Фрагменты

29 октября, 1990 год.

      Когда ты учишься в школе, полной детишек из чистокровных семей, которые пойдут на что угодно ради сохранения статуса своей крови, нужно строго зарубить себе на носу одно единственное правило: никогда и ни за что не переходить им дорогу — они сравняют тебя с землёй и растопчут все твои надежды. И дело даже не в том, что они знают куда больше заклинаний чем ребята из магловских семей и в большинстве случаев преуспевают больше них; а скорее в том, что большинство чистокровных деток, под влиянием своего воспитания, почему-то решают, что они куда выше тех, кому не довелось родиться в семье волшебников и думают, что статус крови даёт им превосходство над остальными. — Выше. Ещё. Теперь правее, — командует девочка в зелёной шёлковой пижаме, стоя посреди помещения и наблюдая за тем, как её соседка пытается с помощью заклинания повешать на стену гостиной Слизерина украшения к Хэллоуину. — У меня уже рука скоро отвалится, — хнычет Зои, уже минуты три пытающаяся угодить Эйбрамсон. — Быстрее развешаем — быстрее закончим, — не жалеет девочку слизеринка, продолжая руками указывать нужное направление, словно дирижёр.       Зои обожала Хэллоуин почти так же, как Рождество, и лишь чуточку меньше, чем день своего рождения. Дело даже совсем не в конфетах, как можно подумать на первый взгляд — она находит для себя что-то особенное в том, чтобы раз в год всей семьёй устроить маскарад и пойти на большой праздник в центре города, где все также разодеты в пугающие и не очень костюмы; на улицах играет громкая музыка; люди танцуют, смеются и едят блюда из уличных ресторанчиков. В такие моменты Зои забывает обо всём, что терзает её изнутри, и наконец не чувствует себя одинокой.       Поэтому, узнав о том, что и волшебную школу этот праздник не обходит стороной, девочка в числе первых вызвалась помогать в его организации, как и многие другие ребята из магловских семей. По-настоящему её удивило то, что среди волонтёров оказалась так же и её соседка по комнате — Ева Эйбрамсон. Изначально Райдер подумала, что это какая-то нелепая шутка, но позже она всё чаще начала замечать, что слизеринка чертит что-то на листке бумаги; а после и вовсе создаёт декорации из подручных предметов и украшает ими их комнату. Так что совсем не сюрпризом стала просьба Евы — хоть и немного грубая — помочь ей задекорировать Общую Комнату Слизерина: оказывается, в Хогвартсе, каждый год среди первокурсников проводится конкурс на лучший дизайн гостиной факультета к празднику — так ребята не только могут повеселиться и поближе друг с другом познакомиться, работая в команде; но и учителям раскрываются творческие таланты их учеников; и Эйбрамсон, очевидно, не собиралась проигрывать. — Идеально, — одобрительно кивает Ева, когда Зои, вот-вот готовая упасть от усталости, заканчивает развешивать теперь свисающие с потолка блестящие ленточки и маленьких бумажных ведьмочек, которых чуть позже пообещали оживить ребята с курсов постарше, — осталось только договориться со скелетами рыцарей, чтобы те на один вечер переместились со своих постов, и тогда победа у нас в кармане, — девочка улыбается своим мыслям, и Зои кажется, что это чуть ли не единственный раз, когда она вообще видит улыбку на лице вечно серьезной соседки. — Волшебница? — доносится со спины знакомый голос, и теперь пришла очередь улыбаться Райдер — ей даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кто только что спустился в гостиную и уже ждёт девочку на запланированную прогулку.       Зои до последнего отрицала эту мысль и отгоняла внезапные порывы убрать кудрявую, небрежно упавшую на лоб мальчишки прядь волос, или обменяться приветственным объятием, позволив себе задержаться в нём чуточку дольше, чем с остальными друзьями. Она отрицала и тот факт, что уроки Зельеварения стали нравиться ей куда больше с тех пор, как их разбили по парам. Она отрицала бы и дальше, если бы в один из очередных вечеров, когда ребятам предстояло встретиться и проверить их зелье, они не шли так близко друг к другу, что тыльные стороны их ладоней вечно соприкасались, и если бы такой незначительный жест не заставлял бабочек в животе Райдер поднимать целый ураган. Гордость никогда не позволила бы девчонке поделиться этим с её гриффиндорским другом, но обманывать саму себя она уже просто не могла, поэтому ей пришлось признать: Зои нравится Теодор Нотт. Ей нравится его широкая, нахальная улыбка. Ей нравятся его вечно сияющие глаза и торчащие во все стороны кудри. Ей нравятся его шутки и его привычка делать глубокий вдох прежде, чем зайти в учебный кабинет, будто он не был одним из лучших учеников на курсе. Нравится то, как он каждый раз открывает ей двери и как интересуется её жизнью и тем, что она любит — она даже научила его пользоваться своей видеокамерой, и Теодор забил практически всю память устройства видео, на которых он просто кривляется в объектив. Ей нравится Теодор Нотт целиком и полностью, и пусть у неё никогда не хватит смелости признаться ему в этом, но, по крайней мере, смирившись с этим фактом, ей стало намного легче. Тем более, Нотт — симпатичный и очень умный мальчик; Зои считает, что ей повезло хотя бы просто оказаться частью круга его общения.       Поэтому она с таким рвением откликается на каждую его просьбу и пользуется каждой возможностью провести с ним время — ровно так же, как и сейчас она, едва закончив со своими делами, была готова пойти за ним куда угодно. — Поверить не могу, что до конца нашей групповой работы осталось меньше двух недель, — сонно произносит слизеринец, только проснувшийся от вечернего сна — по его словам, Нотт очень выматывался, затрачивая все свои силы на выполнение домашних и дополнительных заданий по каждому предмету, поэтому в последнее время часто стал пропадать в мире грёз на пару часов посреди дня, — по ощущениям, мы только вчера получили задание. — Главное, чтобы всё и дальше шло так же хорошо, и тогда высший балл нам обеспечен, — отзывается Райдер, поспевая за мальчишкой, пока по коридору эхом раздаётся топот их каблуков. — Это точно, — Теодор на мгновение задерживает неоднозначный взгляд на волшебнице, прежде, чем жестом поманить её за собой, вернув своему лицу прежнее выражение, — сюда.       Ребята долго поднимаются по винтовой лестнице, минуя многочисленные кабинеты, в которых им предстоит побывать только на курсах постарше, и порой избегая снующих туда-сюда старост: времени до отбоя остаётся не так много, а вернуться в общую комнату ранее полуночи слизеринцы точно не рассчитывают. Мальчишка толкает тяжёлую дверь плечом, и одноклассники оказываются в большом круглом помещении с необычной конструкцией в самом центре, откуда открывается вид на раскинувшееся над ними звёздное небо и сверкающую гладь Чёрного Озера. — Астрономическая башня, — улыбается он, закрывая за ними дверь, — отличное место для уединения, если знаешь когда сюда приходить. — И откуда ты всё это знаешь? — удивляется Зои, облокачиваясь на ограждения и наблюдая за тем, как из воды под ними выпрыгивает русалка, чтобы в следующую секунду вновь скрыться в глубине озера.       В ответ мальчишка лишь пожимает плечами, будто бы он совсем не при делах, и останавливается в паре метров от своей напарницы. — Начнём? — спрашивает он, разглядывая профиль девчонки.       Она вздыхает, будто бы до этого надеясь, что Слизеринец забыл об изначальной цели их визита такого тихого местечка, а после отталкивается от перил, отступая назад: — Не знаю, Тео, — называть его так она стала совсем недавно, но мальчишка, вроде, был не против, поэтому Зои не видит смысла прекращать — ей кажется, что даже такая мелочь делает их чуточку ближе, — мне немного страшно, — признаётся она, поворачиваясь к нему лицом. — У тебя всё получится. Всегда получается, — он мягко улыбается, наблюдая за тем, как Райдер делает глубокий вдох и выходит в центр комнаты, доставая свою волшебную палочку.       С тех пор, как ребята начали общаться ближе, Зои осмелилась попросить у Нотта натренировать её в некоторых заклинаниях — может, школьная программа и давалась ей довольно легко, но вот в области бытовых заклинаний она явно отстаёт даже от маглорождённых учеников, из-за чего чувствует себя хуже остальных. Они начали с простого «Акцио», того самого, которое спасло девочку пару недель назад, но даже на него потратили немало сил и времени, и сегодня Райдер должна была сдать мальчишке так называемую «контрольную», чтобы показать, чему она научилась за дни их тренировок.       Девочка заметно волнуется, переминаясь с ноги на ногу и прочищая горло: она пристально отслеживает за движениями рук Нотта, который уже держал наготове небольшой стеклянный сосуд — бутылёк, в который они должны были поместить своё зелье по окончании работы. Рискованно было выбирать объектом тренировок такую хрупкую вещь, особенно учитывая, что профессор Снейп чётко дал понять, что запасных ёмкостей никто не получит; но зато это ещё больше мотивировало Райдер сделать всё правильно. — Готова? — убеждается он, приготовившись к броску. — Может, лучше сначала потренироваться на чём-то другом? — волнуется девочка, крепче сжимая палочку в руках. — Нет! — всё происходит в считанные секунды: Теодор одним движением руки выбрасывает бутылёк из окна с огромной высоты, и Зои только и успевает, что выкрикнуть заветное слово, и уже готовится услышать треск стекла о твёрдый камень откуда-то снизу, но вместо этого слышит, как что-то со свистом рассекает воздух в её направлении и замечает, как брошенная секундой назад склянка возвращается обратно и ложится прямо девочке в ладонь. — Получилось… — неверяще шепчет Райдер, трясущимися руками поворачивая сосуд и рассматривая его со всех сторон, словно тот вот-вот снова может вырваться, — получилось! — Да! Я знал, что ты сможешь! — ликует рядом мальчишка, убрав руки в карманы и как всегда одаривая одноклассницу широкой улыбкой, на которую она с удовольствием отвечает, еле сдерживаясь, чтобы не заключить его в самые крепкие объятия, на которые только способна — Нотт как-то упомянул, что сторонится физического контакта, и Райдер не переходила границ – максимум, что мальчишка мог сделать – это обменяться простым рукопожатием по правилам этикета, которым волшебников обучают ещё с самого детства. — Спасибо тебе, — застенчиво улыбается Зои, заправляя чёрную прядь волос себе за ухо и убирая флакон в свой карман. — Не за что, волшебница, — ребята ещё болтают о чем-то какое-то время, наблюдая за тем, как по небосводу постепенно всё выше поднимается луна; а когда они уходят, Нотт пропускает девочку вперёд и останавливает на ней немигающий взгляд своих карих глаз, в котором читается сразу столько эмоций, что они все смешиваются воедино: взгляд этот был и встревоженный, и задумчивый, и, кажется, даже тоскливый одновременно. И только когда она зовёт его, минутное наваждение вдруг рассеивается, и мальчишка спешит догнать Райдер, будто ни в чём не бывало.

***

31 октября, 1990 год.

      Хэллоуин в Хогвартсе и правда превзошел все ожидания Зои, восхищенно взиравшей на преобразившийся на вечер замок: с разных уголков Большого Зала доносятся радостные возгласы и напуганные крики студентов, которых в очередной раз напугал местный полтергейст; повсюду летают вырезанные тыквы, то и дело пугающие учеников. Скелеты, которые до этого верно служили мадам Помфри — школьной медсестре — теперь вытворяют такое, что окружающие взрываются смехом: они берут свои же кости с разных частей тела и стучат ими по рёбрам, играя на них, словно на ксилофоне. Но самое грандиозное изменение, всё-таки, коснулось Большого Зала, который на каждое мероприятие терпит удивительные метаморфозы: на месте привычно парящих под потолком свечей, теперь сплетаются сотни паутин, с которых свисают мармеладные паучки, так и норовившие упасть на макушку кому-нибудь из визжащих при виде насекомых детишек — хотя, некоторым из них хватало смелости раскрыть рты, в надежде поймать желейное существо.       Здесь никто не наряжается в ужасающие — и не очень — костюмы, как это принято у маглов, и на лицах ребят даже нет грима, имитирующего кровь или, может, какого-нибудь сказочного персонажа; все одеты так, как им комфортно: тёплые свитера осенних оттенков почти полностью заполняют собой стены школы, и лишь некоторые ученики, дабы выделяться из толпы, нацепили на себя, кажется, всё, что оказалось в шкафу. В числе таких студентов, кстати, оказались и близнецы Уизли, которые неподалёку от входа в Большой Зал соорудили небольшую лавку с «Ужастиками Умников Уизли» — так она, между прочим, и называется — где щедро «делились» сладостями и самодельными безделушками со всеми желающими — на деле же, ребятам удавалось содрать с заинтересованных лиц хотя бы пару галлеонов. — Подходите, не стесняйтесь! — выкрикивает Джордж, нацепивший на себя ярко-фиолетовый свитер с рисунком тыквы на груди. — Только сегодня! У вас есть уникальная возможность получить эксклюзивные изобретения знаменитых близнецов Уизли! — продолжает Фред, едва перегибаясь за стойку и подзывая к себе какого-то мальчишку, — эй, парень. Да, да, ты! Всем первокурсникам идёт бонус за покупки, — заговорчищески шепчет он, поправляя на голове причудливую шляпу оранжево-чёрного цвета, — за покупку одной Волшебной Вертушки в подарок идёт Самоуничтожающееся Перо. Очень выгодное предложение, на твоём месте я бы не рисковал отказываться. — Что тут у вас происходит? — интересуются подоспевшие Майкл и Зои, по пути в Большой Зал решившие заглянуть к рыжеволосым мальчишкам. — Это называется бизнес, — деловито отвечает Джордж, складывая в карман очередную монету и подписанный какой-то первокурсницей «контракт» на сохранение молчания — если хоть кто-то из учителей узнает, что близнецы продают что-то на территории школы, последним точно не поздоровится. Не то, чтобы этот контракт был настоящим — на деле, это была просто бумажка, на которой близнецы красивым почерком вывели что-то о том, что если кто-то раскроет их маленькую тайну, то болтунов сразу ждёт неминуемая смерть. И даже если мальчишки понимали, что ничего подобного не случится, ребята помладше всё равно велись на «официальный документ», даже несмотря на количество орфографических ошибок в каждом втором слове, — кстати, для первокурсников у нас акция. — Оставьте их в покое, — в затылки близнецов врезаются две тяжелые ладони, из-за чего мальчишки хватаются за головы, а проворная девчонка, устроившая «саботаж», теперь занимает их место у стойки, — привет, малышня, — кивает Делайла Зои и Майклу, отчего второй, кажется, вот-вот упадёт, — вы взяли с собой дождевики? — Дождевики? — удивляется Райдер, пихая друга в бок, чтобы тот перестал так откровенно пялиться. На самом деле, отношения между Дел и Майклом стали лучше после того, как близнецы начали тренировать Форреста — МакКиннон чуть смягчилась по отношению к мальчишке, а Гриффиндорец перестал так сильно давить на девчонку, пускай иногда ему и приходилось помогать подбирать челюсть с пола при виде неё — как, впрочем, и сейчас. — Вы им не сказали? — возмущается МакКиннон, оборачиваясь к чуть поодаль стоящим близнецам, которые сейчас выглядят крайне виноватыми. — Да как-то не было возможности… — пытается соврать Джордж и с треском проваливается — за три года дружбы с близнецами, Делайла уже знает их как свои пять пальцев. — Мы же договорились предупредить их, — качает головой девчушка, дотягиваясь до своей сумки на полу, доставая оттуда пару водонепроницаемых накидок и протягивая их своим маленьким приятелям, — держите. Они вам пригодятся, — девчонка хитро ухмыляется, закидывая сумку себе на плечо и похлопывая близнецов по спинам, — ну что, сворачиваемся? До ужина десять минут.       Когда Фред и Джордж начинают «закрывать» свою лавку, Майкл и Зои решают, что сейчас самое время пройти в Большой Зал, где вот-вот начнётся торжество. Единственное, что их вводило в заблуждение, так это дождевики, выданные им МакКиннон. Может, в Хогвартсе есть какая-то традиция на Хэллоуин, где высок шанс промокнуть до ниточки? Тогда почему никто из присутствующих в зале не сидит в защитной одежде? Или, может, они собираются надеть её позже? И если да, то когда именно? Столько вопросов остаются без единого ответа, когда друзьям приходится разлучиться — Перси Уизли не собирается сдавать своих позиций даже во время праздников, и тщательно следит за тем, чтобы каждый ученик садился за стол своего факультета. — Увидимся на вечеринке? — спрашивает Форрест, натягивая на себя дождевик. — Да, обязательно! — Зои повторяет за другом, и оба расходятся к своим столам, где уже сидит куча студентов, бурно обсуждающих предстоящий пир.       К тому моменту, когда девочка добирается до своего привычного места, на столе уже появляются всевозможные блюда. Вот, только, у присутствующих они вызывают не восторг, а, даже наоборот — страх и ужас: вместо привычных чипсов в глубокой чашке теперь лежат самые что ни на есть настоящие глазные яблоки; куриные ножки сменились человеческими конечностями, а на месте сладостей ползают склизкие слизняки и огромные черви. От этого зрелища многие первокурсники бледнеют и чуть ли не падают в обморок; кто-то обходится лишь лёгким испугом и шокированными возгласами; и только те, кто учится в школе волшебства уже не первый год, остаются непоколебимыми. — Ужасного вечера, дорогие ученики и коллеги, — по всему залу раскатом грома раздается голос профессора Дамблдора, сидящего во главе учительского стола и одетого в чёрно-бордовую мантию. Директор вполне мог бы сойти за Графа Дракулу, если бы не его длинная белоснежная борода, которая делает его больше похожим на доброго Санту Клауса, — в первую очередь хочется поздравить всех студентов Когтеврана с победой в конкурсе на лучший дизайн гостиной факультета. За это вам торжественно присуждается трофей, — зал взрывается аплодисментами, когда по нему, прямо к факультету сине-серебряного цвета, хлопая крыльями летит переливающаяся на свету летучая мышь, выполняя в воздухе пируэты; а после горделиво усаживается на стол Когтеврана и навсегда застывает, превращаясь в металлическую статуэтку. — Интересно, надолго в этот раз затянется его речь? — доносится рядом с Райдер такой знакомый ей голос, и даже одной этой фразы оказывается достаточно для того, чтобы заставить её засиять, — держу пари, что минут на пятнадцать точно. — Не знаю, но прикасаться к еде у меня нет совершенно никакого желания, — она оборачивается к Нотту, и замечает на его лице привычную нахальную ухмылку. — А что, разве тебе не хочется отведать наивкуснейших человеческих глазок? У огров они считаются настоящим деликатесом, — слизеринцы смеются в унисон, возвращая своё внимание Дамблдору. — Ну, а во вторых хочется пожелать вам кошмарного праздника и жуткого настроения, — директор легко стучит кончиком вилки по хрустальному стакану, и бокалы всех присутствующих в зале вдруг наполняются алой жидкостью, напоминающей кровь.       И пока первокурсники медлят и не спешат прикасаться к сегодняшней стряпне, остальные с огромным удовольствием накладывают еду в свои тарелки и запивают всё напитком тёмно-красного цвета. — Это обычные чипсы, — смеётся сидящий неподалёку от ребят мальчишка, на вид, с четвёртого курса, замечая каким взглядом Нотт и Райдер разглядывают блюда, — просто они заколдованы, как и вся остальная пища сегодня. Попробуйте. Не ходить же вам голодными.       Ребята недоверчиво смотрят на еду перед ними, а потом друг на друга — у Зои от этого сердце пропускает удар — будто бы договариваясь сделать это одновременно. Девчушка бросает короткий взгляд в другой конец Большого Зала, пытаясь разглядеть Майкла за Гриффиндорским столом — что-то подсказывает ей, что тот ни секунды не сомневался в том, чтобы набить рот жуткими угощениями. — На счёт три, — мальчишка начинает отсчёт от одного, и приятели одновременно решаются попробовать лакомство, тут же искренне удивляясь — под жутким видом и правда скрывается привычная им еда, которую они едят в школе каждый день.       Последующий час проходит по-настоящему весело: школьный оркестр выступил с жабьим хором, и каждая из них была наряжена в праздничные костюмы — от ведьм до пиратов и диких животных. Дождевик Зои сняла ещё в первые двадцать минут с начала торжества, решив, что заставить двух первокурсников сидеть в глупых накидках в праздничный день было очередной шуткой Бедокуров, и, избавившись от лишней одежды, почувствовала себя куда легче. Но, вот, в начале второго часа веселья, девчонка резко почувствовала себя хуже: перед глазами всё плыло и двоилось, а тошнило её так сильно, что казалось, будто вот-вот все съеденное сегодня вернётся наружу. — Всё в порядке? — интересуется Нотт, заметив состояние напарницы. Девочка лишь кротко качает головой, вставая из-за стола. — Пойду к себе, что-то мне нехорошо, — она слабо улыбается, прежде, чем спешно выбежать из Большого Зала и направиться прямиком в свою комнату — она планирует выпить немного воды и отдохнуть, в надежде, что это поможет ей немного оклематься перед вечеринкой, которую каждый год устраивал факультет-победитель конкурса праздничных декораций в своей гостиной.       Девочка быстро минует множество лестничных пролётов и гуляющих по замку скелетов, нацепивших до этого парящие тыквы себе на черепа; быстрым шагом обходит расписные стены, которые обычно обожает рассматривать; и даже не обращает внимания на задиристого Пивза, который, всё не снимая наушников девчушки, успевает лишь удивлённо раскрыть рот, когда та пробегает мимо, не попробовав отнять у него свой проигрыватель, что пытается сделать ещё с того момента, как тот его стащил.       Свет порхающих в стенах замка светлячков, горящие в каминах огни, висящие повсюду плакаты и фрески, отдалённые голоса — всё смешивается воедино и вертится волчком перед глазами, когда Райдер, наконец, добегает до гостиной Слизерина, теперь уже мало что различая перед собой и вбегая в первую попавшуюся дверь — к её счастью, это оказывается женская ванная комната, где она надеется умыться, чтобы прийти в себя. Вот, только, по какой-то причине, на мир она теперь смотрит с высоты маленькой букашки, ползающей по земле; а когда она замечает своё отражение в луже на полу, то вместо крика из неё вырывается тихий писк: с поверхности воды на неё чёрными, круглыми глазами смотрит маленькая серая мышка. Зои вновь хочет закричать от страха, но с её уст так и не срывается ничего, кроме протяжного писка — несмотря на то, что в венах девочки текла кровь Скамандеров, она до жути боялась животных. И, если к совам она привыкла, а собаки и кошки в принципе никогда не пугали её, вся остальная живность заставляла её трястись в ужасе.       Нужно что-то делать. Бежать? Звучит как хороший вариант. Она могла бы добраться до кабинета Мадам Помфри и попытаться объяснить ей, что она — ученица, а не заблудшая зверюшка. Если ей повезёт и по пути она не наткнется на Миссис Норрис — излюбленную кошку местного завхоза Филча — то у неё есть все шансы остаться в живых. Да, хороший план.       Зои направляется к выходу и ожидает момента, когда кто-нибудь зайдет внутрь — тогда она успеет проскользнуть наружу и отправиться в кабинет школьной медсестры. И она дожидается, причем дверь, к её удивлению, распахивается почти сразу же. Вот, только, чего девочка совсем не ожидает, так это тяжёлой подошвы отполированного ботинка, приземлившейся в паре сантиметров от неё, чуть ли не расплющившего девчонку. Райдер взвизгивает, пытаясь удрать — такой беспомощной она себя ещё никогда не чувствовала — как вдруг земля уходит у неё из-под ног (хотя, сейчас уместнее сказать — лапок), и девочка зависает в воздухе вниз головой, теперь способная отчётливо разглядеть перед собой девчонку, внешне напоминавшую мопса — Пэнси Паркинсон. В кулаке она крепко сжимает свою волшебную палочку, улыбаясь так сильно, что Зои казалось, будто ещё чуть-чуть, и ей понадобится скотч, чтобы склеить треснувшее от ехидной ухмылки лицо. Следом за ней в комнату входит Блейз Забини и никто иной, как Драко Малфой, с такой же довольной — а от этого не менее противной — гримасой на лице. — Жалкое зрелище, — начинает он, хватая зверюшку за хвост, от чего та в очередной раз начинает визжать, — Райдер, наконец, раскрыла свою истинную сущность. — Ей идёт, — поддакивает Паркинсон, расшагивающая вокруг ребят, то и дело накручивая прядь своих каштановых волос на палец, стоило ей взглянуть на Малфоя, — идеально описывает нашу грязнокровую «подружку». — Я всё думал, как бы понятнее объяснить, что тебе здесь не место? — не унимается мальчишка, — голову ломал над тем, как тебя проучить за те слова, а на деле всё оказалось проще простого, — Райдер недоумевает, всё пытаясь вырваться из рук Малфоя, когда тот перехватывает её и сжимает в кулаке, — надо отдать тебе должное, Нотт, — говорит он через плечо, обращаясь к стоящему в дверном косяке Теодору, — актёр из тебя изумительный. Умело обвёл её вокруг пальца.       Актёр? Что это значит? То есть, мальчишка сблизился с ней только для того, чтобы его дружок смог отомстить? Все секреты, которыми она с ним поделилась, все проведённые вместе моменты, и зародившиеся в её душе нежные чувства — всё это было… ложью? — Ей легко манипулировать, — отзывается Теодор, и Зои чувствует, как её сердце разбивается на кусочки. Девочка отчаянно пытается выбраться из рук этого проклятого Малфоя, но тот только сжимает её ещё сильнее. — Не зря Салазар Слизерин боролся за чистоту крови. Эти грязнокровки такие глупые, — растягивает Драко, смакуя каждый миг. — А подлить оборотное зелье в её стакан? Это же гениально! — как всегда подлизывается Пэнси. — Мы с Теодором долго над ним работали, — включается в диалог долго молчавший Блейз, — варили зелье каждый вечер почти целый месяц, — говорит Забини, будто бы четвёрка не планировала этого с самого начала.       Вот почему Нотт стал так часто пропадать по вечерам. Никакая это была не домашка, как тот отмахивался. Всё это время мальчишка водил Райдер за нос, за её спиной планируя как бы отомстить ей за слова, сказанные его приятелю.       «Какая же я дура» — проносится в голове девчонки, когда эмоции захлёстывают её с головой, в попытках вырваться наружу. Но не успевает она сделать ровным счётом ничего — не то, чтобы в таком состоянии она вообще на это способна — как Зои чувствует, что хватка белокурого мальчишки лишь усиливается, и ей становится всё труднее дышать. Малфой открывает рот, чтобы сказать что-то ещё — Слизеринка его больше не слушает, решив, что он всё равно не скажет ничего полезного — как вдруг мышонок раскрывает свою пасть и с силой впивается зубами в кожу на ладони Драко — второй вскрикивает от боли и ослабляет хватку. — Она укусила меня! Укусила! — ревёт Малфой, вместе со своими приятелями пытаясь наступить на убегающую зверюшку — теперь ему было абсолютно наплевать на то, что на самом деле это его одноклассница: раздавив малышку он лишь избавился бы от очередной проблемы. — Эй! Эй, хватит! — Зои, забившись в угол одной из душевых кабинок, различает среди дикого рёва Малфоя голос того, кого ещё час назад считала своим другом, — всё, Драко, остановись. Она того не стоит. — Эта поганая грязнокровка!..       Райдер ещё какое-то время слышит отдаляющиеся голоса Слизеринцев и попытки Пэнси успокоить Малфоя, прежде, чем они, наконец, выходят из помещения и за ними захлопывается дверь.       Слёзы стекают по лицу девчонки, всё так же сидящей в углу душевой кабинки. В помещении холодно, но Зои уверена, что на её душе куда холоднее. По ощущениям, её сердце вырвали, перемололи блендером и засунули обратно, оставив задыхаться и давиться собственной горечью. Наивно с её стороны было довериться Тео Нотту. Перестал общаться с Малфоем? Как вообще можно было в это поверить?       Она ещё какое-то время сидит на холодном полу, бездумно вглядываясь в потолок. Где-то рядом, с протекающего душа падают капли воды, разбиваясь о ледяной камень — Райдер себя чувствует точно так же. Может, было бы куда лучше и дальше сидеть дома в магловском мире, даже не подозревая о существовании волшебства? Она бы и дальше отмалчивалась на уроках, высчитывая секунды до конца учебного дня. Она никогда не познакомилась бы ни с кем из этих ребят, и ей никогда не разбили бы сердце.       Дверь в душевую со скрипом открывается, и внутрь кто-то входит, громко цокая каблуками по каменному полу — Райдер, не решаясь выползти из своего укрытия, предполагает, что это кто-то с курсов постарше. Судя по звукам, этот «кто-то» судорожно что-то ищет, заглядывая в каждую из кабинок, и Зои надеется, что по счастливому стечению обстоятельств, её кабинку обойдут стороной. Но сегодня явно не её день — шторка в душевую распахивается, и свет снаружи бьёт девчонке прямо по глазам, пока со стороны второго человека доносится напуганный крик. — Райдер? — удивляется вошедшая в душевую Эйбрамсон, чьи обычно идеально уложенные волосы теперь завивались и торчали во все стороны, а сама девчонка, с виду, покрыта чем-то мокрым и липким, — ты… крыса. — Спасибо, — шмыгает Зои, поджимая под себя колени: действие оборотного зелья уже прошло — девочка поняла это, когда вытирала ладонями слёзы с лица. Вот, только, всем волшебникам и волшебницам известно, что ни в коем случае нельзя превращаться в животных с помощью оборотного зелья, и слизеринка становится ярким примером, по которому делать это запрещено: может, девочка и вернулась к своему прежнему виду, но, вот, длинный розоватый хвост, большие уши, вытянутая мордашка и кусочки серой шерсти, кажется, не хотят так просто оставлять девчонку, — мышь, вообще-то, — поправляет она Еву, отворачиваясь от неё — она не собирается становиться жертвой очередных издёвок от Малфоев. — Без разницы, — раздражённо отвечает Ева, закатывая глаза и снова закрывая штору, уходя вглубь комнаты.       Но не проходит и минуты, как девчонка возвращается, обеспокоенно оглядывая Райдер с ног до головы. — Что случилось? — искренне интересуется она, замечая следы засохших слёз на щеках соседки.       Зои молчит какое-то время, ожидая подвоха: Ева тоже была уж чересчур милой с ней в последнее время. Может, это тоже часть коварного плана её братца? — Твой брат случился, — отвечает девочка, нахмурившись, отчего мышиный хвостик, словно змея, извивается по полу. — Мерлин… этот идиот, — выругивается Эйбрамсон, и теперь приходит очередь удивляться Зои — Ева, правда, не обращает на это никакого внимания, — похоже, ему совсем нечем заняться, — девочка, недолго думая, подходит ближе к своей соседке и протягивает ей руку, брезгливо отодвинув мышиный хвост от себя; и Райдер улавливает яркий аромат апельсиновой газировки, — вставай, отведём тебя в медпункт, пока остальные не пришли. — Остальные? — спрашивает Слизеринка, принимая помощь от Евы, которая от прикосновений мохнатой ладони заметно морщится, — разве они не идут на вечеринку? — Планы поменялись… ага, вот оно! — восклицает Эйбрамсон, видимо, наконец находя то, что искала — махровое полотенце нежно-голубого цвета; и накидывает его на голову Зои, хоть немного помогая той спрятаться от лишних глаз, — вечеринки не будет. — Но почему? — Эти близнецы с Гриффиндора и их подружка… кажется, Делайла, да? С которыми ты общаешься, — в ответ Райдер лишь тихо кивает, следуя за Евой, — в Волшебных Вертушках, которые они продавали, была газировка. Под конец ужина эти штуки взлетели в воздух и начали разбрызгивать её по всему залу, — Эйбрамсон вновь закатывает глаза, выводя девочку за дверь Гостиной Слизерина и помогая ей спрятать хвост, когда мимо проходят Слизеринцы, кажется, слишком занятые тем, чтобы поскорее избавиться от липкой жидкости на себе, чтобы заметить подозрительно крадущихся первокурсниц. Ева поджимает губы, думая, как немного приободрить однокурсницу, и вспоминает: — Кстати, если тебе от этого полегчает, мой братец тоже попал под удар.

***

2 ноября, 1991 год.

— Должен сказать, что я приятно удивлён, мисс Райдер, — профессор Снейп помешивает стоящее перед ним в котле зелье, довольный результатом, — за ночь исправить так бездумно испорченное Вашим партнёром зелье и довести его до идеального состояния… хорошо. Очень хорошо, — мужчина делает какие-то пометки пером на листке пергамента, и Зои замечает оценку «А+» напротив своей фамилии, когда профессор обращается к стоящему подле неё мальчишке, — а в Вас, мистер Нотт, я крайне разочарован, — Снейп одаривает Теодора холодным взглядом, и, не говоря больше ни слова, вырисовывает отметку «Е-» у его фамилии. Теодор хмурит брови, перечитывая свои записи, а Зои, склонив голову вниз, чтобы никто не увидел широкой улыбки на её лице, тихо удаляется к своему привычному месту и незаметно для остальных даёт Майклу «пять» под столом: подменить измельчённые змеиные зубы на крошку из обычных белых ракушек, собранных у берега Чёрного Озера за вечер до очереди Нотта заниматься зельем, стало отличной идеей. — Змейка показывает зубки, — смеётся Форрест, довольный маленькой местью своей подруги. — Что, хочешь сказать, на этом факультете мне самое место? — девочка невинно хлопает ресницами, наблюдая за проявившейся на графе для оценок буквой «B» возле фамилии Майкла, и за его счастливым лицом. — Ну-у, — тянет мальчишка, со звоном часов выходя из кабинета Зельеварения, — зелёный цвет тебе точно к лицу. Хотя и красный тоже неплохо бы смотрелся.