на обочине дерево. Форрест, вовремя спохватившись, перегибается вперёд, хватаясь за руль и плавно сбавляет скорость, в то же время уворачиваясь от преграды впереди, но от падения это их всё равно не спасает: крупный камень, так предательски спрятавшийся за высокой травой, встаёт прямо на пути велотранспорта, и тот, всё ещё едущий на довольно большой скорости, подпрыгивает, сбрасывая с себя друзей. Майкл и Зои разлетаются в разные стороны, пачкая чистые футболки и стирая кожу на коленях и ладонях; перед глазами сверкают искры, а где-то чуть поодаль слышен хлопок от удара велосипеда, дребезжание его звонка и шум от всё ещё крутящихся колёс.       К только-только продравшей глаза Райдер подбегает перепуганный Форрест: его волосы торчат дыбом, лицо перепачкано грязью, а на щеке красуется свежая царапина, забитая пылью и мелкими камешками. — Ты как? — волнуется мальчишка, подавая подруге руку.       Не то чтобы Райдер могла похвастаться полной невредимостью: с её разбитых коленей течёт алая кровь, в волосах видны запутавшиеся травинки, а новенькая футболка с логотипом «ABBA» теперь порвана сбоку, открывая вид на ещё один ушиб на животе. — Это… было весело! — Зои поднимается, опершись на приятеля, и, игнорируя едкое щипание в коленях, восторженно подпрыгивает на месте, поднимая руки в воздух — выброс адреналина дал о себе знать.       «Сумасшедшая», — проносится в голове у Форреста в ответ на реакцию подруги, и он тепло улыбается этой мысли. — Ты нас чуть не убила, — он смеётся, «заражаясь» приподнятым настроением Райдер. — Это была твоя идея! — возникает девчушка, прихрамывая, добираясь до помятого велосипеда друга и осматривая повреждения — тот принял на себя большую часть удара и теперь годился разве что только для металлолома. — Зато ты теперь умеешь кататься, — Майкла, кажется, не очень волнует поломка своего двухколёсного транспорта, потому что он, заметив то, с каким трудом передвигается Райдер, проходит мимо теперь уже мало на что похожей груды металла, закидывает руку подруги себе на плечо и осторожно помогает им обоим выбраться ближе к цивилизации, — пошли домой, чудачка.

***

Taylor Swift — seven

3 августа, 1991 год.

      Этим летом Зои узнала, что очень хорошо умеет хранить секреты. Одной из таких тайн стала причина, по которой Майкл уже четвёртый день ночует дома у Райдеров, а по вечерам его навещает миссис Форрест. Зои не знает всех подробностей, но точно знает, что поднимать тему происходящего в семье Форрестов при друге не стоит. Не потому, что он не осведомлён ситуации, совсем наоборот — кому, как не ему знать обо всех ужасных деяниях своего отца? Миссис Форрест убеждала миссис Райдер в том, что всё не так плохо, как кажется, но с каждым днём Зои стала замечать всё больше синяков и увечий на и без того хрупком теле матери Майкла.       А от своей мамы девочка узнала о том, что и Майклу тоже доставалось, причём не на шутку — может, мистер Форрест и не поднимал на сына руку, но на проклятия и пожелания «поскорее сдохнуть» не скупился. Стоит ли говорить о количестве пролитых мальчишкой слёз, которые он так умело скрывал за жизнерадостной улыбкой? Зои интересно, как часто Майкл слышал от своего отца слова о том, что жалеет о рождении сына? — Седьмой пункт Пиратского Кодекса? — из размышлений девчонку вытягивает голос Форреста, разодетого в пиратский костюм. В руке он крепко сжимает деревянный меч, а под его носом красуются густые накладные усы.       Интересно, может ли Майкл переехать к Зои из своего дома с привидениями навсегда? Они смогли бы вечно быть пиратами, а мальчишке никогда бы не пришлось больше плакать. — Самые страшные преступления для настоящего пирата — это предательство и трусость: часть команды — часть корабля, — отзывается Райдер, гордо вздёрнув голову вверх — от этого движения с её головы падает пиратская треуголка, а Майкл заливается смехом, отчего его шикарные усы отклеиваются и попадают ему прямо в рот, и тогда уже приходит очередь Зои смеяться. — Восемь часов! — кричит ребятам высунувшаяся из окна миссис Райдер, и друзья, мигом перестав смеяться, подрываются с места, сломя голову выбегают за ворота дома, и направляются к небольшому холмику неподалёку. Там они находят две самодельные качели, крепкими верёвками привязанные к широкой ветви могучего дуба. Майкл взбирается на одну из них первым, сильно раскачиваясь, а Зои занимает вторую, легко отталкиваясь ногами от земли, предпочитая рассматривать открывшийся перед ними вид: город отсюда кажется таким крошечным, что, если пожелаешь, будто бы сможешь взять его в свои ладони и рассмотреть каждый домик и миниатюрного человечка. Лучи закатного солнца падают прямо друзьям на загорелую кожу, а небо, окрасившееся в розово-сиреневые тона, навевает Зои воспоминания о днях, проведённых в Хогвартсе; а, если быть точнее, о моментах, когда они с Теодором ходили тренироваться на Астрономическую Башню — как раз примерно в такое же время. — Моя сестра всегда говорила мне, что, если вдруг нам придётся разлучиться, она будет раскрашивать облака специально для меня, — голос Майкла вызволяет девчонку из неприятных воспоминаний, и ей приходиться постараться, чтобы осмыслить его слова. Форрест перестал раскачиваться и теперь лишь неотрывно наблюдает за малиновым горизонтом. — У тебя есть сестра? — спрашивает Райдер, удивлённая такому признанию. Форресты никогда не говорили ничего об ещё одном ребёнке. — Ну… формально, была, — невесело отвечает мальчишка, но прежде, чем его подруга успевает ужаснуться, добавляет, — с ней всё хорошо… надеюсь. Если честно, я не могу знать этого наверняка, — с горечью в голосе продолжает Майкл, — она сбежала из дома, как только ей исполнилось шестнадцать лет. Мне тогда было около пяти, наверное. Родители с того момента не говорят о ней, но… я бы хотел, чтобы они говорили, понимаешь? — Форрест обращается, скорее, не к Зои, а просто высказывает скопившиеся в голове мысли. Интересно, как часто он об этом задумывается?.. — Как её зовут? — интересуется Зои. — Лана. Хотя, может, теперь она какая-нибудь Стейси или Катрина, я не знаю, — рассуждает Майкл, — её имя выбирал отец, поэтому, на её месте, я бы тоже его сменил. — Эти кеды, — мальчишка указывает на свою обувь — его неизменный атрибут одежды: ярко-красные кеды с вышитыми на них белыми паутинами, — это она мне подарила. У неё была огромная стопка комиксов про Человека-паука в комнате, которые она часто читала мне перед сном или когда родители ссорились. Кеды я нашёл в прошлом году. Мама сказала, что это последнее, что Лана оставила за собой. Внутри коробки была уже немного пожелтевшая открытка с изображением нашего с ней любимого супергероя, а сзади надпись: «Моему супергерою на его одиннадцатилетие. С любовью, Лана-банана».       Над ребятами нависает тишина, которую нарушают лишь отдалённое пение птиц и приглушённый шум дорог. Зои интересно, как долго Майкл держал это всё в себе и почему решился ей об этом рассказать? Сколько ещё понадобится времени, чтобы он смог обо всём забыть? Что если он поступит так же, как его сестра, когда станет старше? Райдер задумывается о том, что пошла бы за ним. Они могли бы путешествовать по миру и остановиться где-нибудь в Индии, пить сладкий чай летом и кататься на слонах. — Что ты чувствуешь? — осторожно спрашивает у друга девочка, легко болтая ногами, что не достают до земли. — Не знаю, — признаётся Форрест, — мне обидно, больно и страшно.       Райдер смотрит на приятеля пару секунд, не понимая, что ей делать дальше, и вспоминает то, как Майкл учил её кататься на велосипеде, и то, как легко ей стало в тот же миг, когда она позволила себе расслабиться. В её голову приходит, возможно, безумная мысль: она набирает полные лёгкие воздуха и уже в следующий момент кричит, что есть мощи, заставляя затихшего Майкла вздрогнуть. — Ты что делаешь? — непонимающе спрашивает он, но ответа от подруги так и не дожидается: она кричит снова, и Форреста это забавляет. Он следует примеру Райдер, и их слегка надорванные голоса смешиваются с летним вечерним воздухом.       Они кричат до тех пор, пока их голоса полностью не оседают, а почти что дикий крик не сменяется безудержным смехом двух друзей, устало наблюдающих за последними лучами уходящего дня и исчезнувшим за горизонтом красным солнечным диском.       И пусть Майкл не произносит этого вслух, но признаётся сам себе в том, что впервые за долгое время чувствует себя так спокойно.

***

cavetown — boys will be bugs

17 августа, 1991 год.

— Можно уже посмотреть? — Нет! Имей терпение, — командует Зои, ведущая Майкла в неизвестном для мальчишки направлении — его глаза завязаны, и он всё никак не уймётся, желая скорее снять завесу тайны.       Форрест шумно вздыхает, понимая, что дальше спорить с подругой просто бесполезно, и продолжает следовать её направлениям, пару раз спотыкаясь и теряя равновесие, но всё равно не отступая. — Осторожно, — предупреждает его девочка, когда Форрест вдруг слышит хруст гравия под подошвой, словно он идёт по тропинке, — иии… пришли! — туго повязанный на глазах мальчишки слизеринский шарф ослабевает, а в следующую секунду и вовсе оказывается в руках у Зои, привнося мальчишке ясность происходящему.       Когда резкий свет гирлянд и летающих фонариков перестаёт прожигать сетчатку, а глаза Форреста приспосабливаются к ярким украшениям, он находит себя, стоящим посреди заднего двора дома семьи Райдер, но только уже привычные ему яблоневые деревья теперь были увешены пёстрыми, сине-красными лентами, а деревянный стол, за которым Майкл и семья Зои завтракают по утрам, сейчас полностью заставлен различными блюдами, сладостями и подарочными коробками. — Сюрприз! — слышится со всех сторон, когда организаторы торжества выбираются из своих укрытий. — С днём рождения! — с деревьев вдруг спрыгивают две точь в точь друг на друга похожие рыжие макушки, разодетые в праздничную одежду. Глаза Майкла расширяются от удивления, когда во внезапно появившихся близнецах он узнаёт своих друзей. — Фред! Джордж! — радостно восклицает он, обнимая друзей, не в силах сдержать эмоции — он ужасно соскучился по этим двоим за прошедшие пару месяцев, — а Дел?.. — Она не смогла прийти, — с сочувствием в голосе произносит Джордж. — У неё… возникли трудности, — дополняет слова брата Фред, тут же чувствуя странное, неприятное покалывание в области макушки. Юноша озирается по сторонам и сталкивается взглядом с миссис Райдер, лицо которой выражает искреннее удивление и, кажется, страх. Впрочем, эта эмоция быстро сходит с её лица и остаётся незамеченной никем, кроме одного из братьев Уизли, внимание которого тут же переключается на Джорджа, доставшего что-то из волшебного бездонного мешочка. — Но она передала тебе кое-что, — Джордж выуживает из сумки небольшого размера железный, многогранный мячик с маленькой кнопочкой наверху — вещица вызывает интерес даже у Тимми, который три дня назад вернулся из летнего лагеря, и всё никак не собирался замолкнуть по поводу того, как плохо ему там было.       Майкл с интересом крутит вещицу в руках прежде, чем нажать на кнопку — «мяч» мгновенно распадается на части, а внутри него оказывается подобие обычного снежного шара, разве что человечек в нём летает по кругу на метле и размахивает битой загонщика в воздухе, забивая гол в кольцо команды противника. — Это же я! — восторженно восклицает Форрест. — Охренеть, — выругивается подошедший ближе Тимми, чуть ли не прожигая взглядом затейливую вещицу. — Тимми! Что за слова? — возмущается миссис Райдер. — Все ребята в лагере так говорят. Вы сами меня туда отправили!       Вдруг свет фонарей резко гаснет, и сад опускается во тьму. Переговоры между всеми присутствующими прекращаются, а со стороны дома семьи Райдер слышится тихая, но нарастающая с каждой секундой музыка. Майкл узнаёт в знакомых мотивах заставку из любимого телешоу про Человека-Паука; в следующий миг задняя дверь дома распахивается, и оттуда выходит мистер Райдер с кассетным магнитофоном в руках, забавно приплясывая в такт мелодии, а следом за ним поспевает миссис Форрест с тортом в руках. Мать Майкла подходит ближе к сыну, и он замечает, что на её глазах блестят слёзы. — С днём рождения, сынок, — улыбается женщина, и Майклу хочется навсегда запомнить свою маму такой счастливой. Он осматривает гостей и задумывается о том, что пускай у него и не такой уж и большой круг общения, но он бы ни на что не променял ставших близкими ему людей, собравшихся здесь сегодня, чтобы поздравить с таким важным для него днём.       Это первый его день рождения, который он отмечает, и первый день рождения, когда мальчишке не нужно бояться, что отец сделает ему больно — больше самого Майкла мистер Форрест ненавидит только день, когда его сын появился на свет.       Мальчонка быстрым движением стирает накатившие на глаза слёзы и обращает всё своё внимание на праздничный торт — на нём изображена маска его любимого супергероя, и Майклу очень хочется увидеть свои глаза за линзами из крем-чиза. Форрест задерживает свой взгляд на пляшущих в такт с лёгким ветром языках пламени и видит, как медленно плавится воск на свечах. В его голове сейчас слишком много мыслей, чтобы сфокусироваться на какой-то конкретной. Мечты о нашумевшем повсюду игровом аппарате «GameBoy» теперь кажутся ему такими несерьёзными и глупыми, что ему даже становится стыдно за то, что он допускает мысль об этом устройстве в такой важный момент. «Думай, Майкл, думай». «Придумал».       Резкий, шумный выдох холодного воздуха разом тушит все свечи, вновь погружая сад в кромешную темноту; всего на мгновение — Фред и Джордж, поклявшиеся Артуру Уизли не пакостить в доме малознакомых им волшебников (и, на удивление, сдерживающих своё обещание), одним нажатием на кнопку заставляют все гирлянды зажечься вновь — магловские штучки их интересуют ровно в такой же степени, как и их отца.       Задний дворик в очередной раз вспыхивает радостными возгласами и весёлой музыкой, пока над уютной компанией продолжает сгущаться ночь, а на небе загорается всё больше звёзд. Тонкая нить дыма от погаснувших свечей тянется ввысь, прямиком к нарастающей луне.       Сейчас Майкл впервые в жизни чувствует себя полностью уверенным в том, что в этот раз его желания будут услышаны, и с этого момента для него всё будет складываться именно так, как он захочет.       Ведь всё становится возможным, когда тебе исполняется двенадцать.