На краю, где встречаются горы со степью

Многочисленные взгляды людей вокруг цеплялись за его нестандартную по местным меркам внешность и непривычно светлую для обитателей Великой Степи одежду. Он, в целом, выглядел очень светлым по сравнению с преобладающими коричневыми оттенками окружающей действительности: светлые с золотистым отблеском, немного растрёпанные волосы, светло-серые, небесного цвета глаза и почти белая одежда из овечьей кожи и шерсти. Кто-то смотрел на него с презрением, кто-то — с жалостью, но большинство — с неподдельным интересом. Для Лёши же все эти люди были похожи: круглые лица, на которых за узким разрезом темнели пытливые глаза, широкие, плосковатые в верхней части носы, смуглая или чуть желтоватая кожа и рост выше среднего. По крайней мере, большинство мужчин, которых он видел, были выше него. Он помнил такие же лица в книгах, которые читал дома, до того, как решил спуститься с гор Уулс в Великую Степь. Потом он провёл несколько спокойных недель в одном из поселений дружелюбных ширэнгэн, а затем по глупости попался в плен одному из отрядов этих самых талбаров. Именно такими Лёша их себе и представлял, только он совсем не планировал встречаться с ними так близко. Лица ширэнгэн периодически тоже попадались на глаза. Он знал, что их талбары часто забирали из поселений и использовали как грубую физическую силу в хозяйстве или заслон во время военных действий против своих же сородичей. Запястья под туго затянутой верёвкой сильно саднили, а особенно, когда лошадь, за которой его тянули, делала резкие выпады вперёд. Радовало то, что они уже шли медленнее, и Лёша мог не бежать за конём, боясь быть ударенным копытом или перецепиться через корни и камни. Снег полностью сошёл несколько дней назад, что не могло не радовать при таком длительном переходе. Талбар, который вёл его на верёвке за собой, был явно каким-то важным человеком, потому что при встрече с ним все остальные или почтительно кивали, или вообще опускали головы. Даже его одежда отличалась, переливаясь на солнце большим количеством металлических вставок на груди, плечах и рукавах тёмно-коричневого кафтана. Они попали во временный лагерь кочевников и шли по широкой пыльной дороге между светлыми круглыми строениями, обтянутыми шкурами и войлоком, с закруглёнными к верху крышами. Жилища стояли с обеих сторон дороги хаотично. Их Лёша тоже видел в книгах и помнил надпись — «майханы». Через какое-то время одинаковые строения закончились, и вдалеке показалось новое скопление майханов, которые были немного крупнее и по виду более нарядные. В центре стоял самый большой из них, состоявший из двух частей, которые соединялись между собой небольшим переходом. Обе круглые части этого майхана были обтянуты светлым войлоком с красивыми разноцветными узорами по внешним стенам. Чуть поодаль виднелся майхан поменьше, состоящий только из одной секции, но тоже украшенный разноцветными рисунками. Ещё дальше — большой, абсолютно белый майхан, а за ним — несколько серых строений поменьше. Возле самого нарядного жилища на перевёрнутой бочке сидел большой, сурового вида талбар, который дремал или только делал вид. Он никак не отреагировал на появление нового пленника, продолжая греться под уже тёплыми лучами Солнца. Всадник, тянувший Лёшу за собой, остановил лошадь и спешился, привязывая коня к верёвке, натянутой между двумя столбами слева от входа в жильё. Тут же были привязаны ещё три коня, а их хозяева стояли в стороне. Талбар отвязал от седла верёвку, и повёл Лёшу за собой к компании, которая уже наблюдала за ними с интересом. — Зуу́н, ты кого привёл? Мы же договорились подарить новых серв, — один из стоявших талбаров усмехнулся, осматривая Лёшу. Все они были в похожей одежде и шлемах, хоть и немного отличались внешне. Зуун, который привёл Лёшу, был самым высоким и выглядел чуть старше остальных. — Мне кажется, нашему таллу понравится этот саби́, — Зуун улыбнулся, глянув на Лёшу. — Он из уулс. — Уулс? — удивился другой талбар. — Они же никогда не спускались с гор. — Я не знаю, как он попал в Степь, но я его забрал в поселении ширэнгэн. Долго сопротивлялся вы́месок, — талбар злобно глянул на Лёшу и потянул его в сторону, где стояли три девушки. Те с интересом косились на светловолосого парня и вслушивались в разговор талбаров. — Посмотрим, Хойд, чей подарок таллу понравится больше. — Посмотрим-посмотрим, Зуун. Ты же помнишь, что талл сделал с прошлыми мужчинами, которых ты пытался ему всучить. Не всем нравятся твои развлечения, — Хойд громко засмеялся. Лёша внутренне напрягся, слушая этот разговор и понимая, что ничего хорошего ему явно не готовили. Он бы ещё мог стерпеть тяжёлую физическую работу или побои, но близкие отношения с другим мужчиной были для него неприемлемы. Верёвку с его запястий не сняли, и Лёша остался стоять чуть в стороне от девушек. Талбары кого-то ждали, лениво перекидываясь несущественными фразами и странными шутками. Лёша понимал слова, но смешно ему не было. Из их разговоров он понял, что все четверо были военачальниками, варло́рами, стоявшими во главе войск Великой Степи. Хойд, самый неприятный из всех, отвечал за северное войско. Бару́н, который явно поддерживал Хойда во всех его мерзких шуточках, — за западное. Зуун обычно защищал восток, а Омно́д, который пока никак не выделялся и, в основном, помалкивал, — воевал зачастую на юге. Из книг Лёша помнил, что армия талбаров всегда располагалась на отдых во время переходов крестом, где в центре всегда жил талл, руководивший личным небольшим войском и наблюдавший во время набегов за остальными четырьмя варлорами и их воинами. Через какое-то время талбары притихли, заметив вдалеке приближавшегося всадника. Шуточки прекратились, и все напряглись в ожидании. Чем ближе приближался наездник на чёрном коне в золотой амуниции, тем отчётливее Лёша видел значительную разницу в его одежде и манере держаться с внешним видом собравшихся варлоров. Воцарилась полная тишина, когда всадник подъехал к майхану, и талбары склонили головы, приветствуя приехавшего. По всей видимости, это и был талл Великой Степи. Голова его лошади была закрыта золотыми пластинами, а через спину перекинута золотая накидка. Когда мужчина спрыгнул с коня на землю, Лёша смог рассмотреть его полностью. Талбары были в среднем выше и уулс, и ширэнгэн, но этот всадник был самым высоким из всех присутствующих и буквально возвышался над варлорами. На нём был тёмно-коричневый кафтан с массивными плечами, широким поясом и длинными полами до колен, которые расходились от него широко в стороны. По всему кафтану блестели золотые вставки и заклёпки, от чего он больше походил на латы, чем на верхнюю одежду. Ниже пояса под полами кафтана просматривались тёмные кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги с золотыми пряжками, а на руках были тёмно-коричневые кожаные перчатки. Голову всадника защищал шлем бронзового цвета с золотыми вставками, который полностью закрывал шею, уши и лицо, оставляя только небольшие прорези для глаз. Лёша сильно вздрогнул и поспешил отвернуться, когда тёмные пронзительные глаза встретились с его и сверкнули недобрым отблеском. — Какого хуна вы так долго ехали к поселению? — снимая шлем, мужчина, который оказался молодым парнем, начал громко вычитывать варлоров низким хрипловатым голосом. От этого звучного и бархатистого тембра у Лёши внутри что-то дрогнуло. Он глянул на приближающегося талла и задержался на его лице чуть дольше, чем это было разрешено сервам. Суровое, но красивое лицо отличалось от стандартных лиц талбаров одновременно изысканностью и жёсткостью, которые находились в идеальном балансе. Несколько чёрных длинных прядей небрежно спадали на высокий лоб. Узкие карие глаза смотрели пристально и властно. Его рельефные, выдающиеся скулы были напряжены, а тонкие губы плотно сжаты, выдавая крайнюю степень недовольства. — Нурлан-талл, мы выдвинулись, как только получили послание, — Хойд проговорил это извиняющимся тоном, чуть больше склоняя голову перед правителем. Варлор нагло соврал властителю, утаив тот факт, что его войско и воины Баруна неспешно заканчивали утреннюю трапезу ещё долго после того, как посланник принёс им распоряжение выступать немедленно к деревне ширэнгэн, где началось восстание. — Медленно! Будете также медленно ехать в следующий раз, обойдётесь без коней. Заставлю бежать на своих двоих, — талл снова сверкнул недовольным взглядом за тёмными ресницами. — Из-за вашей неспешности мы потеряли больше людей, чем я планировал. Придётся по возвращению забрать отряд из Коргау. Вам повезло, что моих людей хватило, чтобы навести порядок. Завтра выступаем обратно в столицу. — В знак извинения мы привезли подарки, — с опущенной головой Барун чуть отошёл в сторону, открывая для талла вид на девушек и Лёшу, которые стояли за талбарами. Правитель перевёл взгляд на пленников и ничего не ответил, направляясь в их сторону. — Это — Алта́н, — Хойд подошёл к красивой темноволосой девушке в разноцветной одежде и со множеством металлических браслетов на руках и лодыжках. — Она — лучшая танцовщица в этих краях. Алта́н не была ни чистокровной талбаркой, ни ширэнгэн, но в её случае этот союз смешал лучшие черты обоих народов — узкие проницательные глаза и невысокий рост. Она была утончённой и очень изящной. Лёше показалось, что суровость в лице талла на мгновение сменилась сильной заинтересованностью и даже желанием. — Эрже́на, — Барун кивнул на вторую девушку, которая была чуть выше Алтан и с более грубыми чертами лица, но тоже очень красивая. На её лице взгляд талла задержался чуть меньше. — Са́йна, — Омнод стоял возле третьей девушки, которая выглядела проще двух других, но её прелесть заключалась в естественной красоте и миловидной женственности. Правитель осмотрел Сайну, и его взгляд стал чуть мягче. Потом он перевёл глаза на Лёшу и удивлённо посмотрел на Зууна. — Талл, а это — особый подарок для тебя, — варлор лукаво улыбнулся и наклонил голову ещё ниже в знак уважения. — Опять навязываешь свои предпочтения? — властитель нахмурился, осматривая светловолосого парня. Ему не первый раз пытались дарить мужчину, но в прошлые разы он использовал их исключительно как физическую рабочую силу в своём майхане или как воинов на поле боя. Все они уже давно погибли — не были обучены военному мастерству должным образом. Сейчас татва́р Нурлана состоял только из женщин, и он не планировал это менять. Зуун был известен своими постоянными связями с мужчинами. Лёша читал, что мужчины талбары были не против иметь наложников, что категорически противоречило устоям народа Уулс. И он знал, что семьи с такими наложниками они не заводили, используя их исключительно для развлечения. Лёша никогда бы и не подумал, что окажется в такой ситуации сам. — Он из уулс, — варлор не собирался так просто отступать. Талл удивлённо приподнял бровь. Он и так заметил нестандартную внешность этого парня, а теперь, когда его догадки подтвердились, в тёмных глазах загорелся неподдельный интерес. — Он же и двух слов связать не сможет, — от этой фразы властителя Лёша гневно вскинул голову, с вызовом сверля его светлыми глазами. — Великий, он ловкий и сильный. Я наблюдал за ним в бою. Он сможет ухаживать за Тулпаром, — Зуун развязал Лёше руки, заставляя его расправить плечи и казаться чуть выше. — И он — единственный, кто не убегал, когда мы приехали к ширэнгэн. К тому же, тебе не обязательно с ним разговаривать, — варлор лукаво подмигнул таллу, намекая на другие занятия, для которых дарили сервов. Властитель недовольно хмыкнул, развернулся и медленно пошёл к своему майхану. Стражник возле входа уже не дремал, стоя во весь рост и чуть склонив голову. — Если он тебе не нравится, я убью его, — Зуун вытащил из сапога кривой широкий нож и приставил к Лёшиному горлу. Подарки, которые были преподнесены таллу, было запрещено передаривать другим талбарам. Властитель остановился и повернулся назад. — Оставь пока. Я подумаю, что с ним сделать. — Лучше убей меня сейчас. Я не буду прислуживать дикарю, — Лёша сказал это с лёгким акцентом, но достаточно громко, чтобы все его услышали. Девушки непроизвольно прикрыли лица руками, услышав такое непростительное обращение к таллу. — Хорошенький подарочек ты мне преподнёс, Зуун, — талл быстро подошёл к Лёше и схватил его пальцами за подбородок, поднимая вверх. Он был выше на голову и в целом больше, но светловолосый не испугался. — Так ты понимаешь, что я говорю. Нурлан внимательно посмотрел в светлые глаза, которые сейчас искрили яростью, скользнул взглядом по красивому, прямому, аккуратному носу и сильно обветренным губам. Лёша недовольно кивнул, пытаясь высвободиться из крепкой хватки. Он знал и талбарский и ширэнгэн — выучил их по книгам до того, как отправиться в путешествие вниз с гор. Оба языка были более примитивными, чем уулс, поэтому понимал он практически всё, иногда только напрягая память, чтобы вспомнить какое-то специфическое слово. — Замечательно. Раз я дикарь, всыпьте ему десять плетей, а после ужина приведите ко мне снова. Хочу поближе познакомиться с этим уулс, — талл усмехнулся, отпустил Лёшу и быстро направился в свой майхан. — Посмотрим, Зуун, на твой подарок. *** Кожа на спине горела, а кости под ней сильно ныли после того, как Зуун с усердием выполнил приказание талла. Лёша лежал на животе на шкуре в майхане, куда его привели и кинули после наказания. Как он понял, ему предстояло жить с девушками в татваре талла, что было уже само по себе унизительно. Кроме трёх новых наложниц, с которыми Лёша уже успел не лично познакомиться, в майхане было ещё три девушки. Все они постоянно поглядывали на него и о чём-то перешёптывались. Когда в майхане стемнело, и зажгли огонь в небольшой печи в центре, за Лёшей пришёл тот самый высокий и крупный талбар, который стоял на страже жилища талла. Его широкое лицо не выдавало ни единой эмоции и выглядело туповатым. Он молча провёл Лёшу в уже знакомый майхан из двух строений и, заведя в первое из них, оставил в просторном помещении в лёгком полумраке. В центре круглой комнаты в печи, обложенной большими соляными блоками, горел огонь, который казался ещё больше через огромные прозрачные кристаллы. Лёша видел, как струи тёплого воздуха разлетались чуть в стороны, а потом вверх, исчезая в тёмном круглом отверстии наверху. Справа от входа стоял деревянный рельефный стол с несколькими стульями по бокам и одним массивным креслом во главе. Слева был широкий низкий диван, накрытый белыми шкурами, а рядом с ним — большой сосуд с какой-то жидкостью и длинной трубкой, выходящей сбоку. Наверху над ним слегка дымились угли. Все стены изнутри были обтянуты тёмной тканью с причудливыми золотыми узорами, среди которых иногда можно было выделить голову разъярённого льва. От осмотра обстановки Лёшу отвлёк уже знакомый низкий, звучный голос. — Что ты умеешь? Светловолосый вздрогнул и с недовольством посмотрел на талла, который зашёл в шатёр из соседнего помещения, и продолжал молчать. На Нурлане была чёрная рубаха с высоким воротом, расшитым золотыми узорами, и те же тёмно-коричневые кожаные штаны, плотно обтягивавшие длинные крепкие ноги. Без своего тулупа с массивными плечами талл не выглядел значительно меньше. Широкие плечи выгодно подчёркивали скульптурную фактуру его статного туловища. — Ну? — талл явно не отличался терпением. — Много чего. — Конкретнее! — Могу собирать разные механизмы. Нурлан прищурился, пытаясь понять, о чём говорил Лёша. — Об этом потом мне расскажешь. Как ты попал из Уулс в Великую Степь? Там же нельзя выжить. — Как видишь, выжил, — светловолосый сказал это насмешливым тоном и не собирался посвящать талбара во все детали своего путешествия. Талл обошёл парня и, став у него за спиной, резко дёрнул вверх его светлую рубаху, на которой отчётливо были видны тёмно-бордовые полосы. Прилипшая из-за крови ткань оторвалась чересчур болезненно, и Лёша дёрнулся, шипя и тихо матерясь на уулс. — Ещё есть желание называть меня дикарём? — Нурлан ухмыльнулся, осматривая иссечённую плетью спину. В нескольких местах на повреждённой коже снова проступила кровь. Лёша молчал, сильнее стиснув зубы. — Сейчас меня больше интересует другое, — талл снова стал перед светловолосым парнем и, глядя ему в глаза, приказал, — стань на колени. Тот стоял и не двигался с места. — Сервы должны ублажать своих рэнов. В любых желаниях, — в тёмных глазах медленно, но неуклонно разгорался гнев. — Стань на колени! Лёша медленно опустился на колени и с вызовом вскинул голову вверх. — Если у тебя такой острый язык, мы можем найти ему достойное применение, — талл провёл рукой по поясу своих штанов, а потом взял кончик кожаного шнурка. Спереди, в районе паха, штаны затягивались красивой шнуровкой. Медленно наматывая шнурок на палец, талл совсем недвусмысленно намекал, чего именно он сейчас хотел от парня перед собой. — Если он тебе больше не нужен, — Лёша кивнул на то, что было за шнуровкой, — то можешь рискнуть. Зубы у меня ещё острее, чем язык, — он ядовито прищурился, крепко сжимая после сказанной фразы челюсти. Нурлан стоял и смотрел на него сверху, решая, что делать с непокорным дальше. — Встань. Какое имя тебе дали при рождении? Лёша поднялся. Он помолчал какое-то время, раздумывая, стоит ли отвечать. — Алексей… Лёша. — Какое странное, — Нурлан поморщился. — Мне не нравится. — У вас как будто имена — песня. — Закрой рот! Не смей его открывать, пока я не разрешу тебе, — талл снова кинул на Лёшу убийственный взгляд. — Теперь ты — Ай. Лёша посмотрел на него в недоумении. Он никак не мог вспомнить, что именно это означало на талбарском. И Нурлан, видимо, понял это. — Мы так называем мелкого зверька, который живёт в степи. Он кажется безобидным, но может во сне перегрызть сонную артерию льву, если тот разорил его нору и убил детёнышей. Ты мне его чем-то напоминаешь. — Не боишься, что я могу перегрызть твою сонную артерию? — Точно, похож, — Нурлан усмехнулся. — Меня можешь называть «мой талл» или «мой рэн». Лёша презрительно фыркнул, давая понять, что не планирует подчиняться. — У уулс никогда не было рэнов. — Ты больше не в Уулс, — Нурлан схватил Лёшу рукой за волосы и потянул, запрокидывая его голову сильно назад. — В твоих же интересах подчиниться и делать то, что я тебе буду приказывать. — Чего это? — Ты теперь — моя собственность, — и талл сильно ударил светловолосого коленом в живот. Тот согнулся пополам, но успел сказать хриплым шёпотом «я сдохну, но не покорюсь». — Значит так и будет, — Нурлан тоже сдаваться не собирался. Талл позвал стражника и велел увести Лёшу обратно в соседний майхан.