Фрагменты

Le Tigre — Deceptacon

13 мая, 1991 год.

      Сегодняшний день не задался у маленькой слизеринки с самого начала. Ей казалось, будто это всё — очередная шутка, пускай первое апреля и прошло уже больше месяца назад: в тот день никому не удалось вылезти из воды сухими, потому что по «удачному» стечению обстоятельств День Дурака совпадал со днём рождения близнецов Уизли, самых отъявленных шутников школы за последнее десятилетие. Тогда мальчишки распылили в Большом Зале «Веселящую Пыльцу», от которой каждый, кому не повезло попасть под её влияние, был обречён на безудержный смех без шанса на спасение. Девочке казалось, словно где-то в её волосах спряталась маленькая «смешинка», которая заставляет всё в её жизни идти наперекосяк, при этом зловеще усмехаясь с тщетных попыток малышки что-то исправить.       Поэтому Зои, проснувшись позже положенного из-за предательски сломавшегося будильника, при этом ещё и пропустив завтрак, теперь со всех ног бежала в кабинет Зельеварения — предмет Профессора Снейпа сегодня, как назло, стоял в расписании первым.       Зои, словно ураган, заносится в кабинет, принося учителю тысячи извинений, словно бы это могло спасти её от неизбежного наказания. — Мисс Райдер, — как всегда сухим тоном окликает девочку Профессор, не скрывая своего разочарованного взгляда. Она была уверена в том, что не будь Снейп деканом её факультета, то он не скупился бы и на пару «ласковых» слов в её адрес, — если Вы решили остаться на второй год, могли бы уже и вовсе не приходить, — боже, ну почему ему всегда нужно быть таким невыносимым? — мы готовимся к экзамену. Надеюсь, Вы взяли у Мадам Помфри аконит для «Зелья, Отнимающего Память»? — Северус смеряет девчонку почти что издевательским взглядом, точно зная, что ни того, ни другого с собой у неё нет. — Профессор, чего же Вы? Разве Вы не видите, Райдер уже настолько нас обошла, что даже добровольно протестировала зелье забывчивости? — пищит Пэнси, после чего кабинет заполняется хохотом учеников — только Форрест остаётся молчать, пытаясь поддержать подругу хотя бы взглядом.       Профессор Снейп поднимает в воздух ладонь, жестом призывая всех к тишине: — Мисс Паркинсон, на Вашем месте я бы вылил приготовленное Вами зелье, пока ещё не слишком поздно, — пресекает её учитель, многозначительно приподнимая бровь при виде испорченного отвара. Пэнси смущается, а Зои на мгновение задумывается о том, что, может, их преподаватель не так уж и плох — но лишь на мгновение, — а Вам, Райдер лучше бы поторопиться и принести аконит не позднее, чем через пятнадцать минут, иначе я не допущу Вас к экзамену.       Слизеринка пулей выбегает из класса и перепрыгивает через ступеньки, лишь бы сократить время своего отсутствия — потому и в больничное крыло пребывает в таком виде, словно только что выбралась из джунглей — её волосы торчали во все стороны, а наскоро завязанный галстук и вовсе развязался, держась на шее девчонки из последних сил. — Боже правый, милочка, — при виде ученицы Мадам Помфри хватается за сердце, кажется, даже забывая, чем она занималась секунду назад, — Вы опять попали в драку? — Нет, — Зои тяжело дышит, громко сглатывая в попытке смочить горло после изнуряющей пробежки, — аконит, — выдавливает она из себя, опираясь руками на колени в попытке набрать в лёгкие такого необходимого ей сейчас воздуха.       Медсестра, кажется, понимает о чём её просит ученица, а потому провожает её в свой кабинет, попросив немного подождать, пока она закончит с пациентом, который, по её словам, решил провести неудачный опыт с заклинаниями, и теперь на его лице вместо аккуратного носа красовался розовый поросячий пятачок. Зои, пускай и борется с желанием попросить медсестру поторопиться — времени у неё было не так много — но всё же соглашается, проходя в указанное место и терпеливо дожидаясь целительницу.       В кабинете Мадам Помфри светло и чисто: даже несмотря на то, что и стены, и мебель белого цвета, здесь всё равно было по-своему уютно. За стеклянными дверцами шкафов стоят различные колбочки и склянки с волшебными лекарствами; над листом пергамента, лежащим на столе, парит перо и активно делает на нём заметки — Зои решает, что это что-то вроде магловской справки о выздоровлении; а на самом столе, помимо свечей и каких-то ещё медицинских штучек, в красивой, позолоченной деревянной рамке стоит колдография юной девушки с длинными каштановыми волосами, красивыми локонами спадающими на её плечи; румяными щеками и лёгкой улыбкой. От куклы её отличают лишь большие глаза карего цвета, в которых словно отражается одна из миллиардов галактик. На мгновение Зои даже кажется, словно незнакомка с картины может её увидеть, а потому робко машет ладонью, но та лишь пару раз моргает и чуть наклоняет голову вбок прежде, чем вернуться в изначальное положение — фотография, как и все картины в замке, заколдована. — Прошу прощения за задержку, мисс Райдер. Заклинание оказалось сильнее, чем я думала, — женщина проходит внутрь своего кабинета и впопыхах находит заветный аконит, протягивая его девочке, в то время, как вторая всё никак не может оторвать взгляда от таинственной девушки с колдографии. — Мадам Помфри, могу я узнать кто это? — аккуратно спрашивает Зои, когда любопытство берёт над ней верх.       Целительница пару секунд мнётся на месте, словно не находя подходящих для ответа слов, и слизеринка начинает винить себя за то, что не держала язык за зубами. — Это… Аделин Поттер. Одна из лучших моих учениц. Вы, ведь, знаете, что я преподаю Основы Волшебной Медицинской Помощи всем желающим, — девчонка кивает в ответ, — Аделин была очень доброй. Мне кажется, таких добрых волшебниц я ещё никогда не встречала. Она мечтала стать целительницей, когда выпустится из Хогвартса, поэтому не пропускала ни одного моего занятия, — голос Мадам Помфри подрагивает, и Зои кажется, что на глаза медсестры наворачиваются слёзы. — У неё получилось?.. — Райдер хочется треснуть себя за такие вопросы — она же видит, что Мадам Помфри тяжело об этом говорить — но в то же время ей хочется узнать об Аделин намного больше. Такое ощущение, словно девушка с колдографии загипнотизировала её и наложила на слизеринку какие-то чары — иначе то, какое сильное желание испытывает Зои узнать как можно больше об её истории, никак не объяснить. — Я не видела её с октября 1981 года, после тех жутких событий, — Мадам Помфри промакивает глаза салфеткой, а Зои хмурит брови, не понимая о каких событиях говорит медсестра — к счастью, здравый смысл в этот раз одерживает победу, и девочка решает не задавать об этом вопросов, — никто… никто не знает где она. Говорят, что она попала в магловскую психиатрическую больницу, но я думаю, что она… что её больше нет. Тот-Чьего-Имени-Нельзя-Называть не оставил это просто так. Не после того, как убил бедных Джеймса и Лили.       Из кабинета школьной медсестры Зои выходит только минут через пять, при этом в её голове теперь пчелиным роем вьётся столько вопросов, что ей кажется, будто она вот-вот взорвётся. К счастью, вернуться на урок Зельеварения она успевает ровно через четырнадцать минут и пятьдесят семь секунд — Профессор Снейп лично считал — и времени на раздумья у неё особо не остаётся: экзаменационное зелье требует полной концентрации внимания, поэтому девочка предпочитает оставить все вопросы на потом.

***

18 июня, 1991 год.

      К сожалению, время нельзя остановить и отмотать назад. Каждая секунда настоящего тут же превращается в далёкое прошлое, оставляя всех на произвол судьбы, таких напуганных, беспомощных и хрупких. Не успеешь и глазом моргнуть, как пройдёт целый год, а трудности и проблемы, которые в прошлом казались непреодолимыми, станут совсем смешными. Так и произошло с двумя друзьями, которые ещё пару месяцев назад ломали головы над тем, как будут сдавать итоговые экзамены, а уже вчера получили за них баллы и смогли спокойно выдохнуть.       Майклу удалось заработать «Удовлетворительно» почти по всем предметам, и, к его же удивлению, он смог получить даже «Выше Ожидаемого» по Трансфигурации, и, конечно же, «Превосходно» по Полётам на Метле. Мальчишка, гордый своими достижениями, сразу же побежал хвастаться об этом близнецам, после чего снова застрял с ними в какой-то передряге.       У Зои же дела обстояли совсем иначе. Девочка приложила немало усилий и потратила кучу времени для того, чтобы по всем предметам заработать «Превосходно». По всем, кроме злосчастного Зельеварения, оценка «Выше Ожидаемого» за которое противным почерком такого же противного преподавателя выделялась среди остальных. Тогда она весь вечер провела в комнате, закрыв шторы на кровати и ни с кем не разговаривая. Даже её соседка тогда побоялась лишний раз потревожить Райдер, поэтому осталась спать в гостиной факультета.       Но сейчас это уже не было настолько важным. Не тогда, когда теплые, утренние, солнечные лучи играли на ещё светлой коже двух друзей, удобно растянувшихся на траве в своей любимой части замка — посреди Каменного Круга — а рядом порхали бабочки, оповещая о скором наступлении лета.       Школа ещё спала мирным сном, лишь готовясь встретить новый день, и только с поля для Квиддича то и дело доносились громкие возгласы и звук ударов мяча о деревянную биту, напоминая о таком важном событии, как матч Гриффиндора против Когтеврана — завершающий в этом году; и Оливер Вуд, как самый настоящий фанатик волшебного спорта, ещё в четыре часа утра поднял свою команду на ноги, отправив всех на тренировку: проигрывать сегодня, впрочем, как и всегда, не входило в его планы. А Майкл Форрест, как самый большой фанат Оливера Вуда, конечно же не собирался упускать очередной возможности поглазеть на игру и напомнить капитану команды Гриффиндора о своём существовании. Вот только Вуд сегодня был не в настроении, а потому и выгнал всех «зрителей» с трибун, избавляясь от лишних глаз. И именно поэтому Майкл, который ни свет ни заря соскочил с кровати, решил, что будет очень здорово лишить сна ещё и лучшую подругу. Одному ведь скучно слоняться по окрестностям, верно?       Так что сейчас ребята, совсем не выспавшиеся, лёжа под покрывалом неба, досматривали последние красочные сны: Майкл видел, как он становится частью команды Гриффиндора по Квиддичу, потому на его лице даже сквозь сон появляется довольная улыбка; а Зои, кажется, в очередной раз убегает от Профессора Снейпа по тёмным подземельям, иначе по-другому выражение, застывшее на её лице, объяснить было никак.

***

      Финальный матч по Квиддичу был если не самым, то одним из самых фееричных событий за весь учебный год. К этому времени все обычно уже успевают расправиться с экзаменами и долгами по предметам, так что и времени на подготовку к финальной игре становится куда больше, поэтому и трибуны, полные студентов и профессоров, взрываются яркими цветами лидирующих команд — сегодня ими стали красный, в честь Гриффиндора, и синий, в честь заслуженно занявшего первое место в последнем матче Когтеврана. Кажется, словно болельщики готовились к такому значимому событию даже усерднее, чем к Рождеству или даже собственному дню рождения: кто-то, закупившись краской в волшебной деревне Хогсмид, нарисовал на лице символ любимой команды; кто-то умудрился разрисовать длинный-длинный лист бумаги, превратив его в яркий постер, растянувшийся на несколько башен с трибунами. А кто-то, как, например, мальчишка со львиного факультета, с горящими глазами и рвущимся навстречу приключениям сердцем, даже смог на скорую руку смастерить себе причудливый костюм, состоящий из пёстрого красно-золотого плаща и высокой шляпы с огромными полями точно такого же цвета.       Видеть девчонку в зелёном одеянии среди учеников Гриффиндора уже стало обыденным делом, пускай не все были согласны с таким раскладом событий, но виду они особо не подавали; в то время как ребята со змеиного факультета никак не хотели принимать юного львёнка в свои круги. Поэтому двум друзьям пришлось собраться на нейтральной территории — башне болельщиков чёрно-белого цвета, где обычно сидели преподаватели и диктор. К счастью, таких башен было несколько, и одна из них, на удивление, оказалась полупустой. — Милая шляпка, Форрест, — доносится голос Малфоя с рядом стоящей башни Слизерина, — одолжил у своей бабули-маглы? Неудивительно, что она выглядит так, словно её достали с помойки.       Майкл хмурится, сжимая свою волшебную палочку в руке, а Зои закатывает глаза, уводя друга подальше от ненавистного одноклассника — эти двое и так чуть ли не подрались сегодня утром, и если Драко не понёс бы за это совершенно никакого наказания, то Форресту пришлось бы застрять на отработке до завтрашнего вечера, пропустив такой долгожданный матч. — Похоже, Малфой влюбился в тебя, потому что по-другому такое внимание к твоей персоне никак не объяснишь. — Не обращайте на него внимания. Он просто избалованный придурок, — говорит девочка, подоспевшая к Райдер и Форресту как раз вовремя, чтобы успеть занять место рядом с ними. Каково же было удивление друзей, когда в лице возникшей перед ними ученицы они узнали Еву Малфой — сестру надоедливого мальчишки. Кстати о Малфоях.       Драко, которому везде нужно было успеть засунуть свой нос, очевидно, услышал слова сестры, а потому в её сторону и начали сыпаться оскорбления — совсем нередкая ситуация для этих двоих, которая всегда заканчивалась слёзами Евы. В этот же раз девчонка выглядела уверенной и непоколебимой, пускай дрожащие колени и выдавали её волнение. Очередное обидное слово становится финальной точкой, и терпение Эйбрамсон, кажется, лопается. Девчонка поворачивается к своему брату лицом, направляя свою волшебную палочку в его сторону, и Зои могла поклясться, что заметила, как в этот момент лицо Драко застыло в ужасе. — Ревелио, — голос Евы звучит немного жёстче обычного, но не это становится самым поразительным за день. Волну смеха вызывает зрелище, представшее перед всеми присутствующими, когда Эйбрамсон снимает скрывающие чары со своего брата, и его вечно белоснежные волосы вдруг окрашиваются в пурпурно-розовый цвет.       Девчонка выглядит по-настоящему гордой собой, когда возвращает своё внимание слизеринке и гриффиндорцу, сидящим по левую руку от неё: — Я купила розовую краску для волос у тех двух рыжих мальчишек с Гриффиндора, и подлила её своему братцу в шампунь. Здорово, правда? — пара друзей, пусть и кивают девочке в ответ, но всё продолжают пребывать в шоке: они, пусть и сошлись на мнении о том, что к Еве у них нейтральное отношение, всё равно не могли понять с чего вдруг она проявляет к ним такое дружелюбие. — Мы можем тебе чем-то помочь? — не выдерживает Майкл, желая поскорее закончить со всеми непонятными играми, которые затеяла Эйбрамсон, и скорее перейти к делу — всё-таки, матч начнётся уже через ничтожных пятнадцать минут.       Улыбка резко уходит с лица Евы, после чего девчонка тяжело вздыхает, опуская взгляд на свои колени и нервно перебирая пальцами край своей юбки. — Ладно, слушайте. Я… я просто хотела извиниться перед вами за всё, что сделала, — она задумывается на секунду, прежде, чем добавить, — и за своего братца тоже.       Друзья такого поворота событий точно не ожидали, потому глаза бедной Зои чуть ли не полезли на лоб от удивления, а Майкл, которому, кажется, придётся подбирать челюсть с пола, даже тихо попросил подругу ущипнуть его, чтобы он убедился в правдивости происходящего.       Ева замечает реакцию ребят, а потому начинает переживать сильнее: — Дело в том, что… я терпеть не могу маглов. Они разрушили мою жизнь, — слова даются девочке с трудом, — если бы не маглы, то моя пресловутая мама никогда не бросила бы меня, и мы бы жили как все остальные счастливые семьи, — Эйбрамсон кусает нижнюю губу, стараясь сдерживать нахлынувшие эмоции, — но она ушла. Влюбилась в этого придурка Тонкса и бросила собственную дочь ради жизни с ним. Мне повезло, что рядом оказались тётя Нарцисса и дядя Люциус, но… — Ева, наконец, оставляет свою юбку в покое, поднимая мокрые глаза на застывших друзей, — каждый раз, когда я вижу полукровок или маглорождённых, мне кажется, что я вот-вот лопну от злости.       Девочка делает небольшую паузу, видимо, собираясь с силами и мыслями, пока двое друзей так и не решаются проронить ни слова, будто боясь, что всё это — лишь мимолётное видение, которое так легко спугнуть. — Поэтому когда я увидела вас, мне хотелось кричать и метать от несправедливости. Мне казалось, что в мире не существует никого хуже маглов, и что они не заслуживают знать о чем-то настолько высоком, как магия, но… со временем я поняла, что вы точно такие же волшебники, как и я. Во многом даже лучше… — Эйбрамсон отводит взгляд в сторону, явно пристыженная, но ребята замечают, что она впервые выглядит настолько спокойной, — поэтому я прошу у вас прощения. Искренне. Вы не должны принимать мои извинения, но я надеюсь, что вы не держите на меня зла.       Ребята глупо хлопают глазами, откровенно пялясь на Еву, представшую перед ними в таком свете. Подобных слов они от неё не то, что под конец учебного года, но и в принципе не ожидали, поэтому им понадобилось какое-то время, чтобы всё обдумать. — Дай нам немного времени. Зои, переговоры, — произносит Майкл, и двое друзей наконец поворачиваются друг к другу лицом, прячась за огромными полями шляпы Форреста.       С минуту Ева мнётся на месте, лишь временами слыша тихий шёпот ребят, активно обсуждающих произошедшее и как им стоит поступить. Девочка терпеливо ждёт ответа, каким бы он ни был, пока её сердце так и норовит вырваться наружу. Пути назад уже нет, да и она, на самом деле, не хотела бы, чтобы он был. Она впервые в жизни позволила себе быть честной не только с окружающими, но и с самой собой. Ей надоело прятаться в комнате и плакать после каждой очередной разборки с братом. Надоело скрывать, что она не завидует дружбе Райдер и Форреста. Надоело притворяться, что её устраивает её школьная жизнь. Не очень-то и здорово, когда единственный человек, которому ты можешь высказаться — твой опекун, и по совместительству учитель Зельеварения. Ей было стыдно каждый раз приходить в кабинет профессора Снейпа и плакаться ему об очередном высказывании Малфоя, а в ответ получать что-то вроде «соберись, в жизни бывают вещи и похуже». Еве хотелось просто дружить. Дружить с кем-нибудь, кто понимал бы её, как никто другой, и с кем она могла не бояться быть такой, какая она есть.       Друзья, наконец, возвращают своё внимание девчонке, и на их лицах сияют яркие улыбки. — Ну что, Малфой, — начинает Майкл, переглядываясь с Зои, — мы принимаем твои извинения. — Только если ты обещаешь посмотреть с нами матч и вместе с нами обедать, — дополняет Райдер, протягивая Еве ладонь.       Девочка выглядит такой счастливой, какой её ещё, кажется, не видел никто, а её глаза блестят от радости. — Ева, — скромно бормочет она, пожимая ребятам руки, — зовите меня просто Ева.

***

Joan Jett & the Blackhearts — Bad Reputation

20 июня, 1991 год.

      Последний день в Хогвартсе перед началом летних каникул. Даже и не верится, что этот год так быстро пролетел. Кажется, что только вчера Зои и Майкл пытались прогнать Еву Малфой из своего купе в Хогвартс-Экспрессе, а уже через какие-то полчаса они втроём должны будут встретиться на последнем в этом году завтраке прежде, чем разъехаться по домам.       Зои уже давно не спит, но только сейчас решает выползти из тёплой кровати. Девочка встаёт на ноги и встречается взглядом со своей недавно проснувшейся соседкой, которая сейчас направлялась в ванную комнату. — Доброе утро, — приветствует её Ева, и Зои соврёт, если скажет, что это не ощущается странным. — Доброе утро, — отвечает Райдер, наблюдая за тем, как Малфой уходит в душ, а после переводит взгляд на опустевшую половину комнаты девчонки. Зои ловит себя на мысли о том, что не могла бы представить никого другого на месте Эйбрамсон, пускай в начале они и не очень-то хорошо ладили.       Когда Ева выходит из ванной, Зои уже заканчивает собирать свои вещи и оставляет свой чемоданчик у изножья кровати — о дальнейшей транспортировке багажа позаботятся домашние эльфы. Девочкам требуется ещё пару минут на сборы, по истечении которых соседки вместе покидают комнату, непринуждённо о чем-то болтая — староста факультета, Лиззи Бруствер, от такого зрелища, кажется, чуть ли не упала в обморок. — Я думала, в этой жизни меня уже ничего не удивит, — произносит девушка, доедая йогурт в пластиковой упаковке. — Мы сами в шоке, — отвечает Ева, пожимая плечами и мягко улыбаясь старосте в ответ. Да и вообще, девчонка стала куда чаще улыбаться после матча по Квиддичу — Гриффиндор тогда, кстати, одержал победу, и Эйбрамсон своими восторженными возгласами перекричала даже Майкла. — Не забудьте, что в одиннадцать дня вы должны быть у главного входа! — кричит Бруствер вслед удаляющимся соседкам, неверяще качая головой из стороны в сторону.       В Большом Зале как всегда шумно и людно — девочки проснулись довольно поздно, и то, что они вообще успели к завтраку — настоящее чудо. Но на этом чудеса не заканчиваются: когда девочки проходят дальше, то замечают, что за столом Гриффиндора их уже ждёт Майкл, которого обычно никогда не встретишь во время утренней трапезы. По крайней мере, не в первой её половине. Ещё больше их удивляет тот факт, что мальчишка сидит совсем один, без компании своих рыжеволосых друзей. Соседки настигают мальчишку как раз к моменту, когда на столе появляются вкусности. — Снег пойдёт, — отшучивается Райдер, как и всегда усаживаясь рядом с Майклом, а вместо Фреда и Джорджа, обычно сидящих напротив неё, удобно устраивается новенькая в их компании. По Еве видно, что она волнуется и чувствует себя неловко — особенно под косыми взглядами ребят со слизеринского стола — но быстро отгоняет это чувство, когда замечает, как Форрест при виде вкуснейшей школьной еды незамедлительно накладывает себе полную тарелку вафель со взбитыми сливками и шоколадным сиропом. — А где… твои друзья? — интересуется Эйбрамсон, насыпая себе хлопьев в миску.       Форрест пожимает плечами и разводит в стороны перепачканные в сливках руки: — Не внаю, — произносит мальчишка с набитым ртом, — я не видел их фо фчевафнего вечева. Навевное фобивают вефи, — Ева с трудом вычленяет хоть что-то из произнесенного мальчишкой, а Зои веселит сконфуженное выражение лица их приятельницы. — Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего это не предвещает, — вздыхает Райдер, отряхивая ладони от хлебных крошек. Воспоминания о всех проблемах, в которые она встревала из-за Бедокуров, каждый раз проходятся морозом по её коже.       Ближе к концу завтрака, Профессор Дамблдор произносит торжественную речь — что-то о том, как он рад поздравить всех с окончанием учебного года и желает приятных каникул — всё то же самое, что и вчерашним вечером, но в более расслабленной обстановке. Зал заливается аплодисментами и радостными криками — всё-таки, три месяца отдыха не могли не радовать уставших учеников; и пока все ликуют, к троице друзей за гриффиндорским столом незаметно подкрадываются ещё трое ребят постарше — никто иной, как Бедокуры. — Привет, малышарики, — как всегда ласково произносит Дел, — у вас пополнение? — Да! Это Ева Малфой. Ева, это Дел МакКиннон, — гордо знакомит друзей Майкл, вытирая рот салфеткой.       Делайла пристально смотрит на сидящую перед ней Еву, и её взгляд резко меняется — впрочем, выражение лица Эйбрамсон тоже говорит о том, что что-то здесь нечисто. Близнецы Уизли обеспокоенно мечутся взглядами от одной девчонки к другой, и решают вмешаться: — Приятно познакомиться. Я Фред. — А я Джордж, — мальчишки одновременно протягивают девочке руки, а Делайла предпочитает отвлечься на что-нибудь другое. Её взгляд цепляется за большие настенные часы за спиной трапезничающих профессоров, а после вспыхивает маленькими искорками. — Не хотите прогуляться? Прямо… сейчас, — девчонка даже не даёт ребятам подумать над ответом и тут же укладывает обе руки на спины Зои и Майкла, хватая их за одежду и поднимая на ноги; Фред и Джордж проделывают то же самое с Евой, но, на удивление, более галантно. — Куда мы идём и к чему такая спешка? — Эйбрамсон, которая ещё, к счастью, ни разу лично не становилась жертвой проделок Бедокуров, явно паникует, наблюдая, как вшестером они минуют завтракающих ребят и выходят из Большого Зала. — Лучше не сопротивляйся, пока они добрые. Нас спасают от чего-то страшного, — будничным тоном отвечает ей Зои, еле поспевая за широкими шагами посмеивающейся Дел.       Ребята стремительно двигаются дальше по коридору, когда на пути им попадается никто другой, как Седрик Диггори. — Зои! Я как раз искал тебя, — улыбается мальчишка, увидев подружку. — Погодите! — просит друзей Райдер, вырываясь из хватки МакКиннон и подбегая к приятелю. — Райдер, не тормози, — командует Дел, оглядываясь по сторонам и заметно переживая. — Сейчас, сейчас! — МакКиннон закатывает глаза и нетерпеливо постукивает каблуком ботинка о землю, наблюдая за слизеринкой, — ты что-то хотел? Давай поговорим в другом месте. — Я просто хотел сказать, что на летних каникулах… — мальчишка не успевает договорить. Более того, они оба не успевают даже среагировать, как вдруг за закрытыми дверьми Большого Зала разносится приглушённое, протяжное мычание. Бедокуры в компании Евы и Майкла быстрым шагом скрываются за поворотом, оставляя двух приятелей наедине — что ж, у них был шанс спастись. — Это, что… — КОРОВЫ!!! — двери в Большой Зал вдруг распахиваются, и оттуда, вместе с потоком удирающих в панике студентов, вылетают самые настоящие коровы, спокойно жующие чей-то завтрак. Их мычание оказывается оглушительным — похоже, кто-то наложил на бедных животных не только заклинание левитации, но ещё и заклинание громкости. Зои даже знает чьих рук это дело.       Приятели закрывают уши ладонями, наблюдая за хаосом издалека. — Откуда они здесь взялись? — кричит Диггори. — Что? Я тебя не слышу! — отзывается Зои, вовремя заметив, что широкий коридор превращается в сплошное белое пятно, а перепуганные ученики несутся сломя голову куда глаза глядят, толкаясь и падая на землю, — бежим! — девчонка хватает своего друга за руку, утягивая того за собой в том же направлении, куда убежала её компания: нужно поблагодарить Майкла за то, что наступил в разлитое кем-то молоко — они смогли ориентироваться по влажным следам на каменном полу.       Ребята по пятам бегут за следами, которые приводят их на второй этаж, где они, к сожалению, становятся всё незаметнее и незаметнее — Зои была удивлена что они вообще продержались так долго. А вот мычание всё никак не становится тише, а, по ощущениям, даже наоборот.       «Куда они могли деться?..» — девчонка открывает первую попавшуюся дверь и тут же об этом жалеет: это оказывается маленький чулан с мётлами, швабрами, и прочими инструментами для уборки, которые тут же обрушиваются на Райдер. И даже этот шум становится ничтожным по сравнению с тем, что происходит этажом ниже: к крикам учеников, голосам учителей и мычанию коров присоединяется ещё и хохот Пивза — главного фаната пакостей Бедокуров. Но, тем не менее, на приглушённый грохот деревянных мётел тут же прибегает потерявшаяся часть компании, и приятели облегчённо выдыхают. — Вот вы где, — кричит Делайла, убирая в карман какую-то пожелтевшую бумажку и подходя ближе к «потеряшкам», — наденьте, — МакКиннон протягивает Диггори пушистые наушники серого цвета, которые явно позаимствовала из теплиц, где проводились уроки Травологии. Зои замечает такие же наушники на головах остальной части компании и ждёт, когда девчушка вручит их и ей. Словами нельзя передать то удивление, которое испытала Райдер, когда в руках Делайлы появился проигрыватель с наушниками, которые ещё осенью украл у Зои местный полтергейст, — это, кажется, твоё. — Где ты их достала? — пытается перекричать шум слизеринка, надевая гарнитуру на уши. Она уже и забыла как приятно это ощущается. — Потом расскажу. Быстрее уходим, сейчас будет вторая волна! — пополнившаяся компания ребят бежит к очередной лестнице, пытаясь поспевать за Дел и близнецами, которые, видимо, вели их в безопасное место.       Ребята путаются в ногах, спотыкаются о сколотый временем каменный пол и чуть ли не падают носом в пол несколько раз, но в итоге, всё же, добираются до статуи Одноглазой Горбатой Ведьмы на третьем этаже. Один из близнецов ударяет волшебной палочкой по статуе, произносит какое-то заклинание и горб старухи вдруг отодвигается, открывая проход в неизвестность. Бедокуры прыгают в открывшийся проход, остальные — за ними. Вокруг лишь темнота, пустота и запах сырости. Заклинание «люмос» совершенно не помогает, а ребята всё продолжают бежать, пока не достигают самого конца. Дел быстро проводит какие-то махинации, открывает люк над их головами, проверяет обстановку и лишь после этого даёт команду выбираться наружу. Они оказываются в ещё более непонятном для Зои месте — по виду напоминает чей-то подвал: тут и там разбросаны коробки, на полках стоят какие-то бутылочки и вазы, наполненные конфетами, а откуда-то сверху до ребят доносится аромат сладостей. — Мы что, в Хогсмиде?.. — удивляется Ева, разглядывая надпись «Сладкое Королевство» на коробках. — Пять очков Слизерину. Вам, малыши, вообще-то сюда нельзя до третьего курса, но вы же никому не расскажете? — ухмыляется Делайла, разминая спину, — давайте двигаться дальше, иначе пропустим самое интересное, — со стороны компании слышатся усталые вздохи, и даже близнецы Уизли, вымотанные длительной пробежкой, не отказались бы от пары минут отдыха.       Но отдохнуть они, видимо, смогут только в гробу, потому что МакКиннон, после поучительной речи, адресованной двум рыжим мальчишкам, о том, как долго они готовились к этому дню, направляется дальше, не оставляя никому даже малейшего шанса расслабиться. Группа продолжает свой путь, снова поднимаясь по лестнице — Зои надеется, что по последней за этот день — и попадая в сам магазинчик. Он закрыт снаружи, но и это не оказывается помехой — дверь с лёгкостью отпирается с помощью очередного заклинания. Ребята снова бегут, пока не оказываются на верхушке какого-то холма: отсюда открывается вид на весь Хогвартс целиком, и пока компания обессиленно заваливается на траву, Делайла с гордостью посматривает на время на наручных часах: — Успели. У нас есть ещё целая минута.       Ребята резко замолкают в ожидании дальнейшего развития событий, и с замиранием сердца наблюдают за горизонтом, на котором появляется очередное рогатое животное. Вот, только, эта корова в размерах была куда больше предыдущих, а звон колокольчика на её ошейнике было слышно даже с такого большого расстояния. — Смотрите, это Бэкки, — восклицает Джордж, напоминая сейчас гордую мамочку, наблюдающую за своим ребёнком на школьном утреннике. — Наша звёздочка, — подтверждает Фред, делая вид, что стирает с глаза слезу. — Откуда вы вообще достали коров? — на последнем издыхании спрашивает Зои, делая глоток такой нужной сейчас воды из прихваченной Делайлой в Сладком Королевстве бутылки, — и кто такая Бэкки? — С Бэкки всё и началось. Она — легенда. Мы выкупили её у какого-то магла на зимних каникулах, — заявляет Дел, встречаясь с четырьмя шокированными взглядами, — а что такого? Мы выиграли эти деньги в волшебном конкурсе и у нас было полное право распоряжаться ими как хотим. — Но зимние каникулы были почти пять месяцев назад, — встревает в разговор Диггори, совершенно случайно попавший в эту передрягу, — как вы протащили её в школу? — Уменьшили её, — отвечает Фред, закидывая в рот засахаренный орешек, — провезли её в кармане моей куртки и по-очереди ухаживали за ней до этого момента. — А потом договорились с Пивзом и он открыл нам кладовку Филча в обмен на безделушки из «Зонко». У школьного завхоза чего только нет в этой каморке, — смеётся Делайла, — там мы нашли «размножающую пыльцу» и твои наушники, кстати, — МакКиннон кивает в сторону Зои, и теперь та понимает, почему так долго их не видела. Похоже, что Пивз потерял их где-нибудь на территории школы, а пронырливый Филч запрятал их в свою берлогу. — Ну и в конце у нас получилась целая армия мини-коровок. Я бы с радостью оставил их такими, но долг требовал увеличить их и наложить чары громкости, — заканчивает за друзьями Джордж, и трое Бедокуров важно задирают носы. — Это… кошмарно. И гениально одновременно, — выносит вердикт Ева, и все слушатели единогласно соглашаются.       Компания ещё какое-то время наблюдает за грациозным полётом названной Бэкки, пока та не достигает школы волшебства и внезапно останавливается прямо над ней. — О, смотрите, смотрите! — толкает ребят Дел, в предвкушении сжимая пальцами ткань на своей футболке.       Животное пару раз прокручивается вокруг своей оси, и вдруг начинает раздуваться, словно резиновое, а после и вовсе превращается в обычный надувной шарик — вот, только, вместо того, чтобы взлететь ещё выше, шарик вдруг камнем падает вниз, напоровшись на острый козырёк школьной крыши и лопаясь, рассыпая повсюду разноцветные конфетти. Судя по звукам, то же самое происходит и с остальными животными, заполнившими весь замок. — Да! Получилось! — Делайла и Джордж подпрыгивают на месте от восторга, счастливо обнимаясь и хлопая в ладоши, гордые своими успехами, и их настроение не может не передаться остальным ребятам, тут же подорвавшимся на ноги и принявшимся радостно скакать на месте — скорее, даже просто потому, что им хотелось поддержать командный дух.       И только поникший Фред продолжает скучающе сидеть на траве, облокотившись на ствол огромного дерева: — Покойся с миром, Бэкки. Я буду по тебе скучать.

***

Conan Gray — Little League

      Яркое утреннее солнце печёт головы и заставляет щурить глаза, и даже тени от деревьев и лёгкий ветер не спасают от дневного зноя. Где-то недалеко пыхтит Хогвартс-Экспресс, готовый к долгому путешествию, а по каменной тропинке на станцию спускается всё больше юных волшебников, предвкушающих долгожданные каникулы. Паника сегодняшнего утра утихла, и, пускай профессора и эльфы постарались очистить замок от проделок неугомонной троицы, в волосах некоторых ребят всё ещё проглядывали цветные полоски конфетти. — Я так и не смог сказать тебе того, что хотел, — произносит мальчишка с Пуффендуя, вместе со своей подружкой со Слизерина шагая чуть поодаль всё ещё взбудораженных Бедокуров, — может, ты хочешь приехать ко мне в гости этим летом? — Диггори явно волнуется — он мало с кем общается в школе, а друзей у него и вовсе не было до этого года, поэтому неудивительно, что приглашать кого-то к себе домой стало для него настоящим испытанием. — Я бы с радостью, но ничего не могу обещать, — Райдер немного мнётся на месте, подбирая слова — девочка всем сердцем ненавидит отказывать людям, поэтому сейчас ей это даётся крайне трудно, — мои родители запланировали поездку за город на целый месяц, а ещё мы с Майклом договорились провести каникулы вместе, так что… — Понял, — Седрик кивает, отводя взгляд в сторону, а после останавливается у одной из дверей поезда, ведущей в вагон старост — он упоминал, что ему нужно обсудить что-то с одним из них, — в любом случае, мы можем отправлять друг другу письма, да? — с надеждой в голосе спрашивает он, — а ещё я умею пользоваться магловским телефоном. — Конечно, — улыбается Зои, — будем на связи. — Отлично, — мальчишка улыбается ей в ответ, забавно поджимая губы, — тогда ещё увидимся. — Или услышимся, — поправляет его Райдер, и они оба смеются, забираясь по ступенькам в разные вагоны.       Майкл уже ждёт свою подругу в том же самом купе, в котором они впервые познакомились, и в том же самом, в котором уезжали на зимние каникулы. Но в этот раз кое-что изменилось. Помимо Форреста на мягких сидениях теперь ещё и расположились двое почти что идентичных рыжеволосых мальчишки, а между ними — последний кусочек пазла в виде бойкой гриффиндорки с пылающим сердцем. А ещё, в отличие от их первой встречи, Ева Малфой больше не пыталась оскорбить приятелей, а, наоборот, теперь дружелюбно делилась с ними запасами магических мармеладок.       Сквозь распахнутое окно в купе пробирается резвый ветерок, щекоча носы и поднимая в воздух волосы. Станция постепенно пустеет, а в поезде становится всё больше шума. Горячий пар клубами вырывается из трубы паровоза, оставляя за собой лёгкую дымку. Где-то в соседнем вагоне, где обычно сидят ребята из семей побогаче, взрывается хлопушка, подложенная туда непоседливыми Бедокурами, а за громким хлопком следует напуганный визг Драко Малфоя. До слуха доносится последний свист воздушного рожка, механизмы приходят в действие, и скорый поезд начинает своё движение.       Рядом с собой Зои слышит смех своих друзей, и не может не улыбнуться, когда записывает эти фрагменты на свою камеру, превращая их в очередные воспоминания.       Их следующей остановкой становится станция «бесконечное лето».