Фрагменты

      11 сентября, 1991 год.

      В Гриффиндорской башне и так редко царило спокойствие, но сегодняшнее утро выдалось и того хуже. Снующие туда-сюда новички львиной команды по квиддичу в попытках успеть всё вовремя до начала самой первой их тренировки, наделали столько шума, что разбудили, кажется, всех обитателей школы.       Всех, кроме Майкла, конечно же.       Часы пробили 6:05 утра, а это означало, что Майкл проспал. Мальчишка, проснувшись в без десяти минут пять утра, вполне в своём репертуаре решился на то, чтобы полежать в кровати ещё пару минуточек. Очевидно, это было очень плохой идеей, потому что, не успев толком продрать глаза и осознав, который сейчас час, Майкл как ошпаренный подскочил на ноги, не зная, что ему делать. Он облажался. Он проспал и очень сильно облажался.       Форрест наскоро стянул с себя пижаму, путаясь в штанинах из-за неаккуратности, и чуть ли не упал лицом в пол — он вовремя успел схватиться за прикроватную тумбочку, но этим наделал кучу шума — из-под толстых одеял тут же высунулись три лохматые недовольные макушки его соседей по комнате. Майкл, извинившись, в одной только белой майке и клетчатых серых боксерах проскакал в ванную комнату. Он впопыхах нацепил на себя форму команды Гриффиндора по квиддичу и, засунув в рот зубную щётку, поторопился к выходу из гостиной факультета.       Именно поэтому теперь Майкл сломя голову несётся через всю территорию школы в сторону поля для квиддича и проклинает человека, который запретил использовать мётлы на территории Хогвартса всеми известными ему оскорблениями.       Предыдущая неделя и так стала для него кошмарной — мальчишка понял, что совсем не успел отдохнуть за лето, а поэтому совершенно не был готов к новому учебному году: учёба никак не ладилась, да и желания что-либо делать совсем не было — так ещё и теперь он опаздывает на свою первую настоящую тренировку по квиддичу.       Да и вообще, почему никто не предупредил Майкла о том, как это трудно — становиться подростком? Может, всех прелестей пубертата он ещё и не познал, но вот зато теперь он прекрасно осведомлён о том, каково это — быть единственным мальчишкой в своей компании. Не только девчонки с его факультета, но и его самые близкие подруги — Зои и Ева — с каждым днём становились всё выше, уже возвышаясь над ним как минимум на пару сантиметров. Особенно тяжело Форресту приходилось с последней — Эйбрамсон, которой бурные реакции мальчишки доставляли крайнее удовольствие, ещё ни разу с начала учёбы не упустила возможности подколоть его на эту тему.       Но больше всего он ненавидел этот странный период из-за того, что теперь, по его скромному мнению, выглядел смешно в глазах своей новой влюблённости — первокурсницы с Гриффиндора по имени Гермиона Грейнджер. Девчонка появилась на горизонте всего пару дней назад, но уже успела свести Майкла с ума. Зои даже пожалела о том, что в прошлом году не взяла Форреста на спор, когда сказала о том, что совсем скоро он найдёт себе новую жертву и позабудет о Делайле. — Опаздываем, Форрест? — строгий голос Оливера Вуда, капитана команды Гриффиндора, возвращает мальчишку к реальности, когда тот, и сам не заметив, как добирается до поля, замирает на месте. — Я проспал, — признаётся Майкл, не успевая выдумать никакой причины, которая могла бы его оправдать. — Может, и свою позицию в команде ты проспишь, а? — слова Вуда пощёчиной ударяют по Форресту, но тот старается не подавать вида. — Десять кругов вокруг поля бегом в качестве наказания. Потом берёшь метлу и живо тренироваться. И чтобы без единой оплошности, ты меня понял? — Есть, мэм! Сэр! То есть… понял! — Майкл уже готов провалиться под землю от стыда. Серьёзно, если бы совесть была зверем, она бы уже давно загрызла его живём. — Бегом! — командует Вуд, и Форрест тут же подрывается с места, принимаясь наматывать круги по полю.       Первые пару кругов даются Майклу довольно легко — всё-таки, активное лето дало свои плоды; но уже ближе к седьмому он начинает сомневаться в том, что сможет закончить свой забег, а после этого ещё и тренироваться.       С горем пополам, но Форрест заканчивает десятый круг и останавливается возле Оливера, который почему-то выглядит крайне ошеломлённым. — Не думал, что ты и правда сделаешь это, — произносит капитан, хлопая длинными ресницами. — Что? — тяжело выдохнув спрашивает Майкл, поставив руки на колени в попытке отдышаться. — Я несерьёзно говорил про забег, — поясняет Оливер, — никакого наказания и не было. Мы все сегодня проспали.       Мальчишка, всё ещё не до конца понимая, о чём говорит Вуд, хмурит брови, пытаясь сосредоточить взгляд на капитане, что получается с трудом — яркое солнце, только-только вышедшее из-за облаков, светит ему прямо в глаза и печёт голову. — Кто-то умудрился перевести время во всей школе на несколько часов назад, — Оливер недовольно косится на летающих по всему полю близнецов Уизли, — поэтому с утра в гостиной была такая суматоха. Хотя ты, наверное, не слышал, — Майкл впервые видит Оливера в таком хорошем настроении — похоже, пару лишних часов сна даже ему идут на пользу — а потому даже не осмеливается вставить ни слова. — Профессор МакГонагалл их уже поймала и отчитала, но профессор Дамблдор посчитал это забавной шуткой и сказал, что в последний раз такое удавалось провернуть ученикам только лет десять назад. Он похвалил их и отпустил, поэтому они здесь. Мерлин, если он продолжит поощрять такое их поведение, скоро от школы ничего не останется… — Вуд потирает переносицу пальцами, — ладно, бери метлу и присоединяйся к остальным. Они пока только разминаются, скоро начнём.       Истощение Майкла вдруг как рукой снимает, и к нему вновь возвращаются его переживания — направляясь в центр поля, он испытывает смесь нервозности и возбуждения, но все его негативные чувства тут же улетучиваются, как только он взмывает в воздух.       Не успевает пройти и пятнадцати минут с начала тренировки, как Майкл начинает осознавать, как многому ему ещё предстоит научиться. Другие игроки — даже новички — кажется, двигаются с непринужденной грацией, в то время как он в попытке показать себя с лучшей стороны еле как управляется со своей метлой и пропускает несколько мячей. Но сдаваться он отказывается наотрез, даже если это будет стоить ему полного изнеможения. Он будет стараться изо всех сил, полный решимости доказать, что в команде ему самое место.       Даже несмотря на то, что эта тренировка — самая первая в году, она оказывается до невозможности интенсивной, но от того не менее полезной. Майкл обнаруживает, что с течением времени она начинает доставлять ему всё больше и больше удовольствия. Ему нравится ощущение полёта в воздухе, игра в догонялки с ветром и прилив адреналина от погони за квоффлом.       Но увы, как бы ни был Майкл уверен в своих силах, к концу первых пятидесяти минут тренировки он уже отчётливо начинает осознавать свою усталость, а к окончанию тренировки и вовсе чувствует себя как выжатый лимон. Но даже несмотря на то, как сильно он устал и как ноет его правое плечо от случайного столкновения с одним из близнецов Уизли в полёте, Майкл чувствует, что квиддич — тот самый недостающий фрагмент его жизни, который способен заполнить пустоту в его груди; а тот факт, что он наконец-то может воплотить все свои мечты в жизнь, придаёт ему ещё больше сил. И даже несмотря на то, что поначалу он негодовал из-за ухода Делайлы из команды, теперь он мысленно благодарит её и остальных ушедших в этом году из гриффиндорской сборной за то, что дали ему шанс.       Заканчивая тренировку, Майкл замечает, как на поле для Квиддича входит команда слизеринцев, полная новичков, уже готовых ко всем испытаниям, которые для них добродушно придумал их капитан.       Гриффиндорцы опускаются на землю, уступая поле змеиной команде, среди которых Форрест различает лица Нотта и Малфоя — последний, окинув сестру самым ненавистным взглядом, на который только способен, спешит взмыть в воздух, очевидно, желая впечатлить капитана; а Теодор, взлетевший вслед за другом, тут же принимается гоняться за тем по всему полю.       Несмотря на то, с каким презрением Майкл относится к этой компании, делать вид, что то, как они держатся в воздухе, его ни капли не впечатляет, было бы самой огромной ложью в его жизни. Их движения резки, но при этом идеально отточены — чего-то другого ожидать и не стоило бы, зная, что чистокровные волшебники чуть ли не с самых пелёнок обучаются искусству полёта.       Форрест задумывается о том, может ли он позволить себе пропустить завтрак и первый урок, чтобы посмотреть на тренировку слизеринцев — он мог бы попросить Зои, которая до этого наблюдала за его тренировкой с трибуны, а сейчас спускается с неё к нему, отмазать её у Профессора Флитвика — но отбрасывает эти мысли сразу же, как замечает вошедшую на поле Еву, и спешит ретироваться прежде, чем та его обнаружит. — Эй, Микки! — Эйбрамсон проговаривает ненавистное Майклом прозвище так громко, что ему кажется, будто её могут услышать даже кентавры в Запретном Лесу, — далеко на своих коротеньких ножках не убежишь, — девчонка ехидно ухмыляется, явно довольная своим высказыванием, а Форрест сожалеет о том, что слишком хорошо воспитан для того, чтобы наброситься на неё с кулаками.       Последние две недели выдались крайне тяжёлыми для отношений новоиспечённых друзей — Ева, словно позабыв обо всех своих искренних признаниях и обещаниях, данных в прошлом году, будто бы сорвалась с цепи, и ни на день не давала Майклу забыть о том, что по сравнению с чистокровными волшебниками вроде неё он смотрится глупо на метле. Зои между прочим не хило повздорила с ней из-за очередного подобного высказывания, и с тех пор Майкл больше не видел их вместе. Мальчишка удивляется, как Райдер вообще уживается с Эйбрамсон.       А ещё одной причиной для насмешек Евы стал невысокий рост Майкла, из-за которого второй и так ужасно переживает. Быть самым низким среди своих друзей — худшее, что может произойти с мальчишкой-подростком. — И тебе доброго утра, Ева, — отрезает Майкл, пытаясь даже не смотреть в её сторону. — Ты такой грубый, — фыркает слизеринка, — всё ещё дуешься из-за того инцидента? — не унимается девчонка. — Ну ладно, ладно, прости. Примешь этот подарок в качестве извинений? — последние слова Эйбрамсон слишком сильно заинтересовывают Майкла, чтобы игнорировать их. Мальчишка оборачивается и замечает, как Ева одним ловким взмахом палочки наколдовывает большую, красивую, подарочную коробку с золотистым бантом наверху.       К тому времени, когда подарок оказывается в руках у Майкла, капитан команды Слизерина объявляет о начале тренировки, и Ева, как ни в чём не бывало, взмывает ввысь. Майкл уходит в раздевалку, а после, переодевшись, выходит с поля и тут же встречается с поджидающей его Райдер. — Что это? — спрашивает она, расмматривая блестящую упаковку в его руках. — Подарок от Евы, — хмыкает Форрест. Всё-таки получать подарки всегда приятно, да и перед мальчишкой впервые извиняются с помощью презента, поэтому он, не сдержавшись, всё же открывает коробку, и его тут же накрывает волна разочарования. — Боже, — закатывает глаза Зои, увидев содержимое подарка — в коробке перевязанная красным атласным бантом, располагается деревянная табуретка, а на ней открытка, на которой аккуратным почерком выведено: «Теперь и ты можешь смотреть на мир свысока, букашка. С любовью, Ева», — это совсем не смешно.       Майкл лишь тяжело вздыхает, закрывает коробку и убирает её себе под подмышку. Он использует эту табуретку как столик для чая или ещё чего-нибудь. Сейчас у него нет сил даже возмущаться, поэтому позлиться он сможет позже. — Ты очень здорово показал себя сегодня на тренировке, кстати, — пытается подбодрить друга Зои, под руку шагая с ним обратно к замку, — даже и не скажешь, что это твоя первая серьёзная тренировка. Ты так быстро и уверенно летаешь! — девчонка делает паузу, и, заметив, что на лице друга появляется мягкая улыбка, позволяет себе пошутить, — не всякая букашка может так же между прочим.       К её счастью, эти слова вызывают у Майкла положительную реакцию: — Я надеюсь, тебе в голову никогда не взбредёт написать сборник комплиментов, — он смеётся, пихая подругу локтём в бок. — О, спасибо за идею, — отвечает она, улыбаясь, — я как раз задумывалась о том, чтобы написать какую-нибудь книгу, — шутит девчонка, отпуская руку Майкла и чуть ускоряя шаг, — кто последний до Большого Зала, тот — невеста Филча! — вскрикивает Зои, тут же пускаясь в бег. — Фу-у! — протягивает Майкл, тут же забывая об усталости и испорченном настроении, и бросается вслед за подругой; а их смех ещё долго звучит эхом на дворе только-только проснувшегося Хогвартса.

***

15 октября, 1991 год.

      Зои никогда бы не подумала, что может так паршиво себя чувствовать. Предыдущие полтора месяца оказались для неё сущим кошмаром, начиная с перепадов настроения и заканчивая приступами отвращения к самой себе. Она успела ни с того ни с сего поссориться с Евой, нагрубить новому профессору по Защите от Тёмных Искусств — тому самому дядечке в забавном одеянии лавандового цвета — и получить отработки сразу по двум предметам. Вишенкой на торте для неё стали непрекращающиеся разговоры слизеринцев о своих предках и о том, кто на чьей стороне был во времена правления Волан-де-Морта — какого-то великого, безносого, тёмного волшебника, который массово уничтожал маглорожденных чародеев и нелепо умер от рук того самого Гарри Поттера, когда второй был ещё младенцем. Последняя часть истории казалась девчонке таким абсурдом, что она, в очередной раз слушая легенды про мальчика-который-выжил, слишком громко рассмеялась, из-за чего заставила ещё большее количество людей считать её «не от мира сего».       Поэтому в последние пару недель она зачастила с походами в библиотеку — не то, чтобы на Истории Магии, на которой их профессор всегда спит, они успели дойти до событий недавнего времени; да и её родители, любезно решившие скрывать от неё их магическое происхождение вплоть до прошлого года, ничуть не помогли ей, ни разу не упомянув о том, что волшебный мир не такой уж и красочный, как может показаться, а даже наоборот, полон опасностей, подстерегающих на каждом шагу.       Зои уже битые полтора часа пытается запомнить достижения и имена всех великих волшебников, среди которых оказывается и Профессор Дамблдор, и Лорд Волан-де-морт, и какой-то Грин де Вальд — девчонке кажется, что проще сломать себе язык, чем произнести эти имена вслух. Хотя, как она поняла из разговоров других ребят, Волан-де-морта обычно кличут «Тот, кого нельзя называть», но ситуации это, если честно, не помогает.       Среди многочисленных имён она также замечает до боли знакомое ей — Ньют Скамандер — и тут же откладывает толстенную книгу по Истории Волшебного Мира в сторону, вновь принимаясь бороздить между книжных полок. По воскресеньям в библиотеках мало кого можно найти кроме пыхтящих над подготовкой к экзаменам семикурсников, а потому мадам Пинс, школьная библиотекарь, позволяла себе небольшое послабление и принималась раскладывать книги по местам только к десяти часам утра. Зои, пришедшей сюда ещё в восемь, крайне не везёт — нужной ей книги не оказывается на месте.       Слизеринка проводит ещё немало времени, пытаясь найти учебник, но всё, кажется, тщетно, потому что даже заклинание «Акцио» совсем не помогает. Она уже сдаётся и планирует вернуться обратно к Истории Волшебного Мира, или, может, оставить учёбу на потом и попробовать отыскать Майкла, который должен был подойти в библиотеку ещё час назад, как вдруг слышит позади себя знакомый голос, от которого вся её кожа покрывается многочисленными мурашками. — Что ты здесь делаешь, Райдер? — голос Теодора лезвием проходится по сердцу Зои, и ей приходится сделать пару глубоких вдохов прежде, чем ответить ему. — Учусь, — коротко отрезает она, даже не посмотрев на мальчишку. Они не разговаривали с того самого дня, когда вся правда о Нотте всплыла на поверхность — если не считать множество оскорбительных слов и усмешек, которые Зои практически ежедневно слышит от него и его друзей в свою сторону — поэтому обмениваться любезностями сейчас кажется ей дикостью. — Может, я могу тебе помочь? — Теодор быстро пробегается взглядом по книжной полке и натыкается на букву «Ф» в названии секции. — Ты ищешь работы своего дедушки, да? Я видел один учебник где-то… здесь, — мальчишка достаёт нужную книгу из выдвижного ящичка одной из парт, стоящих неподалёку, и то, каким искренним кажется этот жест, заставляет ещё большее количество вопросов всплывать в голове Райдер.       Почему Нотт так себя ведёт? Почему снова тянется? Он хочет извиниться? Почему он обычно молчит и редко присоединяется к издёвкам со стороны Малфоя? Почему всё внутри неё до сих пор так предательски сжимается, а щёки краснеют всякий раз, когда он рядом? Может ли она позволить себе хотя бы просто взглянуть на него сейчас? — Вот ты где! Мы тебя уже потеряли, — порой Зои кажется, что она живёт в каком-то дешёвом романчике, иначе как ещё можно объяснить такие внезапные камео Малфоевской свиты в такие неподходящие моменты? — Ты чем тут занимаешься? — кривится Драко при виде Зои. — Да вот… помогаю нашей грязнокровной подружке найти справочник для лузеров, — внезапно заявляет Теодор. — Я думала, она уже изучила его от корки до корки, — смеётся Пэнси, облокотившись на плечо Малфоя. — Оказывается, что нет, — отвечает Нотт, ехидно улыбаясь, явно довольный собой. — Ладно, пойдёмте отсюда. Не на что здесь больше смотреть.       Слизеринская четвёрка разворачивается и уходит, хихикая, как ни в чём не бывало, в то время, как в груди Зои адским пламенем разгорается пожар. С начала учебного года прошло не так много времени, но дружки Нотта уже не один раз успели смешать Райдер с грязью. Сам он обычно почти никогда не присоединяется к издевательствам, но если и принимает участие, то делает это крайне метко.       Девчонке кажется, что судьба каждый раз играет с ней злую шутку. Словно дьяволы бросают игральные кости и делают ставки на то, какое несчастье подбросить девочке сегодня. Кровь вскипает в венах Зои. Ярость, подобно раскаленной лаве, взбирается вверх по её телу. Злость, обида, разочарование и несправедливость бушуют в глубине её души, как цунами сметая со своего пути любое сострадание, робость и здравый смысл. Слизеринка не думает долго — впрочем, тяжело сказать, думает ли она вообще — прежде, чем в два шага нагоняет Теодора и его друзей, подобно шторму. — Нотт! — вскрикивает она, подбираясь всё ближе. Её тело сотрясается от гнева, а сердце так бешено колотится в груди, что ей становится почти что больно дышать.       Мальчишка не успевает даже среагировать, когда, обернувшись, видит перед собой разъяренную Райдер, а после чувствует удар чем-то тяжёлым по своему лицу — крепко зажатый в ладони Зои учебник, который Теодор вручил ей минутами ранее, прилетает ему звонкой пощёчиной, а удар отзывается резкой болью в голове. Друзья Нотта, которые до этого хихикали у него за спиной, вдруг замолкают от внезапного поворота событий, и в библиотеке воцаряется тишина.       Теодор отшатывается назад, а его глаза распахиваются в изумлении. Какое-то время он, держа руку на месте удара, лишь глухо смотрит на стоящую перед ним Зои со смесью удивления и замешательства во взгляде. И кажется, Райдер эти его эмоции разделяет — стоит ей ударить мальчишку в ответ на его унижения, как вдруг она чувствует волну облегчения, словно наконец сбросив с себя тяжёлую ношу в виде гнева и разочарования, которые так долго держала в себе. Но за облегчением приходит чувство страха — она совершенно не знает, чего ожидать дальше, а от этого в её крови начинает бурлить ещё и адреналин.       Когда до Нотта, наконец, доходит суть произошедшего, его друзья уже активно перешёптываются между друг другом, и его щёки краснеют от смущения и гнева. — Что это, чёрт возьми, было? — он опасно прищуривается.       Зои вдруг чувствует очередной прилив уверенности в себе, а потому делает шаг навстречу Теодору, крепко сжимая кулаки по бокам. — Я тебя ненавижу, — она едва приподнимает голову — Нотт всегда был на пару сантиметров выше неё — и с вызовом смотрит прямо на него. Взгляд мальчишки еле заметно меняется — зрачки его становятся уже, глаза округляются, а тёмные ресницы слегка подрагивают.       Боковым зрением Райдер замечает, как друзья мальчишки достают из мантий свои волшебные палочки: — Что, прикажешь им меня проклясть? — на прошлой неделе Блейз Забини наложил чары на какого-то мальчишку с Пуффендуя за то, что тот слишком медленно шёл перед ним по коридору, и мадам Помфри пришлось не на шутку попотеть, чтобы привести того в чувства, а провинившемуся слизеринцу за это не досталось ровным счётом ничего, кроме короткого выговора. Эти детишки из статных семей так много себе позволяют.       Теодор ещё с секунду вглядывается в глаза напротив — он может поклясться, что в знакомой зелёной радужке замечает пляшущих чёртиков. Его челюсть напрягается, а рука поднимается в воздух. У Зои вдруг замирает сердце — ей кажется, что Нотт вот-вот нанесёт ей ответный удар, от чего у девчонки перехватывает дыхание.       Но вместо того, чтобы дать обидчице отпор, мальчишка лишь мягко похлопывает её по макушке и произносит: — Береги свою голову. Вдруг там что-то есть, — а после молча разворачивается и вместе со своими друзьями покидает библиотеку.       Зои ещё долго не может прийти в себя — по её коже то и дело проходятся заряды электричества, а тело дрожит от переполняющих её эмоций. Райдер, стирая лёгкий слой пыли, осторожным жестом проходится кончиками пальцев по золотой гравировке на обложке книги, которую ей вручил Нотт, и замечает, что это действительно труды её дедушки. Что ж, хоть в чём-то Теодор был с ней честен. Обида сменяется злостью, злость — разочарованием; а после разочарования приходит грусть, накрывая девчонку с головой. Крепко сжав книгу в руке, она твёрдым шагом направляется к стойке Мадам Пинс, уже там еле сдерживая слёзы. К счастью, библиотекарь тратит не так много времени на то, чтобы записать учебник на имя Зои.       Девочка спешит покинуть библиотеку и направляется в сторону гостиной своего факультета; ураганом заносится в свою команду и к своему же разочарованию встречается с Евой Эйбрамсон. — Ты должна быть на тренировке! — кричит Зои, вытирая слёзы с лица.       Эйбрамсон, точно не ожидая шторма в лице своей соседки, подскакивает на месте, чуть ли не роняя стакан с водой на пол. — Да, но я не пошла, — неуверенно отвечает Ева, озадаченно оглядывая подругу, — её… — Ты такая эгоистка! — выпаливает Зои, перебивая подругу, — думаешь только о себе и своём комфорте. Тебе плевать на других!       Недавняя ссора девочек из-за очередного колкого высказывания Евы в сторону Майкла отчётливо даёт знать о себе, набирая обороты. Отсутствие оружия и грохота выстрелов не мешают словам Зои пулемётной дробью вылетать из её уст, врезаясь в кожу и круша всё на своём пути. — Знаешь, если бы ты хоть раз взглянула дальше собственного носа, то, может, увидела бы людей перед собой.       Ошарашенная Ева даже не находит слов, чтобы ответить соседке. В целом, этого ей делать и не приходится — Зои, положив книгу на свою кровать, штормом выбегает из комнаты, а после из факультетской гостиной. Есть в Хогвартсе ещё одно место, где она может собраться с мыслями.       Её руки сжаты в кулаки по бокам, а сердце бешено колотится в груди в такт с её быстрыми и широкими шагами. В её голове царит настоящий вихрь. Она чувствует, как внутри неё закипают разочарование и гнев, а нахлынувшие воспоминания о её ссоре с Евой совсем не помогают ситуации. Эмоции так сильно захлёстывают её, что ей едва удаётся ясно видеть.       Она продолжает прокручивать всё сказанное Евой ранее и самой Зои пару минут назад, и в её душе зарождается тяжёлое, жгучее чувство. Как Ева вообще может издеваться над Майклом? Кем она себя возомнила? И почему её издёвки только на Форреста и направлены? Почему никто больше от этого не страдает? А стоило ли Зои вообще вступаться за Майкла… кто, в конце концов, она такая, чтобы так набрасываться на людей? В её голову незаметно прокладываются воспоминания о сегодняшней встрече с Теодором, и Райдер не может не чувствовать отвращения к самой себе. Конечно, в глубине души девочка безумно гордится собой за то, что наконец-то смогла ответить своим обидчикам, но ведь такое поведение совсем не похоже на неё. Неужели она позволила колким словам добраться до неё? Неужели позволила им изменить себя?..       Зои не может не чувствовать себя виноватой за свои действия, но в то же время она и не считает, что была не права. Слишком много мыслей. Слишком много событий. Слишком много эмоций. Слишком много всего.       Каблуки девчонки звонко цокают по каменному полу, пока она двигается дальше по коридору. Лестница. Поворот. Ещё один. Дорога прямо.       Ей навстречу идёт группа ребят из Когтеврана с её же курса. В любой другой день Зои бы с удовольствием поприветствовала их, но сейчас девочка опускает голову и молча проносится мимо.       Наконец Райдер добирается до очередной, казалось бы, ничем не отличной от всех других в замке лестницы. Такая же каменная, закруглённая и уходящая высоко вверх. Но кое-что отличает именно эту лестницу от всех остальных в замке. Зои осматривается по сторонам, убеждаясь в том, что рядом никого нет; а после заходит в пространство под ступенями. Там она упирается в самый угол, а после протягивает руку вверх. Райдер нащупывает там выпирающий кирпич и надавливает на него — камень с лёгкостью поддаётся и сдвигается в сторону; а вместе с ним в полу открывается небольшой проход. Зои спускается вниз по плавному склону. Проход за ней закрывается, и потайная комната на мгновение погружается во мглу. Но стоит девочке привыкнуть к темноте, как в конце узкого помещения она замечает золотистую ленту солнечного света.       Райдер делает ещё пару шагов вперёд, а после вновь заворачивает за угол, и упирается прямо в большое окно с широким, резным подоконником. Об этом месте Зои узнала от Делайлы. По словам МакКиннон, её мама частенько устраивала здесь посиделки со своими подругами или тайно встречалась со своим бойфрендом — который, к слову, и рассказал ей об этом укромном местечке.       После того пранка Бедокуров в конце первого курса МакКиннон и Райдер стали довольно близки, пускай и не так часто общались на летних каникулах. Дел, до этих пор дружившая только с близнецами Уизли, отчаянно нуждалась в подруге и, похоже, наконец нашла её в маленькой, временами неуклюжей слизеринке. Да и сама Зои чувствует особую привязанность к Делайле. Словно та смогла стать для неё кем-то вроде старшей сестры.       Вот только чего Райдер совсем не ожидает, так это незваного гостя в этом тихом уголке. С подоконника на девочку смотрят два карих, блестящих, кошачьих глаза. Чёрная шёрстка переливается на солнце золотым оттенком, а пушистый хвост лениво колышется из стороны в сторону. — Бедная, как же ты здесь оказалась?.. — произносит Райдер с ноткой сострадания. Все до этого переполнявшие её эмоции уходят на второй план, — и давно ты здесь сидишь? — спрашивает девчонка у кошки, словно та способна ей ответить.       Зои вздыхает, разворачиваясь на пятках вполоборота, и одним только жестом ладони зовёт животное за собой. — Пойдём, я выпущу себя отсюда. Твой хозяин, наверное, тебя потерял, — Райдер известно, что питомцы у студентов в Хогвартсе — не редкость. Так, например, Майкл на зимних каникулах в прошлом году завёл себе жабу, но та ускакала от него ещё в поезде — выпрыгнула из окна — и больше никогда не возвращалась.       Однако кошка даже не сдвигается с места и лишь наблюдает за девочкой. — Кис-кис-кис?.. — произносит Райдер, не зная как ещё увлечь зверюшку за собой, но та, как и до этого, продолжает сидеть на месте, заинтересованно склонив голову на бок. Зои тяжело вздыхает, а после подходит ближе к кошке и усаживается на подоконник рядом с ней. — Ладно, — произносит она, — тогда будешь моей компаньонкой на этот… вечер.       Зои устремляет свой взгляд за стекло — отсюда открывается вид на Чёрное Озеро и лес за ним; а ещё это отличная точка для созерцания малиновых закатов. Неудивительно, что это место было таким популярным для тайных встреч, а теперь стало укромным убежищем для размышлений.       Увлечённая своими мыслями слизеринка даже не сразу замечает, как до этого внимательно разглядывающая её кошка удобно устраивается у неё на коленях, пока животное не утыкается в её ладонь мордочкой, требуя погладить себя — что Зои незамедлительно выполняет, а на её губах появляется мягкая улыбка. Все негативные мысли и бушующие пожаром в её груди эмоции постепенно затухают, оставляя за собой лишь тонкую дымку с горьковатым привкусом.       Райдер рассматривает растянувшееся на её коленях животное и понимает, что ещё никогда не видела подобного — на чёрной шёрстке её левой лапки отчётливо виднеется белое пятнышко, напоминающее звезду. Да и глаза у кошки не совсем обычные — помимо удивительного для такой породы цвета они и выглядят как-то иначе, по-человечески. Наверное, такие вещи должны были давно стать обыденными для маленькой слизеринки, но она всё ещё частенько удивляется всяким необычным магическим штучкам.       Солнце наконец уходит за горизонт, унося за собой все события сегодняшнего дня; а вместе с тем уходить собирается и Зои. Ей стоит наведаться на ужин и, если повезёт, извиниться перед Евой.       Райдер мягко приподнимает уснувшее на её коленях животное и аккуратно усаживает его обратно на подоконник. Кошка просыпается и спрыгивает на пол, будто понимая, что и ей пришло время покинуть тихое место.       Зои возвращается обратно туда, откуда пришла. Опускает небольшой рычажок в комнате, и проход вновь открывается. Райдер выходит из своего укрытия и, как ни в чём не бывало, направляется в сторону Большого Зала. Кошка всё это время следует за ней, грациозно виляя хвостом. — Пойдёшь со мной, ладно? Нужно вернуть тебя хозяину, — девочка присаживается на корточки, протягивая животному ладонь, желая взять его на руки. Но до этого спокойная кошка вдруг шипит и ударяет протянутую ладонь Зои лапкой — не сильно, но достаточно для того, чтобы Райдер отдёрнула руку — а после шустро убегает в противоположную от слизеринки сторону вниз по коридору.       Зои поднимается на ноги и тяжело вздыхает, прослеживая за отдаляющимся животным, и в её голове вдруг всплывают мысли об её прадедушке.       Интересно, как ему удавалось совладать со всеми животными магического мира?..