Монстр, требующий крови и зрелищ (remastered)

— …а все их идеи сводятся к примитивному… нуу… понимаешь, если при нашем Капитализме и свободном рынке тебе за то, чтобы… ну, скажем, дали сигаретку закурить и огоньку бонусом получить тоже, придется хорошенько соснуть…   Скукотище несусветное. И обед несъедабельный неинтересный получился и вонище на кухне тоже атмосферу не красило. Шедоу хоть и старался в поте лица сделать комедию для младшего брата из воздуха, но выходило пока хреново. От самого Берни который день исходила странная аура серости и тоски. Если прислушаться повнимательнее, то можно было услышать как он «излучал» в окружающую среду звуки белого шума.   С той поездки прошло всего четыре дня, пускай солнечных и жарких, но серых и пустых по содержанию. Единственное, что Бон помнил хорошо – когда после расхода бродил по ночному городу, в парк сходил, а потом на крышу пиццерии залез, где с горем пополам переночевал. Как вернулся обратно к себе ближе к 10 утра, внес добытые непосильным трудом разведданные в манифест, чутка проанализировал... а дальше Бон не помнил точно.   Тот самый день никак не выходил из головы парня, вспоминал как было хорошо, как именно ОН был центром вселенной. Каждый вечер пересматривал пленку под светом лампы — это было то немногое, что заставляло парня искренне улыбаться.Не то, что бы Бон печалился тому, что его минута славы прошла и Мэри более не с ним, скорее на фоне тех радостных потрясений все, что было после, казалось блеклым.    — …и цена за сижку сильно завышена. Это рынок, это норма, пускай странная, но все равно норма. Коммунисты же из «Империи Зла» видя в этом страшную несправедливость, и в отчаянной попытке ее устранить, говорят такое: «Оплата труда должна производиться пропорционально заложенному трудовому ресурсу». То есть, по их логике, если рабочий сосёт за сигарету, то сигарета должна быть или по длине равна члену или по его объему количество табака равна быть должна она… Ты смеешься, Берни, а это Маркс! Это его труды все!    — Блять, сравнил щас сигарету обычную и, сука ХУЙ! — впервые за два часа выдал реплику теперь уже слегка раззадоренный Бон — Президент тебе награду выдаст за…    — Погоди, погоди! Я не договорил… Да, это странно, но логично и справедливо. С этим не поспоришь… Знаешь в чем только подвох? — Шедоу начал смеяться сам —В то время как коммунисты НеСпРаВеДлИвОсТь побороли и все у них там соответствует теперь длине и объему, у нас, при капитализме и свободном рынке, можно за сигарету не сосать, а стрельнуть у кого нибудь поадекватнее!    — А у них другого, блять, выбора нет! — в голосину ржал Бон — Надеюсь ты щас не этими… ну блять, как «аллергия», но не… бля, не всех нас имеешь в виду!    — Э, не, не… Ты нас к коммунистическим любителям сигарет не примешивай! Дядя Сэм тебя на вилы насадит как врага Демократии за такое! Но я говорил, теория социалистического эксперимента, покоя мне не дает…    — Подумаешь, живем все в одной общаге… Удобно же! — отмахнулся Бон, закатив глаза    — Ага! Покажи мне хоть одну частную фирму, где персонал живет в одном компактном месте… армия и всякие общины не считаются. Нигде: ни у нас на североамериканском континенте, ни во Франции или Западной Германии. Подобная форма проживания - исключительно коммунистическая черта! Есть у них условный завод, обязательно есть жилые блоки при нем.    — У тебя типо свой дом есть, своя машина… — все так же продолжил младший    — В том то и дело, что бизнесу плевать на отсутствие у меня и того и другого, но мы ведь здесь! То бишь не так уж и плевать…    — Ты, вон, барабанщика вспомни! Спринг без высшего, без ничего в жизни, торчит здесь, как на привязи хер пойми сколько. Он не смог никуда больше приткнуться. Мы типо тут сливки, блять, общества! За суммы чуть большие, чем минимум, батрачим по десять часов в день… щас и вовсе сущие центы за простой получаем. И где тут твоя «справедливая оплата»?    — Нормальная капиталистическая фирма сразу на улицу с пожитками нас бы выперла и никто глазом бы не моргнул… Слишком много сомнительных моментов в модели, отсюда теория. Нет... как здесь, только коммунисты делают.   Бон в ответ только плечами пожал. Сказать было особо нечего, не шибко разбирался в вопросе. Вновь образовалась «серая» тишина. Между тем, послышались чьи-то приближающиеся шаги, а потом и легкий скрип двери. Это была Черри, которая, видать, на обед пришла. Мельком взглянула на парней и, даже не поздоровавшись, полезла за едой.    — Добрый день! — наконец сказал Бон, улыбнувшись   Та недовольно буркнула себе под нос нечто походящее на: «Доброе…», не удосужилась даже оторваться от походящих на готовку деяний. Да как она вообще посмела!? Могла бы хоть дифирамбы ему зачитать или… встав на колени, ноги ему поцеловать на худой конец.   Шедоу, сидевший ко входу спиной аж развернулся в ее сторону. По голосу он в ней опознал Черри, но вот мрачный тон посеял в нем зерно сомнения — а не обознался ли он часом. Оказалось, не обознался, это девушку будто подменили или всю жизнерадостность высосали.    — Ну ты и мрачная… Что-то случилось? — поинтересовался вдруг старший    — А!? — Черри аж встрепенулась    — Мои вчерашние ответы не понравились… — усмехнулся Бон    — Ответы? — переспросил Шедоу, не поняв к чему это сказал Бон    — Ой, не бери это в голову! Второй день выспаться не могу! — неловко засмеялась та    — Нам не надо же щас рано… — удивился младший    — Погоди, какие еще ответы!? — снова встял старший    — Про то как я съездил! — Бон засмеялся, но по-доброму — «А точно ли я один поехал туда!?»     — Но ведь там по делу было! — ответила та    — А ты как предлагаешь интерпретировать твое вчерашнее злое рычание!? Бля, я тебе впечатления описывал, распинался, а ты… — с ухмылкой на лице махнул младший    — Да потому, что Мэри в тот же день куда-то исчезла. Она Фредерику обещала никуда без него не ехать! Вернулась ближе к… — что-то щелкнуло в голове девушки и она запнулась. Лицо сразу напуганным сделалсь, точно сказанула лишнего   «Таки сделал ей…» — понял Бон. А слов то было, что она в порядке будет. Теперь уже было понятно почему после поездки Мэри вообще перестала с ним здороваться, даже если была вдали от «золотистого». Печально было это все. Но виду подавать было нельзя:    — Искренне рад за нее, но я тут при чем? — наигранно удивился младший    — Навряд ли у нее воли на подобное хватило… — вновь прозвучало дофига авторитетное мнение Шелдона Клиболда    — Во, да. — для убедительности Бон еще кивнул и пальцем в потолок тыкнул    — Ладно, проехали, хорошо? — все нервничала та    — Окей, проехали. Не знаю, что там Мэри пообещала золотистому, но ее я не видел. — Бон, хоть и уверенно, но врал — Хошь с нами тут посидеть? Шед сегодня развлекает!    — Обещаем больше не давить! — снова включился Шедоу    — Ах, я бы с радостью, конечно, но я еще друзьям должна отнести. Не оставлять же их голодными. — Черри вновь включила свою «тактичность», второпях собрала,что хотела и пулей метнулась подальше от этих идиотов вон с кухни   Снова на какое-то время образовалась могильная тишина. Пока не случилось:    — Воняет вкусно. Я бы тоже побежал всем о ней раасказывать… — сухо сказал Шедоу, заставив младшего засмеяться — Согласен, смешно, а кто ее развел? Вот именно… Смотри, что с бедняжкой стало - с сумасшедшими дружить начала…     — Ржу, блять, потому, что могу! Сука, умеешь хрень сказануть ты! — все смеялся тот    — Есть предложение тоже свалить отсюда. Посуду сполоснуть и на сцену…    — А че там на сцене? — спросил Бон    — Репертуар повторить. Вспомнил только щас про него.    — Погоди, мы ж его записали уже, нахуй его снова трогать? — с недоумением ответил Бон. Слышалось еще в его голосе это вяжущее, тяжелое ощущение нежелания возвращаться к материалу    — Не, не тот. — отмахнулся старший, тоже вспомнив упертость Спринга, десятки испорченных братиком кассет, всеобъемлющую анальную боль проблемы во время сведения и дезорганизоваанность коллектива — Который для будничных шоу.    — Так нам сказали, что перестановки будут, изменения…    — Это про локации и кто где стоит, а репертуар тот же. — уверенно заявил старший — И вообще, я прав, все не правы, а если я прав, то значит не ошибаюсь…Собирай тарелки, пойдем!  

***

   — А вот и я! — радостно, чуть ли не срываясь на фальцет, пропищала воскликнула вошедшая в комнату Черри — Обещанный чай, зефирки… Вода вскипела?    — Скоро подоспеет. Тебя только ждем. — легко улыбнулась Мэри   Щелчок. Пара движений и все три чашки до краев наполнились моментально окрашивающимся в цвета черного чая кипятком. (знаю, наворотил предложение, что мосК сломаешь). На появившемся в столь знаменательную дату столе также нашли свое место зефирки, шоколадки большие и малые, прочая вредная жрачка в лучших традициях Фредерика, сахарница и самое главное — внушительных размеров торт с 24-мя пока еще не зажженными свечками.   В самой комнате витала приятная атмосфера пускай и маленького, но столь значимого праздника ведь там наконец проветрили. Все стены были увешаны в мишуре. Старая четырехлетняя гирлянда, сделанная Мэри наконец была снята — ее место занял рисунок числа «24», нарисованный разноцветными маркерами и приклеенный к двери на узкий скотч.   Письменный стол тоже был, скажем так, «при параде»: хоть на один день перестал представлять собой следствие бесконтрольного сброса бытовых отходов на протяжении 10 лет 12-ти бального землетрясения. Постель тоже была чиста и заправлена. Полы тоже подмести не забыли…   Что-то я отвлекся. Так а что же такое случиться успело? Очень просто: Фредерику стукнуло 24! Черт возьми, почти четверть века парнишку на этой планете уже носило! Вот и было коллективно принято решение отметить это прелестное событие втроем в его комнатушке. «А что же насчет той ситуации с побегом Мэри?» — спросит замотанного в смирительную рубашку автора чей-то призрак. Скандал… нет, к счастью не произошел.   Исключительно благодаря усилиям Черри удалось (опять и снова) достичь взаимопонимания, а самое главное — перемен со стороны Фредерика (теперь уже точно). Прошло хоть и три дня, но прогресс уже был заметен. Как минимум, парень удосужился самостоятельно убраться в комнате начал стараться считаться с планами и желаниями Мэри. Но в обмен на то, чтобы последняя не давала ему лишних поводов для беспокойства. На том они и пообещали друг другу отпустить эту взаимную обиду.    — Пока мы не начали наслаждаться вкусностями… — Черри вдруг вскочила со своего места — Хотела бы сразу пару поздравительных слов сказать тебе, Фредерик… Я хоть вас двоих и знаю очень не долго, но очень рада, что я попала сюда… что теперь знаю вас. Ты, Фредерик, хоть и очень скромный, иногда даже немногословный, но все равно человек очень интересный и необычайно творческий. У тебя все время есть новые идеи…    — Это потому, что багаж у меня еще какой! За моими плечами не одна полностью прочитанная библиотека и не одна тысяча книг! — вырвалось из уст взволнованного парнишки, что он даже не заметил, как перебил Черри. Но благо вовремя опомнился — А! Ой-ей-ёй! Я… извини, не буду!    — Да ничего страшного! — та лишь посмеялась — Вот да, а так как ты человек начитанный, человек солидный, скажем так… Ты наверное, видел это уже…   Черри нагнулась, чтобы при помощи магии из Хогвартса достать из под стола заранее припрятанный блестящий подарочный пакет. И пакет довольно большой.    — Вау! Такой большой и я его не заметил даже! А что же там!? — у нашего большого ребенка от восторга аж глаза округлились    — А я тебе сейчас дам и ты увидишь сам! — все так же радостно воскликнула Черри   А там внутри в пакете находилась красивого вида коробка, красивая красная ленточка еще была повязана на ней (так-с, тавтология на месте). А как только парень ее открыл, то обнаружил там:    — Это то, о чем я думаю? Я вижу, что вижу? — взволновано произнес тот, переведя взгляд на Черри — Шляпа фокусника?    — Да, самый настоящий цилиндр! Я вот подумала, что солидному человеку, как ты, как раз нужен СОЛИДНЫЙ предмет! Вообще думала изначально тебе книгу взять, но я в них не разбираюсь совсем…    — ЗОЛОТАЯ!? — Фредерик же вскрикнул в экстазе, сразу нацепив его себе на голову — В самый раз к костюму! Тоже золотому! Как тебе, Мэри!?   Девушка лишь улыбнулась и молча показала два больших пальца в знак своего одобрения. Она выбрала тихо созерцать на то, как ее взрослый молодой человек по-детски радуется радостям жизни, особенно в свой день рождения… И тихонько посмеиваться с некоторых утверждений. «Ох, не собираешься ты меняться, Фредичка» — именно такой текст она родила вместо поздравительной речи.    — Ах, да, поздравления! Я поздравить забыла! — продолжила Черри — Желаю, чтобы у тебя в жизни было как можно больше солнечных дней…    — Даже больше, чем солнечных дней здесь, в Калифорнии! Как у настоящего сОлНеЧнОгО ребенка! — решила наконец добавить Мэри    — Да! Крепкого здоровья тебе и главное, чтобы у вас с Мэри все получилось! А у вас точно получится!  

***

   — Говорю прямо: это звучит неубедительно и слабо. — раздраженно сказал Бонни — Треки сами по себе самодостаточные. У нас самый длинный на пять минут с хвостиком. Вставив лишние куски, песни посыпятся напрочь. Все, абсолютно. Если не менять структуру, места там будет не более, чем на один куплет.    — То есть, оставляем материал без вокала? — переспросил Бон    — Ты сильно уверен, что эти песни даже в таком состоянии нам разрешат играть здесь на постоянной основе? Даже если вы с братом понесете материал на студию,то вас просто развернут с ним! Так что походу никакого винила и никаких кассет. С этим максимум на локальных площадках выступать. Спринг я думаю, от этого откажется… Какой уж там вокал.    — Тем более, петь ты не умеешь, признай это. Бонни не умеет, Шелдон тоже. Можешь сравнить свои записи с записями нормальных певцов, если ты не согласен. — сказал Спринг    — Похуй, не претендую… — усмехнулся гитарист   Впервые за эти две недели группа, естественно усилиями Шедоу, собралась в каморке в полном составе. Основным поводом для сбора послужил вопрос текстов и вокала для недавно записанного материала. По крайней мере было уже понятно, что тот самый(!) кирпич (не забыли о нём?), лежащий на полу умеет петь лучше них всех. Осталось понять, стоило ли им вообще писать текст.   На том Шедоу ушел искать Черри, как обладательницу синтезатора. У него теплилась надежда, что им можно будет временно сымитировать вокал на время отсутствия вокалиста.    — Парни, вы там придумали что? — вернулся Шедоу обратно    — Шед, слушай, я прикинул как нам соотнести тексты с музыкой. Шед, скажу как есть, я не думаю, что оно вообще того стоит. Нам легче будет с нуля написать новые песни, чем переделывать эти! — наконец сказал басист   — Ясно, ничего. Так вот и у меня ничего! Синтезатора сегодня не будет! —разочарованно ответил вернувшийся блудный сын    — А че там? — подключился Бон    — Нет ее и всё тут! — соврал Шедоу. Он то ведь на самом деле нашел ее, не абы где, а на празднике то ли Мэри, то ли Фредерика (он не вникал в суть) в комнате «золотистого», слышал, как она серенады зачитывала. Подобная новость точно выбила бы Бона из колеи, а он и так уже был в состоянии излучения «белого шума» — Предлагаю не мучить себя текстами, а просто взять инструменты и ЗАЖЕЧЬ! Кто за?    — За. — сразу ответил Бонни    — Тоже. — так же пофигистично ответил Бон    — Двое есть, плюс я… Спринг?    — Идем. — прорычал барабанщик

 

*Два ебаных часа спустя*

  Сетлист, состоявший из 11 песен и с общей продолжительностью чуть больше сорока минут, парни играли два часа. То один собьется, то другой забудет что-то. Добрую половину песен приходилось начинать с самого начала несколько раз, так как все сбивалось настолько, что все смывалось сливалось в условный «гимн Социалистической Республики Преисподняя».   Хороши были все: у Бонни на бас гитаре вообще струна лопнула, пришлось менять инструмент и дополнительно его донастраивать. Ошибок при игре у него никто не заметил, так как… ну это ведь бас… его ж «не слышно»…   Потом на шестой по счету песне у Шедоу нерв защемило на левой руке (он аж закричал от внезапно нахлынувшей боли), поэтому пришлось сие представление прервать, пока не пройдет. После этого, на удивление, он стал играть ровнее и четче, чем в начале.   Особо отличился самый вредный барабанщик на свете — Спринг. Он сыграл все свои партии без единых заминок и ошибок, но его темп, по ощущениям, отправился в плавание в Тихий океан. Но хоть спасибо на том, что он не стал убирать звенящий барабан из установки. Второй гитарист Берни часто промахивался по ладам, особенно во время скоростных соло. И забыл, естественно больше всего именно он.   И вот отзвучали последние аккорды заключительной песни. Можно было считать, что репетиция с переменным успехом удалась. На том весь запыхавшийся и насквозь взмокший Спринг, как и подобает человеку с подобным странным именем, более походящим на кличку, молча слинял со сцены самым первым.    — Для двух недель и без разогрева я считаю это достойным. — сказал Шедоу   Ответа не последовало. Остальные выключением аппаратуры и прятанием инструментов были заняты — мексиканские рабочие-строители и их вороватые ручонки не дремали. Хотя основная фаза долбежки стен и укладки в них кабелей уже закончилась, оставались еще работы по сооружению новой второстепенной сцены, заделыванию новообразованных каналов и ремонт в новой комнатушке.    — Бон, мою гитару тоже захвати, пожалуйста! — Шедоу все не оставлял попыток обратить на себя внимание    — А? Оу, ща… — парень откликнулся не сразу. Не от заторможенности (по крайней мере, не в этом случае). Это он за полминуты успел запутаться в проводах. Но, в очередной раз к счастью для него и к сожалению для читателей, выпутался из них раньше, чем сие черные змии успели его задушить — Куда ее?     — Там приоткрытый красный кейс. Увидишь сразу. Захлопнуть не забудь только. — старший протянул свой инструмент    — Да, окей, ща сделаем. Красный, захлопнуть… красный, захлопнуть…  

***

  Время было уже за восемь. Позади был ужин, вторая часть импровизированного стенд-апа в исполнении Шедоу тоже. Все, что нужно было сделать, уже было сделано — можно смело идти спать. Только вот спать братьям было не охота. Так они и вышли на улицу развеяться после целого дня вдыхания подгоревшего «запаха успеха».    Так они бесцельно ходили-бродили, пока в очередной раз до парка не добрели — махнули рукой, пошли туда. Всюду были дети, прямо целая орава из этих мелких террористов, которая то и дело норовит отдавить пешеходам ноги своими велосипедами, устроить ковровое изнасилование бомбардировку мячиками разных калибров. Словом — кошмар.   А там где дети, понятное дело, шатались и взрослые неподалеку. Их тоже было дофига и больше, все скамейки позанимали. Но ладно бы они, меньшее из всех зол, если это вообще можно таковым считать. Давняя боль Бона — влюбленные парочки. Один неосторожно брошенный взгляд и понеслась: руки за спиной, сжатые в кулак, проступающие от злости вены, поведение нервное, с признаками сдерживаемого гнева, дергающиеся губы и брови, недовольные мычания из-за дурных воспоминаний. Парень аж скрючился весь — спина колесом, взгляд в пол.    — Что-то многовато людей для буднего дня… — Шедоу был в недоумении, как минимум потому, что, во-первых, не ожидал увидеть столько людей в одном месте и, во-вторых, все-таки испоганил брату настроение.    — Дохуя… смеются бляди, дохуя счастливые… — злобно прорычал Бон    — Зря я сюда… — Шедоу виновато взглянул на него, и тут он запнулся   Что-то зацепило его взгляд. Справа от них, вон там, на соседней дороже, что пересекалась с той, на которой они шли, группа из трех молодых людей была. И вправду: навстречу к ним шли те двое сумасшедших и «без вести пропавшая» Черри. С шариками какими-то, счастливые-е-е!     — Не переживай, щас пройти само должно… — все таким же голосом ответил парень   Шедоу на них незаметно поглядывал, надеялся, что удастся избежать встречи незамеченными… и что Бон не повернет голову в ту сторону. Теперь уже старший начал нервничать — де дай божé окончательно настроение брату уничтожить. Ускорил шаг, подогнал легонько братца, так чтобы подвоха не заметил…  

 …ИХ ЗАМЕТИЛИ…

  Шедоу окатил шок, словно грозовая молния прошла сквозь тело. Сердце закололо, время замедлилось: Черри их таки увидела. Помахала им несколько раз, по ней было видно, что она хотела, чтобы ее тоже заметили. Парень не знал, что делать, он чуть не встал, как вкопанный. Меж ними было менее 60 футов. Благо,что до перекрестка братья дошли первыми.    — Придумал! На восток идем, за город! Нам щас налево. — теперь уже воодушевленно сказал тот, направив своего брата в нужную сторону, благо тот продолжал глядеть в пол.   На том старший, приличия ради, решил «кульбит» совершить: сзади обошел Бона, развернулся в сторону машущей и помахал в ответ. Улыбнулся во все 47 (или сколько обычно у людей там хромосом) зубов и еще поднял два больших пальца и потом указал на них, типо: «Вы — супер!». Всё, кажется, обошлось.  

***

   — Здесь можно и тормознуться. — Шедоу осмотрелся вокруг — Да, пришли!   Как он и говорил изначально, это был довольно большой пустырь к востоку от городка. Изначально этот участок предполагалось застроить, но обещания уже который год оставались обещаниями. Шедоу заприметил это место, когда уходил от полицейской погони в угнанной машине. Изначально тот планировал бросить машину на этом пустыре а потом с братом убежать в кукурузные поля и скрываться уже там.    — Слушай, а тут неплохо… — наконец сказал Бон, присев на все еще горячий песок — Так тихо… мирно… То, что нужно!   Казалось бы, обычное место, где ничего нет, а виды там были завораживающие. Посмотришь наверх — открываются головокружительные виды на поистине бескрайние алеющие вечерние небеса, на горизонте виднелся нежно-молочный молодой месяц.   Если же посмотреть в сторону заходящего оранжевого солнца, то можно заметить, как оно заходит за исчезнувшими в легкой дымке горными хребтами. А в противоположной стороне наоборот, хорошо виднелись освещенные горы Сьерра-Невада.   Эта тишина! Ни единой души вокруг, никаких детей и машин, лишь умиротворение и безмятежное спокойствие. На секунду даже не веришь, что такое вообще может быть, что это все сон или иная реальность. Но вдохнув поглубже, а потом выдохнув,только проникаешься, начинаешь чувствовать, что это все по-настоящему, чувствуешь своим нутром эту пьянящую волшебную атмосферу, витающую в воздухе.   А ночь между тем берет свое: алые небеса становятся багровыми, чтобы затем стать синими, словно сапфир, с пока еще небольшими вкраплениями миллионов сияющих бриллиантовой россыпью звезд. Это небесно панно точно было создано кем-то особо талантливым, гением, можно сказать… Ах, какой же потрясающий вид!    Легкий ветерок, такой теплый и приятный, нежно «гладит» по голове. Иногда можно даже расслышать, как там, повинуясь его незримой силе на кукурузных полях хором шепчут своеобразный «ноктюрн» высокие побеги. Лишь провода на деревянных столбах, что тянутся на многие тысячи километров, кажется,сопротивляются ветру, оставаясь все такими же натянутыми, как струна.   А если посмотреть, куда ведет эта двойная линия, то взор упирается в небольшие домишки. Издали эти оранжевые фонари не кажутся чем-то бьющим в глаза или противоестественным, даже наоборот, придают им некий шарм, теплый и огненный такой. Одна только водонапорная башня, тянущаяся ввысь, аки поклонник Луны, светится красивым бело-синеватым оттенком. Что это, если не ожившая Летняя Сказка?   На душе как-то становится легче, будто высвобождается из бренного тела, очищается, обретает крылья. Разум срывает с себя оковы и отправляется в свободный полет, свободный от нервов, свободный от зла. А та отравляющая чернь словно утекает в песок, точно целительная сила природы!   Вот так Бон вместе с братом молча созерцали, лежа на греющем их спины песке до глубокой ночи, пока спать не захотелось. Ах, догадались бы они с собой хотя бы полотенца побольше с собой взять, смело остались бы там на ночь, прямо на пустыре. А уходить так не хотелось…   Какое же чудесное это было место…