Фрагменты

Conan Gray — Summer Child

9 марта, 1992 год.

— Дай мне советы по тому, как привлечь внимание девушки, — заявляет Майкл, усаживаясь на диван в гостиной Гриффиндора рядом с Делайлой.       Общая комната факультета залита мягким светом раннего утра; догорающие дрова потрескивают в разожжённом камине; а мимо красных вельветовых диванов лишь изредка проходят ещё сонные гриффиндорцы, как всегда проснувшиеся ни свет ни заря перед своей первой весенней тренировкой — ленивые, прохладные, зимние дни постепенно сменились весенними, а по предсказаниям профессора Трелони завтра и вовсе резко потеплеет. — Чего?! — удивляется МакКиннон. Её чёрные, коротко стриженные, слегка завивающиеся волосы торчат во все стороны после недавнего сна и переливаются золотым оттенком в свете утреннего солнца; под блестящими карими глазами виднеются красноватые синяки; а большеватая, выцветшая, примятая футболка с Дэвидом Боуи — по её словам, доставшаяся ей от отца — так и норовит соскользнуть с хрупкого, худощавого плеча. — Ты отшила меня в прошлом году. Я понял, что делал что-то не так. Я хочу исправиться, — продолжает Форрест, — я подумал, что ты могла бы дать мне пару советов о том, какой лучше выбрать подход к девчонкам. — Нет, — отрезает Дел, возвращаясь к чтению одной из магловских книг, которую позаимствовала у своей соседки по комнате. Пускай МакКиннон и покинула команду по квиддичу, но привычка просыпаться с первым лучом солнца, кажется, всё никак не собирается её покидать, о чём сейчас девушка очень жалеет. Порой ей очень не хватает времени наедине с самой собой, что неудивительно — в волшебной школе у девушки практически нет друзей помимо непоседливых близнецов, с которыми можно забыть о том, что такое спокойствие. А Делайла порой так нуждается в тишине… Особенно в этом году, когда от её неприкосновенного, но от того не менее хрупкого, фарфорового мира начали откалываться стеклянные осколки. Но сейчас не об этом. — Но почему?! — хнычет Майкл, всё никак не унимаясь. — С чего ты вдруг так завёлся на эту тему? — Мне кое-кто нравится, — признаётся Форрест, широко улыбаясь. Его щёки покрываются лёгким румянцем, а глаза начинают блестеть. — О-о… — протягивает МакКиннон, не отрывая взгляда от страниц книги, — мне очень жаль. — Почему? — удивляется Майкл. — Она действительно мне очень нравится. Я уверен, что в этот раз у меня точно всё получится. — Да не тебя мне жаль. Её, — отвечает Дел, еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться с выражения, которое возникает на лице мальчишки после этого её высказывания, — и вообще, ты так быстро забыл обо мне… о, моё сердце разрывается от печали! — шутит девчонка, что ещё сильнее вгоняет Форреста в краску. — Это было глупо, прости, — тараторит Форрест, нервно перебирая пальцами лямку своей спортивной сумки, и спешит удалиться из гостиной Гриффиндора. Но не успевает он сделать даже пару шагов, как его окликает Делайла. — Ладно, Форрест, постой, — просит МакКиннон, откладывая книгу в сторону.       Одним из самых главных отличий между Дел и её знаменитыми рыжеволосыми компаньонами было её умение становиться серьёзной тогда, когда ситуация того действительно требует. Близнецам Уизли такой черты явно не хватает, особенно Фреду. Может, именно поэтому она — их лидер? — Я правда не знаю, чем тебе помочь. Я такой же подросток, как и ты, — она пожимает плечами, — моя жизнь — полная противоположность той подростковой жизни, которую описывают и показывают в ваших магловских книжках и телепередачах.       Познаниям Делайлы в области магловедения уже никто не удивляется — Артур Уизли с ума сходит по всем магловским изобретениям, а близнецы часто делятся рассказами о новых находках своего отца с Дел. И сама девушка как-то упоминала о том, что подруга её мамы — Лили Эванс — была из обычной, не магической семьи, а потому она многому научила Марлин МакКиннон. Да и в принципе, несмотря на то, как в чистокровных семьях относятся к «грязнокровным», семьи Уизли и МакКиннон сильно от них отличаются, поэтому совсем неудивительно, что Делайлу преимущественно воспитали на магловских сказках и мультфильмах. — Поэтому я, в точности как и ты, толком ничего не знаю о любви, — на лице Делайлы на мгновение застывает печальная улыбка, пока её взгляд скользит по мальчишке напротив. Кажется, будто в эти слова она закладывает куда более глубокий посыл, чем предполагает вопрос о романтических чувствах, — но «как девчонка», наверное, посоветую тебе не давить на неё и попробовать подавать крохотные знаки внимания, чтобы понять, как она вообще к тебе относится… и никаких цветов, — до этого серьёзное выражение лица Майкла вдруг сменяется хохотом, а его щёки вновь покрываются румянцем. — Я же не знал, что у тебя аллергия на них! — оправдывается Форрест, заставляя МакКиннон рассмеяться. — Поэтому, мой дорогой друг, наблюдение — очень важная штука. И ты ещё собирался стать одним из Бедокуров? С отсутствием стратегии? — шутит Дел, вновь подбирая свою книгу с дивана и открывая её на нужной странице, — ну, мы все учимся на своих ошибках. Вот и отработаешь полученные знания на этой своей… как её?.. — Гермиона. Гермиона Грейнджер, — смущённо проговаривает Форрест, и от одного только имени своего объекта воздыхания, его глаза начинают сверкать. — Только не забывай одну вещь… — продолжает Дел с умным лицом. — «Дела сердечные — штука скользкая. Нужно только разобраться, собираешься ли ты просто скатываться вниз, или прилагать усилия для того, чтобы взобраться на самую вершину». — А говорила, что ничего не знаешь о любви, — удивляется Майкл такой глубокой мысли. — Я и не знаю. Я только что прочитала это в книге, — признаётся МакКиннон, пальцем указывая на нужную строку в тексте, а после ещё раз пробегается по ней взглядом, — как по мне, звучит бредово, — она пожимает плечами, но всё-таки оставляет стикер на этой странице, чтобы поразмыслить над этой цитатой позже. — Эй, а ты не опаздываешь не тренировку? — Точно! — Форрест хлопает ладонью по своему лбу и тут же подрывается с места, выбегая из гриффиндорской гостиной, — спасибо, Дел! — кричит он напоследок прежде, чем за ним закрывается дверь в общую комнату.       Делайла закатывает глаза и качает головой с мягкой улыбкой на губах, удивляясь тому, какой же Форрест всё-таки балбес. Но этот разговор оставляет осадок в её груди, хочет она того или нет. Девушка осознаёт, что начинает сострадать Майклу, что нервирует и пугает её одновременно. Кто знает, с чем связано такое неоднозначное её отношение к нему? Быть может, это непрекращающиеся приставания к ней в прошлом году? А может, всё-таки это осознание того, как сильно Форрест напоминает ей саму себя — особенно на первых курсах — во многих аспектах?.. и пускай Дел так тщательно старается бежать от навязчивых мыслей и меняться в лучшую сторону, в глубине души она понимает, что не так уж и далеко ушла от назойливого мальчишки с единственным пожеланием — быть по-настоящему любимым и нужным для кого-то.

***

The Japanese House — Sunshine Baby

14 апреля, 1992 год.

      Звонкое цоканье каблуков о каменный пол эхом отзванивает от таких же каменных стен, а чуть отросшие смоляно-чёрные волосы девчушки подскакивают в такт её шагам, пока Зои быстро движется вниз по коридорам Хогвартса. Она прекрасно знает, что придёт точно вовремя на запланированную встречу с Седриком Диггори, но всё равно спешит изо всех сил, не желая подводить приятеля.       Тёплый, весенний ветер подхватывает юбку её нежно-розового платья и забавно раздувает ткань. Вместе с порывом ветра до девчонки доносится и сладкий аромат распускающихся цветов. Весна всегда казалась Зои одним из самых волшебных времён года, и в Хогвартсе это ощущение только усиливается.       Райдер подходит ближе к цветущей вишне, уже много лет растущей посреди внутреннего дворика в Пуффендуйском крыле, и её губы не может не тронуть тёплая улыбка, когда в тени могущественного дерева она замечает своего друга. Седрик, удобно расположившись на тёплом пледе сиреневого оттенка, не может оторвать взгляда от пляшущих на ветру розоватых лепестков. Зои уже давно подметила, как гармонично Диггори смотрится среди ярких цветов и могучих деревьев. Кажется, что юноша находит для себя какое-то утешение в безмятежной красоте природы, и Райдер задумывается о том, как бы ей хотелось хоть разочек увидеть этот мир глазами её приятеля. — Рад, что ты пришла, — приветствует девчонку Седрик, мягко ей улыбаясь. Ярко-жёлтая эмблема Пуффендуя на его мантии отражает солнечный свет, но Зои кажется, что этот свет исходит из самой груди юноши, являясь неким символом его непоколебимой верности и доброты. — А я могла не приходить? — шутливо спрашивает Райдер, присаживаясь рядом с другом. Очередной порыв ветра заставляет девочку поёжиться, пока из своей сумки она достаёт учебник по Истории Магии за седьмой курс. — Могла, — Седрик пожимает плечами, — но тогда ты бы пропустила такую красоту, — юноша легким взмахом ладони показывает на застланный цветными растениями двор, и его подруга не может с ним не согласиться.       Заметив, как Райдер сжимается от холода, парень тянется за своей волшебной палочкой и направляет её на девчонку. Зои смотрит на друга ошарашенными глазами — направленная на человека волшебная палочка обычно является угрозой — и не понимает, что ей стоит делать. — Не бойся, — улыбается Седрик, а после добавляет, — это бытовые чары. Калидум Вестимента, — Зои вдруг ощущает как всё её тело охватывает приятное тепло, — обратное заклинание — «Калорем эксалант».       Зои нельзя было назвать «неспособной» ученицей — почти все предметы, которые она изучает в школе волшебства, даются ей довольно-таки легко, и во многих из них она является первой среди лучших учеников на факультете; второе место после неё занимает Нотт, а третье — их одноклассница Тара Четелл.       Но даже не смотря на всё это, она продолжала чувствовать себя лишней. Непонятные имена неизвестных ей волшебников и замудрённые названия магических мест, о которых, казалось бы, можно вычитать только в сказках, жутко её утомляли из-за того, что о них знали все, кроме неё. Даже Майкл порой умудрялся сказать что-то такое, что у Зои потом глаза на лоб лезли, хотя она — полукровка, а он, вообще-то, из обычной магловской семьи!       Поэтому слизеринка решила действовать. Из занятий по Истории Магии, как уже всем довелось понять, можно извлечь мало чего полезного, а её попытки прочесть хотя бы одну главу учебника всегда заканчивались сном лицом в книгу. Так что ей пришлось найти другой, новый подход. Девочка обратилась за помощью к своему другу с четвёртого курса, Седрику Диггори, и он с удовольствием согласился.       Их «занятия» проходили в довольно неформальной обстановке — ребята встречались практически каждый вечер, открывали учебник, с закрытыми глазами листали страницы и изучали ту тему, на которой остановились. Но и здесь не обошлось без оригинального подхода: вместо того, чтобы банально заучивать слово за словом строго по учебнику, Седрик просто делился своими знаниями по той или иной теме, а их хватало с избытком — неудивительно, что все чистокровные волшебники чуть ли не целиком знают всю историю магического мира.       С того момента прошло уже несколько месяцев. Перелистывая сейчас страницы своих тщательно составленных заметок и в очередной раз пробегаясь по записаной в тетради информации, Зои не может не испытывать чувства гордости. Некогда пугающая её История Магии очень быстро превратилась для неё в царство увлекательных историй и скрытых тайн. Более того, благодаря Седрику, выросла и уверенность Райдер в себе. Она больше не стесняется участвовать в дискуссиях с одноклассниками, да и из-за того, что теперь она понимает что к чему, девочка обзавелась куда бо́льшим количеством приятелей. — Что ж, — начинает Седрик спустя какое-то время, наконец, закрывая учебник и наблюдая за тем, как Зои ставит последнюю точку в своей тетради, — я впечатлён тобой. Ты молодец. Не каждый с таким энтузиазмом стал бы изучать Историю Магии. Должен признать, она бывает довольно скучной. — У меня хороший учитель, — Зои улыбается в ответ на слова друга, убирая учебные принадлежности обратно в свою сумку и облокачиваясь спиной на ствол дерева позади неё. Её щёки отчего-то начинают полыхать после похвалы со стороны Диггори, и девочка предпочитает отвернуться, чтобы не выдывать своего смущения. Но, похоже, делает это зря: мимо них по коридору, громко хихикая, проходят Теодор Нотт и Дафна Гринграсс — новоиспечённая парочка, от разговоров о которой уже в ушах звенит. Каждый раз, когда он и его подружка появляются в её поле зрения, Зои так и хочется выколоть себе глаза, чтобы развидеть это раз и навсегда.       Зои раздражает тот факт, что почти все вокруг неё влюбляются, а кто-то даже начинает отношения. По скромному мнению Райдер, все эти ухаживания и сюсюканья выглядят нелепо и глупо — они ведь ещё совсем дети! Но больше всего её раздражает, что эта же «эпидемия влюблённости» коснулась и Нотта. Её раздражает, как он улыбается при виде Дафны. Её раздражает, что эти двое всегда сидят вместе и что компания Тео так запросто приняла девочку себе — Райдер точно знает, что с ней ситуация была бы совсем другая. Да что там, Нотт бы и вовсе не стал представлять её своим друзьям, ему было бы просто стыдно. А ещё её бесит, как Гринграсс пытается взять Тео за руку или обнять его. Он говорил, что не любит прикосновения. Да, Нотт о многом врал Зои, но в правдивости этого факта она уверена на все сто процентов.       Вот и сейчас Райдер наблюдает за тем, как Дафна, широко улыбаясь, в очередной раз пробует взять Тео под руку прежде, чем парочка скрывается за углом.       Они такие милые, что аж тошнит. — У тебя тоже так было? — неожиданно спрашивает Зои, раздражённо обернувшись к Седрику. — Ты о чём? — непонимающе спрашивает Диггори, немного смутившись. — Вся эта «культура влюблённости», — поясняет девчонка. — Твои одноклассники тоже с ума сходили друг по другу? — Скажу тебе больше — с каждым годом ситуация становится всё хуже.       Зои разочарованно вздыхает и заваливается на спину, пустым взглядом рассматривая розовые цветы над своей головой. Седрик тихо смеётся с действий подруги и, отложив свою сумку в сторону, повторяет за ней, тоже укладываясь на плед. — Противное ощущение. Они все как с цепи сорвались, — бурчит Зои себе под нос, сдувая отросшую прядь волос с лица. — Этого не избежишь. Со всеми случается рано или поздно, — пожимает плечами Седрик, и да, Зои знает, что он прав. Она и сама не понимает, с чего вдруг так резко реагирует на такие метаморфозы вокруг неё. Точнее, она знает, но до последнего отказывается принимать это. Райдер ведь понимает, что другие парочки не вызывают у неё таких бурных эмоций, как Нотт и Гринграсс. — Но ты же избежал, — Зои пытается отвлечься на что-то другое помимо очередных размышлений о бесячем Тео. — Это другое, — смущается Седрик, — ты же знаешь, что я мало с кем общаюсь. Если бы мне кто-то и нравился, я бы вряд ли осмелился об этом сказать.       Над ребятами ненадолго нависает тишина, которую время от времени прерывает лишь тихое пение птиц где-то вдалеке. — Если ты влюбишься, мне придётся вычеркнуть тебя из списка друзей, — произносит Зои, поворачиваясь к Диггори. — Это ещё почему? — спрашивает парнишка, повторяя движения подруги, — С Майклом ты же дружишь. — Это другое, — передразнивает она друга, — Майкл просто очень любвеобильный. — Как скажешь, — смеётся Седрик, и его смех звучит как светлая мелодия среди шелеста листьев.       Юноша вновь поднимает взгляд на раскинувшиеся над ними ветви вишни и ловит один из падающих цветков пальцами. Он замечает прикрытые веки и слегка сердитое выражение, застывшее на лице Зои, и в его голове рождается план: мальчишка, явно посчитав это забавным, опускает только что упавший цветок на нос подруги, отчего та смешно жмурится, а серьёзное выражение лица тут же сменяется удивлением. — Это зонтик для носа, — поясняет Седрик с серьёзным лицом, — защищает от ультрафиолетового излучения и влюблённых парочек. — Смеёшься надо мной, да? — хитро спрашивает Райдер, приподнимаясь на локтях, отчего цветок падает на плед. — Ни в коем случае, — хмурится юноша, еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться, — просто тебе не идёт сердиться. Становишься похожей на стереотипных слизеринцев, хотя ты совсем не такая. Мне это очень нравится в тебе, — парнишка вновь подхватывает нежный цветок своими пальцами, в пару раз увеличивает его с помощью волшебства, и вплетает его в волосы подруги с крайней осторожностью. Сердце Зои отчего-то вдруг пропускает удар, и она не понимает, нравится ли ей это странное покалывание в груди, возникшее на пару секунд. — Спасибо, наверное, — девочка пытается звучать непринуждённо, и мысленно благодарит приятеля за то, что тот вновь ложится на спину и закрывает глаза. Райдер повторяет за ним, замком укладывая руки на своём животе. Она вглядывается в раскинувшиеся над ними мириады вишнёвых цветов, которые почему-то вдруг кажутся ей одним целым фрагментом пазла, а в её голове появляется всё больше вопросов.